XV. Армагеддон. Джек. Фаворит

Глупо, конечно, скучать по человеку, с которым ты ни фига не ладишь. Но не знаю…все же хорошо, когда у тебя есть кто-то, с кем в любой момент можно поругаться.

Джон Грин

«В поисках Аляски»

      В 1865 году в США было отменено рабство, а Оливия, нарезая очередную закуску, чувствует себя крепостной. Мама ей сказала, мол, это же дядя Кристофер, нужно постараться. Он не абы какой посторонний человек, а близкий!       Девушка с новой порцией злобы надавила на рукоятку ножа, услышав очередной групповой смех. Мужчина взял своих сыновей. И прекрасные Беллами и Боб сейчас сидели, слушая, в гостиной разные истории от своего отца и её брата, Оливия даже слышала голос матери среди весёлых речей мужского пола.       Обида затаилась под кожей ещё несколько дней назад, в тот самый момент, когда родственники приехали. Так ещё она с самого утра торчит на этой кухоньке, отчего в комнате стало невыносимо душно. Лицо взмокло, а волосы противно прилипли к шее.       Какая-то затаённая агрессия образовалась в груди, она отвлеклась и палец пронзило острие ножа, что сразу же полетел в сторону. Ей хочется бросить все это к черту, сесть в угол и заплакать. Почему? Она сама не знает. Может, все скопилось? Давление в школе (миссис Гувман против того, чтобы она сдавала экзамен по её предмету. Она говорит, мол, Роджерс, зачем ты все время не ходила на мои уроки и выбрала мой предмет?), какие-то напряженные отношения со Стивом (это касается приезда кузенов) и конец учебного года. Скоро сдавать аттестацию.       Ладонь сама нашла глаза, и Оливия решила на пару секунд прикрыть их. Собраться с мыслями, уняв ком в горле. Темнота приятно обволакивала разум, но нервный комок мыслей заставил виски бить болью.       — Не унывай, Роджерс, — на её плечи резко приземлились две ладони, а различимую тишину разрезал голос Баки. Пальцы отпрянули от глаз, а влага, что хотела вырваться наружу, засела далеко за глазное яблоко.       — Унывать? Это не про меня, — все внутренности пришли в прежнее рабочее русло.       — Да, я видел, — Оливия сразу же нашла его взгляд, с укоризной вглядываясь в небесные глаза. — Брось, я же поддержать тебя хочу. Хочешь, можешь поплакать, обещаю, осуждать не буду.       Девушка подняла бровь, мол, ты издеваешься? Он издевается? Или правда помочь хочет? Нет, при нем она рыдать не будет.       — Ты зачем-то зашёл? — все же собралась с мыслями девушка. Внимательный взгляд впился в спину, обладатель сие взора прошёл к тарелке с картофелем.       — Миссис Роджерс любезно попросила меня помочь тебе, — сообщил он, начав закатывать рукава кофты. — Командуй, что надо делать.       — Перемешать с маринадом? — она кивнула на чашку с сырым картофелем. Барнс принялся выполнять все действия. Весь разговор померк, Оливия не решалась ничего сказать и продолжила нарезку, вытерев капельку крови об кожу. Из раза в раз она чувствует мелькающий взгляд на себе, раздражение росло и при очередном разе, терпение иссякло. — Что ты пялишься?       — Ты можешь все рассказать, — настойчивый намек был воспринят с некоторым раздумьем. Зачем ему слушать её проблемы, точнее гневную тираду? С другой стороны он же сам предложил и даже настаивает!       — Сижу я вчера и листаю книжку, — какую именно она решила не уточнять, найдя взгляд собеседника и понимая, что тот слушает. — В гостиной, это важно. Так вот, сижу перелистываю себе странички, как приходят мои любимые кузены. — «любимые» сказано с различимым сарказмом, отчего Баки усмехнулся. — Врываются в покой комнаты, и Беллами настойчиво начинает мне поведывать что-то о своих насекомых.       Дело в том, что выше упомянутый Беллами является ярым фанатом природы, а точнее её обитателей. Различные террариумы с муравьями, жуками, бабочками (они в основном находились в мертвом виде). И всё бы ничего, но Оливия до жути боится всех букашек в любом виде и проявлении. Боб был не в восторге от увлечения брата, но факт того, что это его брат, заставил унять недовольство. Он же больше увлекался книгами, очень много читал и ходил в библиотеку.       — Захотел парень рассказать о своем увлечении, что такого? — он не увидел в этом ничего страшного. Слово «парень» показалось Оливии слишком фамильярным что ли, хотя Беллами её старше на год, а Боб на два.       — Так ты дослушай, — с крупицей негодования отозвалась она и, конечно, не забыла едва закатить глаза, собеседник напротив показательно цыкнул. — Я, только ради приличия и как никак родственных чувств, выслушала весь непонятный для меня бред, и вдруг замечаю, как двое братьев начинают переглядываться.       — У них ментальная связь? — поиграл смешно бровями он, все ещё маринуя картофель.       — Нет, — лицо приняло мрачный вид, а от воспоминания покоробило. — Протягиваю руку к волосам, как чувствую, что на ладонь что-то приземляется. И вижу маленького зелёного исчадия ада на своей руке.       — Это был карлик-инопланетянин? — со всей «важностью» спросил Баки, изгибая губы в улыбке. Он ещё раз взглянул на лицо девушки — чуть красноватое от возмущения.       — Хуже, кузнечик, — дыхание перехватило, а Оливия начала интенсивно рассказывать продолжение истории. — Я, конечно, напугалась и вскочила, начиная стряхивать его со своей руки, а он не отцеплялся.       — Может, ты ему понравилась? — на губах Баки быстро проскользнула нервная ухмылка.       — Не дай Бог, — она с каждым словом открывала глаза шире, что позабавило парня. — Важно учесть, что перед этим я открыла окно, жарко ведь.       — Только не говори, что ты отправила маленького кузнечика в свободный полёт, — тон его изменился, принимая обыкновенность и серьезность.       — Он меня напугал! — в свое оправдание воскликнула Оливия. — И это не самое худшее! Оказалось, что этот кузнечик был питомцем Беллами. Когда вся эта ситуация произошла, он так верещал.       — Но ты же не могла понимать этого, когда испугалась.       — Вот! Именно так я и сказала Стиву, а он мне ответил что-то вроде: «Это просто насекомое», и сказал попросить прощения у Беллами. — послышалось незамедлительное фырканье девушки, пока Баки сузил глаза, догадываясь, чем все кончилось. Она уловила этот взгляд. — Да, я не извинилась, потому что нужно следить за своими подопытными, это учитывая, что он делает с бедными бабочками. А Стив, конечно, идиот.       — Он же хотел померить вас. — начал заступничество Барнс.       — Да дело даже не в этом, — протянула девушка, оживленно повернувшись на стуле. — Он должен был встать на мою сторону.       — Да ты маленькая эгоистка, Оливия, — шуточным тоном поддел её Барнс.       — Ты не понимаешь, — она откинулась на спинку стула, заглядывая на потолок, чтобы найти свои мысли. — Стив мой брат и он должен был понять мою позицию. Да, я, может, поступила неправильно, не извинилась и все такое. Но сам факт того, что он поддержал не меня, просто сносить мне голову. Он был просто обязан встать на мою сторону.       — Знаешь, меня пугают твои мысли. — бровь дернулась, а сам он сделал пометку в голове, выстраивая для себя план дальнейших действий.       — Тут дело даже не в ситуации, и, если не понимаешь, зачем вообще предложил выговориться? — с ноткой недовольства спросила та, играя глазами.       — Ты едва не ревела. — уголки губ приняли свою назначенное место, а взгляд переместился на салфетку в руках, что впитывала воду вымытых рук.       — И что? — в лицо впился вопрос, мол, то есть и что? — Ты не обязан был выслушивать всё это. — она обвела рукой пространство, жестикулируя.       — Ошибаешься. — Барнс покачал головой, Оливия впилась глазами, точно изумрудами, в этот момент в него. Баки понял, что вот он. Тот самый момент, когда всё должно всплыть наружу. — Если дело касается тебя, то я не мог ни выслушать.       — В смысле? — она хлопнула глазами, не веря, что только что услышала. Впервые в жизни у них такой разговор. Не обмениваясь обыденными фразами и колкостями, а в той сфере, в которой Оливия боялась подумать о нём в таком ключе.       — Оливия, ну ты как маленькая, тебе пояснить, что значат мои слова? — он с каким-то неизвестным взглядом посмотрел на неё. Оливии стало страшно. Не то, что, например, сейчас из-за угла выскочит клоун-убийца. Нет. Она боялась, что он сейчас правда расшифрует свой заложенный смысл. Девушка быстро отрицательно покачала головой. — Что с тобой? — с ноткой разочарованности выдохнул он.       — Ничего, — лицо обдало румянцем, а сама она затараторила и поднялась со стула, прокручивая слова в своей голове. Её тело едва поравнялось с его, не учитывая рост Барнса.       — Эй, Оливия, — он позвал её, кладя ладони на плечи, смотря точно в лицо и пытаясь поймать избегающий взгляд. Ей стало ещё более душно, чем до того, и хотелось открыть окно. Сердце бешено циркулировало кровь, а её с каждой секундой все больше обдавало краской под таким пристальным взглядом. — Послушай, просто забудь, хорошо? — Баки с отчаянностью попытался сгладить все что натворил, проклиная себя. Вот зачем он это сказал? Не мог промолчать? Вот идиот! Мог бы догадаться, что такая скромная персона, как она, не сможет ответить ему ничего.       Она наконец взглянула на его лицо наполненное тревогой. Ну же! Скажи хоть что-то! Любое слово, означающее, что тебе не все равно на эти слова.       В проеме показалась одна фигура. Оливия увидела Беллами, сделав шаг назад, и теплота ладоней Баки исчезла. Нож, как спасение, оказался в руке. Лицо девушки отобразилось в десятках эмоций.       — Баки, идёшь, а то наверное кузина Олива тебя уже замучила? — она оторвала взгляд от лезвия, на долю секунды кидая его на парня. И то мимолётный. Роджерс только открыла рот, чтобы как-то задеть Беллами, но не успела — Барнс быстро схватил того за плечо.

