Продромальность (1/2)

На рассвете дня, когда солнечные лучи только-только начинают пересекать горизонт к редеющим облакам, Лололошка натыкается на знакомое лицо. Он удивленно моргает, увидев его — парень уверен, что он один из самых ранних пташек, что просыпаются с самыми первыми лучами солнца, словно ощущая как светлеет покров ночного неба. Лололошка может похвастаться даже тем, что сам Лефтарион встает позже него — видеть кого-то ещё бодрствующим в такую рань было сюрпризом. Блэк медленно проходится по аллее перед главным зданием, потирая переносицу правой рукой и сжимая посох в другой, что-то бормоча под нос — Лололошку веселит его помятый вид, который он часто наблюдал во время подготовки к битве. Даже сейчас, когда весна тает под разгоряченным арнирским солнцем, Блэк все ещё проигрывает в битве с переработкой. И он каждый раз выходит из неё настолько пораженным, что лихорадочно обещает себе же больше никогда не вступать с ней в схватку. Нет, думает Лололошка, стоит сказать об этом Гектору раньше, чем тот заметит Блэка и начнет читать ему свои нотации о важности сна, параллельно пытаясь влить в него снотворное зелье. Он становится всё хуже в плане заботы о других — что же, роль родителя полностью охватила его фигуру, и сделала его ещё более добрее. И да, Лололошка один из первых, кто страдает от этого — но честно, жаловаться ему совсем не хотелось. Это было очень… приятно — там, в самой сердцевине его сути, где чужие забота и внимание пронизывали, заполняя всего его, словно заставляя его светиться. Они почти вытесняют холод, что осел на стенки легких и будто впитался в его суть. Лололошка невольно надавливает пальцами на грудь и сильно проходится по ней, внезапно ощутив зуд под кожей — действительно, рассветы всегда дышат прохладой ночи даже перед самыми жаркими днями. Он делает тихий шаг, что тревожит чуткую тишину безлюдья и Блэка — тот быстро поворачивается в его сторону и мгновенно поднимает посох, направив на него. Лололошка безмятежно улыбается ему и машет ладонью. — С добрым рассветом, Блэк, — он кивает, вновь сжимает переносицу и измученно морщится, стукнув посохом по свежеуложенному камню, когда улыбка парня становится чуть озорнее, словно слегка издеваясь — и кем он себя возомнил, чтобы ставить под сомнение его прискорбные решения?! Кажется, что Блэк единственный на весь Арнир, что пытается хоть как-то его восстановить и заставить его функционировать! — Лололошка… Утр- — парень приближается к нему — улыбка становится всё ярче, подстать выглядывающему солнцу, на которое Блэк недовольно морщится. — Рассветом? — Предпочитаю называть вещи своими именами, — парень пожимает плечами и внимательно оглядывает его с ног до головы, словно видя впервые за долгое время. — Так что да, рассвет. Ты хоть спал за эту неделю? Блэк, сразу после упоминания о сне, невольно зевает и горбится, разом ощутив всю усталость, накопившуюся за одну из долгих и трудных недель, которые словно умышленно пытались соревноваться с друг другом по нагруженности. — Было дело, — хмыкает он в ответ получая приподнятую в недоверии бровь Лололошки. Край его губ дергается в недовольстве от реакции друга и, невольно, он начинает защищаться: — Я спал, даже больше восьми принятых часов, — Блэк бормочет под нос, поправляя шляпу, что скользнула вбок от вскинутой в раздражении свободной рукой. — За каждый день или всю неделю? — Блэк молчит в ответ, избегая его взгляда и раздражаясь от поведения друга. Лололошка ставит руки по бокам — невольно он осознает, что парень перенял любимый жест Линды. В последнее время она всё чаще демонстрирует своё недовольство таким образом, когда с чем-то не согласна. — Я не думаю, что ты в том положении, чтобы меня упрекать, — Блэк прищуривает глаза скорее от истощения, нежели от вспыхнувшего раздражения от оправданной заботы друга — но, понимаете, слушать нотации, что никак не влияют на ситуацию, наскучивает и просто напросто отнимают такое драгоценное время! — Ну