Глава 30: Вершина

***

      Мозг Энтони словно отключился после признания Пенелопы в любви, потому что, по его воспоминаниям, в одну минуту она с любовью смотрела ему в глаза, произнося слова, о которых он и не подозревал, что давно мечтал услышать от нее, а в следующую она опустила руки с его лица и стала пытаться выскользнуть из-под его тела. Пен уже почти освободилась из его объятий, когда он заметил ее нервное:       — Знаешь что? Забудь, что я что-то сказала, — Пенелопа прочистила горло и повернулась. — Мне нужно зайти в дом, — сказала она, поднимаясь на колени, чтобы устоять на ногах. — Тетушка, наверное, волнуется.       Однако далеко она отползти не успела. Энтони схватил ее за лодыжку без чулок и, не давая ей двигаться, пополз к ней. Оказавшись рядом с ней, он прижал Пен к себе, наклонил голову к ее уху и прошептал:       — Я тоже тебя люблю.       Пенелопа повернула голову, чтобы посмотреть ему в лицо через плечо.       — Что? — недоверчиво спросила его жена.       Энтони отстранился настолько, чтобы он мог посмотреть на нее, и повторил.       — Я тоже люблю тебя, Пен. Я не знаю, когда это произошло и как, но я знаю, что люблю. — Он провел рукой по горлу и прижался щекой к ее виску. — Мне понадобилось, чтобы ты сказала это первой, чтобы я это понял.       Пенелопа на мгновение отвела глаза, а затем снова посмотрела на него.       — Ты ведь не говоришь это только потому, что я сказала, правда?       Энтони насмешливо хмыкнул и закатил глаза.       — Я кажусь тебе человеком, который говорит то, что не имеет в виду, только для того, чтобы люди почувствовали себя лучше?       Пен хихикнула и ответила:       — Нет.       — Ну, вот и хорошо, — ответил Энтони, подкрепляя свои слова сжатием груди и толчком бедра. Пенелопа застонала от этого прикосновения, заставив его член снова ожить, а разум — побудить его взять ее прямо там, на полу, как животное. Но она была его женой, а не шлюхой, и заслуживала большего, чем блуд на грязном полу конюшни. К тому же Пенелопа наверняка была чувствительно болезненной после их предыдущих встреч, так что он не должен сейчас давить на нее. Поэтому, несмотря на то что Энтони был на адреналине от их взаимных признаний в любви и возбужден, он ослабил хватку на ее груди и начал отступать, рассудив про себя, что у них будет целая жизнь, чтобы столкнуться с этой позицией в гораздо более удобном месте. Однако Пенелопа прижала его руку к своей груди и уперлась спиной в его эрекцию.       — Сделай это, — приказала она, горячо глядя на него через плечо. — Я хочу, чтобы ты сделал это.