***

      Библиотека, в которой все стены пропитались пылью, приветствовала их. Такое времяпровождение Баки и Стив выбирали нечасто: сидеть за учебниками и зубрить материал.       — Веришь ли ты в судьбу, Стивен? — прозаически отвлекся Баки, подпирая руку под подбородок.       — Если хочешь потянуть время, чтобы не учить, то не получится. — Роджерс перелистнул ветхую страницу книги.       — Я серьёзно, ты никогда не думал, что некоторым людям суждено быть вместе? — звучание вопроса вышло не совсем таким, как он планировал.       — Понятно, — Стивен оторвал свои глаза от строк. — Нашёл себе очередную девушку? — догадался блондин, едва скрывая свое «удивлённое» лицо.       — Я бы не сказал, что она очередная, — он нахмурился при этом слове. Нет, Оливия была не очередная. Скорее, притягивающая его внимания из раза в раз. Более, чем просто очередная, ведь вызывала у него чувства, что он не сразу смог объяснить себе. Как общаться с девушками Баки знал, но в случае с Оливией Роджерс были осложнения. Все эти её шутки и колкие фразы — не могли обойти его внимание. Но в тоже время он вспоминает произошедшее на кухне Роджерсов и лёгкие сдавливает. Он настолько отталкивает, что Оливия даже не смогла взглянуть ему в лицо? Хотелось верить, что нет.       Когда он заметил её состояние, то желание сделать, что угодно лишь бы ей стало лучше, было непреодолимым. И всё шло хорошо, как обычно у них проходило, но кто заставил его сказать, что, мол, если это касается тебя, то я не мог не выслушать? Ну что за размазня!       — Неужели, нашлась та, что отказала тебе? — добро усмехнулся парень.       — Она промолчала. — поправил Барнс, соприкасаясь щекой об стол. — И это было больно.       — Поверь, если она отказала тебе, то ещё не знала, что потеряет. — слова поддержки звучали для него как-то иначе. Безусловно, Роджерс правда так считал, но ключевую роль играет факт, о ком они говорят.       Баки чувствует эту нить. Пока что белую, едва заметную и блеклую, но всё равно тонкую нить, связывающею его и её. Будь он осторожен, то со временем, смог бы ощупать ещё больше или даже укрепить жалкую нитку. Интересно ощущает ли Оливия тоже, что и он?

***

      — Там было холодно, — Уилкс закатал рукава рубашки, описывая свои ощущения в расколе до того, как его закрыли. — Я до смерти замёрз, ещё там кромешный мрак. — в лабораторию вошел Джарвис, Оливия скользнула взглядом по Говарду, что изучал кровь Уилкса.       — Должен сказать, док, я разочарован. — он оторвался от микроскопа. — На небе открылся раскол, а за ним ничего.       — Если бы ничего, там сплошь нулевая материя, — Уилкс с благодарностью кивнул Эдвину за кофе. — Которая заполнит и наш мир, если не устранить её.       — Что это значит? — мягко спросил Джарвис.       — Она как болезнь, как рак, мы с Уитни были носителями. По ту сторону раскола материя повсюду и жаждет поразить новое место.       — Но рак — неизлечимая болезнь, можно ли считать, что частички материи навсегда осели где-то в вас, в месте, недоступном для микроскопа? — выдвинула Оливия теорию, но что получила грозный взгляд Пегги. — Это просто предположение. — буркнула она.       — Я бы на твоем месте её не выдвигала. — строго, но справедливо. Девушка кивнула, мол, согласна.       — Что? О чём вы? — Говард заметил некую напряжённость между двумя подругами.       — Оливия объединилась с шефом Томпсоном, пытаясь убить Уитни, Вернона и доктора, — Пегги перебила Роджерс, которая хотела возразить: — Ещё и врала.       — Но доктор Уилкс жив, Уитни тоже, а смерть Вернона — это стечение обстоятельств. — она пожала плечами. — Да, ты права, не стоило мне врать, но тогда бы ничего не получилось.       — Ты уже мыслишь, как он. — Пегги возмущенно осмотрела виноватое лицо Оливии. Почему она так злится? Из-за чувства полной преданности Оливии к ней? Потому что Роджерс променяла её на Томпсона? Картер махнула головой, долой все ужасные мысли.       — Ну извини! — всплеснула руками Оливия, не выдерживая. Момент раскаяния наступил. — Мне очень жаль, что я врала и недоговаривала, но больше мне не за что просить прощения. И я ни о чем не жалею!       Последние слова звучали как приговор.       — Вот что значит оставить вас здесь без присмотра. — Говард отвёл свой взгляд от лица девушки. — Поздравляю, доктор, в вашей крови нет следов нулевой материи. — Пегги, радуясь, похлопала по спине Уилкса.       — Теперь вы официально стали прежним. — не остался в стороне Эдвин.       — Спасибо, мистер Джарвис, но думаю прошлого уже не вернуть.

***

      — Оливия! — послышался хлопок двери лаборатории. Пегги догнала упомянутую. — Стой же, я хочу поговорить с тобой.       — Пегги, мне правда очень жаль, — повторила девушка. — Я помню тот случай с сосудом, когда Говард соврал тебе, сделав больно, а теперь я сама так с тобой поступила. Это очень ужасно с моей стороны, прости. — она намеривалась продолжить путь.       — Подожди, — рука Картер остановила её. — Всё хорошо, Оливия.       — Хорошо?       — Да, ты правильно услышала.       — Но, как же, тот факт всей этой юлы, что закрутилась вокруг всех нас. Я врала, Пегги. Я вынудила Дотти рассказать хоть что-то про Арену, но рассказала лишь Томпсону. Я знала, что он хочет скомпрометировать тебя, просто память ко мне пришла позже. Я чувствую вину в том, что раскол открылся. Тогда, когда Вернон приходил за урановыми стержнями, я его не остановила, хотя могла. Я не просто увиливала от правды, а делала решения, от которых многое зависело. Тот же пример с Уилксом, Томпсон мне говорил, что это плохая идея, но я все равно пошла на это, и теперь Уитни обладает всей матерей, что есть на нашей земле. И ты говоришь, что всё хорошо? — на глазах Оливии все время скапливались слезы вины и стыда. Такую Роджерс Пегги видела нечасто.       Взгляд сожаления пронзил Оливию, Картер сжала в своих теплых объятьях подругу, та с радостью их приняла, не обращая внимания на скатившуюся слезу.       — Нужно было все рассказать. — она успокаивающе, почти убаюкивающее, погладила спину. — Ты не плохой человек, Оливия, я знаю тебя. Да, у всех бывают моменты в жизни, когда ты весишь на грани. Все кажется серым, ты не можешь сделать правильный выбор, но главное, чтобы с тобой был человек, который поддержит в трудную минуту.       — А ещё я поспорила с Томпсоном, что вы с Сузой будете вместе, — девушка взглянула на Пегги, сдерживая улыбку. Картер легко пихнула её в плечо. Ситуация обрела менее острые углы. Обе почувствовали пришедшее спокойствие в душе.       — Скажи, только теперь честно, ты к нему что-то испытываешь?       — Чувства нельзя измерить чем-то, чтобы потом сравнить и сказать, испытываешь или нет…       — Оливия, — с предосторожностью Картер усмирила подругу.       — Я не знаю! Возможно, а может нет, это как-то неправильно.       — Он тебе не безразличен, — сделала вывод Картер, щурясь. — Скажи честно, вы целовались?       — Иди ты, — возмутилась Оливия, и они направились по коридору.       — Мне же интересно! — пожала она плечами, догоняя.

***

      — Спасибо, что разрешили остаться, — рядом сидящий Уилкс прервал молчание. Оливия пригубила сок, с интересом переводя взгляд на говорящих.       — Пустяки, доктор, — отмахнулся Старк. — Джарвис! Принеси горчицу.       — Можно задать вам вопрос? — после ответа, мол, давай, Уилкс продолжил: — Ваш портрет весит в каждой спальне?       — Это коллекция, — с гордостью продолжил чистить кожуру лайма он, отчего в воздухе встал запах свежести. Оливия переглянулись с Пегги, взглядом обсуждая слова Старка. — Что? Искусство создает уют, вот как тебе живётся в тех тусклых стенах отеля, а, радиоактивное вещество?       — С радостью, он же оплачен. — ещё глоток под усмешку Картер.       — Надеюсь, ты отдохнул, Джейсон, и сможешь помочь Говарду построить гамма-пушку.       — Я много об этом думал, и мне бы не хотелось возражать, но., — Картер подняла бровь, повторяя за ним, мол, но? — Допустим, мы справимся и с помощью пушки отделим нулевую материю от Фрост, но что дальше? Материя никуда не денется.       — Парень дело говорит, — он наконец закончил всю процессию с лаймом и положил его в свой сэндвич. — Может, вы построите новую камеру и изучите ее в моей лаборатории?       — Большую глупость придумать нельзя, — воспротивилась Пегги, искривляя губы.       — Я пытаюсь помочь.       — Себе. Захотев завладеть материей и на ней заработать.       — Это обидно.       — Переживёшь, — Пегги фыркнула в сторону Старка, а возле Уилкса послышался смешок девушки.       — Ладно, у нас пока-что есть проблема и поважнее, — с важность начал Говард. — Нам нужна горчица. Джарвис! Ты ещё что ли семена выращиваешь?       На небольшую террасу Старка вошёл мистер Джарвис с поднятыми руками, а позади него Пегги узнала Джозефа Манфреди.       — Только дернись, — сказал вооружённый девушке, что хотела достать пистолет. — И ему крышка.       — Тише, тише, — Говард поднялся, пытаясь разрулить ситуацию. — Пусть хотя бы горчицу поставит. — Манфреди взглянул на ладонь Джарвиса, где разместилась баночка соуса, и пистолет показал в сторону, мол, поставь. — Слушай сюда, Манфреди, нельзя врываться в чужой дом и угрожать дворецкому.       — Да? Чужие трусы тоже нельзя воровать. — сказанное повергло в шок всех кроме двух говорящий, Оливия взглянула на Пегги, озадаченно поджимая губы.       — Я говорил и скажу ещё раз: в концлагере все общее, — после сказанного двое засмеялись, а мистер Джарвис с гримасой недовольства опустил руки.       — Дай, я обниму тебя, сукин сын, — Манфреди заключил Говарда в объятья.       — Шикарно выглядишь, — Джо в силу своего роста оторвал знакомого от земли. — Вы знакомы с Джо Манфреди?       — Более чем, — Пегги уткнулась в тарелку с пищей, продолжая разрезать завтрак в ней.       — Да, он похитил меня, — согласился с девушкой Уилкс. — И бросил меня на растерзание Уитни Фрост, чтобы она изъяла нулевую материю.       — Я ошибался, — далее Джо что-то произнес на испанском. — Виноват, док. Поэтому я и здесь, мне кажется, что у нас есть что-то общее. Мы все переживаем за Уитни. — последовало переглядывание, все молчали, не соглашаясь. Далее гостя посадили за свободный стул, приглашая на завтрак. — Моя Уитни сама не своя.       — Кого ты обманываешь, Джо? Ты всегда любил психичек, — жуя сэндвич, заметил Старк. Последовало имя девушки, которая хотела скинуть Манфреди с моста.       — Скажем так, у неё были на это причины, — с усмешкой согласился тот. Пегги с любопытством в глазах спросила, мол, мистер Манфреди, какую вы ожидаете от нас помощь? — Спасите её.       — Спасти её? — переспросил Джарвис тихим голосом, стоя около Говарда. — Да она убьет всех нас!       — Да, но не Уитни, это все та штука, скажите, док, — он обратился к Уилксу. — Вы же знаете, как она влияет на человека.       — Уитни сама виновата. Пойдя на это, она хотела удалить свою жажду власти.       — Да, но это не одно и тоже, она заперлась у себя в комнате, не ест, не спит, исписала все стены. Пишет какие-то формулы, бубнит, что нужно открыть раскол.       — Но у неё не получится, все запасы урана из Роксона использовали в пустыне. — вмешалась Пегги.       — Если она не придумала, как обойтись без ядерного взрыва, — послышалось от ученого. — Не стоит её недооценивать.       — Я не хочу снова её потерять, — продолжил Манфреди свою речь. — Остановите её.       — Нет, нам нужно её опередить. — решительно заявила Картер, а Оливия начала блуждать взглядом по столу. — Если мы хотим с этим покончить, то мы должны открыть раскол, освободить Уитни и вернуть нулевую материю на родину.       — Все не так просто, мы ничего не знаем про этот раскол. Мы столкнулись с ним случайно. — внес лепту Уилкс.       — Вы очаровательны, — Старк взмахнул остатками своей еды. — Типичные ботаники-заучки. Ответ очевиден. Как большинство ученых добиваются успеха?       — В вашем случае, не просыхая и предаваясь случайным связям. — ответил Джарвис.       — Хороший ответ, но нет, отнюдь. Они ищут безумных людей и крадут их идеи. Возьмём расчеты Фрост и все готово.       — Всё гениальное — просто? — заметила Роджерс из всех сказанных речей.       — Это невозможно, она все время сидит у себя в комнате. — после чего Пегги сообщила Манфреди, что тот должен её выманить.

