Глава 27. Обещания

Гермиона дёрнула мужа за рукав его формы, как только они вышли из камина. — Что значили слова Амбридж о верховном владыке? Малфой быстро пожал плечами, пытаясь уйти от ответа, но Гермиона снова дёрнула за рукав. — Скажи мне правду, Малфой! — она вплотную приблизилась к нему, вглядываясь в его глаза. — Пожалуйста, скажи мне всё, как есть. Он коснулся плеч жены и натянул улыбку. — Грейнджер, просто повышение. Грейнджер… — И что оно значит? — Что теперь у меня намного больше прав и куда больше обязанностей. Теперь моё слово значит ровно столько же, сколько слово Волдеморта. Но я всё также командую войсками и остаюсь генералом. — То есть теперь ты как Волдеморт? — с ужасом произнесла она, зарываясь руками в волосы. — Нет-нет-нет, этого не должно было случаться, как же… что же теперь будет? — А что-то должно измениться? — Как ты не понимаешь, теперь всё кончено! После того, как Орден одержит победу, тебя казнят! Зачем ты принял повышение? Они теперь тебя точно убьют за это, не оставят в покое! — Орден одержит победу? — громко рассмеялся Малфой. — Мы говорим об одном и том же ордене, Грейнджер? — Когда это произошло? — Вчера утром. — Почему знают все, кроме меня? Почему ты мне не сказал? — Я хотел ещё вчера, но как-то не сложилось. — Он сделал это специально, ведь теперь у него есть стопроцентная гарантия того, что ты не предашь его, иначе вы погибнете оба. — Разве я когда-то говорил тебе о том, что собираюсь предать тёмного лорда? Или, быть может, ты решила, что я откажусь от всего, что имею, только ради того, чтобы в очередной раз перепихнуться с Гриффиндорской всезнайкой? — грубо произнёс Малфой. От его слов по коже Гермионы пробежал холодок. — Ты раньше не позволял себе таких слов по отношению ко мне, почему вдруг стал таким резким? Разве я заслуживаю такого? — Теперь мы будем видеться намного реже, поэтому я не стану донимать тебя своими резкими словами и тоном, — усмехнулся он. Гермиона поднялась на носочки, аккуратно касаясь своими губами его губ, в невинном поцелуе. — Я не хочу, чтобы мы виделись ещё реже, мы и так почти не видимся, — тихо прошептала она. — Откажись от этого, Драко, для чего нужна эта должность? — снова аккуратно коснулась губ его девушка. Малфой резко притянул её к себе, грубо углубляя поцелуй, сминая губы Гермионы, удерживая её за талию. Девушка пятилась назад до тех пор, пока не упёрлась бёдрами в стол. Малфой продолжал целовать её, губы немели. Гермиона на секунду отстранилась, чтобы выровнять сбившееся дыхание. Резким, быстрым движением он развернул её спиной к себе, вынуждая склониться на стол, надавив на лопатки. Слишком грубо, слишком неаккуратно, без всякой нежности. Поднявшись от стола, Гермиона развернулась лицом к Драко, но он вновь, также настойчиво развернул её обратно после нескольких секунд обоюдного молчания. — Драко! Нет! Его рука начала задирать ткань платья, но Гермиона вновь развернулась лицом к Драко. Он стоял почти вплотную к ней, поэтому девушке пришлось чуть отклонить голову назад, чтобы не удариться с ним носом. Его руки упирались на стол по обе стороны от неё. На его лице читался немой вопрос. — Не так! — прошептала она. — А как? — практически незаинтересованно в её предпочтениях произнёс он. — Как раньше, я соскучилась по твоей нежности. — Разве я был груб? — Раньше ты целовал меня. — Так же, как и сейчас. — Раньше ты делал это аккуратно и медленно, так, как никто раньше не целовал меня, не было грубых движений. Сделай как раньше, — она приблизила своё лицо к его и медленно начала целовать, но после ответа взаимностью поцелуй вновь перестал быть нежным, его язык яростно врывался в её рот, переплетаясь с её языком. — Миссис Малфой! — в гостиную вбежала Мэри, но, завидев хозяев, замолчала, делая это до тех пор, пока Гермиона неловко не отстранилась от Драко. – Просто вы перед уходом попросили меня напомнить о том, что вы сегодня собирались к своей подруге. — Спасибо, я уже иду, — тихо проговорила Гермиона. — Ты как никак кстати, Белла, — усмехнулся Малфой. — Будешь дальше стоять и глазеть? — Я не знала, — негромко оправдалась служанка, — только меня зовут Мэри. — Плевать, выйди вон, — грубо отрезал он. После того, как служанка, пятясь идя задом наперёд, быстро вышла из комнаты, Гермиона подняла гневный взгляд на мужа. — Ты не должен так грубо говорить с ней, она не заслужила такого и только выполнила мою просьбу, — она проследила за тем, как он закатил глаза и взметнула брови. — Они почти члены этой семьи, раз живут под одной крышей с нами и работают здесь, ты бы стал говорить таким образом, к примеру, со своей сестрой? — У меня нет сестры. — А у меня нет брата, но я не говорю грубо с садовником. — Почему тебя вообще волнует всё, что связано со всякими убогими? У тебя какая-то тяга к ним, что ли? В Хогвартсе раньше это были эльфы, на улицах бездомные, здесь слуги, и сегодня в школе… — Потому что это всё неправильно! Никто не должен ущемлять других или обижать только потому, что они не могут ответить. — У тебя синдром спасателя, Грейнджер, никого кроме тебя не интересуют подобные мелочи. — Мелочи? Ты когда-нибудь обращал внимание на то, как живут слуги, эльфы или бездомные? Ты знаешь о том, что некоторым из них приходится переживать? Ты хоть раз слышал о том, что хозяева могут убить слуг только потому, что им захотелось этого? Видел синяки на их руках? Видел, как в холод на улицах на смерть замерзают люди? Ничего из этого тебя не волнует, потому что ты чёртов эгоист, тебе плевать на всех, кроме себя! — Если бы мне было плевать на всех, кроме себя, вряд ли сейчас мы бы спорили. — Ты хочешь меня упрекнуть сейчас? — взметнула брови она. — Не хочу. — Но ты это хотел сделать, имеешь в виду, что я бы давно умерла, не будь тебя рядом. — Я не говорил этого. — Но хотел сказать! — Ты слишком напряжена, Грейнджер, завелась из-за какой-то мелочи. Раньше ты была более спокойной. Если тебя что-то беспокоит, мы можем вместе решить это. — Хочешь сказать, что у меня проблемы с головой, да? Решил сдать меня в Мунго? — Салазар, нет же, что ты такое говоришь? Я всего лишь хотел напомнить тебе, что ты не одна, если что-то случилось, ты всегда можешь мне рассказать об этом. — Драко, я не знаю, что со мной. Я не была раньше такой нервной, может, я начинаю сходить с ума? Просто я не… они все… — она положила голову на его плечо после того, как он крепко сжал её в объятиях, медленно поглаживая по голове, слушая дрожащий голос, — каждую ночь я вижу и слышу всех их. Почему именно со мной это происходит? — Кого их, Гермиона? — Что мне делать, Драко? Я не могу больше так, я умру, если это не прекратится. Внутри Малфоя что-то с треском медленно разрывалось на крупицы. Ему хотелось сберечь Гермиону от всего плохого на свете, хотелось не отпускать никогда. — Что происходит? — Я почти не сплю ночью из-за кошмаров, никакие зелья мне не помогают, с каждым разом становится всё хуже. Я начинаю срываться на других. По ночам я читаю, сидя у окна, потому что если я попытаюсь заснуть, снова слышу крики и утопаю в крови. — И так каждую ночь? Все эти месяцы? — внутри него что-то сжималось от голоса и слов её. Он чувствовал себя полным кретином. Вид плачущей Гермионы растопил в нём весь лёд. Он впервые за это время что-то почувствовал, и это не было ненавистью, жалостью, раздражением, злобой или чем-то подобным. Внутри него словно разгорелся маленький слабый огонёк свечи, медленно согревая внутренности. — Когда ты был в одной комнате со мной, всё было по-другому, кажется, мне вообще ничего не снилось в те ночи. Понимаешь, я сделала много плохого, мне хочется сделать хоть что-нибудь хорошее, но у меня ничего не выходит, я так ничего и не сделала. Раньше я и представить не могла, что стану настолько плохой. — Плохой? В моих глазах ты воплощение света и чистоты. — Похоже, тебе пора бы проверить зрение, — горько усмехнулась она. — Ты, наверное, не знаешь, но почти год назад я целенаправленно пошла на задание, зная, что меня могут схватить и убить. Я знала об этом, но желание отомстить было намного ценнее жизни, и я сделала это. Разве воплощение света и чистоты сделало бы подобное? — подняла взгляд Гермиона, Малфой провёл большим пальцем по её щеке, смахивая слезинку. — Но ты та, кому не плевать на ущербных, ты добрая и заботливая, Гермиона. У тебя обострённое чувство справедливости и у тебя есть совесть и сопереживание. Несмотря на все мои слова о твоей заботе обо всех, я правда восхищаюсь тобой, не только я, все, кто знают об этом, восхищаются тобой. Ты самокритична и ты хорошая. — Хорошая? — Самый хороший человек, которого мне повезло повстречать. — Представляю, каких только ты людей успел повстречать, раз меня ты называешь самым хорошим, — она коснулась губами тыльной стороны ладони Драко. — Спасибо за то, что выслушал всё это, теперь мне намного легче. Малфой аккуратно обхватил ладонями лицо Гермионы, она прикрыла глаза, и в этот момент в дверь настойчиво постучали. — Хозяйка, вы всё ещё тут? — робко спросила Мэри. — Я уже иду.