да — герой всея Арнира, всего-то, — Лололошка машет рукой и отворачивается с напускным высокомерием — Блэку, сквозь туман усталости, становится чуть радостнее от того, что Лололошка постепенно позволяет себе такую игривость, и от того, что он им эту игривость показывать не стесняется. — И я могу настучать Гектору об этом, — парень немного поворачивает голову в бок и ухмыляется, скрестив руки на груди. Блэк едва давит утомленный стон — стоило им выиграть эту битву с Варнером, что продолжалась долгое десятилетие, так его окружение решило настроиться против него! Все! Все без исключения шли наперекор его желаниям! — И что он мне сделает, кроме как прочитает одну из его нотаций? — Лишит тебя десерта. И запретит выходить из дома, — пожимает руками Лололошка. Блэк удивленно моргает, застывая на краткие днем, но длинные в ранние утра, секунды, всматриваясь в черты лица парня, то ли пытаясь осознать слова, то ли пытаясь уловить поддразнивание в тоне. Но затем он старается спрятать улыбку от него — Лололошка непонятливо наклоняет голову вбок и немного кутается в плотную ткань его «толстовки», чуть сгорбившись. Блэку это поведение кажется странным, но, к сожалению, эта мысль тут же улетучивается, а пелена усталости всё больше застилает глаза. — Знаешь, — маг прочищает горло, стараясь собраться с мыслями и не сказать ничего лишнего, и заодно не заснуть на месте, — я не думаю, что такое наказание настигнет меня, — улыбка возвращается на место, но кажется чуть тусклее — Лололошка ежится, потирая ладонями плечи. Блэк поднимает глаза — солнце уже окрашивает голубизной всё небо и рисует длинные тени зданий на дорожках — пытаясь осознать уместность жеста друга. Разве жара не измывает их с самыми первыми лучами, не желая давать им покоя даже глубокими ночами? — Я тоже так считал. Но затем меня действительно лишили десерта, — парень фыркает, покачав головой. Краткая дрожь на мгновение охватывает Лололошку, но та быстро проходит — Блэк вновь моргает, считая что ему показалось. — А что насчет запрета? — Мне им угрожают. А я опасаюсь Линды, — парень на этот раз напускно вздрагивает, на что Блэк согласно и сочувственно кивает — Линда просто святая женщина, но в моменты, когда она действительно, раздражена бывают самыми страшными, и идти ей наперекор равняется чуть ли не желанием лишиться жизни. Блэк знает о чем он говорит. Однако… — Ну, мне повезло — я не живу с ними под одной крышей, — и Блэк делает долгий зевок, чуть пошатнувшись — Лололошка мгновенно хватает его за предплечье, тем самым помогая ему остаться на ногах. Беспокойство вспыхивает в глазах друга от чего он желает отмахнуться — не впервой ведь парню видеть как усталость сникает Блэка, да и не его одного — но от тревоги на лице ему становится совестно. И разве не Блэк должен так смотреть на него? — Давай я проведу тебя до дома? — Лололошка отпускает его руку лишь после того, как убеждается, что его ноги точно удержат его. — Не стоит — разве у тебя не было своих дел? — Блэк давит зевок и желание протереть глаза, прекрасно помня об упрямстве друга, что сравнится разве с его жаждой знаний — его не переубедить, и Лололошка будет гнать свою линию до самого конца. Если так призадуматься, им очень повезло, что парень выбрал именно их сторону… — Пока хотя бы Гектор не проснется, то я свободен, — Лололошка настороженно не отводит глаза от его предплечья, готовый вот-вот поймать его вновь, но собирает напряженные и готовые к действиям руки, — к сожалению, я ещё не у себя дома, чтобы мне было чем занятся с самого рассвета. Блэк ощущает, что он устает сильнее после сказанных другом слов — иногда ему кажется, что Лололошки вовсе и не существует, что это все выдумки его изможденного мозга от горечей жизни и нагнетаемого бесконечным одиночеством, ставшим ему самым верным спутником преданнее его тени. Ведь не бывает таких бескорыстных, таких нежнейших и ласковых сердец, в тоже время стальных, непробиваемых никакими словами и