***

      — Какой ужас, — девушка сложила руки на груди. Справа выразил свое согласие мистер Джарвис. Они наблюдали за тем, как Старк, Уилкс и Сэмберли спорили, пытаясь подобрать «имя» для устройства, которое они изобрели.       — Они разобрались в формулах Уитни? — в помещение СНР вошла Пегги.       — Да, а кто изобрел летающею машину? — воскликнул Говард. — Никто! Значит, я победил.       — Она ведь не работала! — взметнул руками Джейсон.       — Второй экземпляр работал! Прошу заметить, это почти летающие миллиарды.       Мистер Джарвис пояснил Пегги причину сего спора.       — Вам, что больше заняться нечем? — Пегги уложила ладони в бока.       — Ножницы Бога, — предложил Говард. — Отличное название, правда? — он обратился к Троице.       — Довольно нелепое, сэр.       — Хорошее.       В одно время произнесли мистер Джарвис и Оливия.       — Господа, машина сработает? — строго прервала Пегги.       — Она невероятно сложна, — Говард начал карандашом тыкать по распечаткам бумаги. — Фрост описала два четырехмерных пространства: наш и мир нулевой материи и придумала, как между ними создать проход. Не будь она сумасшедшей убийцей, я бы влюбился, но многие вопросы не решены.       — К примеру, как предотвратить выброс нулевой материи в наш мир. — продолжил Сэмберли.       — Не говоря о риске, что мы можем приблизить конец света, — дополнил Уилкс.       — Давайте отложим Армагеддон на потом, да препятствий хватает, но перед мной стоят три величайших ума на планете, уверена, вы что-нибудь придумаете.       — Интересно, есть ли такое пространство, куда можно вместить все возросшее самолюбие. — дополнила Оливия подругу.       — Что если сдержать материю с помощью гамма-лучей? — предложил Сэмберли.       — Нет, это закроет его.       — А как на счёт рентгена? Я построю излучатели лучей, что сдержит матерею.       — Не плохо, мне нравится, — одобрил Старк вариант Уилкса. Далее было принято решение выбрать территории для раскола, а именно площадку для съёмки Говарда.       — Отлично, — Картер расплылась в улыбке и поспешила удалиться. — И название: генератор раскола.

***

      — Пегги сказала, что ты теперь работаешь курьером? — со смешком ввалилась в кабинет Сузы Оливия. Томпсон положил трубку, заказав еду.       — Где ты вообще была? — он повернулся спиной, хватая кожаную сумку.       — Молилась, — со всей серьёзностью ответила девушка, но лишь закатанные глаза сказали, что она несерьёзно. — Мне пришла одна идея, и я её обрабатывала.       — Пока все занимаются сбором пушки?       — Да ладно, их там немереное количество, куда больше? — Оливия оттерла грифель карандаша от кожи. — Так, чего ты хотел?       — Здесь сумка Вернона, — он потряс предметом в пространстве.       — Хочешь покопаться в личных вещах мертвеца? — она вкинула бровями. — Конечно давай. — руки оказались на поверхности стола, сгибаясь от ожидания. Виднелись красиво выведанные инициалы В.М.       Рука Томпсона достала папку. Ярлык гласил, что дело о Пегги Картер. Внутри строки были за пределами цензуры, что доказывало двоим следопытам, что это подделка. Далее в мужских пальцах оказалась булавка с инициалом Арены.       — Ничего интересного, — фыркнула Оливия, закатывая глаза. Она ожидала чего-то более зловещего. — Где, например, бумаги о покупке притона наркотиков?       — Как банально — наркотики, — он осмотрел вещицу, как диковинку, что-то сделав, отчего появились зубчики, и теперь напоминало ключ. — Смотри.       — Как думаешь от чего он? — девушка с неподдельным интересом рассматривала каждую деталь.       — Если он скрытый, то явно от чего-то масштабного. Может, потайные делишки Арены и Совета?       — Вряд ли, зачем Вернону хранить их скелеты в шкафу, если его даже на последнем совете не было? — она вспомнила картину того, как Фрост уничтожила половину членов совета и в их количестве Вернон был не замечен. — Это что-то более загадочное, нет, более страшное. Вот, как когда ты покупаешь книгу, ничего от неё не ожидая, только кроме лёгкого и быстрого дофамина, а она оказывается настолько за гранью гениальности, что влияет на перестройку твоей личности.       — Когда ты успела набраться таких слов?       — Заумных? Совсем недавно, — приняла такой ход поворота она, немного вскинув бровями. Позже на её лице отобразилось смешанное чувство. Лёгкость необыкновенно и непривычно напала на неё. Она не думала, что разговор с Томпсоном может быть настолько не то, чтобы приятным, а комфортным. Это и пугало.       Стекленеющий взгляд перевёлся на лицо Джека и встретился с его любопытным. Кожу обдало мурашками, отчего стало ещё больше вопросов к себе и своему организму. Хотя ответ таился на поверхности, что она не хотела и старалась не замечать. Сделать что угодно, начать мыслить в другом направлении, избегать общение, глубоко погрузиться в дело — всё лишь бы не принимать мысль о том, что кто-то ей ещё важен настолько сильно, что она сумела наврать всем вокруг и притворяться.       — У тебя слишком печальный вид для той, что молилась пару минут назад, — вспомнил он, а девушка фыркнула. — Уверяю, Бог услышит твоё обращение.       — Да, ты прям меня успокоил, — Оливия решила ответить на его издевку, оперев бедро об угол стола.       — Скорее выразил свое сочувствие и подбодрил, — шаг вперед — она может вглядеться в его лицо. — А чтобы успокоить, у меня есть другой проверенный способ. — Томпсон чуть наклонился к ней.       — И какой же? — в одежде стало душновато, а пальцы на столе начали очерчивать узор дерева. Волнение впиталось вокруг пространства, а губы едва не сжались.       — Вот этот, — проговорив это, Джек полностью сократил сантиметры между ними и впился в губы. Услышав это, Оливия в тайне понимала о чем речь, поэтому её руки расположились на плечах напротив. В грудной клетке загрохотало, причём, после такого биения сразу же по всему телу разливалась тёплая жидкость.       Где-то на задворках чувств прозвучал звук падающего стекла. Он конечно прошёл мимо её сознания, но Джек, у которого обострился слух, уловил посторонний шум. Мысль пришла ему в голову и он, схватив Оливию, упал на пол, под окно. Около него упала тушка Роджерс.       — Что ты делаешь? — с болью проворчала она, поднимаясь на локтях, чтобы встать.       — Стой, — ладонь быстро оказалась на плече, едва касаясь пластыря на коже под одеждой. Оливия обратила внимание на это движение. — Это мог быть выстрел.       — Ага, стрелок пытался убить нас, чтобы мы не смогли остановить Уитни Фрост, — развела руками в воздухе, озвучивая первую мысль, что пришла в голову. — Что-то упало и все.       Оливия направилась проверить, что произошло, в ту часть кабинета, около выхода, но её опередил Томпсон. Обнаружив причину шума, они нахмурились. Ваза из белого фарфора разбилась на части. Но было два вопроса: почему она разбилась и откуда в кабинете Сузы появилась ваза?

***

      На съёмочной площадке каждый озвучивал свою задачу. Сэмберли будет проверять, расставленные по периметру рентгены, Уилкс, Джарвис и Говард будут следить за гамма-пушкой, а квартет из СНР будут ожидать Фрост по периметру. Они распределились по парам: Суза и Оливия, Пегги и Томпсон.       — Минуту! — всех остановил голос Уилкса. — Не забывайте, благодаря испытанием Isodyne, мы знаем, что при закрытии раскола любой предмет по близости стремительно затянется в него. Мы рассчитали, что длина опасная для раскола составляет, — он палкой в руках очертил линию на земной пыли. — Двадцать футов от генератора. Когда он начнёт закрываться, вас не должно быть за этой линией.       — Посмотрим, что вышло, — Говард включил рычажок на устройстве в своих руках. Из генератора едва прозрачной пеленой вышла волна. Показалась трещина, овитая красными лучами. Раскол преобразовался в шар, а лучи стали более желтыми, образовывая кольца вокруг воображаемой планеты.