***

Гермиона прошла внутрь просторного светлого дома. Здесь пахло едой, готовящейся на кухне, шалфеем. В гостиной стояла светлая мебель, большие вазы, дубовый столик, письменный столик, большой шкаф. Виктор — человек, встретивший Гермиону у входа (он же привёл Габриэллу в прошлый раз), провёл Гермиону внутрь. — Мисс Грант, спуститесь вниз! — громко произнёс Виктор, после чего послышались быстрые шаги. — Гермиона! — завизжала девушка, едва завидев подругу. Она два раза споткнулась, запутываясь в длинной юбке, но быстро добежала до Гермионы, сжимая её в объятиях. — Я соскучилась, — тихо проговорила Гермиона, сильнее обнимая Габриэллу. — Я тебя каждый день ждала, почему ты не приходила раньше? Господи, я уже боялась, что ты забыла про меня, — девушка посмотрела на мужчину. — Виктор, ну что же вы стоите? Попросите Эмилию приготовить нам что-нибудь! Гермиона, чего бы ты хотела? Эмилия готовит просто божественно! — Я не голодна, я только хотела тебя увидеть. — Нет-нет, ты должна хотя бы выпить чай, а лучше попробуй суп с… как его, там ещё сыр. Эмилия готовила несколько дней назад, он был чудесный, я попрошу, она сделает ещё. — Не беспокойся, я недавно ела, всё хорошо. — Ну хоть что-нибудь. — Тогда чай с молоком. — Виктор! Попроси два чая с молоком и пудинг. Гермиона отпила очередной глоток чая. — Расскажи, что было после того, как Яксли оглушил меня? — С ними был ещё какой-то мужчина, он взял тебя на руки и куда-то трансгрессировал, я не разобрала куда, но, кажется, к тому-кого-нельзя-называть. — А что было с тобой? — Они говорили, что хотят меня убить, потом, что скормят меня тому страшному мужчине, который обнюхал меня, я просила не делать этого, плакала, а они смеялись, говоря, что сначала он отгрызёт мне руки. Потом кто-то из них сказал, что потом придумают, что со мной делать, дальше была темнота, а очнулась я в камере. Там никого кроме меня не было, иногда появлялась еда и вода. Ко мне никто не приходил, никто ничего не говорил, так прошли, кажется, недели. Я несколько раз куда-то переезжала, но не видела даже лиц тех, кто сопровождал меня. Со мной никто не говорил, ничего не отвечал на мои вопросы, я думала, что сойду с ума. Я думала, тебя убили. — А свадьба? Ты помнишь день, когда вы приехали в большое поместье? — Никакого поместья не было, только какие-то тюрьмы, мы каждый раз переезжали из одной тюрьмы в другую только в полную темноту, я не видела вообще ни одного лица за всё то время. — Но как же? Разве тебя не было в поместье в день моей свадьбы? Мне говорили, что ты находишься в одной из комнат. — Нет, единственная комната, в которой я была, — темница. Она горько улыбнулась, вспоминая манипуляции Френка, вспоминая то, как она извинялась перед ним, стоя на коленях перед толпой пожирателей, усмехающихся её виду. Ей было противно каждый раз, когда в сознании всплывало это грёбаное унижение. Никогда и никому она не расскажет об этом, даже Малфою, даже себе ни за что не признается в том, что это было взаправду. — Мне стоило догадаться, — тихо ухмыльнулась она, уставившись взглядом перед собой. — А что было? — сомкнула пальцы вокруг кисти Гермионы Габриэлла. — Ничего, просто я думала, ты тоже была там. — О нет, свадьбы мне даже не снились. — Что ты делала всё то время, пока сидела в темницах? Ты не пыталась сбежать? — Нет, ведь тогда бы меня убили. — Ты просто сидела в полном одиночестве? Это ужасно, страшно даже представить полную тишину и одиночество. — Я нашла чем себя занять. — Чем же? — Я молилась, — невинно улыбнулась девушка, её чёрные глаза были наполнены добротой. — Я едва видела свои руки в этой темноте, но, благо, я знала наизусть слова многих молитв, кажется, только это помогло мне не потерять рассудок. А в перерывах я вспоминала события из своей жизни, вспоминала первый полёт на метле, нашу первую встречу, вечера с дедушкой. Я молилась о том, чтобы снова встретиться с тобой. — Я искала тебя, клянусь, что искала. Я пыталась сама вызволить тебя, но у меня не получилось, и Драко сделал это. — Он ведь не из Ордена, верно? — мягко спросила, накрыв ладонь её своей Габриэлла. — Откуда тебе это стало известным? — Я прочитала об этом. Он тоже один из тех людей, которые нас схватили, да? — Он их генерал. — Он обижает тебя? Бьёт? — Нет, что ты, на самом деле он хороший, он заботился обо мне так, как этого не делал никто, у нас бывают ссоры, но он ни разу не поднял на меня руку. Он столько раз спасал мою жизнь, если бы не он, наша встреча бы никогда не состоялась. — Но ведь он злой, Эмилия до этого рассказывала мне о том, что он убивал людей. — Но и я убивала людей. — Нет, ты не такая, ты же солдат, естественно, что тебе приходилось делать это. — И он солдат, просто из другой армии. — А каково это — убить человека? Гермиона молча уставилась в чашку чая. — Прости, я дура, не стоило спрашивать о таком. — Всё в порядке. Я никогда не использовала непростительного, хотя и пыталась. По обыкновению, я ранила противника, потому что я не могу смотреть на умирающую надежду на помилование даже в глазах противника. Я знаю, они умирали, некоторые спустя считанные секунды, — Гермиона на несколько секунд замолчала. — Всё это ужасно, меня, я уверена, и других тоже, это всё гложет. Убить человека — это в первую очередь убить себя, а я делала это сотни раз. — Должно быть, это ужасно, особенно думать об этом. Я никогда не делала даже приблизительно такого, — тихо прошептала Грант. — Не рекомендую, я рада, что тебе не пришлось никогда делать подобного. Оставайся и дальше такой… — Какой? — вдруг улыбнулась девушка. — Милой, доброй, наивной, невинной — это прекрасно. — А ты помнишь, я обучила тебя молитве? Ты помнишь её? — Конечно, помню. — Помни, и если будет совсем-совсем плохо, просто произноси её, хотя бы мысленно, мне помогало. — Ну, если ты советуешь мне, тогда конечно, — улыбнулась она.