устрашающими обстоятельствами. Иногда совсем не верилось, что человек свергает горы, доходит до самых краев миров и ломает непробиваемое лишь по желанию своими хрупкими руками, что держали Печать Света без самого крошечного намека на дрожь или страх перед величием такого артефакта. Но вот, Блэк каждый раз пробуждается ото сна, боясь открыть глаза и понять, что всё сделанное, свершенное было лишь болезненным воображением, что Лололошка был частью его фантазии, а встретят его лишь горестное одиночество и бесстрастная действительность, и с каждым разом всё увереннее принимает ту жизнь, что стала его реальностью. Что Лололошка ходит с ним по одним улицам, исследует для себя Арнир и жадно вникает в историю, которую ему все ведают с горящими глазами. Солнце начинает печь макушку сильнее — Блэку ну очень не повезло с тем, что он весь в темном, а цвет его кожи угольно-черный — и он хватается за ворот мантии и оттягивает несколько раз. Стоит спрятаться в щадящих тенях, прежде чем в этот раз ему плохо станет от жары и он окончательно распластается у всех на виду. Однако, замечает Блэк, Лололошка даже не покраснел, а наоборот, он словно… стал бледнее — и под солнцем это стало намного очевиднее. — Блэк? — голос парня вырывает его из оцепенения — он моргает, пытаясь вспомнить о чем же они толковали. — Тебе точно не нужна помощь? Я не уверен, что ты дойдешь сам, — Блэк в этот раз отмахивается, стараясь поправить ворот. Он замечает что-то новое в лице друга — беспокойство очерченное некой усталостью, что удивляет его своим присутствием. Даже после той финальной схватки Лололошка выглядел относительно бодрым и в нем как обычно было очень много едва удержимой энергии — что тогда происходит с ним сейчас? — Просто задумался — не стоит волноваться, — в ответ на это хмыкают и недоверчиво смотрят. Блэк не особо обращает на это внимание — Лололошка ведь всегда был загорелым, а веснушки были рассыпаны по всему лицу. — С тобой ведь всё хорошо? Лололошка явно опешает от внезапного вопроса, раз тот удивленно вскидывает брови и хлопает ресницами. — Конечно. А что должно быть не хорошо? — Ты бледнее обычного, — слова Блэка побуждают Лололошку поднять руки и отдернуть рукав его толстовки. Он начинает разглядывать руку, словно впервые видя её, и рассматривать со всех сторон. Парень хмурится, медленно поворачивая руку — разве его тон кожи всегда не был таким? — Но ведь я всегда был бледным, — смущенно отвечает парень, аккуратно опуская рукав и поднимая вопросительный взгляд. — А разве ты не ходишь под солнцем каждый день без исключения? — Лололошка задумывается. — …Да, но на этой неделе я больше проводил время внутри, — Блэк качает головой и все хватается за переносицу. Лололошка делает тревожный шаг вперед. — Может обсудим это после того как ты поспишь? — он хотел было отказаться и поговорить об этом прямо сейчас, ведь прекрасно знает, что ситуация забудется или станет хуже — увы, но у Лололошки есть плохая привычка забывать о заботе самом себе, и они до сих пор пытаются привить ему это. Однако, темнота, что становилась всё больше, захватывая край его глаз, частое моргание и пошатывание на месте не дают его порыву выхода. Лололошка прав — лучше они это обсудят когда голова Блэка будет ясна, походка тверда и язык не тяжел, чтобы он мог попросить Гектора о помощи и они потащили бы его к целителям на осмотр (что не особо проблематично, ведь Гектор печется о парне сильнее него) и чтобы у Лололошки не осталось аргументов быть против. — Ладно, — Блэк неохотно кивает и невпечатленно фыркает — он внутренне обещает себе не забывать об этом и приоритизировать сразу после пробуждения. Но сейчас — сон, и чем раньше, тем лучше. Лололошка поворачивается в сторону его дома и ожидает когда Блэк пойдет за ним. — Даже не пытайся потом избегать этой темы. — Я даже не смею об этом думать, — ухмыляется Лололошка. — Давай, мне ещё нужно сбегать за хлебом — Карл и Дина безумно обожают когда он свежий и теплый.