***

      — Доктор Сэмберли, как обстановка? — Пегги зажала кнопку на рации, расхаживая из стороны в сторону. Джек же лениво осел на вступающий край здания, придерживая ружьё.       — Не особо, селедка с огурцами рвётся наружу. — тут же послышался ответ сквозь радиоволны.       — А рентген-проекторы? — она услышала, что все готово и ученый проверяет последний.       — Она точно придёт? — задал вопрос уже Джек, Картер ответил, мол, придёт, нутром чую. — Хочу знать сколько у меня времени, чтобы освободить место в Нью-Йорке. Ты же сдашь меня за помощь Вернону.       — Что? — она усмехнулась. — Нет, зачем?       — Я с самого начала совал тебе палки в колеса, и ты спустишь это на тормозах?       — Я бы так не сказала, я же угрожала тебе оружием. Тем более, что к подобным ситуациям я научилась относится лояльно.       — Дай угадаю, фамилия у таких ситуациях не Роджерс? — они оба беззлобно усмехнулись. — У меня кое-что есть. — он достал ключ, найденный пару часов назад. — Это мы нашли в сумке Вернона.       — Мы? — любопытно сыграла бровью она, намекая. Томпсон в ухмылке потянул уголок губ. — И считай, что я вас благословляю.       — Ой, ну спасибо. — Пегги не успела ответить на его язвительный ответ, послышался вскрик (довольно долгий) Сэмберли.       — Доктор Сэмберли, как обстановка? — из рации она различила голос Картер, ученый ответил что-то про селёдку, но Оливия глядела на локацию с балкона жилого здания. Руки сложились в кресте на изгородке, пока Суза слушал Пегги через помехи.       — Агент, — обратился он к ней, вспоминая один момент пару месяцев назад. — Есть очень ответственная задача. — она нахмурилась, её лицо излучило неожиданность. Он протянул рацию. — Справитесь?       Они оба издали по смешку.       — Конечно, — она, переигрывая, кивнула и приняла сие устройство с благодарностью и важностью. — Если она окажется ещё и рабочей, то это будет пик радости. — Оливия потыкала по кнопке, механизм действительно рабочий. — Вот, знаете, я всегда была за вас. — Роджерс тотчас прикусила себе язык.       — В каком смысле? — он кинул взгляд, а после опять осмотрел территорию.       — Ну во всей этой ситуации, — она руками воспроизвела шар руками. — Вы, Пегги, Уилкс.       — Думаю, продолжать не стоит, — Суза явно засмущался, а Оливия сдержалась от короткого смешка.       — Ради Бога, — сдалась она, как никак он ей рацию подогнал. — Могу подсказать, какие цветы Пегги предпочитает.       Суза ей не ответил — послышался вскрик.       — Кто-нибудь видит Сэмберли? — в рации возник голос Томпсона.       — Нет, но Уитни Фрост идёт к расколу, — Оливия сказала в металлическую сеточку. Фрост встала к планете, а её светлые волосы прилипли из-за ветра к макушки.       Луч пронзил её спину, а из ладоней начали выпускаться сгустки нулевой материи. Уитни упала на колени, и её крик раздался по всей съёмочной площадке. Она умоляла материю вернуться назад, но Томпсон надел на неё наручники.       Раскол не исчезал. Мистер Джарвис сообщил, что радио контроллер не отвечает, Говард занимается починкой, но раскол нужно закрыть, а пушка должна перезарядится.       — Ещё один вариант, нужно закрыть раскол в ручную, — Старк подергал мини рычаг. Пегги одобрила его предложение. — На устройстве есть ручка, с правой стороны.       — Но для этого нужно зайти в опасную зону, — дополнил Уилкс.       — Это может засосать в раскол, — догадалась Пегги.       — Возможен и такой расклад.       — Я готова, — решительно заявила Пегги, Оливия с испугом взглянула на неё.        — Нет, я построил его и допустил ошибку, я за него в ответе. — озвучил Говард, на лицо мужчины перевелись зрачки девушки.       — Нет, пойду я, в тот раз я вернулся есть шанс, что и в этот тоже. — Оливия взглянула на говорящего Уилкса, а после периферическое зрение уловило силуэт поодаль от группы.       — Товарищи, — тихо позвала присутствующих Роджерс, но была не услышана.       — Я чувствую свою вину, — Джарвис смотрел в пол, Оливия всплеснула руками в сторону Сузы, что привязывал себя к столбу, чтобы закрыть раскол.       — Это не первая моя безумная миссия. — не остался в стороне Томпсон.       — Если вы все закончили, может, остановим его? — на этот раз она повысила свой голос, указывая на Сузу.       — Дэниэл, вернись! — воскликнула Пегги, и первая сорвалась с места.       — Придумайте, как его закрыть, я подстрахую. — он, хромая, отошёл. Все замерли, не понимая, как устранить раскол.       — Говард, скажи, тебе сильно жалко свои летающие миллиарды? — Оливия, сказав это, вглядывалась в тот мир.       — Что ты говоришь? — не услышал он из-за сильного потока ветра.       — Можно взорвать раскол изнутри. — прошептал Эдвин около девушки.       — Мистер Джарвис? — Оливия повернула свою голову к нему.       — Мисс Роджерс? — с той же интонацией произнес он. Двое в один миг сорвались с места.       Их посетила одна и та же идея. Они прибыли к изумрудному авто, что могло летать, по пути встретив Сэмберли и захватив с собой. Машина затормозила около раскола, где Пегги, Говард, Томпсон и Уилкс, держа друг друга паровозиком, удерживали Сузу от полета в мир иной.       — Эй, какого черта он там делает?! — кричал Сэмберли, руками махая на Сузу.       — Что вы там задумали? — напряженно крикнул Старк.       — Гамма-пушка не может стрелять, но её можно взорвать в самом расколе, так? — в ответ повысил тона Джарвис.       — И как же по-твоему нам это сделать?       — С помощью вашей летающей машины, если вы не против.       После двух секунд молчания, Говард скомандовал:       — Сэмберли, достаньте ядро из пушки.       Троица сорвалась с места. Доктор выполнял указ Говарда, Джарвис откручивал крышку от бака с бензином и всунул платок, Оливия приняла ядро, уложив на переднее сиденье, дождалась, пока Эдвин махнет ей рукой, что он запустил огонь, и захлопнула дверку, нажав на кнопку около руля, отчего двигатель завёлся, а авто приподнялось в воздухе.       — Посторонись! — послышалось от Джарвиса. Машина взлетела на несколько метров, может, и на десяток, и полетела прямо в планету, бесследно исчезая. Волна вибрации ударила, и Суза, парящий в воздухе, прибился к земле.       — Что убедились, что она работает, доктор Уилкс? — с самодовольствием спросил Старк.

***

      Идеи Говарда всегда были сомнительны во всех аспектов, не касающихся науки и инженерии. Но почему-то идея, чтобы отметить победу над Уитни Фрост казалась много обещающей, по крайней мере для Джарвиса с Анной точно, возможно и для Роуз с Сэмберли, но Оливия со скепсисом наблюдала, как двое женщин что-то обсуждали. Роуз и Анна нашли общий язык.       Оливия резала яблоко, раскладывая дольки на одноразовую тарелку. Мимо спины проскользнул Говард с Уилксом, что несли стол. Ещё одна гениальная задумка Старка устроить сюрприз Пегги и Дэниэлу. Некий момент неожиданности.       — Говард, скажи, что за неожиданный порыв? — она кинула взгляд через плечо, где ученые уже поставили предмет.       — Я решил, что мы все заслужили хорошей развязки. — он едва облокотился об поверхность стола, наблюдая, как Джарвис и Томпсон тащат стулья. — Это так сказать для души.       — Может, от души? — Уилкс обдал себя потоком ветра.       — Нет-нет, друг мой, — помотал указательным пальцем Старк. — Именно для души, не нужно путать.       — Иначе говоря, мистер Старк забавляется, — прокомментировал Джарвис, украдкой кидая взгляд на жену.       — Правильно! Пять с плюсом, Джарвис, — хлопнул по плечу Эдвина.       — А почему именно в СНР? — Томпсон положил ладонь на спинку стула, где сидела Роджерс.       — Мне породнился этот офис, — Старк оглядел пространство четырех стен, окрашенных в синевато-бирюзовые тона. — Ты немного отстаёшь, — он кивнул на тарелку около ее руки, где лежали дольки яблока, в то время как у Роуз и Анны был заполнена практически вся одноразовая посуда.       — Я стремлюсь к идеалу, — приподняла нож вверх Роджерс, доказывая свою мысль. Уилкс с Джарвисом отправились к двум хозяйкам.       — Скорее полезешь к нему на коленях, — со странной улыбкой произнес Томпсон. Странная, потому что Оливия некогда не видела её на лице шефа, когда он с ней разговаривал за все время. Девушка косо на него взглянула.       — Оставите сентиментальности на потом, — Старк из пакета, валявшемся где-то в углу, достал упаковку с праздничными колпаками. — Итак, разбираем. — Говард вынул из мешочка три атрибута, а остальные кинул Джарвису. Оливия посмотрела на картон, согнутый в пирамиду с резинкой. Белка. Взгляд упал на голову Старка, у него рисовался хорёк темного цвета, переходящий в чёрный, а у Томпсона собака с золотистой мордой. — Если ты не знаешь, что это, просто скажи.       — Что за маскарад? — с долей скептицизма резинка оказалась надета, конус рисовался на макушке. — Прям как в школе.       — Не во всех школах были маскарады, — Говард взглянул на квартет. — Отлично, ребята, вам очень идёт!       У двух хозяек — Анны и Роуз — на картоне изображены лиса с ланью, у мистера Джарвиса и Уилкса — зелёный попугай с коричневым медведем. Создалось такое впечатление, что Старк нарочно подбирал «тотемных» животных под каждого.       — Они ещё не пришли? — к ним ворвался Сэмберли, что отчаянно пытался схватить воздух. В его объятиях находилась камера. — Успел. А это что? — он вытащил и свой колпак с ленивцем.       — Кто они? — с другого входа показались Пегги с Сузой. Все присутствующие поднялись со своих мест. — Что это такое?       — Несанкционированный праздник, — ответил за всех Говард. — Скорее, все тащим свои задницы к плакату. — Старк ткнул пальцем на стену, где выше рисовался знак офиса СНР. Предварительно вошедшим дали по атрибуту праздника. Теперь Суза и Пегги олицетворяли пса с коричневыми ушами и белым носом и рыжую кошку.       — Что он удумал? — прошептала Пегги, стоя около Оливии, пока все наблюдали как Старк расставлял пять стульев.       — Как выразился наш гений: «Это порыв для души», — процитировала Роджерс с наигранным воодушевлением.       — Итак, дамы и господа, — штатив с камерой установлен напротив конструкции со стульями. — Поясняю для всех: папочка сегодня в хорошем настроении, и нас всех ждёт фото нашего успеха! — похлопал в ладони только Джарвис. — Спасибо, а теперь рассадка.       Оливия кинула взгляд на композицию, получившуюся у друга. Два ряда, на первом, то есть где сидели слева на право на стульях Суза и Пегги, что скромно и незаметно переплели пальцы воедино, Говард посередине, а также мистер и миссис Джарвис.       Во втором ряду, то есть стоячие с права налево Оливии пыталась подобрать эмоцию для фото, Томпсон с иронией наблюдал за этим. Уилкс по середине обхватил спины соседей, Роуз с придиркой взглядом показала на галстук Сэмберли.       — У нас сорок секунд. — Старк сел на свое место в ожидании. Образовалась маленькая паника с небольшой волной шума.       — Алоизиус поправь свой галстук, — требовательно заявила Роуз, поправляя на себе очки.       — Он же и так хорошо лежит, — с мелким возмущением, но Сэмберли послушался. Ниже происходил еще разговор.       — Мистер Джарвис, тебе очень подходит попугай, — Анна с улыбкой взглянула на мужа.       — Спасибо, миссис Джарвис, лиса — твоё животное. — в таком же выражении лица расплылся Эдвин. Кто-то же в немой счастливой минуте встречал вспышку камеры, как новоиспеченная пара.       — Не обязательно корчить свое лицо для обычного фото, — поделился с ней секретом Томпсон, едва шепча и нагинаясь к уху.       — Обойдусь без советов, — Оливия вновь поменяла выражение с серьезного на чуть веселое с расплывчатой улыбкой. — А то вдруг опять нарвусь на чей-то очень колкий комментарий.       — То есть только мисс Роджерс можно острить, а всем остальным запрещено?       — Я не об этом говорила, — раздраженно фыркнула та, но быстро усмирила пыл, кивая на Сузу с Картер. — И похоже кто-то торчит мне сумму, но учти, если у тебя нет денег, то натурой я не возьму.       — Очень жаль, я рассчитывал именно так и расплатиться. — они одарили друг друга гадкими и язвительными улыбками. На таймере осталось десять секунд.       — Я же говорил, что фото для души, док, — Говард закинул голову чуть назад, обращаясь к Уилксу, а после вспышка осветила каждое лицо. Данный момент запечатлелся навсегда. Не через десять, двадцать, тридцать и даже шестьдесят лет эта фотография, символизирующая для каждого участника фото что-то свое особенное и сокровенное, не исчезнет.