***

Гермиона вышла из книжного магазина. Она купила несколько закладок для книг, новые перья и несколько новых книг. Она обещала Габриэлле, что в следующий раз занесёт ей что-нибудь интересное почитать. Сейчас Гермионе хотелось прогуляться по улице. Природа начинала расцветать с приходом весны. В воздухе появились нотки аромата появляющейся зелени. Для начала Гермиона решила посетить мистера и миссис Норсонт, хотя пешком до их кафе и придётся идти довольно долго, но она была этому только рада. Людей на улицах было гораздо меньше, чем это было ранее, но всё же больше, чем в те дни зимы, когда она выходила на прогулку. Изредка на улицах встречались небольшие группы пожирателей смерти в чёрных формах. Гермиона свернула за угол, выходя на безлюдную улицу. Если пройти через неё, то расстояние до кафе сократится почти на треть. Гермиона прижала плотнее к себе сумочку, когда увидела перед собой группу из трёх мужчин, идущих навстречу ей. Она опустила глаза в землю, стараясь не привлекать к себе особого внимания. Расстояние до них сократилось до расстояния нескольких шагов, когда они остановились. Сейчас она пройдёт мимо них и ничего не произойдёт, — промелькнуло в её голове, но чувство тревожности нарастало с каждым её шагом. Внезапно один из мужчин перегородил ей дорогу. Гермиона попыталась обойти его, но к нему подтянулись ещё двое мужчин. Гермиона отступила на два шага назад. — В чём дело? — твёрдо спросила она. — Куда же такая красотка направляется одна? — произнёс один из мужчин. — Может, красотка желает, чтобы мы её проводили? Гермиона потянулась правой рукой к карману, где лежала её палочка, но резко развернулась, почувствовав чужое прикосновение к себе. За её спиной стояло ещё трое мужчин, один из которых успел вытащить её палочку и уже с улыбкой на лице прокручивал её в руке. Все шестеро мужчин окружили её, зажав в кольцо. — Что вам нужно от меня? — сурово спросила она, нахмурив брови, неосознанно расставив ноги так, как обычно делала это, становясь в боевую стойку. — Для начала нужно, чтобы красотка сбавила свой тон — нехорошо таким образом разговаривать, когда нас в шесть раз больше. — Я не хочу конфликта, скажите сразу, что вам нужно от меня. В моей сумке только несколько книг, перья для письма и несколько кнатов. Если ваша цель — ограбление, вы можете проверить её и сами во всём убедиться. — Нам просто так тебя отпустить? — Если вам сильно нужно, можете забрать содержимое сумки, только верните палочку, и мы с вами разойдёмся. — А не то что? Что, если нам не нужны твои книжки? Что ты нам сделаешь, если мы не захотим тебя отпускать? Осмотрись, нас в шесть раз больше. — Вы знаете, кто мой муж? — голос дрогнул. Она смяла лямку сумки, тысячу раз пожалев о том, что решила срезать путь. — И кто же твой муж, красотка? — Генерал Малфой, если вы посмеете хотя бы прикоснуться ко мне хоть пальцем… — А где он? Где же твой генерал? — Вы, по всей видимости, не знаете обо мне? Меня зовут Гермиона Грейнджер, мне приходилось сталкиваться и с бо́льшим количеством людей, просто разойдёмся молча и забудем об этом. — А вот сейчас мы подошли к самому интересному, Гермиона Грейнджер. Знаешь, кто мы? — Я вас вижу впервые. — Зато мы тебя знаем очень даже хорошо. У меня на войне погиб брат, у него погиб брат, — начал указывать на остальных других он, — у него погиб и отец, и брат, у него погибли две сестры и отец, он сражался на войне, и он сражался на войне. — Их всех убила я? — с наигранным безразличием спросила она, в попытке замаскировать подступающий к горлу ужас. — В какой-то степени, да. — Я сочувствую вашим утратам, но чего вы сейчас хотите добиться? Вы решили убить меня? Ваш генерал не простит вам… — Наш генерал? — рассмеялся он. — Нашего — он сделал акцент на этом слове, — генерала убили ещё в конце осени. Когда главный наш штаб пал. — Вы из Ордена? — Как и ты, Гермиона Грейнджер. Ошибка. Она упомянула при них Малфоя. Это была её фатальная ошибка. — Почему вы говорите, что я убила ваших близких? — Потому что ты легла под наших врагов. Что? Они заплатили тебе? Судя по твоему внешнему виду, да, раз ты носишь одежду, которую не сможет себе позволить ни один житель этого города. Ты передавала им информацию об Ордене? — Я не ваш враг, я не делала ничего такого. — Каким же чудесным образом ты стала женой генерала? Ты ответишь перед нами за то, что не стало людей, которые были нам дороги. — Что вы собираетесь делать? — девушка сощурила взгляд, не прерывая зрительного контакта. — Убьёте меня? — В конце концов обязательно. Гермиона медленно положила сумку на землю. — Может, всё же есть другой выход? Чего вы хотите? — Справедливости, и мы её получим. — Вы же понимаете, что это повлечёт за собой последствия? — Зато мы сделаем то, что должны. — Господи… — выдохнула она. — Я предлагаю вам в последний раз отдать мою палочку и разойтись мирно. Послышались громкие смешки. Один из мужчин толкнул Гермиону в спину, а другой поймал её на долю секунды, но тут же толкнул в руки другого. Гермиона остановилась, быстро вытащив из повязки на бедре небольшой складной нож. Чьи-то руки сомкнулись на её талии, но она воткнула в предплечье мужчины нож, сразу же вытащив. Он прокричал и свалился на колени, держась за рану. Гермиона нанесла несколько сильных прямых ударов руками в грудь и живот другого мужчины. Заклинанием из её рук выбили нож, и тут же руки обхватили её за талию и повалили на землю. Гермиона пыталась встать, но её крепко прижимали к земле. Сначала была громкая пощёчина настолько сильная, что у девушки перед глазами мелькали искры, затем руки сомкнулись на её шее, сильно сжимая её. Она схватилась руками за эти руки, но не могла их разомкнуть. Гермиона нашла рукой складной нож на земле, но как только она хотела его взять, чей-то ботинок наступил на её руку. Гермиона приложила все оставшиеся силы, когда ударила свободной рукой по голове мужчине, сидевшем верхом на ней, пытавшемся её задушить, и это сработало. Удар получился настолько сильным, что мужчина тут же схватился за голову, начав громко кричать бранные слова. Гермиона быстро перекатилась со спины на колени, растирая горло. Она вскочила на ноги до того, как другой мужчина успел вплотную встать к ней. Она попыталась убежать в сторону, но врезалась в фигуру другого мужчины и, не раздумывая, укусила его за руку, которой он вцепился в неё. Удар ногой с разворота мужчине, подошедшему к ней сзади. Прямой удар ногой в область под рёбрами пришёлся мужчине, который до этого пытался её задушить. Она остановилась, когда древко её же деревянной палочки было направлено на её лицо. Остался последний мужчина, у него же была её палочка. — Ты сама можешь выбрать заклинание, которым я тебя убью, — спокойно протянул он. — С чего такая щедрость? — со злостью процедила она. — Я видел тебя тогда, на сражении, всего раз. В тот день ты отбросила от меня пожирателя, пытавшегося меня задушить, тогда ты спасла мне жизнь. Это будет для тебя подарком, мы можем сделать всё быстро и почти безболезненно. — Выслушай меня, не совершай ошибки, — почти умоляла она. — Две сестры и отец, разве этого мало? — Я не предоставляла никакую информацию пожирателям смерти. Я, как и остальные выжившие, попала сначала в плен, а затем, я не знаю почему, но состоялась эта свадьба, ни я, ни Малфой не знают для чего и почему это было сделано. Я не желаю смерти ни одному из вас, я не хотела вредить вам, но вы не оставили мне выбора. На этой войне погибли и мои близкие люди, разве смогла бы я жить с тем, что они погибли из-за меня? — Тогда почему сейчас ты живёшь не хуже министра магии? Почему остальные должны скрываться и влачить жалкое состояние в нищете, в то время как самая известная героиня войны может ни в чём себе не отказывать и ходить по балам? Обе мои сестры были целительницами, отец был таким же воином, как и мы с тобой, все они были убиты. — Не я их убила! Мы с тобой на одной стороне, просто поверь мне, я не способствовала падению главного штаба! — с отчаянием пыталась достучаться, но не решаясь шагнуть вперёд. — Заклинание! — он перевёл взгляд за спину и вбок Гермионы. — Отошли от неё, я сам! — Почему ты не хочешь мне верить? — Назови заклинание, — уже намного настойчивее, — или я сам выберу! — Выбери сам. — На счёт три! — громко произнёс он, а Гермиона зажмурила глаза. — Раз. — она выровняла дыхание. — Два. — сжала кулаки. — Три! — прошептал он, а Гермиона разжала кулаки и почувствовала что-то в правой ладони. — Какого дракла? — воскликнул мужчина, а Гермиона недоуменно расширила глаза. Палочка лежала в руках Гермионы. Она тут же обернулась так, чтобы в её поле зрения были и остальные мужчины. Магией, при помощи палочки, она призвала в руки нож. — Как ты сделала это? — с удивлением прокричал мужчина, в руках которого менее минуты назад лежала её палочка. Гермиона не могла ответить на его вопрос, она лишь успела в последний момент представить палочку в своей руке, и она каким-то образом оказалась в её руке, словно примагнитившись. — Я не хочу причинять вред никому из вас, — она осмотрела мужчин, — даже тебе, даже несмотря на то, что ты меня ударил и пытался задушить. Я понимаю вашу обиду и боль, но я не сделала ничего для того, чтобы пал Орден. Я так же, как и вы, так же, как и ваши родные, сражалась на полях сражений, меня так же ранили, так же хотели убить. Война забрала у меня близких людей, а тех, что остались, ждёт ужасная судьба. Я бы никогда не сделала ничего из того, что может навредить моим близким, вы можете и дальше не верить мне, но правда заключается в том, что я не передавала информацию пожирателям. Я точно так же, как и вы, жажду отмщения за все смерти членов нашего Ордена Феникса. — Гермиона опустила палочку и шагнула навстречу к шестерым. Они не двинулись ни на неё, ни от неё. — Я всё ещё работаю на Орден, насколько мне понятно, вы тоже. Если вы до сих пор сомневаетесь в моей искренности, убейте прямо сейчас! — она выставила перед собой палочку, разжала пальцы руки, роняя древко на землю, за палочкой на землю полетел нож. Дыхание замерло. Она ждала их реакции. Они нападут на неё? Прошло несколько секунд. Бросив своё древко к древку Гермионы, первым на колено опустился мужчина, который несколько минут назад стоял с нацеленной на неё палочкой, следом на колено встал тот, что хотел её задушить, так же сложив своё оружие, а за его примером последовали все остальные. --- Драко медленно прошёл в библиотеку. Здесь, как и всегда, было тихо, пахло пергаментами. На втором этаже мерцал свет огоньков от свечей. Драко поднялся на второй этаж, он знал, что Гермиона была здесь, так ему сказала служанка. Он замер, едва переступив последнюю ступеньку лестницы. На небольшом деревянном столе было разложено несколько раскрытых книг, Гермиона спала прямо за столом, положив щёку на один из фолиантов. Её волосы были распущены и закрывали практически всю половину лица. Волшебная палочка лежала на краю стола возле свечи. Гермиона размеренно дышала, хотя её брови были нахмурены. Он прикрыл одну из книг и взглянул на её обложку. «Основы управления магической энергией.» Малфой спустился на корточки и заправил прядь волос за ухо Гермионы. Он тихо сидел, рассматривая её лицо. Как она может ревновать? Разве может он засматриваться на других женщин, когда его жена красивее всех их вместе взятых? Он был бы последним кретином в таком случае. Положив палочку из древесины виноградной лозы в карман, он аккуратно поднял Гермиону на руки. — Драко? — тихо произнесла она сонным голосом. — Спи, Гермиона, — мягко произнёс он, и она прижалась к нему сильнее, обвив его шею руками. Драко аккуратно уложил Гермиону на кровать. Она схватила его за предплечье. — Не уходи, — прошептала она, — пожалуйста, спи со мной. — Это плохая идея. — Пожалуйста, когда ты рядом, меня не мучают кошмары. — Я буду здесь, в этой комнате, пока ты не уснёшь. — До утра, хорошо? — Хорошо, почитаю до утра. — Почему ты не хочешь спать в одной кровати со мной? Я стала тебе настолько отвратительна? — Ты не можешь быть мне отвратительной. — Тогда обними меня, Драко.