***

Конец этой долгой и изнурительной битвы начался с того, что он открыл глаза. Как и в прошлый раз, над ним синее-синее небо, яркое солнце, слепящее глаза, его окружили медленно крадущийся холод зимы и пронзительная тишина, звенящая глубоко в голове. Его ресницы вздрогнули, а глаза долго привыкали ко свету, не решаясь открыться. Ощущения, как и мысли, возвращались к нему постепенно, то накатываясь словно волна, то исчезая, оставляя после себя лишь пронзающее конечности онемение — тонкие ниточки мыслей словно лопались, стоило лишь ему едва потянуть, попытаться вспомнить и осознать кто же он такой, где он находился и что произошло. Он сделал вдох, но тут же вздрогнул от неожиданной боли, что вспыхнула во всем нем пожаром — стон непроизвольно вырвался из его плотно сжатых губ, но что-то удержало его на месте, плотно обхватив за плечи. Внезапно, солнце перестало слепить глаза и тень нависла над ним — левый глаз приоткрылся, видя размытые черты зеленой фигуры, но затем сразу же закрылся, не в силах просто увидеть, разобрать черты лица и осознать картинку. Он попытался вновь шевельнуться, встать и открыть глаза разом — внезапно гул, что был за краем его осознания, едва ли слышимый, начал становиться всё громче и реветь в такт с паникой, что вспыхнула в груди, мгновенно удушая его. Почти не ощущались внезапное тепло на его щеках и предплечьях — ему казалось, что его захватили, пытались не дать ему уйти, удушить. Ему нужно было бежать — битва, меч, Печать, Варнер, нет-нет-нет, не смейте- не трогайте- он не мог, не мог- — …лошка! Это мы, успо.! — …авник, зель.! — …ше, тише, ты победил- Был взрыв — яркий, слепящий, глушащий и- и- Было больно — обломки тяжело падали на него, давили, пыль была везде, желала похоронить под собой его заживо- Нет-нет-нет, он не должен- что насчёт остальных- а если, а если они не- Он перестал дышать в тот момент, когда смазанные фигуры нависли ещё ниже, кто-то начал удерживать его за щёки и плечи, не давая шевельнуться. Нет-нет-нет-нет-нет-нет. Отпустите, не смейте, хватит- — Мне жаль, — послышалось над ним, и его схватили за челюсть — больше рук оказались на нём, не давали ему уйти — насильно открыв ему рот и что-то влив туда. У него не было сил даже выплюнуть это, он был слишком слаб, нет-нет-нет-нет- Чья-та ладонь зарылась в его волосы — а если его сейчас здесь- Нет-нет-нет-нет-нет- Ему нужно- Он должен был- Но она не сделала больно — наоборот, начала нежно проводить по ним, мягко царапать ногтями кожу головы, накручивать пыльные пряди на пальцы, массировать виски и затылок, и вся борьба улетучивалась вместе с каждой прошедшей секундой этих жестов. Он заземлился, а сотни ладоней на нем ослабили хватку и, чуть погодя, вовсе отпустили. Паника медленно отступала, оставляя после себя лишь ноющее истощение, которому он пытался не поддаться — под его головой что-то мягкое, теплое, точно не сырая земля, а его окружили несколько существ, что беспокойно бормотали что-то себе под нос. Звон в ушах утих, сменяясь на мягкое мычание, что напоминало ему колыбель. Он открыл глаза — над ним синее-синее небо, яркое солнце, что заслонил за собой обеспокоенный Гектор, а за его плечом выглядывал Зал-травник, и его окружили медленно крадущийся холод зимы и его друзья, что не сводили с него встревоженных глаз. Мычание прекратилось — он слегка приподнял голову и увидел, что над ним нависла Линда, которая перебирала его локоны волос. Он вдохнул и в этот раз это далось намного легче — боль отступила и парень начал ощущать себя легче. — Лололошка? — голос Линды сочился тяжелой тревогой, а глаз всматривался в черты лица, судорожно ища признаки его боли. — Ты с нами? — он попытался кивнуть и водянистый смешок вырвался из уст Гектора. Он посмотрел на него и тот покачал головой с облегченной улыбкой на губах, которую не был в силах сдержать. — Линда? Ге-гектор? — он поморщился от хрипоты в горле и ему подали воду во фляге — еще одна пара рук схватила его за плечи, тем самым опирая его, когда Линда помогла ему привстать. Вода принесла ему облегчение, утихомирила пожар и насытила пустыню, смыв привкус во рту, который он до этого не замечал, и смягчила саднящую горечь в горле. Он