***

      Вещи почти собраны. Осталось лишь пару мелочей. Оливия натянула механизм, похожий на браслет, на запястье, прикрывая его пиджаком. Сегодня вечером их рейс в Нью-Йорк, но еще куча времени, и Говард сказал немедленно приезжать. Она конечно могла бы возмутиться, но одолело чувство скорой гордости за себя.       Ключ отправился в дверной замок, но то ли судьба уговаривала её остаться, то ли знак от Дьявола, но дверь не могла закрыться. Сколько бы она не пыталась запереть её — все в пустую.       Джек, перешагивая через последнюю ступеньку, вышел из-за угла и увидел её. Оливия с раздражением захлопнула дверь, не забыв при этом пнуть ту от злости. Едва бесшумным шагом он оказался около возникшей проблемы (ещё не очевидно про какую проблему шла речь) и рукой взялся за ключ, чтобы помочь.       Оливия от неожиданно возникшей руки подскочила на месте, принимая позу бойца, что со стороны посмешило его.       — Боже, мог хотя бы что-нибудь сказать. — она с облегчением положила ладонь на грудную клетку.       — Что-то по типу: Роджерс, я в десяти метрах? — сказано не без усмешки, но под фырканье девушки.       — Она не закрывается, — девушка всплеснула руками, направляя движение на дверь. — Вот что за бред? И так, и сяк её.       — Просто нужно было сказать: «Милая дверь, пожалуйста, закройся».       — Твоя попытка быть «острым» защитана.       Джек резко закрыл дерево и повернул ключ. Дёрнув ручку, комната оказалась заперта.       — Ого, даже так. — выразить большую благодарность Оливия не смогла.       — Сегодня перелёт, если не забыла.       — Про такое забудешь, опять Нью-Йорк. — брови дернулись к потолку, а его наоборот к векам, то есть хмурясь. Ей что нравится духота Лос-Анджелеса? Это солнце, от которого ты потеешь. Жара, как никак. Тёплые вечера и закатное, почти красное, солнце? Ладно, с этим, наверно, он сможет смирится.       Оливия хотела продолжить движение в дом Старка.       — Держи, — он протянул ей ключ, найденный в сумке Вернона, чтобы задержать девушку. Она с изумлением заглянула в его глаза.       — С чего бы начать? — неловко отозвалась, выхватывая предложенную вещь. — Почему такая честь выпала именно мне?       — Считай, я доверяю тебе, — он расплылся в улыбке, такой расслабленной и доброй, что ей не привычно было смотреть на такого Джека.       — Спасибо?       — Кстати, Вернон мне поведал одну историю, — Джек заметил, как она сразу уставилась рассматривать обои коридора, пытаясь избежать пересечения взгляда.       — Да? — незамысловато спросила Роджерс, поддерживая беседу. Жар догнал её и теперь, она очень надеется, что кровь не прилилась к лицу.       — Ты же поняла о чём я. — он сделал незамысловатый наклон к ней. Губы девушки поджались. Признавать, мало того его правоту, так ещё то, что она выбрала спасение его жизни, а не урана, не хотелось. Лучше бы все осталось в сокровенной тайне, которую будет знать теперь только она. Ведь что? Двое людей могут хранить секрет, если один из них мёртв, а это её случай. Вернона Мастерса нет в живых.       — И о чем эта увлекательная история? — она похлопала глазами, «не понимая».       — Брось это, Роджерс, хватит избегать., — она одновременно хотела и боялась услышать, что он скажет, и поэтому вклинилась.       — Никто ничего не избегает. — протараторила девушка.       — .тот факт, что нас., — продолжил тот, наблюдая за смущенной и взвинченной реакцией. Некое удовольствие доставляла ему эта ситуация. Она похожа сейчас на маленького котёнка (от такого сравнения он поперхнулся в мыслях), которого нужно просто прижать к себе.       — Нас? — переспросила та.       — .влечёт друг другу. — закончил он первую часть. На удивление далось ему не так тягостно, как он предполагал. Нервные узлы в его душе начали распутываться.       — Не кажется, что это слишком громкое слово: влечёт? — девушка поджала губы ещё сильнее. Она все портит. Он такую речь талдычит ей, а в ответ что получает? Нужно принять это по-взрослому, она выросла. Да, но почему-то слова действуют как-то с особенной силой. Мысль, что они будут стоять посреди пустого коридора и болтать на такую тему, никогда бы ей не пришла. Тело пробирало огромный спазм, а в груди жгло. Что ответить? Отшутится? Нет, не в этом случае. Сказать, мол, ты совсем идиот, шеф Томпсон, какое влечение? Тоже не подходит. Поцеловать его? Что за мысли вообще? Как противостоять скованности?       — К тому же, — начал вторую часть Джек, более волнующею для него. Все время он неотрывно вглядывался в лицо напротив, рассматривая заметные синяки под зелеными глазами, то на сухие губы, но все время не мог найти её зрачков. — Ты…       — Может, обговорим уже сказанное? — снова перебила она. Почему он не слышит её? — Ты так меня в могилу сведёшь.       — .мне нужна. — на полувыдохе закончил окончательно и бесповоротно. Мысль в голове Оливии сформировалась, она хотела уже сказать. Но озвучить её не осмелилась, молчание сковало их двоих.        — Боже, прости, я не должен был так всё вывалить на тебя, понимаю, тебе, может, нужно время.       Он хотел уйти, но Оливия не могла допустить этого. Она больше не хочет убегать от своих чувств, стыдясь чего-то.       — Стой, — пальцы обхватили его локоть в пиджаке, чтобы он не растворился. — Ты тоже мне не безразличен.       — Поговорим, когда ты вернёшься? — будто прочитал её мысли он.       — Да, конечно поговорим.

***

      — …вылетают электроды, — закончил свою анализирующую речь Старк, ладонью прокручивая «дом» для детонаторов с порохом на своём запястье. — Хвалю, это не столь безнадежно. — они прошли в дом, садясь за стол, дабы пообедать. Браслет выпускал электрический ток при соприкосновении с дугой в виде своеобразных патронов.       — Самое лучшее, что я слышала в своей жизни, — девушка взялась за вилку. — У тебя было какое-то предложение.       — Ах, точно, — он поправил леопардовый халат. — На следующей неделе Уилкс выходит на работу в мою компанию.       — Поздравляю его? — тускло проговорила она, пока внутри около рёбер и лёгких что-то расцветало. Мысли витали где-то вдали.       — Ладно, скажу прямо: В Дакшинешваре живёт один ученый — Каран Шарма. Как мне напели прекрасные птички, у него есть разработка строительства атомного реактора.       — И что? — ноги сложились одна на другую.       — Как это и что? Ты хоть представляешь сколько электроэнергии можно будет произвести? — с воодушевлением спросил он, разводя руками. Из дверного проёма показалась Пегги, сев за свободный стул.       — Что вы обсуждаете?       — Она не хочет лететь со мной, — пожаловался Старк, отчего возмущение наполнило все пространство.       — Ты даже ничего не сказал про полет.       — Говард перестань, — приструнила Картер. — Если ты думаешь, что у всех такой гибкий график как у тебя, то ошибаешься.       — Вот-вот, — поддакнула Оливия.       — Да ладно! Я не хочу лететь один, а вы отказываетесь, — вовсе приуныл он. — Но у вас есть время передумать, вылет через неделю другую.       — Действительно, что же может изменится? — задумчиво-наигранно протянула Роджерс.       — Тем более такая компания. — согласилась Картер. — Насколько часто ты там будешь в компании женщин, Говард? Что-то подсказывает, что много, так что не жалуйся.       — Чего вы напали-то? И вообще, это не честно: вас двое, а я один.       Девушки переглянулись со смешинками в глазах.       — Ты кстати собрала вещи, Оливия? — Пегги приступила к пище.       — Конечно, — ответственно ответила та. — У меня аналогичный вопрос.       — Что это значит? — брови Пегги сместились к переносице.       — Ну, — с намеком кивнула Роджерс, мол, Суза вообще-то руководит в Лос-Анджелесе, а если она уедет, то они не смогут проводить времени больше.       — Оливия! — с негодованием выдохнула Пегги.       — Просветите меня? — с любопытством взглянул Говард на обеих.       — Химия между вами же очевидна, — она подняла руку. — Вы будете отличной парой.       — Как дела у Джека? — спросила Пегги, зная, что Оливия будет и дальше гнуть свою линию, а так перестанет.       — Наверное хорошо, — стушевалась она, складывая руки на груди.       — Да я чего-то не знаю, — прищурился Старк, глядя на подруг. — Может, просветите?       — Давай, Оливия, начинай, — кивнула Пегги.       — Думаю, еда остынет. — Оливия принялась тыкать вилкой в тарелку под настойчивый взгляд девушки и любопытный Говарда. Она проигнорировала настойчивость, пережёвывая хлеб. Ещё пару секунд и уши покраснели. — Да! Между нами что-то есть. Я думаю, что есть! Всё? Все довольны?       — Вполне, — губы Пегги протянулись в довольной улыбке.       — Джек — это тот, что склонил тебя на сторону вранья? — жестикулируя ножом, поинтересовался Старк.       — Какая ещё сторона вранья? И никто меня не склонял.       — Тем не менее ты его защищаешь, — сделал вывод он, оглядывая недовольное лицо Роджерс. — Это уже о чем-то говорит. — после его голос из серьёзного перешёл в более непринуждённый. — Но ты знаешь моё мнение.       — Его мнение? — Пегги кивнула на Старка, спрашивая у Оливии.       — Да, у него был фаворит. — закатив глаза, Оливия кинула взгляд на Старка.

***

      Слова крутились в голове. Оливия знает, что скажет. Да! Она знает чего хочет, что может сделать. С жестким намерением нужно идти, не боясь. В глубине она затыкает тонкий голос неуверенности, говорящий:

«Что-то не так, Оливия».