***

Гермиона безуспешно пыталась сдержать улыбку, когда Люциус Малфой похлопал ресницами, изображая Нарциссу в день их знакомства. Нарцисса пихнула его в плечо, но и сама была не в силах сопротивляться его виду, хотя и пыталась держать лицо. — Всё было вовсе не так. Мы с Андромедой вообще подумали, что ты решил нас передразнить. — Нет же, я таким образом пытался произвести на тебя хорошее впечатление. — Но до этого ты швырнул мне в лицо ромашки. — Я споткнулся, они сами вылетели из рук. — Кто бы мог подумать, что спустя годы мы поженимся, я не предполагала даже. — Я думал, что понравился тебе сразу, как и ты мне. — О нет, я была наслышана о твоей надменности. Андромеда была на одном курсе с тобой, она рассказывала, что ты слишком высокомерный и напыщенный, как индюк. — Она меня сравнила с индюком? — возмутился Люциус. — Да, и я представляла тебя немного другим. Я думала, ты будешь более низким, полным, с длинным носом, злобным выражением лица и чопорным взглядом. — О, и это, по-твоему, немного другим? — Да, ведь если внешность и не совпала с реальностью, и ты был довольно милым внешне ребёнком, высокомерия тебе было не занимать, ты даже на меня посмотрел в тот день как на какого-то домовика. — А ты гордо задрала подбородок и не смотрела на меня до тех пор, пока я не подошёл с ромашками. — Я думала, что буду тебе неинтересна, ведь я на год младше тебя. Люциус громко рассмеялся. Гермиона мельком бросила взгляд на то место, где за столом должен был сидеть Драко. Утром, когда она проснулась, его уже не было в комнате, на завтрак он тоже не пришёл. Кажется, его уже не было в поместье с самого раннего утра. Бо́льшую часть своего времени он проводил на работе. Проснувшись, Гермиона первым делом подумала, а был ли он вчера в комнате? Может, ей приснилось, что он её отнёс на руках в комнату? Тогда как она из библиотеки переместилась в комнату, если совершенно точно засыпала в ней? — Гермиона? Ты о чём-то задумалась? — тихо спросила Нарцисса. — Драко не спустился на завтрак. — Он с шести утра на работе. Теперь у него прибавилось обязанностей. — Да, но он и так редко бывал дома. — Не переживай из-за этого, это просто работа. — Я понимаю, — неуверенно произнесла она. — Вчера вечером Люциусу пришло распоряжение, — вкрадчиво начала Нарцисса, — через час мы отъезжаем обратно во Францию. — Уже? Что-то случилось? — Мне нужно вернуться к своим обязанностям, — спокойно ответил Люциус. — Но мы обязательно встретимся на семейном балу, — приободряюще произнесла Нарцисса. — Вы же будете на балу? — Я полагаю, да. — Обязательно посетите бал, вам следует познакомиться с нашими родственниками из Франции.

***

Гермиона остановилась, вслушиваясь в шум, исходящий из кабинета Малфоя. Она аккуратно приоткрыла дверь и оцепенела. Комната была перевёрнута верх дном, Малфой рылся в куче разбросанных бумаг. Он разом сметнул со стола всё лишнее и начал перерывать документы, каждый раз откидывая на пол ненужный. Он тяжело дышал, его руки были напряжены. — Малфой? — тихо произнесла Гермиона, пройдя внутрь. Он стоял к ней спиной, зачесав волосы пятерней назад, взглядом блуждая по комнате. — Что ты делаешь? — Почему ты не спишь? Время уже позднее, — спокойно спросил он, предварительно глубоко вдохнув и выдохнув. — Что ты делаешь? — Не бери в голову, — коротко отрезал он. — Твоя мама сегодня расстроилась, ты не вернулся, чтобы попрощаться с ними, они сейчас во Франции. — Пришла для того, чтобы попытаться надавить на мою совесть? Не слишком убедительно, но попытка засчитана, — быстро и почти безразлично произнёс он. — Нет, я просто услышала шум, когда шла в нашу комнату. — Комната, точно, — прошептал он и стремительно направился к выходу из кабинета, предварительно бросив Гермионе пожелания спокойной ночи, даже не взглянув в её сторону. Гермиона побежала за ним, завязывая по пути на узел пояс от чёрного пеньюара. Едва войдя в свою комнату, Малфой бросился к столу. Он перебрал каждый конверт, каждый документ, каждую бумажку. Он вытащил все ящики, перерыл содержимое каждого. Каждая книга была просмотрена на содержимое внутри. — Что ты ищешь, Малфой? Может, я смогу тебе помочь? — Ты всё ещё здесь, Грейнджер? — раздражённо произнёс он, всё ещё даже не посмотрев на неё. — Что у тебя случилось? Почему ты так напряжён? — Пару дней назад должны были передать один конверт. Ты ничего об этом не знаешь? — Нет, а что за конверт? Что-то важное? — Ты не представляешь насколько. — Ты уверен, что его доставили? — Да, его передали девушке с тёмными волосами. — Может, кому-то из служанок? — Милли! — эльфийка появилась спустя пару секунд. — Быстро собери всю прислугу в этой комнате. Чтоб через две минуты все служанки стояли передо мной! Десять служанок выстроились в одну ровную линию. Они не были в форме, по виду некоторых из них было видно, что их подняли с кровати, оторвав ото сна. — Пару дней назад сюда принесли конверт с чёрной печатью. Его дали лично в руки одной из вас, где сейчас он находится? — серьёзным тоном произнёс Малфой. Спустя пару минут ответа так и не последовало. Служанки озадаченно переглядывались между собой. — Мне плевать, почему его сразу не перенесли в мой кабинет, как это было сказано, просто прямо сейчас тот, кому он был передан, пусть отдаст мне его, — сурово проговорил он, но девушки лишь потупили взгляды и продолжили переглядываться между собой. — Да где вашу мать эта чёртова бумага! — громко произнёс он, и двое служанок подпрыгнули от страха. — Если до тех пор, пока я не досчитаю до трёх, никто из вас не ответит, куда делся конверт, каждая из вас будет уволена! Раз. — Малфой! — тихо проговорила Гермиона, подойдя ближе к нему. — Два, — непреклонно произнёс он. — Мистер Малфой, мы не брали ваш конверт! — проговорила одна из служанок, остальные подхватили её. — Три. — Мы не знаем, куда он делся! — Все уволены, утром соберёте вещи. Милли, рассчитай каждую из них утром. Более в ваших услугах мы не нуждаемся. — Драко, может, они и вправду не брали, — тихо проговорила Гермиона. — Мэри, скажи правду! — воскликнула Белла. — Я не брала ничего! — боязливо прошептала Мэри. — Иначе я сама расскажу обо всём! — О чём? — грозно спросил он. — Это я взяла ваш конверт, — вдруг резко заплакала Мэри, опустив глаза в пол, — простите меня, простите, простите! — Где чёртов конверт? — покраснел от ярости Малфой. Вена на его виске сделалась заметнее и пульсировала. — Я положила его на стол после того, как получила его, и продолжила прибираться, а потом… потом я нечаянно пролила на него графин с водой. Я испугалась, что меня накажут, и решила не рассказывать, что его доставили. — Где он? Принеси его сюда, — мягко произнесла Гермиона, краем глаза заметив, как Малфой тяжело задышал и сжал кулаки. Мэри свалилась на колени и громче зарыдала. Вырез декольте майки оказался настолько глубоким, что было видно абсолютно всё. Гермиона отвела взгляд, а остальные служанки начали тихо перешёптываться и подсмеиваться, рассматривая Мэри. — Простите меня, пожалуйста, простите, я не знала, что он так важен. — Просто принеси его сюда! — с раздражением, но уже гораздо спокойнее произнёс Драко. — Я очень испугалась, когда увидела, что он полностью промок, и бросила его в огонь. Он сгорел. Малфой резко развернулся и пошёл к окну, пытаясь выровнять дыхание и сдержать все слова, что крутились в его голове. Он провёл ладонью по лицу, вглядываясь за окно. — Встань, Мэри, — прошептала Гермиона. Мэри не двинулась с места, прикрыв грудь рукой. — Не выгоняйте нас, пожалуйста, — жалобно начала