Глава 40: Поцелуй на ночь

***

      Ночь перед свадьбой.       Энтони недоверчиво уставился на свою младшую сестру.       — Что ты сказала?! — Она взволнованно подпрыгивала на носках.       — Пенелопа сказала, что я могу спать с ней сегодня ночью!       — Правда? — Цинни кивнула.       — Пойду соберу вещи. Пенелопа пообещала, что мы будем заплетать друг другу косы и по очереди читать наши любимые книги.       Когда Гиацинта побежала наверх в свою комнату, Энтони рыкнул и захлопнул книгу, которую читал (исключительно для удовольствия, представьте себе). Впервые за несколько месяцев он зарычал.       — ПЕНЕЛОПА!

***

      Пенелопа, которая пекла в кухне вместе с Рэй, появилась в дверном проеме и сказала бесстрастным голосом:       — Ты зарычал?       Энтони бросил книгу на подушку рядом с собой, встал и подошел к жене.       — Что это… — спросил он, — что Гиацинт заменит меня в нашей постели сегодня ночью?       Пенелопа широко раскрыла глаза и прочистила горло.       — Ну, я думала, что…       Энтони скрестил руки и внушительно встал перед ней.       — Что?       Пенелопа сжала руки в нехарактерном для нее проявлении нервозности и ответила тихим, эмоциональным голосом:       — Что нам сейчас нужна вся удача, которую мы можем получить… — Энтони сразу же расслабился и обнял ее, не обращая внимания на муку, покрывавшую ее фартук.       — О, Пен…

***

      — Можно мне хотя бы поцелуй на ночь? — спросил Энтони у своей жены у двери спальни, прежде чем направиться по коридору, чтобы лечь спать в одной из неиспользуемых гостевых комнат коттеджа. Пенелопа, которая одной рукой держалась за дверь, нервно оглянулась на его сестру, которая сидела на кровати и выбирала первую книгу для чтения.       — Думаю, да, — сказала она, вытянув шею и наклонившись к нему. Пенелопа явно ожидала целомудренного поцелуя, но Энтони не собирался этого делать. Он наклонился к своей жене в дверном проеме и заглянул в комнату. Энтони свистнул, чтобы привлечь внимание сестры, и когда Цинни подняла глаза, Энтони заговорил.       — Пенелопа вернется через десять минут. Почему бы тебе не сбегать вниз, пока ее нет, и не взять что-нибудь перекусить? — Его сестра, которая также знала разницу между предложением и приказом, сделала то, что он велел, как только Энтони начал тянуть Пенелопу за собой по коридору.

***

      Когда Энтони и Пен зашли в его комнату на эту ночь, Энтони протащил ее дальше, хлопнул дверью, а затем прижал ее к ней, прижав свои губы к ее. Он грабил ее рот, как пират, а она была его добычей, не оставляя ни одного метафорического камня на камне, пока они оба не начали задыхаться. Когда ему пришлось прерваться, чтобы вдохнуть воздух, Энтони переключил свое внимание на ее обнаженную шею и грудь. Он целовал и лизал ее, пока она не заскулила и не застонала его имя, а ее бедра не выдвинулись вперед, чтобы встретить его, в попытке удовлетворить свою потребность. Энтони отстранил губы от ее нежной кожи, чтобы посмотреть на нее. Пожалуйста, просил он глазами. Ты мне нужна. Когда Пенелопа кивнула, Энтони поднял ее ночную рубашку и засунул руку под нее, чтобы погладить ее. Убедившись, что она влажная и готова, он отпустил ее бедра, чтобы расстегнуть брюки, но не прежде, чем снова захватил ее губы в страстном, неистовом поцелуе.       Пенелопа ответила ему тем же, используя свои губы и язык, пока он возился с пуговицами, которые, казалось, не хотели расстегиваться, когда у него было так мало времени. Пенелопа зарычала ему в рот и оттолкнула его руки, чтобы она могла дернуть за ткань достаточно сильно, чтобы оторвать пуговицы и отправить их лететь неизвестно куда.              — Энтони, — прошептала она ему в рот. — Поторопись, — сказала она, освобождая его. Он не терял времени, подтягивая ее юбки к талии и поднимая ее на свой плачущий член по ее просьбе, и они оба застонали от контакта после двух ночей непреднамеренного целомудрия.              — Пен, — прошептал он, — Боже, детка. Я так по тебе скучал, — и начал входить в нее.       Пенелопа повторила:       — Я тоже скучала по тебе, — когда он прижал голову к слиянию ее шеи и ключицы и вошел в нее так сильно и быстро, как только мог, впервые ища соединения больше, чем освобождения. Энтони хотел ее так же сильно, как и раньше, но теперь, когда он знал, что любит ее, это было другое желание. Это было стремление к связи — физической и эмоциональной — которое превосходило одно лишь желание его тела.       Когда Пенелопа крепко обхватила его голову и прижалась к нему бедрами, используя дверь за своей спиной в качестве опоры, Энтони усилил хватку на ее ягодицах одной рукой, а другой просунул между их соединенными телами, чтобы пощекотать ее клитор. Когда он попал в нужное место, Пенелопа взорвалась, выпустив череду ругательств, от которых покраснел бы даже моряк, и сдавила его член своими мощными спазмами. Энтони, который уже был на грани, последовал за ней.

***

      Энтони услышал, как ее голова ударилась о дверь, когда она откинулась назад, чтобы отдохнуть и восстановить равновесие. Он поднял свою голову и спросил:       — Ты в порядке?       — Лучше не бывает, — ответила она, все еще глядя в потолок. — Но я не совсем уверена, что смогу ходить после этого.       Энтони неохотно выскользнул из нее и сказал:       — Тогда, полагаю, мне придется тебя нести.       — Ты не можешь, — ответила Пен. — Твоя сестра тебя увидит.       Энтони пожал плечами.       — И что?       Пенелопа разжала ноги, обхватившие его, и опустила их на пол. Она указала на его мягкий член и испорченные штаны.       — Ты же не хочешь, чтобы она увидела то, что оставит у нее шрам на всю жизнь, правда?       Он вздохнул и сказал:       — Нет. Полагаю, что нет.       Пенелопа торжествующе улыбнулась и поправила ночную рубашку и халат.       — Мне пора. Она меня ждет.       — Иди, если должна, — грустно ответил он, как маленький мальчик, которому отказали в сладостях. — Но ты должна мне кое-что пообещать.       Пен скептически посмотрела на него.       — Что?       — Что ты останешься с моей спермой внутри на всю ночь, — сказал он, глядя ей в глаза.       — Энтони», — сказала она раздраженно. — Я не могу.       — Да, детка, ты можешь. Моя сестра никогда не узнает.       — Но я узнаю, — объяснила Пен. — Я не могу сидеть и читать твоей сестре, когда из меня вытекает твоя сперма.       Пен звучала униженно, но он понял, что эта идея ее заинтриговала. Поэтому Энтони подсластил пилюлю.       — Хочешь поспорить?       — Поспорить?       — Угу, — подтвердил он. — Сделай это для меня сегодня вечером, и завтра я дам тебе все, что ты захочешь.       Пен подняла бровь.       — Все? — Энтони кивнул. Пен протянула руку.       — Договорились.       Энтони взял ее и пожал.       — Договорились.