откашлялся, пытаясь собрать в кучу вязкие мысли, но голова, набитая ватой усталости, всё ещё сильно гудела, не давая сосредоточиться. — Что… что случилось? — Линда осторожно начала гладить его по спине — он ощутил дрожь её тонких пальцев — и Лололошка невольно, в такт поглаживаниям, начал расслабляться, чуть тяжелее опираясь на локти. Он лениво прошелся взглядом всех по собравшимся вокруг него, замечая общие эмоции, которые те разделяли, всё больше успокаиваясь от поглаживаний Линды и стараясь держать глаза открытыми. Истощение всё больше пробирало его тело, а он попытался вспомнить все подробности ушедшей битвы, глубоко вздыхая — дышать было трудно из-за забившихся пылью ноздрей и остаточной паники, что никак не желала его отпускать от своих цепких щупалец. — Ты победил, Лололошка, — ответил ему Лефтарион после затянувшейся тишины, улыбнувшись ему — и улыбка была искренней, хоть и омраченной беспокойством. — Ты сделал это, — его лицо озарилось радостью, он устало улыбнулся другу в ответ и посмотрел в лицо каждого, что повторили за ним и медленно расслаблялись под стать ему. Изначальный скрестил руки на груди и дернул головой, тяжело вздохнув и не желая ответить — это ничуть не отразилось на нем. Он прекрасно знал друга, и тот лишь по своему упрямству и отчаянному желанию сохранить крошки своей репутации безразличного существа, давил улыбку на губах. Однако, Изначальный признательно кивнул ему — в груди стало теплее и восхитительнее. Они… победили. Они победили Варнера. Они победили Варнера. — Даже не верится, — пробормотал Блэк, встав на шаткие ноги и схватившись за посох, и начал осматриваться. Обломки их величественного замка, простоявшего тысячелетия, лежали повсюду. Не было даже ни одной уцелевшей колонны — а говорили, что он выдержит любое нападение независимо от силы магии, ведь каждый кирпичик в нем был насыщен защитными рунами… — и взрыв задел окрестные здания, не пожалев и их. Слава Арниру, жертв среди мирного населения не было и они успели всех эвакуировать до взрыва, что чуть не забрал их друга с собой. Он дрожаще вздохнул, сильнее сжав посох и посмотрев на Лололошку, которого плотным кольцом окружили их друзья. Парень медленно пытался сесть — Блэк не мог не смотреть на дрожь рук друга, что постепенно охватывала его тело. Это казалось таким сюрреалистичным — что Лололошка дрожал, что не мог сам устоять на своих ногах, что тот чуть не погиб. Он вздрогнул от последней пробежавшей мысли, начав трясти головой — нет, по крайне мере, не сейчас. С Лололошкой всё в порядке. Он пережил этот ужас только благодаря арнирскому благословению, никак иначе — быть может, всё дело в Печати, осколки которой до сих пор искали стражи… — И что теперь? — вырвал его из размышлений слабый голос Лололошки, который проследил за его взглядом — он увидел как вдалеке стояли существа Арнира, обступившие их полукругом, чуть поодаль от кратера, и со страхом в глазах смотрели на них. Блэк резко обернулся к голосу, но затем также начал всматриваться в толпу, что возглавили столь знакомые лица — хватка на посохе стала стальной до боли в его пальцах, когда он понял кто именно направил на них посоха, камни и навершия которых горели проклятиями, что готовы были вот-вот выстрелить в них. Гектор, также узнавший существ и осознавший, что они готовы напасть, настороженно поднялся на ноги, схватил свой посох и медленно скрыл за своей спиной Лололошку и Линду — толпа в ответ начала роптать и перешептываться, а маги и волшебники прижали оружие к себе поближе. Изначальный выпрямился и раскрыл ладонь, на которой загорелся огонь, Залы испуганно ошатнулись, но не отступили, наоборот, окружили Лололошку плотнее. Рык Лефтариона прорезал напряженную тишину — он сгорбился и готов был перевоплотиться в свою истинную форму. Блэк заметил, что его острые и могучие драконьи когти выглядывали из-под длинных рукавов, и постарался подавить дрожь. Ситуация явно очень сильно накалилась — им стоило что-то предпринять, прежде чем арнирцы посчитают их угрозой возникшей сразу с поражением Варнера. Лололошка уж точно не был в состоянии защищаться — сражаться его теперь никто не отпустит. По крайней мере, сейчас — не тогда, когда