она, — хозяйка, пожалуйста, позвольте нам остаться. — Встань с колен, Мэри, — тихо проговорила Гермиона, помогая служанке подняться. Малфой развернулся и быстро подошёл к служанке. — Содержимое письма… ты читала его? Что там было написано? — злобно произнёс он. — Я не читала, я не открывала его. Я сожгла его сразу же. Пожалуйста, только не выгоняйте нас. — А что, по-твоему, мне следует сделать? — раздражённо спросил он, схватив её за предплечье, но почти сразу же отбросил её руку, вновь направляясь к окну. — Вышли вон все! — Гермиона, пожалуйста, — жалобно взмолилась Мэри, взяв её за руку. — Идите все спать, — громко объявила Гермиона. — Не переживай, я попробую поговорить с ним, чтобы вас не уволили, — совсем тихо прошептала на ухо Мэри Гермиона после того, как служанка сжала её в сильных объятиях. Слуги за пару секунд покинули комнату, оставив Драко и Гермиону одних. Гермиона подошла к Драко и обняла его сзади, чувствуя, как сильно напряжены его плечи. — Драко, это было что-то очень важное? — Тут больше подходит другое, это было пиздец насколько важно. — Разве нельзя что-нибудь сделать? Попросить, чтобы ещё раз написали такое же письмо или лично поговорить. — Человека, написавшего это письмо, не стало сегодня утром. О, представляю, какой начнётся ад, ведь у меня нет ни то что самого письма, мне даже не известно его содержание. — Что теперь будет? — Да начнётся весёлая жизнь! — с улыбкой проговорил он и нервно рассмеялся. — Драко… ты слишком напряжён, — тихо проговорила она. — Гермиона, выйди, пожалуйста, я могу навредить тебе, ты видела, во что превратились кабинет и комната. Гермиона развернула Малфоя к себе, схватив за плечо. — Драко, позволь мне… позволь мне помочь тебе расслабиться, — она перенесла его ладони к себе на талию. — Не сейчас, Гермиона, сейчас я не смогу быть аккуратным. — Просто сделай это, — прошептала она, потянувшись к его губам. — Гермиона… — Расслабься, Драко. Он грубо поцеловал её, притянув к себе, но на секунду отстранился. — Ты уверена? — прошептал он. — Абсолютно, — прямо в его губы тихо проговорила она. Он накрыл губы её своими, жадно целуя их. Одной рукой он притянул её вплотную к себе за талию, а второй сжал волосы на затылке. Она чувствовала его нарастающее возбуждение. Яростный поцелуй заставил внутренности девушки сжиматься, а бешеный табун мурашек бегать по всему телу. Сердце отчаянно билось от осознания его близости. Девушке казалось, что если он отпустит её, она обессиленно рухнет на колени. Пеньюар скатился с тела на пол. Малфой подтолкнул Гермиону на кровать и навис сверху, продолжая яростно целовать. Одним движением он расстегнул застёжку лифчика и стянул его с неё. Гермиона поддела руками низ его чёрной водолазки и потянула его вверх. Водолазка полетела в сторону. Пальцы Гермионы дрожали, когда пытались быстро расстегнуть чёрный кожаный ремень его брюк. Губы Малфоя перешли на её шею и ключицы, аккуратно покусывая нежную девичью кожу. Гермиона со стоном закатила глаза, когда он начал входить в неё, с каждым разом углубляя толчки. — Малфой… — простонала она, — Малфой, остановись! — Что такое, Грейнджер? — Дверь… — она сглотнула. — Мы не заперли дверь, не наложили на неё чары. — Боишься, кто-нибудь войдёт? — усмехнулся он. — Слуги могут услышать, они могут проходить мимо твоей комнаты. — Моя палочка осталась в кабинете. — Моя палочка осталась в нашей комнате, — практически одновременно произнесли они. — Мерлин… нам нужно быть тише, иначе я не смогу смотреть служанкам в глаза. — Они все уволены, — спокойно произнёс он. — Драко, куда им идти? Что, если следующие хозяева их замучают? Я слышала о таком. — Грейнджер, не будем спорить по этому поводу. — Тогда постараемся быть как можно тише, — прошептала она, вновь потянувшись к его губам. Толчки углубились. Гермиона укусила Малфоя за нижнюю губу до крови, но он лишь сделался интенсивнее, переместив ладонь на её шею. Она стонала в его губы, сводя его с ума. Её ногти вцепились в его спину, царапая её, оставляя множество красных полос. Гермиона зажала рот ладонью, когда толчки замедлились и сделались резче, но не могла сдержать громкое прерывистое мычание. — М-малфой! — громко простонала в ладонь она, почувствовав сокращение мышц таза. Её тело несколько раз передёрнуло и пришло в расслабленное состояние. Драко перевернул Гермиону на живот и вновь продолжил наступательные и отступательные движения. Гермиона сжимала в руках простыни, зажимала их между зубами, чтобы хоть как-то быть тише. Она со стоном выгнулась к спине, когда он грубо вцепился руками в её талию. Она мычала и хныкала, её голова кружилась. Он собрал руками её волосы и оттянул их назад, покусывая её шею, всасывая кожу. Гермиона с особой жадностью глотала ртом воздух, которого категорически не хватало. Она почувствовала его губы на правом плече и прохрипела, ощущая, как он начал оставлять на нём обширные засосы, грубо всасывая нежную кожу. Схватив девушку за горло, он продолжил глубоко входить в неё. Гермиона закатила глаза с криком, вновь почувствовав очередную волну удовлетворения. Его горячее дыхание у самого её уха обжигало её кожу. Она трепетала в его руках. Этот раз был куда грубее тех, что у них были раньше, он был насквозь пропитан страстью и диким желанием. Им было мало друг друга, она хотела сполна насладиться им, он хотел изнурить её, испить до дна, до последней капли. Его ладонь переместилась от её горла ко рту. Резкие толчки. — Драко! — громко прошипела она, кусая губы в кровь, чувствуя её металлический вкус на языке. Он завёл её руки за спину и стал их удерживать свободной рукой. Она прикусила его большой палец, проскользнувший в рот, обхватила его губами, но резко уткнулась лицом в простыни, вырвав руки из его хватки и сжав ладонями в гармошку простыни. Её тело содрогалось так, словно по нему прошёл электрический заряд. Звуки, издаваемые ею в простыни, больше походили на дикие вопли. Как же хотелось пить и спать. Усталость стала давить настолько, что Гермионе казалось, что она проспит не менее суток, а может, и двух. Не прошло и минуты того, как она лежала, расслабляясь, переводя дыхание, как Малфой вновь перевернул её на спину. Он упёр руки по обе стороны от неё, и всё вновь возобновилось. Она тянулась к его губам, но уже не получала поцелуев, только резкие толчки с переменчивым темпом. Замедляясь, он входил почти до упора, и это было даже скорее больно, чем приятно. Гермиона до боли и крови прикусила нижнюю губу, всячески пытаясь подавлять громкие стоны. Малфой вдруг резко обнял Гермиону, прижимая её тело вплотную к своему. Мокрые тела легко тёрлись друг о друга. Ещё несколько глубоких толчков. — Малфой! — жалобно проскулила Гермиона, — не так глубоко — мне больно. С хриплым стоном он кончил внутрь. Она поджала губы, тяжело дыша через нос. Ещё несколько толчков, и только сейчас она смогла расслабиться. Он перекатился на кровать рядом с ней. Гермиона подвинулась ближе к нему, но он тут же встал с кровати и потянулся к брюкам. Гермиона недовольно прикусила губу и села, поджав колени к себе, накрывшись одеялом. Внизу живота тянуло и до сих пор горело огнём, но тело уже не было напряжено, по нему до сих пор пробегался нервный импульс, едва заметно покалывая кожу. — Милли! — громко произнёс Малфой, хлопнув в ладони. Едва эльфийка появилась, она бросила взгляд сначала на него, затем на Гермиону, натянувшую одеяло почти до самой шеи. — Принеси из кабинета мою палочку и её палочку из комнаты. — Какой из? — тихо спросила Милли. — Нашей общей. — Той, в которой она