Глава 29: Вау

***

      Лишние пять минут превратились в двадцать пять, и к тому времени, когда Энтони и Пенелопа расправили одежду, собрали вещи и вылезли из своего кокона под ивой, солнце уже было высоко в небе. Несмотря на их опоздание, Энтони не стал разгонять Феникса, своего нового жеребца, быстрее рыси. Петуния знала, что они каждое утро выезжают на прогулку, поэтому он не беспокоился, что ее встревожит их отсутствие. Он просто ненавидел ее надменный взгляд, которым она одаривала его всякий раз, когда они возвращались растрепанными с утренней прогулки.       Но Энтони был в превосходном настроении после того, как дважды довел жену своим членом, поэтому он хотел не торопиться с их возвращением. То, что он чувствовал задницу Пен у себя возле промежности, пока она держалась за него, чтобы не упасть с лошади, было просто бонусом.

***

      Когда они вернулись в коттедж через черный вход, Энтони указал Фениксу на конюшню. Он помог Пенелопе сойти с лошади, а затем сделал это сам. Как обычно, Пен сидела на их одеяле на ближайшем тюке сена и наблюдала за его работой. Он украдкой поглядывал на нее, пока занимался Фениксом, и замечал на ее лице отрешенный взгляд, но не отвлекал ее от мыслей, пока он не закончил. Трижды позвав ее по имени, она все еще не смотрела в его сторону, и тогда Энтони стал прямо перед ней, прислонился одной рукой к колену и щелкнул пальцами у нее перед носом. Когда она вышла из транса, Энтони спросил:       — Где ты только что была?       — Что? — ошеломленно спросила Пен, моргая при этом своими удивительно длинными и красивыми ресницами. Энтони положил свободную руку на колено и слегка сдвинулся, чтобы встретиться с ней взглядом.       — Ты, кажется, погрузилась в размышления. Ты в порядке?       — Лучше не бывает, — ответила его жена, удивив его тем, что она притянула его к себе и поцеловала. Большинство ее поцелуев вне супружеского ложа были осторожными, нежными или томными. Однако этот был собственническим и неистовым, словно она поглощала его. От ее хватки Энтони потерял равновесие и врезался в ее лицо. Он изо всех сил пытался остановить падение руками, но не смог, и в итоге они перевернулись через тюк, на котором она сидела, на свежую солому на полу. Она приземлилась с грохотом и задыхающимся дыханием, когда его вес опустился на нее. Однако, в отличие от предыдущего случая, Энтони быстро поднялся над ней на колени, чтобы он не вдавил ее в пол своим весом. Он быстро осмотрел тело жены на предмет повреждений и проговорил:       — Детка. Мне так жаль. Ты ударилась? — Пенелопа покачала головой, но промолчала. Вместо этого она пристально смотрела ему в глаза до тех пор, пока он не начал неловко ерзать от ее взгляда. — Что? — спросил Энтони, когда старые детские сомнения всплыли из глубин его сознания и заставили его усомниться во всем, что касалось их нынешних отношений. Он был встревожен ее пристальным взглядом, а отсутствие реакции напомнило ему о том, как время от времени вел себя его отец во время их занятий по управлению поместьем. Эдмунд был любящим отцом, но в вопросах управления поместьем он был суровым хозяином, и часто Энтони корчился, как жук под лупой, когда ему попадались подобные вопросы.       Не желая углубляться в болезненные воспоминания, от которые лучше оставить в прошлом, Энтони разорвал зрительный контакт и начал отстраняться, но Пенелопа крепко сжала его бицепс и тихо попросила снова посмотреть на нее. Когда он сделал это, она отпустила его руки и обхватила ладонями его щеки. Затем она сглотнула и прошептала:       — Я люблю тебя.