      Бред, возможно, мозг играет злую шутку. Когда нога взошла на ступеньку, она услышала еле уловимый писк железа на шее. Жетон. Губы сжались, а неуверенность возросла.       Она не должна так поступать! Неужели все, что было между ними с Барнсом, так незначительно для неё, что выветрилось из головы, мыслей, чувств за такое время? Она просто отвратительна.       Боль в плече вытряхнула все мысли из головы прямо на стену. Человек в шляпе не обернулся, не извинился. Лишь сгорбивши свою широкую спину, направился далее. Походка была слишком быстрая, будто он спешил. В воздухе веяло едким запахом одеколона. Создалось впечатление, что это специальное перекрытие истинного запаха.       Завернув на свой этаж, ноги делали шаг шире, а сердце стучало быстрее. Дверь в номер Томпсона приоткрыта. Оливия зашла внутрь.       Её будто обезглавили, лишили возможности ходить. На ковре лежал Джек Томпсон, а из его плеча пульсировала кровь. В бреду она оказалась у телефона, набрала номер и сказала адрес, не заметив цветов на тумбочке.       Припав к телу, Оливия с дрожью подняла руку Томпсона вверх по ковру, одной рукой прижимая артерию, а другой проверяла пульс. Только не это, что угодно, но только не то, что она видит перед собой. Почему он? Господи, из всех именно он!       За этот короткий миг в голове пронеслись все события, что произошли за такой короткий срок. То, как они спорили, поддевали друг друга, давая лишь что-то ядовитое в отношения.       Руки дрожали, пока по ладони скатывалась кровь, пробираясь дальше к её руке. Оливия чувствует, что каждая потерянная капля может стать решающей, и поэтому сдержала себя, чтобы не зажмурится от боли. Почему ей так больно от мысли, что он сейчас может умереть? Когда-то Джек Томпсон был ненавистен ей, гадок, уродлив душой.       Вспотевшее, едва живое лицо Джека, исказилась в гримасе, он едва перевёл глаза в её сторону. В его льдинках читалась мольба о помощи.       — Ты слышишь меня? — дрогнувшим голосом Оливия продолжила: — Всё хорошо, скорая едет, ты не умрёшь, Томпсон. — пульс слабел, а сердце её начинало биться сильнее, перед глазами почудился мрак, которых хочет поглотить весь её разум. Пришло и отчаяние, что сейчас он действительно умрёт.       — Спасибо, — едва пошевелил губами он, пока веки дрогнули. Он будто прощается, но она не хочет, чтобы он уже смирился со своей судьбой смерти. Боль его окутала, вливаясь в каждую частичку, и он лишь покорно ждёт, пока все не произойдёт, благодаря, что в этот момент он не один.       — Нет, нет. — пробормотала девушка быстро, будто её слова могли остановить кровопотерю. — Не смей это говорить так, будто прощаешься. Слушай мой голос, не позволяй себе закрыть глаза, — потребовала девушка, а веки его дрогнули. Только не это, нет, она не может потерять его. Не сейчас, когда финальная битва окончена, все должны быть счастливы. Победа. Они победили и заслуживают хороший финал.       Зажим усилился, так как кровь не останавливалась, от новой порции боли Джек закричал, она хотела убиться об стену от этого крика.       — Пожалуйста, только потерпи, помощь сейчас приедет. — он что-то попытался сказать, но горло издало только хрип. Страх сильнее сковал пальцы девушки на плече. Холодок проник до самых кончиков, забавляясь, он дошёл до спины, очерчивая каждый позвонок потом.       Страх за Томпсона проникал в каждую клеточку тела, мозга, мышцы — абсолютно везде осело это чувство. Безвыходность. Веки все интенсивней начинают моргать, руки трястись, от того, что он никак не реагирует на слова, пульс быстрей уменьшался. Духота сковывала легкие, а на лице проявилась влага.       Джек закрыл глаза.       Грудная клетка начала вздыматься, в глазах скапливается влага. Оливия сложила руки на груди Томпсона и начала компрессию. Она не может потерять его, только не его и не сейчас.       — Давай же, Джек! — вскричала девушка. В этот момент слеза упала на щеку, катясь вниз. Сердце у неё замерло, также как и у него, но с одним отличием — у Джека Томпсона остановилось сердце навсегда.

***

      — …что пронзила плечевую артерию, — следователь говорил о орудие убийства. — Мисс Роджерс, вы меня слушаете?       — Да, — два пальца легли около брови, подпирая голову. Ответ вышел суховат. Мистер Ридли придирчиво осмотрел внешний вид девушки, одежда содержала складки, пробор криво съезжал, а лицо отдавало краснотой. Он почесал усы, сжимая ручку.       — Продолжим, начните с того момента, как вы столкнулись с тем человеком. — Ридли приготовился фиксировать важные аспекты, в голове скользнула мысль о том, что фоторобот в данном случае будет бесполезен.       — Я шла по лестнице отеля, ничего не видев, — с выдохом начала девушка. От воспоминаний она сдерживала рвотный позыв. — Моё плечо задел мужчина, он был в шляпе и тёмной одежде, у него нестройная спина. Когда мы столкнулись он не произнес и слова, только поспешил уйти, но остался запах. Такой едкий.       Следователь записал и подчеркнул. Мужчина, большая спина, едкий запах.       — Что было потом?       — Я увидела щель в двери номера мистера Томпсона и сразу же вошла. — голова чуть дернулась вперёд, выдавая судорогу.       — Вы сразу пошли к раненому или вызвали скорую?       — Второе, — она кинула взгляд из-под лба.       — Откуда вы знали, что именно нужно делать? — в словах проскользнул намек. Он думает, что она его убила?       — Моя мама работала в больнице, — коротко ответила Оливия, очевидно же из этого ответа? Дополнения не к чему.       — Разве в стрессовой ситуации все навыки не растворяются? — он поднял бровь. Стало очевидно, что Ридли — один из лучших в своем деле, если не самый, и может добиться правды из любого подозреваемого. Она еще раз оглядела его едва лысеющею голову и проскальзывающею седину на висках.       — В такие моменты у людей может быть любая реакция. — она пожала плечами.       — Хорошо, какие отношения вас связывали с мистером Томпсоном?       — Он был моим начальником.       — На месте убийства нашли вазу с цветами, — следователь не упустил из внимания, как нахмурилась девушка. Весьма натурально, но нельзя отрицать факт, что данное действие наигранное. — На тумбочке. Жёлтые тюльпаны.       — Может, в Лос-Анджелесе у него живёт родня, он не рассказывал. — она слегка взмахнула рукой, делая предположение. Взгляд был направлен то в бумаги, то на темные стены комнаты.       — В букете нашли записку, цитирую: «для Роджерс», и как показало исследование, почерк был мистера Томпсона. Так, какие вас связывали отношения с погибшим? — Оливия потупила взгляд, а рот слился в нечто вроде замка. Функция разговаривать исчезла. Ридли вздохнул. — Мисс Роджерс, поверьте, всё что вы скажете для меня не станет поводом осуждения, мы все хотим разобраться в том, кто убийца, и раскрыть дело.       — Мы должны были поговорить о наших взаимоотношениях, — как охарактеризовать по-другому этот ответ она не знает.       — Были ли у мистера Томпсона враги?       Враги? Может, Вернон когда узнал обман Джека? Но он мёртв. Ключ! Говорить ли о нем?       — Его скорее боялись, — вспомнилось о том, как он проводил допросы.       — Вы можете назвать имена тех, кто мог совершить покушение?       — Сильных врагов не было, насколько мне известно.       — Кто-то, по нашей текущей версии, убил мистера Томпсона и открыл чемодан, искав что-то. Но как показала экспертиза у убитого есть ушибы, но следы борьбы не замечены в номере. У вас есть предположения что искали? — взгляд впился в неё, высасывая любую правду. Оливия хотела сглотнуть ком, но так она себя может выдать и поэтому покачала головой. — Также в крови нашли неопределяемые частицы.       — Как это понимать?       — Послушайте, очень странно выглядит то, что вы вошли в номер, предварительно столкнувшись с подозрительным незнакомцем, а после вы находите раненого, и со своими медицинскими навыками., — Ридли не хотел создавать ещё больше давление, произнося «дали ему умереть». — В общем, помощь, как я понимаю была предоставлена, но мистер Томпсон умер. Это не соответствует фактам. Да и к тому же, скажите, почему вы вышли на улицу? Как утверждает владелец небольшого магазина, он увидел, как вы с кровью на руках выбежали и начали кричать, что найдёте какого-то и лично убьете. Это правда?       Оливии вспомнила этот момент своей слабости. Не стоило себя так вести. Очень глупый поступок.       — Да, думаю, мой рассудок помутнел, и я догадалась ещё на лестнице, что тот мужчина является не просто прохожим.       — Насколько сильно и когда ваше сознание могло прийти в сбой? — челюсть напряглась.       — Вы считаете, что я его убила? — корпусом придвинулась к столу. К счастью, наручниками её не обязали. Она свидетель, а не подозреваемый, так же?       — Мы можем рассматривать все варианты. Поймите, наша главная цель — найти кто это совершил. Учитывая свой опыт, я могу заявить, что немало женщин убивали и делали покушение на своих мужей. — следователь заметил перемену и реакцию девушки. Она единственная, кто застал преступление и кто может привести его к разгадке.       — Тогда, что вас останавливает повязать меня? По вашей версии, я так хорошо все сделала. Вызвала скорую, пыталась помочь ему, даже сыграла истерику на улице!       — Мисс Роджерс, как я говорил, это одна из версий. Мы не можем от неё отказаться, можете быть свободны, если что вам позвонят. — Оливия поднялась. Допрос окончен. Она пожелала поскорее убраться отсюда. — И да, родители пострадавшего заберут труп из больницы в скором времени. И насколько мне известно, похороны будут в Нью-Йорке.       Она молча кивнула.       Странное ощущение в теле прошло ознобом при выходе. На лавке сидела Пегги с красными глазами, а Суза пытался успокоить её, поглаживая по спине, сказав что-то на ухо.       — Оливия! — Картер схватила её в свои объятия, крепко сжимая. Оливия с готовностью приняла их. — Что там случилось? Нам сказала Роуз, а ей кто-то передал из Нью-Йорка, кто связался с родителями Томпсона, что.       — Все объяснения потом, хорошо? Нужно быстрей идти. — Оливия вырвалась из тепла, заглядывая то на Пегги, то на Сузу.       — Куда? — возмутилась Пегги.       — Говорю же, все потом. — Роджерс сорвалась с места, огибая людей.       — Что с ней происходит? — карие глаза переместились на Сузу.       — Нужно её поддержать или как минимум пойти за ней. — Пегги кивнула и они поспешили.       Глаза скользнули на список прибывших, в помещении царил холод. Мурашки пробежали по позвонку. Она ринулась к дверце и выдвинула тело из ячейки. Через дверь вошла пара, что приблизилась к ней.       Молния черного пакета разошлась, останавливаясь у пупка. Оливия потянулась к трупу.       — Что ты делаешь? — Картер остановила её, когда пальцы были в паре сантиметров от кожи.       — Хочу осмотреть труп, — открыто ответила Роджерс.       — Не слишком ли это? — донесся сочувственный голос от Дэниэла.       — Вы о голых руках? Я их помою позже, — тусклые изумруды опять прилипли к ранению от пули. Двое пересеклись взглядами. Они поняли друг друга без слов. Оливии Роджерс нужна помощь, нет, не в осмотре трупа нечужого для них человека. Помощь в психологическом направлении.       Пальцы раскрыли отверстие, где на коже образовалась гематома. Ничего необычного, пуля не прошла насквозь, а осталась внутри. Оливия перевела взгляд на бледное, как и все тело, лицо. Когда-то светлые волосы приходили в беспорядочном виде. Она раскрыла веко, зрачок расширен, что смутило. Безжизненные льдинки вогнали в ужас, давая осознать, что она творит.       Для чего она тут? Чтобы что? Доказать себе, что есть шанс, что он выжил или убедить себя, что Джек Томпсон умер? На лице появилось выражение отвращение к себе, молния застегнулась, а труп оказался в ячейке.       — Оливия., — позвала Картер, но названная не отреагировала.