сейчас живёт, — одновременно произнесли они и переглянулись, эльфийка растворилась в воздухе. — Мог бы хотя бы надеть брюки, а не раздавать приказы почти без одежды, — недовольно произнесла она, бросив мимолётный взгляд на него, стоявшего в одних боксерах. — Ей всё равно и мне, — проговорил он, сунув руку в карман брюк, а Гермиона направилась в ванную комнату, замотавшись в одеяло, по пути прихватив пеньюар. Ей потребовалось совсем немного времени для того, чтобы принять душ, учитывая то, что с помощью магии она за пару секунд высушила и уложила волосы. Гермиона прошла ближе к кровати в поисках нижнего белья и застыла. Малфой сидел на кровати, в одной руке он держал книгу с синей обложкой, а в пальцах второй руки зажал сигару. — Малфой, давно ты куришь? — ошарашенно спросила она, забыв даже о поисках белья. — И тебе спокойной ночи, Грейнджер, — проговорил он, даже не взглянув в её сторону. — Спокойной ночи? Это всё, что ты хочешь сказать? Он поднял на неё глаза, взгляд упал на её обнажённые ноги. — Ты была великолепна, всё? — проговорил он, вновь устремив взгляд на книгу. Гермиона приблизилась к нему и, выхватив книгу, бросила её в кучу бумаг возле стола. — Я не запомнил страницу, — спокойно произнёс он, затягиваясь дымом сигары. — Это меня волнует меньше всего, — холодно проговорила она. — Ты чего-то хочешь? Иначе почему ты всё ещё стоишь здесь? — Да, двадцать тысяч галеонов. — Если тебе не срочно, занесу утром, это будет через несколько часов, или же можешь сходить сама в банк или отправить туда кого-нибудь. — Тридцать тысяч галеонов. — Ответ тот же. — Пятьдесят тысяч. — Тот же. — Шестьдесят пять тысяч галеонов. — Сходи сама и возьми сколько нужно. — То есть тебе вообще всё равно? — Не спрашивай у меня разрешения — счёт в Гринготтсе принадлежит Малфоям, ты Малфой, бери сколько нужно. — Раз я Малфой, почему ты обращаешься ко мне как к Грейнджер? — Старая привычка со школьных времён, — совсем незаинтересованно проговорил он. Гермиона тихо усмехнулась. — Взять деньги после секса, я так похожа на проститутку на час? — Впервые слышу о проститутке, что брала бы десятками тысяч галеонов за час. Пойдёшь сама или отправишь кого-нибудь? — Не нужны мне деньги, я сказала это, подумав, что ты наконец обратишь на меня внимание. — Разве я не обращал на тебя внимания? — безразлично спросил он, делая очередную затяжку. Гермиона поморщила нос, почувствовав аромат кофейного зерна, кедра и ещё чего-то. Она выхватила из рук Малфоя сигарету, он схватил её за предплечье, она бросила на него взгляд, в который вложила издёвку. — Что ты делаешь, Грейнджер? — недовольно спросил он. — Не кури больше, не люблю запах дыма. — Ты мешаешь мне думать. — Ты больше не будешь курить, — уверенное утверждение слетело с её губ. — Почему это? — усмехнулся он. — Потому что я так сказала, — усмехнулась она, бросив сигару на серебряный поднос на тумбочке. Ответила в точности так же, как и он. Мысль об этом заставила её на мгновение вспомнить их встречу в плену клана воителей. — Грейнджер! — твёрдо произнёс он. — Малфой! — Хватит, лучше иди отсюда, а иначе… — А иначе что? Что ты мне сделаешь, Малфой? Накричишь? Ударишь? Выставишь силой? Выставишь из до… Малфой вцепился в губы Гермионы. Его руки дошли до пояса пеньюара, который он быстро развязал, усаживая Гермиону к себе на бёдра. — Малфой, скажи мне, что ты любишь меня, — тихо прошептала она. — Ты когда-то просила, чтобы я не обманывал тебя. — Соври. Соври прямо сейчас, скажи, что до сих пор чувствуешь ко мне любовь, соври, что любишь меня, пожалуйста, — прошептала она у самого его уха, запустив пальцы в его платиновые волосы. — Я люблю тебя. — И я тебя. Гермиона сдержала улыбку. — Не увольняй служанок, оставь их дальше работать в этом доме, — беспрекословным тоном попросила она, хотя больше это походило на приказ. — Нет! — смотря в глаза с вызовом произнёс он. Гермиона с полустоном уселась на твёрдый член и толкнула Малфоя на подушки, начиная медленно двигаться. Его руки сжали её бёдра. — Чёрт… — прошептала она, схватив палочку Малфоя и быстро наложив на двери заглушающие чары. Она следила за реакцией Драко на её действия, исходя из чего меняла темп, интенсивность, глубину и угол своих движений. Он громко дышал, периодически из его горла вырывался глухой хриплый гортанный стон. Она же не сдерживала себя, со стонами и хныканьями запрокидывая голову назад и закатывая глаза от удовольствия. Она наклонялась к его лицу, грубо целуя его, получая грубые поцелуи в ответ, они сминали губы друг друга. Она стонала в его губы, кусая их, оставляя следы ногтей на его плечах. Он ухватил её за талию, продолжая сам входить в неё. Она громко мычала и скулила в зависимости от его движений с темпом. Тело Гермионы задрожало, она упёрла руки в его плечи, со стоном резко выгнулась к спине, запрокинула голову и опустила голову вниз, закрывая волосами его лицо. Руки его сжали её грудь, затем медленно спустились вниз, огораживая живот. Малфой заправил одной рукой волосы за её ухо, открывая своему взору её лицо с ярко выступившим румянцем и, притянув её за затылок, грубо впился в её губы поцелуем. Руки перестали держать тело, и она припала к его груди, переводя дыхание. Она ухватилась губами за кожу его шеи, грубо целуя, вероятно, оставляя следы. Он улыбнулся, издав тихий смешок. — Сделай то, о чём я просила, — обессиленно прошептала она, сглотнув. — В таком случае выйдет так, будто я разбрасываюсь словами, — громко прошептал он. Гермиона прошипела, схватилась рукой за шею его, сжала её, переходя губами к его скулам и щекам. Она прикусила мочку его уха и вновь грубо вцепилась в его губы. Её дыхание было тяжёлым, все её движения говорили о бессилии. Она зарылась обеими руками в платиновые волосы, вновь начиная двигаться. Драко отбросил её волосы с лица за плечо. — Ты чертовски красива, — прошептал он, — улыбнись! — почти приказал. — Не могу, ведь ты не хочешь выполнить мою просьбу… — жалобно проговорила она, углубляя движения и резко остановилась, почти полностью вставая с члена. — Пойду грустить в нашу комнату, — совсем состроила расстроенное выражение лица она. — Чёрт с ними, с этими служанками, продолжай. Я сделаю так, как ты попросишь, — проговорил он, присаживаясь на кровать, обхватив её губы своими, чувствуя, как её губы расплываются в довольной улыбке. Оттолкнув его обратно на подушки, она продолжила движения, вцепившись в его волосы, двигая тазом вперёд и назад, чередуя возвратно-поступательные движения на круговые тазом, оставляя в голове пометку о том, что последний тип движений ему особенно приходится по нраву, исходя из его бурной реакции на них. Он закатывал глаза, до боли сжимал её бёдра, издавал тихие хриплые стоны и полустоны. Он прикусил нижнюю губу, и Гермиона повторила за ним этот жест, притягивая его к себе, впиваясь в губы, продолжая стонать в них и кусая. Ещё несколько глубоких движений, она почувствовала пульсацию члена и выделение тёплой влажной густой концентрации. Стенки таза стали интенсивно сокращаться вокруг члена, она издала громкий стон, ноги стали неистово дрожать. Она положила голову на плечо Драко и полностью расслабила тело, практически повиснув на его плече. Он обхватил её руками и прижал к себе. Он откинулся на подушки, Гермиона лежала на его груди, он накрыл её одной рукой, медленно поглаживая по спине. Она обхватила его обеими руками, её дыхание выровнялось, и уже через несколько минут сделалось полностью ритмичным. — Грейнджер? — прошептал Малфой, но ответа не последовало — Гермиона уснула.