***

      Чтобы проиллюстрировать свою точку зрения, Пенелопа взяла его за руку, чтобы вытащить грудь из лифа и размять ее, пока она болталась в воздухе. Затем она потянулась вниз, подняла каждое колено, чтобы вытащить юбки из-под себя, и задрала их на бедрах, обнажив голую задницу. Она уперлась задом в его обтянутый брюками член, когда юбки задрались до талии, и застонала от желания, после чего убрала его руку со своей груди и оттолкнула его от себя. Жена нетерпеливо смотрела на него из-за плеча, прикрыв глаза, пока он сидел на полу. Энтони, не теряя времени, расстегнул брюки и стянул их с бедер.              — Упрись локтями в пол, — приказал он, широко раздвигая ее колени, чтобы открыть перед ним ее пизду. Энтони грубо размял половинки попки жены, впиваясь в мышцы под ними, а затем протянул руку между ее ног, чтобы провести по ее складочкам. Бедра Пенелопы дернулись от этого прикосновения, и из ее центра на его пальцы хлынула влага. — Блядь, детка, — прорычал Энтони, когда он вытащил руку и направил свой член в ее влагалище. — Ты меня доконаешь.       Когда он вошел в нее с такой силой, что Пенелопа слегка подалась вперед на покрытой соломой полу, она задыхаясь проговорила:       — Но как же ты умрешь.       Энтони от неожиданности резко рассмеялся и обхватил ее за бедра, чтобы удержать, пока он трахал ее. Как только он нашел ритм, который был неистовым, но не болезненным, Энтони слегка прислонился вперед, скользнул одной рукой к ее клитору и начал обводить его пальцами так, как она любила. Он услышал стон жены, когда ее голова оказалась между локтями, и пожалел, что не видит, как качаются ее сиськи при этих движениях.       — Пен, — сквозь стиснутые зубы позвал Энтони.       — Хм, — ответила она, не поднимая головы.       — На этот раз тебе придется помочь себе, детка. Вытащи свою вторую грудь и погладь их обе для меня, хорошо? — Пенелопа ненадолго подняла голову и огляделась. Ее зрачки были расширены, а на лбу выступили капельки пота.       — Что? — ошеломленно спросила она.       — Я не могу дотянуться. К тому же у меня заняты руки, — хрипло объяснил Энтони. Он сжал ее бедро и коснулся клитора. Она кивнула и повернула голову, чтобы снова уложить ее в колыбель своих рук. Однако она не сделала ни единого движения, чтобы освободить вторую грудь. Вместо этого она приподняла зад к нему и опустила грудь так, что ее свободная грудь царапалась о солому. От перемены угла наклона он застонал, а она застонала, когда ее киска начала трепетать вокруг него.       — Сильнее, — попросила она. Когда он заколебался, она издала прерывистое — Пожалуйста, — которое убедило его. Не в силах отказать ей, Энтони наклонился над женой и прошептал:       — Все для тебя, детка, — после чего отнял руку от ее клитора и вернул ее на бедра, когда он сел обратно. Энтони притянул ее к себе, и он вошел в нее с такой скоростью и глубиной, с какой раньше входил только в шлюх. Через три толчка она разразилась приглушенным криком, обливая его своими соками и обдавая его член своими спазмами, заставив Энтони последовать за ней с самым мощным оргазмом в его жизни.

***

      Трах с Пенелопой на полу конюшни после обмена признаниями в любви был самым эротичным моментом в жизни Энтони, но и самым грязным. В буквальном смысле. К тому времени, как все закончилось, их одежда была растрепана и вся в пятнах грязи, а в волосах, особенно у Пен, застряла солома.       — Ты снова в полном беспорядке, — размышлял Энтони вслух, пока они рука об руку шли через двор к задней двери коттеджа. Когда они подошли к ней, Пенелопа повернула ручку и толкнула дверь, но прислонилась к косяку, а не вошла внутрь. Она ухватилась за отвороты его рубашки и притянула его к себе. Когда их губы оказались на расстоянии выдоха друг от друга, Пенелопа прошептала:       — Тогда, полагаю, тебе следует привести меня в порядок.       Возбужденный перспективой искупать жену, Энтони зарычал и впился в ее губы своими, притянув ее к себе одной рукой, а другой прислонившись к косяку над ее головой для равновесия. Он только что вырвал из ее горла гортанный стон и уже собирался сдвинуть их так, чтобы провести ее через дом и вверх по лестнице, когда услышал как кто-то прочищает горло.       Как и в ночь их первого поцелуя, этот звук прозвучал в его сознании, как выстрел, и отделил его от раскрасневшейся, задыхающейся жены. Энтони повернулся к служанке Пенелопы, раздосадованный ее вмешательством, и был потрясен, увидев, что из-за кухонного стола, за которым сидели все трое, завтракая, на него смотрят еще двое, помимо Рэй. Одна из них была Петуния, которая смотрела на него так, как, по его мнению, смотрит лев на свою жертву перед тем, как вцепиться в горло. А вторая — его мать, которая при виде их выглядела как кошка, которая съела канарейку.