***

      Это гадкое чувство, липкое, охватывающие каждый уголок легких. Туман бродит по кладбищу кладбище Лейк Вью в Кливленде. Небо пасмурно, едва различим голубой цвет. Тьма пробирается через стволы и корни деревьев. Оливия едва выслушала речь о погибшем.       Все это напомнило ей о смерти матери. Ощущение дежавю. Оно преследовало везде, пыталось напомнить о себе, но она тщательно игнорировала все призраки прошлого. В уголке глаза скопилась влага. Слева сидящая Пегги, облученная в закрытое платье цвета тьмы, сжала её руку в знак поддержки.       Что чувствует Оливия? Пустота одновременно пугала и ничего не значила. Вера в то, что этого человека нет в живых, не приходила. Лишь окаменелое лицо девушки отражало частичку её чувств всем окружающим.       Половину из собравшихся она не знала. Родственники похоже. Малую часть составляли агенты из СНР, что общались с Томпсоном. Близкие начали подходить к трупу, прощаясь.       На него надели голубую рубашку из приятной ткани, дорогую. Красный галстук. Волосы уложили очень опрятно.       — Идём, Оливия. — Пегги потянула её к гробу. С ними встал и Суза. Губы девушки сложились воедино. То, что она сейчас скажет, очень плохо может быть воспринято.       — Я, пожалуй, посмотрю со стороны, — она освободила ладонь. Суза взял Пегги под руку, и пара отправилась к Томпсону.       Девушка вышла на дорожку между стульчиками, пытаясь занять свободное место поодаль от всех людей, лишь наблюдая. Она ещё пожалеет о том, что не попрощалась с ним.       Руки сцепились в замок на спине, рядом оказался Ридли.       — Сэр? — спросила без удивления в интонации, не глядя. — Не думала, что на похороны приглашают следователей.       — Почему вы не попрощались с погибшем? — Оливия поняла, что это очередной допрос. Эти вопросы засели в её голове, так глубоко, что всплывают при случае.       — Чтобы попрощаться, необязательно смотреть на мёртвое тело.       Мужчина ничего ей не успел ответить, да и впрочем по делу не было никаких новых зацепок и существенных деталей, которые могли бы пробить тупик. Ничего и никого э, кроме стоящей Роджерс. Он уверен, что та что-то утаивает. Кажется, что-то обычное, но именно это приведет в развязке или к её приближению.       — Мистер Ридли? — раздался голос с порцией истерики. Женщина под руку со своим мужем, трясясь всем телом, оказалась около пары. — Есть ли у вас новости?       — Сожалею, миссис Томпсон. — с лицом полным сочувствия об утрате ответил Ридли.       Веки Роджерс расширились, это родители Джека Томпсона. Их выражение лиц, походка, движения — все пропитано горем и желчью. Ей стало стыдно, потаенное чувство начало активно набирать охваты, краснота прилилась к ушам, выражая вину. Это не ускользнуло от внимания Ридли. Она ответила взгляд на сырую землю, где на траве виднелась роса. Хоть бы её не заметили, прошли мимо. Разговора с миссис и мистером Томпсон она не выдержит. Руки, сцепленные вместе, начали трястись, пока бледнота проступала сквозь кожу.       — Простите, а вы кто? — мать, что осталась без сына, обратила свое внимание на неё. Бледность больше покрыла пятнами лицо Оливии. Она не смогла вымолвить и слова, сухость заполонило горло.       — Это мисс Роджерс, мэм, — ответил за неё Ридли. Лицо женщины исказилось в злости, руки её начали трястись в ладонях мужа сильней, а морщины между бровей стали видней.       — Кто? — с яростью прошипела женщина. — Что на похоронах моего сына делает убийца? — трясущийся палец направлен в её сторону, на глазах Оливии проступили слезы.       — Мне очень жаль, миссис.       — Закройте рот! — приказала та, муж попытался вразумить жену, на та лишь остановила его ладонью, снизив с перекрикивания до обычного тона, но полностью наполненного ненависти к собеседнице. — Вы позволили Джеку умереть, молчите! — вновь повысила голос, на попытку Роджерс оправдаться. — Ваши жалкие слова мне не нужны, они не вернут мне сына.       Мистер Томпсон увёл свою миссис, в то время как Оливия выпрямила свою спину до неузнаваемости, сжала губы до красноты, и бегло вытерла слезу на щеке. Она молча начала уходить с кладбище.       — Мне жаль, мисс Роджерс, — услышала она голос Ридли и лишь кивнула головой в знак благодарности, какую сейчас может выразить.

***

      Взгляды. Любопытные, изучающие, даже осуждающие и говорящие, что ничего другого они не ожидали. К затылку приковывались чужие глаза. Она не могла их от себя отклеить, только ждала, пока всё не перейдёт в тихую гавань. Пока ситуация не успокоится. Новый начальник, временный, устроил ей штурм в своём кабинете, задавая вопросы разного характера. В том числе и неприятные, но она терпела, уводила в бессилии глаза на окно, будто Бог поможет ей справится.       Пегги и Суза вернулись в Лос-Анджелес, стало очевидно для всех, что они вместе. Вина за то, что она не поздравила их, пронзилась тонкой иглой под кожу.       — Наконец-то ты закончила, — голос Старка разрезал её мысли. Черные брюки едва не касались сырого асфальта после дождя, а тусклое небо, прикрытое облаками, делали цвет куртки Старка ещё бледнее, чем есть на самом деле.       — Разве ты не должен был остаться в Лос-Анджелесе? — её бровь выгнулась. — Слушай, если тебя попросила Пегги, то.       — Ничего она меня не просила, — Говард потащил её в машину, спеша. — Заедем в одно местечко, и тебе станет легче.       — Мне нетяжело, Говард, — она сглотнула ком. Смотря на неё, он так не считал. Сейчас Оливия была на гране слома, и это он чувствует, и от этого ему не то что по себе, Говард частично лишился сна. — Не надо всего этого.       — Это займёт максимум час, а может и все три, смотря как ты разойдёшься. — он в поднятии духа уселся за руль.       Она кинула взгляд с примесью осуждения на друга.       — Ты серьёзно? — скепсис пронзил дверь в исповедальню. Он притащил её в церковь! Какой кошмар. Качнув головой, она намеривалась уйти.       — Стой, — он схватил её за кисть. — Я же сказал, что мы не уйдем отсюда, пока ты не пойдёшь и не исповедаешься.       — О Господи! — взмахнула руками в приступе злобы. Чего все они докопались до неё? — Да что с вами не так! Я говорю тебе, Говард, что мне не нужна вся это идиотская идея с прощением греха, чувства вины и так далее, что вы там с Пегги надумали. Слышишь?       — Просто поговори с Отцом Кроули. — спокойно отозвался Старк, ожидая бурной реакции.       — Я ни с кем не буду разговаривать, — с напором повторила та, в глазах гнев заполонил все, придавая истеричности её голосу. — С чего вы вообще взяли, что смерть Томпсона для меня что-то значит?       — Иди туда, — терпение выходило из него с каждой секундой больше. Но по разговору с Картер они условились, что не вестись на все злостные речи подруги и оказать максимальную помощь, хоть она будет воспринята негативно. Старк в пару шагов затолкал Роджерс в комнату и закрыл дверь. — Не волнуйся, Отец Кроули тебе понравится. И я узнаю, когда вы закончите, — прокричал он через дверь, чувствуя взгляд через дверь. Картер была права, что нужно проявить стойкость, чтобы вытащить её из ямы, пока не поздно, хоть и это было больно. Позже взгляд уловил тонкую фигуру. — Сестра София? Давно не виделись, — он расплылся в обаятельной улыбке, заставляя смущенно опустить взгляд девушку со свечами в руках.       — Кретин! — она сдержалась от пинка дерева. Комната была маленькой. Большое внимание привлекал стул около стены, где виднелась дыра, заделанная досками с прорезями. Стены отчуждали холодом. — Как только я выйду — тебе конец! — она стукнула кулаком по темному дереву, но тщетно. — За что мне это? — тихо прошептала она в исступлении.       — Присаживайтесь, мисс Роджерс, — спокойный и убаюкивающий голос заставил её подчинится. Обивка стула врезалась в тело. Страх перед неизвестностью окутал. В комнате горело теплое освещение, что придавило спокойствия и желание действительно открыться, но она одёрнула себя.       — Откуда вы знаете Говарда? — ответа не последовало. Нет, всей душой она не хочет открываться кому-то сейчас, особенно служителю церкви. Дверь заперта, он не выпустит её. За неё все решили, заставляя лишь подчинится. — Я не знаю, он думает, что я чувствую вину, вот и устроил это всё.       — Вину за что, мисс? — этот вопрос прозвучал не в таком же тембре что из уст Ридли. Наоборот. Почудилось, что после ответа не последует осуждения и записи услышанного.       — За Томпсона., — голос дрогнул, она собралась с силами. — То, что не смогла спасти его. Возможно они и правы, может, я виновата, — неуверенно начала она, борясь с собой внутри и переступая за границу дозволенных чувств, которые она может раскрыть для других. — Я очень часто бываю нечестна с сама с собой и лгу, Отец. Там, в душе, клубок из вины, стыда и боли. Я знаю, что рычагом всех чувств, что накопились во мне и могут вырваться, является призрачный волос., — она ищет слова для лучшего объяснения своих чувств. — Который если порвётся, то все сломается.       — Я с вами, мисс Роджерс, — голос по ту строну стены помог установить хоть и хлипкий, но стержень, чтобы продолжить.       Звонкий смех из коридора предал ей некую силу.       — Самое ужасное, что я подозревала неладное. Чувствовала что-то не так, но отмахнулась. Возможно, будь я внимательней, то смогла бы остановить это. Предотвратить. Я не почувствовала при взгляде на его мёртвое тело ничего. Не знаю, чувства пришли позже. — она сглотнула ком слез, говорить стало тяжело, но остановится не могла. Лишь перечислять все свои грехи для исповеди. — Обман — это грех? Я врала своей подруге, потому что убедила себя, что так будет правильней, может под воздействием того же Томпсона, а может и нет. Скорее да. Умалчивала о совете, о возможных планах Фрост, но хуже, что полноценное чувство вины лишь пришло перед вскрытием всей правды. Я даже сейчас вру сама себе, что эта смерть для меня ничего не значит. Но это, наверное, не так.       Она моргнула, глядя на ковёр, и слеза упала на щеку, вместе с тем последовал поток новой речи. Отец Кроули дал знак о своём присутствии и поддержании для её слов.       — Наверно, я не хочу принимать тот факт, что Джек был мне действительно дорог, потому что так я предаю другого близкого мне человека, который, как все считают умер, но он без вести пропавший. Хуже то, что я все равно считаю, что он жив, и несмотря на это сближалась с Томпсоном. И это меня удивляет, раньше он был мне противен, слишком груб, эгоистичен, он поддавался любым манипуляция Вернона и был просто ужасен, как человек. — губы онемели, а дыхание сбилось сильнее, пока глаза щипало. Она через сеточку увидела полное лицо Отца Кроули, что кивнул ей, что рядом и готов её выслушать ещё. — Я предала Барнса, позволяя себе полюбить Томпсона. Я предала Джека, не сумев его спасти. Я предала Пегги, лгав ей. Меня накрывает чувство, что я просто тварь, незнающая, что она из себя представляет.       Оливия заплакала, вытирая тыльной стороной руки чертову слезу, что может означать предвестие огромной лавины, которую она едва сдерживает.       — Ещё, — дыхание сбилось, и она попыталась переменить тему на другую, тоже волновавшую её когда-то. — Не так давно я убила человека. Перерезала ему горло. Точно помню его имя. Джон. Это кто-то из приспешников Вернона, в тот момент я думала лишь о том, как выжить, как прекратить все пытки. Потому что боль заставила меня думать, что я — ничто. Но теперь я думаю, были ли у него родители? Как отреагировали? Какими словами проклинали убийцу своего сына? Я заслуживаю этих проклятий и всего, что со мной происходит. Иногда я закрываю глаза и вижу кровь из его горла. И меня коробит от того, что я смогла это сделать. Я перешла черту убийства ещё во время войны, пытаясь спастись и спасти человека, и сейчас, снова обороняясь, я на грани падения в бездну. Я спрашиваю себя «Неужели, я способна на такие жестокости?»       Глаза закатились к потолку, чтобы стало легче. На грудной клетке кто-то будто повис, тяжесть осела внутри.       Вздох Кроули напомнил ей о стержне. Его полная фигура вызвала доверие, почему-то все люди в теле его вызывают.       — Я забываю лица брата и Барнса. Каждая знакомая черта с каждым днем гаснет, оставляя в памяти лишь общие черты. У Стива я помню пшеничные волосы, а у Барнса были голубые глаза. Я часто в своей голове сравнивала их с небесными. Банально наверно, но мне нравилось такое сравнение. Мне важно помнить их, чтобы не забыть кто я, какие у меня убеждения в жизни и чего я хочу. Но когда смотрю фотографии, то начинаю плакать, как в последний раз, вспоминая все что было. Мне за это стыдно, и поэтому я предпочитаю игнорировать все прошлые чувства, избегать их что ли. Я думаю, что ещё травмирующее событие просто сломает меня полностью, и боюсь этого не выдержать.       Под конец тирады давление поднялось, в виски била пульсирующая боль перед глазами образовывались темные пятна.       — Господь и Бог наш, Иисус Христос, благодатию и щедротами Своего человеколюбия да простит ти чадо Оливию, и аз недостойный иерей властию Его мне данною прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих, во Имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь. — Отец Кроули задвинул затворку и хлопнул дверью. Сразу же послышался звук вытаскивания швабры.       — Ну что как все прошло? — Старк осмотрел покрасневшие белки девушки.       — Идиот, — зло фыркнула девушка, пихая Говарда в плечо.       — Стой, куда ты? — он махнул рукой удаляющийся фигуре и поспешил за ней, мигнув на прощание Софии. — Оливия! — рука очутилась на плече.       — Ещё раз тронешь меня, я тебе руку сломаю, — он тотчас убрал ладонь.       — Прошу успокойся, — с невеселым лицом смирился Старк. — Я это сделал для тебя, а не себя, пойми. — он развел руками, еще раз с толикой боли, замечая круги под глазам.       — Да, спасибо за непрошенную помощь, извини только кланяться не буду. — яд пропитал все слова. Какое дело такому эгоисту, как Говард Старк, до неё? — Тебе-то какая разница?       — Ты моя подруга, я видел тебя уже такой. Когда. — его взгляд опустился на землю.       — Не говори этого, — пресекла его попытку Оливия. — Поехали лучше домой, — она сбавила тон, но челюсть напряжённо поездила.       Говард с сожалением одарил её карим взглядом. Бранится, не хочет открываться. Но со временем, она сделает это. Обязательно сделает, он этого добьётся. Как сказал, он видел такой лишь раз, и он ему не понравился.