***

Гермиона оглядела взглядом комнату. За окном уже взошло солнце, в комнате было прибрано, все вещи аккуратно лежали на своих местах. Гермиона лежала на постели Малфоя, в его комнате, в полном одиночестве. На серебряном подносе, лежавшем на прикроватной тумбе, стоял поднос с завтраком. От кружки с чаем до сих пор шёл пар. Гермиона отвела взгляд от завтрака и уставилась в потолок. Малфой снова ушёл ещё до её пробуждения, снова оставил одну. Когда именно он ушёл? Сразу после близости? Она не помнила, как уснула. — Скажи мне, что ты любишь меня. — Ты когда-то просила, чтобы я не обманывал тебя. — Соври, что любишь меня, пожалуйста. — Я люблю тебя. Гермиона уткнулась лицом в подушку и тихо всхлипнула, в очередной раз прокручивая в голове слова, которые недавно были сказаны ей: — Ты настоящая дура! Решила, он будет любить тебя? Да ты для него просто развлечение на ночь, а Орден ты уже предала! — …я сожалею о том дне, когда мы с тобой вновь встретились. Лучше бы тебя убили, как и всех остальных! Умри ты в тот день, никто бы никогда не разочаровался в тебе! — Ты дешёвая шлюха, Грейнджер, мне противно, что я когда-либо касался тебя! — Никто не смеет обманывать меня, тем более грязная шлюха. — Ты дура, которая предала Орден! Тебя также следует поместить в Азкабан после нашей победы, как и остальных пожирателей! Гермиона громче заплакала, вжимаясь лицом в подушку. Это не было похоже на реальность, скорее походило на злую шутку, страшный сон. Но что стало с Малфоем? На его изменение в отношении к ней повлияло повышение? Подозрение в изменах? Частые стычки? Может, он всегда был таким? Больше нет никакой любви, последнее, что их связывает — секс и одна фамилия. Это не тот Малфой, а Парвати её ненавидит и жалеет о том, что Гермиона выжила. Ещё недавно всё было намного лучше, а сейчас... — Но ведь он злой, Эмилия до этого рассказывала мне о том, что он убивал людей. — Две сестры и отец, разве этого мало? Гермиона вздрогнула, почувствовав чьё-то прикосновение на своей спине. Она быстро перевернулась, натягивая одеяло до груди. — Гермиона, у тебя всё в порядке? — тихим голосом прошептала Мэри. Гермиона смахнула с лица слёзы. Мэри прошлась взглядом по телу Гермионы и одарила её сочувственным взглядом. — Всё нормально, — попыталась натянуть улыбку она, пытаясь оправдаться за слёзы. — Ты плачешь, у тебя что-то случилось? — Нет-нет, у меня такое бывает, иногда я бываю весьма сентиментальной, но это только на несколько минут, всё в порядке. Извини, я не одета, я не слышала, как ты вошла, — натянула одеяло выше Гермиона. — Вот это ты, конечно, помятая. — Должно быть, не выспалась, простая бессонница, — оправдалась она, хотя за всю ночь не проснулась ни разу, даже кошмаров не было. — А причина бессонницы несколько часов ушла на работу, — улыбнулась Мэри, но улыбка сползла с её лица, когда она коснулась плеча Гермионы. — Нет-нет, я имела в виду только бессонницу и страшные сны. — Да, действительно, выглядит страшновато, — тихо проговорила Мэри. — А ты чего так оделась? Тебе нужно выйти? — Я пришла, чтобы попрощаться с тобой, спасибо тебе за всё, спасибо за то, что заступилась за меня вчера. — Как? Ты уходишь? Но почему? Малфой не может выгнать тебя, он обещал мне. Даже если он тебя и выгнал, я нанимаю тебя обратно, я тоже Малфой и имею право на это. — Нет, не нужно, пожалуйста, всё в порядке, я не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня. — Плевать, что он сказал, никто тебя не выгонит. — Он меня не выгонял. — Что тогда случилось? — Вчера, после того, как он сказал о том, что все служанки уволены, Миранда написала письмо, рассказав обо всём людям, которые следят за тем, чтобы мы выполняли свою работу, они распределяют нас по разным домам. После того, как Милли объявила нам о том, что мы все не уволены, пришло письмо, в котором было сказано о том, чтобы я явилась в центр, меня отправят в другой дом, а сюда пришлют другую. — В другой дом? Всё же обошлось, тебя не выгнали. — Но письмо было написано, меня должны наказать. — Каким образом? — Обычно в таких случаях отправляют в дома, в которых предыдущие служанки странным образом исчезали или массово умирали. У них есть данные о таких домах, меня отправят туда. — То есть отправят непонятно куда? — Да. — Я не разрешаю тебе уходить отсюда, ты останешься здесь. — Меня должны заменить за такое, даже если вам это не нравится. — Я поговорю с Малфоем, этому не бывать. — Не надо, пожалуйста, уже ничего не изменить, как только я вернусь в центр, все данные обо мне передадут новому хозяину, а вам ничего не скажут обо мне, потому что я уже буду принадлежать другому хозяину. — Я запрещаю тебе покидать этот дом. — Они придут за мной. — И я скажу, что это всё неправда. — Тогда отправят Миранду за обман. — Никого никуда не отправят, я сама поговорю с ними, я жена верховного владыки, генерала армии, я Гермиона Грейнджер-Малфой, никто не посмеет перечить мне. — Спасибо, — вдруг обняла Гермиону Мэри, — никто обо мне так не заботился. — Сколько ты уже проработала в этом доме? — Два года и четыре месяца. — И ты будешь работать здесь столько, сколько захочешь сама. Гермиона прошла в ванную комнату и расширила глаза от удивления, рассматривая своё отражение в зеркале. Волосы растрёпаны, на шее и ключицах виднелась россыпь маленьких синячков, на правом плече две больших гематомы. На кистях, талии и бёдрах несколько маленьких синячков. На нижней губе и левом уголке губ запёкшаяся кровь. Вот почему Мэри рассматривала её с сочувствием. Она выглядела так, будто её кто-то долго и сильно бил. Похожие отражения в последний раз она видела лишь месяцами ранее, в те времена, когда она состояла в Ордене и сражалась с врагами. Вот только на этот раз её никто не бил, а синячки были получены в результате бурно проведённой ночи в этой комнате. Гермиона увела взгляд в сторону и улыбнулась, вспоминая вчерашнюю ночь. Она и сама не ожидала от себя такой раскрепощённости. Подумай она о таком чуть раньше, раскраснелась бы и не поверила в то, что Гермиона Грейнджер будет заниматься подобным без капли стеснения. Нет, пожалуй, сводить следы проведённой ночи при помощи магии она не будет. Пусть останутся, а через несколько дней сами сойдут. Гермиона прикусила губу и задумалась, уставившись в своё отражение. Где сейчас Малфой? Что сейчас с ним происходит? Как и насколько сильно на нём отразится произошедшее? Что ему будет за эту оплошность? Определённо точно она не желала ему ничего плохого, ей не хотелось, чтобы ему причиняли боль. А что, если это будет не просто очередное причинение боли, плод больной фантазии Тёмного лорда? Что, если случится что-то в разы страшнее, и он его за это... убьёт? Мерлин. Почему же сердце так колотится? Почему стало так трудно дышать от одной только мысли? Почему в горле образовался чёртов ком? Гермиона упёрла руки в раковину и включила ледяную воду. Нет-нет-нет, Малфой не может умереть, его нельзя убить, ведь это же Малфой. Она видела его в бою, он не позволит никому сделать этого, он силён и хорошо натренирован. А что, если всё же Волдеморту удастся сделать это? Нет, она точно сойдёт с ума, если мозг начнёт генерировать это в подробностях. Почему она так переживает за него? Он не любит её, но перестать думать о нём она не может. Мерлин, пусть только он живёт. Плевать на то, любит он её или нет, захочет ли он развестись с ней или нет, плевать на всё, главное, чтобы он был жив. Очередная партия из нескольких букетов по традиции была доставлена в мэнор. Никакие слова Гермионы не могли повлиять на это. Если цветы не заносились в дом, двое доставщиков могли часами стоять и мёрзнуть под дверьми только потому, что им так приказано. Приказав Мэри сделать всё как обычно, Гермиона продолжила нарезать круги по гостиной комнате. Скоро наступит полночь, а Драко до сих пор нет дома. Она на всякий случай оставила на столе в соседней комнате зелья, бинты и другие медицинские принадлежности. Она крепко сжала в руке палочку, но мысленно молила небеса о том, чтобы Малфой вернулся невредимый. Камин вспыхнул зелёным огнём, и Гермиона взволнованно обернулась. Малфой спокойно прошёл до середины комнаты и остановился, завидев беспокойство жены. Гермиона сжимала в руках за спиной палочку. Они несколько секунд молчали, рассматривая друг друга, не решаясь начать разговор. — Ты всегда ложишься под утро? — первым прервал тишину он. — Я беспокоилась, — негромко произнесла Гермиона, получив в ответ его усмешку. — Ещё скажи, что за спиной держишь склянку с бадьяном, — Гермиона резко покраснела после слов мужа и отвела взгляд в сторону. На лицо Драко резко наползла улыбка. — Я что, попал в яблочко? — Не надейся, Малфой, — расцепила руки Гермиона, демонстрируя ему древко. — Я беспокоилась вовсе не за тебя, мне не спится из-за того, что одну из наших служанок могут забрать. — Хорошо, — бесстрастно произнёс он, шагнув. — Почему ты утром сбежал от меня? — вдруг спросила она, когда расстояние между ними сократилось до шага. — Ушёл на работу, не хотел тебя будить. — А выглядело так, будто нас связывает только секс. — Нас связывают общая фамилия и кольца. Это тебе, я