Глава 37: Оголенная

***

      Когда Энтони и его мать вернулись в коттедж, Петуния и Пенелопа были поглощены слезным объятием. Он задержался у двери, не желая прерывать их момент, но Пенелопа помахала ему рукой, как только увидела его. Не в силах устоять перед ней, Энтони сразу же пересек комнату.       — Ты в порядке? — спросил он с беспокойством, ласково прикоснувшись к ее плечу, когда подошел к ней. Пенелопа, отделившись от тети, положила руку на его руку и улыбнулась ему с глазами полными слез.       — Да, я в порядке, Тони. По крайней мере, насколько это возможно, учитывая все обстоятельства. — Энтони посмотрел на свою жену и на раскаявшуюся (и явно страдающую) Петунию, у которой тоже были красные глаза и слезы на щеках, и сразу понял, что Пен гораздо меньше расстроена секретом своей тети, чем ее здоровьем. Раньше он был слишком удивлен и зол, чтобы задуматься о мотивах Петунии, которая хотела обеспечить будущее Пенелопы. Она умирала. Через несколько месяцев, а может, даже недель или дней, ее не будет. Эта мысль заставила его опомниться. Смерть его отца была настолько неожиданной и шокирующей, что Энтони никогда не задумывался о том, каково это — знать, что конец близок, и готовиться к нему. Петуния боялась? Она о чем-то сожалела? Она хотела, чтобы все было по-другому? Она злилась на свою ситуацию? Или мысль о воссоединении со своей большой любовью приносила ей умиротворение?       Внезапно его тоже охватили эмоции, и он вынужден был вытереть слезы, наполнившие его глаза. Мысль о том, что ему придется справляться с ухудшающимся здоровьем и покинуть свою любимую Пенелопу, была мучительной. Он годами ненавидел своего отца за то, что тот бросил его мать и остальную семью, но теперь Энтони не мог не задаться вопросом, не проявил ли Бог к ним милосердие, унеся Эдмунда из их жизни таким шокирующим образом. Потому что Энтони скорее думал, что наблюдать за тем, как его родители справляются с такой болезненной ситуацией, в долгосрочной перспективе было бы еще труднее. Энтони повернул руку, переплел пальцы с пальцами Пенелопы и прикоснулся губами к ее ладони, чтобы поцеловать ее. Она улыбнулась и прошептала:       — Я люблю тебя. — Он ответил ей тем же, опустил их руки между ними и притянул ее к себе так, что почувствовал, как рукав ее платья коснулся его руки. Энтони повернулся к Петунии, которая смотрела на них с тоской, и сказал:       — Я понимаю, почему ты поступила так. — Петуния кивнула ему и улыбнулась сквозь слезы:       — Спасибо, Энтони. — Он повернулся так, чтобы видеть и тетю, и мать, и сказал:       — Но мне очень интересно услышать о моем дяде Тони.

***

      Четверо сидели за кухонным столом, пили чай с печеньем и разговаривали о Петунии, Тони и прошлом его матери, когда Вайолет наклонилась к нему и положила руку ему на предплечье.       — Прости, сынок, что я никогда не рассказывала тебе об этом. Но, честно говоря, я не думала, что тебе это интересно.       — Почему ты так думала? — спросил Энтони, ошеломленный. Конечно, ему было интересно. Семья была его приоритетом. Вайолет грустно улыбнулась.       — Энтони, ты виконт Бриджертон. Ты никогда не проявлял ни малейшего интереса к своей семье Леджеров. С самого детства ты интересовался только Бриджертонами. Единственной из моих детей, кто проявлял хоть какое-то любопытство к моей семье, была Гиацинт. — Смысл ее слов был ясен. Гиацинт никогда не знала отца. Ее род Бриджертонов был для нее гораздо более чужим, чем род Леджеров. Вайолет была единственным родителем, которого она знала. Их мать была тем родителем, который действительно имел для нее значение в общей картине жизни. Энтони взял руку матери и погладил ее.       — Прости, что я никогда не спрашивал, — искренне ответил он.

***

      — Все в порядке? — спросила Гиацинт, вернувшись из деревни с Рэй. Энтони посмотрел на дверь и улыбнулся.       — Все в порядке.       — Хорошо, — сказала она, входя. — Думаю, Рэй перегружена моим обществом. Все время, пока мы были вне дома, она смотрела в небо и бормотала что-то под нос. — Упомянутая горничная вошла через заднюю дверь и улыбнулась, увидев всех сидящих за столом в хорошем настроении. На ее лице отчетливо промелькнуло облегчение. Хотя он не знал, было ли это из-за гармоничной атмосферы или из-за освобождения от обязанностей по уходу за Гиацинтой, Энтони ухмыльнулся за чашкой чая и прокомментировал:       — Ну, ты — дело вкуса, Цинни. — Это побудило Гиацинт показать ему язык и закатить глаза.

***

      Позже тем же вечером Пенелопа расчесывала волосы у туалетного столика, когда Энтони вошел в комнату. Она поймала его взгляд в зеркале и спросила:       — Твоя мать и Гиацинт устроились на ночь?       — Угу, — Энтони подошел к ней и протянул руку за расческой. Когда Пенелопа отдала ему щетку, он автоматически взял на себя эту задачу. — Мама говорит, что планирует остаться до… — Голос Энтони затих, когда Пенелопа вздохнула и отвернулась, чтобы посмотреть вниз. Энтони прекратил то, что делал, обошел маленькую скамейку и опустился на одно колено рядом с ней. Он бросил щетку на туалетный столик и уговорил Пенелопу повернуться к нему лицом. Энтони взял ее руки, лежавшие на коленях. — Я не могу изменить то, что происходит с твоей тетей, Пенни. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе пережить это. — Он покрутил ее обручальное кольцо пальцами. — В болезни и в здравии, да? — Пенелопа повторила:       — В болезни и в здравии, — и наклонилась, чтобы подарить ему целомудренный поцелуй.