***

      Вода смывала невидимые следы преступления. Она должна была это сделать, просто обязана, Джек отдал ей ключ не просто так, может он подозревал о скором покушении? Или правда, она въелась под его кожу настолько, что он доверял ей.       В любом случае сейчас это имеет малое значение. Она выкрала содержимое сейфа Вернона. Лишь папка. Она заставила её тащится ночью в оккупированный кабинет Вернона. Загадочную документация оставалась ещё закрытой. Появилась мысль рассказать обо всем Пегги.       Руки взяли одежду и натянули кофту через голову, но в тот момент, когда все её внимание перешло в небытие, кто-то убрал из-под ног почву. Тушка девушки примкнула к кафелю ванны. Острая боль пронзила затылок, дыхание сбилось. Это предупреждение?       — Не смогу же я её насильно взять с собой! — возмутился Старк, располагаясь в кресле.       Гостиная квартиры Картер и Роджерс занята тремя молодыми людьми. Говардом в атласной рубашке, облегающей его талию. Суза и девушка расположились вместе на диванчике, пара приехала пару часов назад. Дело в том, что Дэниэла поставили в статус начальника Нью-Йорка. Конечно, такая перспектива омрачала всех. Он по сути займёт место Джека Томпсона.       — В исповедальню же ты её затолкал, — замечание присмирило Старка, он немного поник. И все же ему кажется, что Оливия не согласится ехать в Индию.       — Может, просто объяснить ей, что это для её блага и небольшой отпуск только пойдёт на пользу.– предложил Суза, вклиниваясь, чтобы прекратить спор.       — Она скажет, что с ней все нормально и это не наше дело, — откинул рукой он этот вариант. — Вот что за человек?       — Наша подруга, Говард, — напомнила Картер, перебирая бахрому пледа на диване, лихорадочно пытаясь придумать план.       — И все равно. Раскрою вам тайну жизни. Для таких людей, как наша подруга, — Говард сделал акцент на обращение к Оливии. — Характерно быть с кем-то. Одной ей не выжить, — последовал красноречивый взгляд Пегги и немного спрашивающий Сузы. — Ладно, не то, чтобы не выжить, а так будет комфортней и ей и её партнёру. Но Оливия никогда не признается в своей зависимости от другого человека. И давайте будем честны, её партнёр должен имеет железные нервы. Похожего я знал, но он умер, а другой, который мог претендовать, тоже мёртв. Вот так дилемма, правда?       — Ты говоришь ужасные вещи. Говард, ты хоть представляешь каково потерять близкого?       — Понятие любви для меня субъективно, Пегг. — он закатил глаза.       — А Оливия понимает, ты сам вспомни, все что было там. На войне.       — Да-да, ещё не забудь упомянуть о нём. — он едва фыркнул, Картер возмутилась ещё более. Чёртов эгоист!       — Да о ком вы все время говорите? — с не понимаем прервал Суза, кашлянув.       — Во время войны Джеймс Барнс и Оливия, они., — хотела пояснить Пегги, жестикулируя руками, Старк жестко перебил её:       — Полюбили друг друга, хотели устроить себе счастливый финал, но у Господа Бога другие планы. — саркастично закончил Говард.       — Что с тобой не так? — вскрикнула Картер и кинула в него подушку. — Оливия может услышать тебя. — она посмотрела на дверной проем.       — Пусть будет и так, — отмахнулся Старк, складывая руки в замок, локтями опираясь об душки кресла.       — Говард, — предупреждающе начала Пегги, а Дэниэл пожалел, что задал вопрос, что явно ранил Старка?       Говард отвёл свой взгляд на стену. Блеклую, но пробуждающею в нём одно противное воспоминание. Голос Картер померк на фоне всплывающего события.       На удивление солнечная погода помогала им в поиске. Оливия благодарила за такой подарок. Прошло не так много времени, и буран не мог замести следы так хорошо. Шанс, даже самый мизерный, всегда теплится в её душе. Через дисплей она осматривает огромные сугробы, чтобы найти хотя бы труп.       Они с Говардом разделились, чтобы их поиск стал более эффективен.       — Ты жива? — через рацию она услышала голос Старка.       — Да, — голос вовсе так не считал. — Ищи хорошо.       — Конечно, я буду самым внимательным следопытом, ищущим труп солдата, — сарказм ей не понравился, заставляя сжать все лицо в негодовании. Она услышала короткий вздох через сеточку.       Он поскользнулся об лёд, носом падая в сугробы снега. Холод примкнул к лицу, и Старк выругался. Осев на колени, он руками начал отряхивать куртку, пытаясь очистить динамик от снега. Периферическое зрение уловило следы на снегу.       — Говард! — послышалось от Оливии, а сам Говард ближе оглядел следы крови, пропитавшие снег. Почему их не замело? — Ответь! — Старк начал лихорадочно соображать, что ему делать. Он поднял взгляд к нему, что приняло пасмурный вид, вокруг стало на тон темнее. — Я иду к тебе.       — Стой, — смог выдавить из себя он, уже ощущая себя лжецом и предателем. — Я просто упал, уже иду. Здесь ничего.       Да, он соврал ей. Да, он трус и лицемер, но он лучше ослепнет, нежели даст ей увидеть багровое пятно, символизирующее вечные муки подруги в поиске правды.       Возвращаясь из своего сознания обратно в квартиру девушек в Нью-Йорке, а именно в кресло, Говард вскинул бровями. Он соврал тогда. Но это были никчемные следы крови, если бы Оливия их увидела, то её бы окончательно заклинило бы с идеей, чтобы найти Джеймса Барнса. А так он облегчил её страдания, хоть сейчас страдал и сам от своей лжи.       В голову взбрела сцена. Он говорил, что у него есть фаворит среди «поклонников» подруги. Безусловно, сержант Барнс — лучший, кто мог быть у Оливии, и Говард был бы счастлив, если бы они были вместе, но в то же время, его одолевает чувство зависти. Он видел искренность между ними и понимал, что такого у него не будет.       Старк вспоминал о тех моментах между ними, когда был в лагере. Эмоции, между ними образовывалась буря чувств, так легко затрагивающая окружающих. Тот же пример с признанием в любви того пьянчуги, когда сержант заступился за Роджерс и набил морду тому солдату! Тогда Говард понял, что Барнс тот, кто ей подходит, но в тоже время он чувствует укол в груди, понимая, что из всех его мимолетных интрижек ничего подобного не выльется.       Лицо исказилось, а губы соединились в линию. Враньё. Ложь. Она преследовала его везде. Он соврал Пегги про сосуд с кровью Стива Роджерса, подрывая её доверие, он обманул и Оливию. Он не хотел ей врать, но совершил это, сделав шаг к первой трещине между ними.       Это все зависть, боль и перекрывание своих мотивов! Как же он ненавидел это комбо, но, признавшись ей о своей лжи, Говард уверен, что потеряет эту дружбу.       — Твою мать! — в гостиную забежала Оливия в одежде. Мокрые волосы образовали пятно воды на спине. Она быстро села на диван с краю, возле подруги. Картер осмотрела её внимательным взглядом, пытаясь отыскать причину испуга. — Почему в нашей квартире огромная крыса? — Роджерс прижала колени к груди, замыкая их руками в кольцо, глядя на оскалившееся животное в проеме.       Пегги посмотрела на подругу, пытаясь отыскать причину испуга и растянула уголки губ, взяла в свои руки ласковое животное.       — Это кошка, — она погладила сфинкса в своих руках. — Знакомый Дэниэла попросил последить за ней.       — И кое-кто уже прикипел к Люциусу, — Суза обдал взглядом девушку с животным, что ласкалось об грудь.       — Люциус? — скептично спросил Старк, подпирая пальцем бровь.       — А вы в курсе, что у кошек есть шерсть, а это какое-то создание Дьявола, — Оливия скосила взгляд оскалившего на неё кота.       — Не сметь оскорблять Люциуса! — скомандовала Картер.