спать, — коротко ответив, он протянул ей чёрный дизайнерский бумажный пакет с логотипом ювелирного салона. — Что там? — холодно спросила она. — Сама посмотри, мне нужно будет закончить работу, я тороплюсь, — он всунул в руки Гермионы пакет и уже собирался идти, но она ухватила его за руку и с упрёком уставилась в его глаза. — Это тебе подарок из ювелирного салона. — Ты пытаешься от меня откупиться? — Ни в коем случае. — Что именно лежит в этом пакете? — сурово спросила она. — Браслет, — попытался более уверенно ответить он, но она заметила его секундное смятение и неуверенность, скользнувшую в голосе. Положив пакет на стол, Гермиона достала из него чёрную шкатулку и, не оборачиваясь, проговорила: — Ты говорил, что здесь лежит браслет, но тут серёжки. — Точно, я оговорился, это серёжки, теперь ты не возражаешь, если я пойду? Гермиона обернулась с разочарованным выражением лица, подняв перед собой руку, в которой зажала ожерелье из белого золота. Малфой закатила глаза. — Мало того, что ты пытаешься от меня откупиться, так ты даже не сам купил его. — У меня было много работы, я был занят, поэтому отправил своего подчинённого. — Да что с тобой! Сколько уже можно всего этого? Тебе просто нравится смотреть на то, как ты причиняешь мне боль? Мне не нужны никакие подарки, просто удели мне время, будь со мной искренним. Разве я так много прошу? — Грейнджер, сейчас у меня полно работы. — Дело не в работе, Малфой, ты изменился, ты очень сильно изменился, словно ты — другой человек. — Мы можем поговорить об этом завтра? — Снова… — разочарованно произнесла она. — Ты каждый раз избегаешь разговоров со мной, для тебя твоя работа стоит на первом месте! — Нет, Грейнджер, но сейчас мне и вправду надо доделать кое-что. Гермиона нервно рассмеялась. — Я не хочу больше выслушивать это! Каждый раз ты пропадаешь на работе до самого утра или вообще не приходишь домой, я устала от этого! — она сглотнула. — Я хочу развестись с тобой, Малфой! Мне надоело вечно навязываться тебе, бегать за тобой, как собачка. Раз ты разлюбил меня, живи как и с кем хочешь! Гермиона быстро вышла из комнаты. Она почти бегом поднялась на второй этаж, вытирая слёзы. — Гермиона? Всё в порядке? — в коридоре спросила Мэри, завидев слёзы хозяйки. Гермиона всунула в руки служанки ожерелье и захлопнула дверь в комнату. Она рухнула на кровать и тихо заплакала в подушку. Зачем она сказала всё это? Чёрт. Как же больно. Внутренности будто сжимались, кажется, ещё чуть-чуть, и сердце разорвётся от боли. Дверь тихо закрылась, Гермиона услышала тихие шаги. — Я отдала его тебе, не возвращай, я не хочу носить его! — тихо проговорила она, не отрываясь от подушки. — Грейнджер, это я, — спокойно проговорил Малфой, шагнув в комнату. — Проваливай, Малфой! — вытерла слёзы она, оторвавшись от подушки, пытаясь сделать всё, чтобы голос не дрогнул. Она села на кровать спиной к нему и уставилась на луну в окне. Обойдя кровать, Драко сел на корточки перед женой. Он взял её ладонь в свои и коснулся её губами. Гермиона всхлипнула, пытаясь сдержать слёзы. — Я кретин, Гермиона. Я мерзавец, подлец, эгоист, последняя сволочь, урод, настоящий дурак. Я причиняю тебе боль, этому нет оправдания, я действительно идиот, если заставляю страдать самую прекрасную девушку. Прости меня, я слишком много времени уделяю работе, я правда думал, что, откупившись подарками, смогу компенсировать недостаток внимания. Это очень низко с моей стороны, я не могу видеть твои слёзы. — Я тоже поступаю как эгоистка, твоя работа для тебя важна, — тихо проговорила она, перебирая пальцы. — Для меня нет ничего важнее тебя, порой я забываю обо всём со всеми этими делами, но ты для меня выше всего этого. Прости меня, я идиот. — И ты меня, просто я ужасно скучаю по тебе. Я люблю тебя. — Я знаю. — Мне плохо без тебя. Я не могу так больше, я чувствую, как медленно начинаю сходить с ума, ещё немного, и я начну путать сны с реальностью. У меня плохое предчувствие, мне кажется, что меня скоро… — она замолчала, всматриваясь в серые глаза мужа. В них что-то было, виднелась искра, отдалённо напоминающая прежний взгляд. — Но это неважно, — сжала ладонь Драко Гермиона. — Что такое? — Я стала слишком сентиментальной. — А я абсолютно безмозглым, я чуть не потерял тебя, — аккуратно смахнул слезинку с щеки жены он. — Прости меня, Гермиона, не уходи. — Нет, — прошептала она, — не уйду. — Я клянусь тебе, что сделаю всё возможное, чтобы измениться. — Я так тебя люблю, но я ужасна. Устроила всё это только из-за того, что ожерелье купил не ты. — Я тебя люблю. — Ты не должен говорить мне это только чтобы я не расстраивалась, Драко. — Я клянусь, что я люблю тебя. — Тогда не уходи от меня. Не будем больше избегать друг друга, останься со мной сегодня, останься здесь, будем жить вместе, как мы и хотели. — Я плохо сплю по ночам. — Ровно так же, как и я. Драко крепче обнял Гермиону, утыкаясь носом в каштановые волосы. Он чувствовал, как аромат корицы, ставший уже таким родным, окутывал и его. Гермиона медленно обводила пальцами пуговицы чёрной рубашки. — Я испугалась, мне было страшно, что тебя могли убить, — вдруг тихо прошептала она. — Всё нормально. — Пообещай мне ещё одну вещь, Драко. — Какую? — Обещай, что будешь жить. Я сойду с ума, если тебя не станет. — Всё обойдётся. — Обещай прямо сейчас, — непреклонно произнесла она. — Пожалуйста. — Хорошо, я обещаю тебе, — усмехнулся он. — Ты сдержишь обещание, даже если меня не будет рядом с тобой. — Почему ты вообще думаешь о таком? — Мне недавно снился сон. В нём были все: ты, Гарри, Рон, Джинни, вся семья Уизли, все знакомые, и все были счастливы, но среди всех не было меня. — Не принимай близко к сердцу — всего лишь глупый сон. — Драко, если я умру, ты можешь мне кое-что пообещать? — Что ты такое говоришь? Ты не умрёшь, ты будешь жить. — Я это говорю просто… на всякий случай. Ты можешь мне хотя бы раз в год приносить на могилу белые пионы? А на день рождения, если сможешь, приноси розовые. — Почему ты так говоришь? Тебе нужна помощь? Я помогу тебе, не вздумай снова рисковать собой. — Нет, это просто на всякий случай. — Скажи мне как есть. Нужно кого-то ещё вытащить из тюрьмы? Я сделаю это, не думай даже о том, чтобы рисковать собой, просто скажи мне номер тюрьмы и имена... — Нет-нет, Драко, я не собираюсь ничего такого делать, я говорю правду, просто я подумала о будущем, вдруг случится так, что меня не станет в один прекрасный день. Я бы не хотела, чтобы ты сильно страдал от того, что меня нет, я люблю тебя и не буду тебя винить, если ты обзаведёшься новой миссис Малфой, но мне бы хотелось, чтобы ты вспоминал меня хотя бы два раза в год. В день, когда я родилась, и в день, когда ты впервые мне сказал о том, что любишь меня. — Никакой другой миссис Малфой для меня не может быть и не будет. Гермиона, ты одна будешь в моей жизни. Не говори такого. — Но ведь я всё равно рано или поздно умру. — Это случится через много-много лет, когда наши правнуки будут возрастом вдвое старше нас с тобой. — Я, кажется, не боюсь самой смерти, мне страшно в один миг потерять всё самое ценное, что есть в ней. Пару раз было так, что я думала, что моя жизнь закончилась, но оказывалось, что это не так. Мне просто очень сильно везёт в жизни. Каждый раз, когда может случиться что-то ужасное, меня спасаешь ты или чудо, если бы не вы, меня бы давно не было. — Ты готова распрощаться с жизнью из-за грёбаного ордена, разве, по-твоему, это равносильно? — Не будем затрагивать эту тему, тебе известно, что я сделаю для Ордена всё, что в моих силах. — Если я запру тебя в этом доме? — Ты не сделаешь этого, а если и сделаешь, всё станет только хуже. — Это будет куда лучше того, что ты погибнешь где-нибудь из-за тридцати шести тысяч девятисот восьмидесяти пяти человек. Гермиона приподнялась с груди Драко и с непониманием уставилась в его лицо. — Что это значит? — Тридцать шесть тысяч девятьсот восемьдесят пять человек — количество живых членов ордена. Из них тридцать три тысячи сто четыре солдата мужского пола. Также мне известно местонахождение основного штаба и восточного. — Это значит… — Это значит, что мне известна вся информация об ордене, и хватит всего одного дня, чтобы полностью разгромить его. — И ты сделаешь это? — Но я выбираю тебя. Я не буду уничтожать орден, я помогу тебе с тем, что ты пытаешься сделать в течение нескольких месяцев. Я добуду информацию о твоих друзьях и сделаю всё, что будет в моих силах. — Почему ты делаешь это? — Потому что я не могу смотреть на твои мучения, потому что для тебя это важно, потому что я люблю тебя. — Но что будет с тобой? — Ничего страшного со мной не будет, не забивай голову этим. — Нет! Если станет известно, что ты помогаешь Ордену — тебя убьют! — Я помогаю не ордену, на него мне плевать, но мне не плевать на твоё подавленное состояние. Ты создана для того, чтобы сиять, но эти обстоятельства омрачают твой свет. — Мне страшно за тебя. — Я буду осторожен, но за мою помощь с тебя будет взыматься непосильная плата. — Любая цена, которую ты назовёшь. — Улыбайся чаще, Гермиона. Кстати, почему дочь Норсонта не общается со своими бабушкой и дедушкой?