***

      — Доброе утро, брат! — воскликнула Гиацинт, как только он вошел в кухню ранним утром следующего дня. — Ты и Пенелопа сегодня поедете кататься? — Энтони остановился, увидев свою сестру, стоящую посреди кухни, одетую и готовую к новому дню. Конечно, они планировали поехать кататься этим утром, учитывая, что в коттедже было тесно, но Энтони имел четкое предчувствие, что его планы скоро изменятся.       — Э-э… да, — ответил он нерешительно.       — Отлично! Можно я тоже поеду? — спросила она, подпрыгивая на носочках в ожидании его ответа. — Я так скучала по прогулкам с тобой.       — Да, Гиацинт, ты можешь поехать, — услышал Энтони за спиной, когда его жена вошла в комнату. Он оглянулся на нее и заметил, что она была одета в розовое платье, которое он очень любил, когда они ездили верхом по утрам, и с трудом сдержал стон разочарования от того, что сегодня не сможет поиграть с ней в жеребца. Пен, должно быть, знала, о чем он думает, потому что незаметно ущипнула его за задницу, проходя мимо него, чтобы подойти к его сестре. — Но ты должна пообещать, что будешь слушаться своего брата, пока мы будем там.       — Обещаю! Обещаю.

***

      — Ты специально пытаешься меня убить? — прошептал Энтони на ухо Пен, когда ее восхитительная попка с каждым шагом их лошади по полям к иве у озера дразняще терлась о его член. Гиацинт весело ехала впереди, любуясь видами и находясь вне зоны слышимости, но Энтони все равно был осторожен. Пенелопа вытянула шею и посмотрела на него. С блеском в глазах она ответила:       — Мне не выгодно убивать вас до того, как мы официально поженимся, милорд. Иначе я вернусь к тому, с чего начала.       — Так ты просто пытаешься меня мучить? — Пенелопа ухмыльнулась.       — Определенно.

***

      Когда лошади были благополучно возвращены в свои стойла, Энтони отпустил Гиацинт, пообещав провести с ней больше времени позже в тот же день. Он ждал у двери и смотрел, как она идет по тропинке к коттеджу, пока она не исчезла из виду. Затем он закрыл и запер дверь и повернулся к своей жене, которая прислонилась к лестнице, ведущей на чердак.       — Ты за это заплатишь, — объявил Энтони. Пенелопа окинула его взглядом с ног до головы, прежде чем ответить:       — Это обещание или угроза? — Энтони подошел к ней и зажал ее между своим телом и деревом. Обхватив перила у ее ушей, он наклонился так близко, что его губы оказались в миллиметре от ее губ.       — И то, и другое.

***

      Энтони не должен был недооценивать свою жену и их будущую экономку. Он приказал ей подняться по лестнице, намереваясь показать ей все способы, которыми он заставит ее заплатить за то, что она дразнила его, но обнаружил, что на сеновале их ждет настоящее любовное гнездышко. Рэй (хитрая, коварная и блестящая женщина) разложила большое одеяло с подушками в углублении между двумя стогами сена. Рядом стояла корзина для пикника, из которой Энтони почувствовал запах выпечки. Энтони помог Пенелопе, поддержав ее за задницу, пока она одной рукой поднимала юбку выше колен, чтобы сойти с лестницы на пол. Через тонкую ткань он почувствовал, что на ней нет нижнего белья, и застонал, когда его член дернулся в предвкушении.       Пен хихикнула и лукаво посмотрела на него через плечо, ползя к одеялу. Сегодня утром ее волосы были заплетены в косы, поэтому он не смог насладиться потрясающим видом ее пышных волос, рассыпавшихся вокруг нее, но это была небольшая цена за возможность быть внутри нее, не беспокоясь о том, что ей придется часами вычесывать сено из волос. Как только Пен освободила достаточно места, Энтони поднялся на последнюю ступеньку, зарычал и бросился на свою жену.

***

      Вчерашний день в сарае с Пенелопой был одним из самых глубоких сексуальных переживаний в его жизни, но сегодняшний день был недалеко от него. Несмотря на все развратные наклонности Энтони, он никогда раньше не трахал женщину голым в сарае. Всякий раз, когда он трахал женщин в прошлом в таких местах, он оставался одетым настолько, насколько это было возможно, чтобы в случае необходимости можно было быстро сбежать. Но сегодня утром Пенелопа заверила его, что у них есть время и, что самое важное, уединение, чтобы делать все, что они хотят, если он пообещает держать ее на одеяле, а не на сене. Это было непреложное условие Рэй для того, чтобы помочь им организовать встречу, так как она устала стирать платья и вытаскивать солому из волос своей леди. Энтони был счастлив согласиться на условия своей будущей (и вечной) экономки, если это означало, что он увидит свою обнаженную жену, раскинувшуюся как богиня на этом клетчатом одеяле, с волосами, рассыпавшимися вокруг нее как ореол.       — Ты же скажешь Рэй, что ты распустила волосы, правда? — спросил Энтони, закончив раздеваться. Пенелопа улыбнулась и пожала плечами.       — Это зависит от обстоятельств. — Энтони опустился на колени между ее ног и широко раздвинул их по обе стороны от своих бедер. Он облизнул губы в предвкушении того, что сможет провести столько времени, сколько захочет, наслаждаясь ее восхитительной пиздой, которая уже блестела от влаги. Он провел руками по ее ногам и спросил:       — От чего? — Пенелопа пощипала свои торчащие соски, заставляя его сглотнуть слюну.       — От того, насколько я буду удовлетворена, когда мы закончим.