он не в состоянии просто сесть самостоятельно. Блэк лихорадочно вспоминал все защитные и нападающие заклятия, сделав несколько шагов назад и подняв посох, тем самым окончательно скрывая Лололошку, что рефлекторно потянулся к оружию. Тот вздрогнул, когда пальцы не смогли коснуться рукояти, и захрипел от резкого движения — Линда схватила его за плечи и прижала поближе, не сводя взгляда с них. Блэк не заметил как Гектор встал рядом — лишь край глаз уловил блик зеленого цвета. Наверное, тот уже шептал ритуальные заклятия и готовился стукнуть посохом о земь и поднять щит — если, конечно, его старый друг не узнал о магии ещё больше, глубже за время изгнания из Арнира. Две стороны не сводили с друг друга внимательных и настороженных взглядов — Лололошка ощущал как силы вновь стекались к его конечностям и его постепенно перестало трясти, но тяжесть твердой хватки Линды не давала ему встать. Он медленно потянулся к кинжалу в кармане штанов, готовый вот-вот полететь — не ощутив знакомого веса Кольца, парень резко посмотрел на ладонь. На ней, кроме остатков его перчатки и заживающих ран, не было Кольца — на нем не было никаких амулетов или волшебных предметов вообще. Ох свет, он сильно сжал губы, что теперь делать? Он буквально был бесполезен — если с его друзьями что-то случится, то Лололошка просто напросто ничего не сможет сделать? Что же кинжал против заклятий самих создателей и изученных вдоль и поперек ими же? Хватка Лидны стала крепче — она потянулась к своему посоху, камень которого замерцал сразу после касания. Рычание Лефтариона привлекло его внимание — тот уже был вот-вот напасть и холод, ощутимие прохлады уходящей зимы, окружил их и рисовал инеем узоры. Лололошка никогда не видел его более свирепым — ни тогда, когда правда о смерти брата стала болезненной действительностью, ни тогда, когда Варнер упивался своим липовым могуществом в банкетном зале, унижая их и пытаясь доказать всю их низость — и он возжелал понять, закончилось ли столь мудрое самообладание для такого юного дракона. Вдруг, толпа медленно расступилась, пропуская кого-то важного — даже маги, стоявшие на первых рядах, нерешительно опустили оружие, когда раздался приказ: — Не стрелять — мне не хочется идти против магии дракона. Гектор удивленно вскинул брови и переглянулся с Блэком, что точно также был ошеломлен знакомым голосом — существо вышло из толпы и начало приближаться. Древесная кожа, густые волосы, что были собраны сзади и напоминали плотные ветки темного дуба, и темные, почти черные, глаза без зрачков сразу начали выделяться на фоне серой мантии. Существо остановилось совсем близко от них, а разделяли их всего-то двенадцать шагов — в его глазах появился оттенок признания и он кивнул, сжав свой посох, но не направив его на них. Блэк вопросительно дернул головой — Гектор, переводя настороженный глаз со существа на него, едва заметно кивнул и неторопливо опустил свой посох. Блэк повторил за ним, но всё ещё был настороже, готовясь поразить магией. Увы, его просьбе подчинился лишь Изначальный Волшебник, что опустил ладонь — но, кажется, та все ещё искрилась синевой — Лефтарион не втянул когти, а наоборот, выпустил крылья и оскалился, выдыхая пар. Существо посмотрело на дракона и затем на Гектора — тот покачал головой. Дракон вынужденно подчинился и прекратил дышать изморозью — в толпе кто-то ахнул от увиденного. Чтобы дракон подчинился кому-то? — Гектор, старый друг, — что-то болезненное заныло в груди от голоса и прозвища, которые он не надеялся впредь услышать. Видя как насупились глаза напротив и в черты лица проникло напряжение, он понял, что его эмоции отразились на его лице. Гектор ощутил как скривились его губы и нахмурились брови, и как замерло ядро на жалкое мгновение. Существо, осознав, что они не собирались его атаковать, кивнуло и сделало ещё один решительный шаг, пытаясь поприветствовать его, всё же не разжимая стальную хватку на деревянном посохе. — Флимео. Я не думал, что мы когда-нибудь встретимся вновь. Гектор кивнул в ответ и начал всматриваться в его облик — Флимео мало как изменился за это краткое, но долго длившееся десятилетие. Интересно, а как изменился для всех остальных сам он? Как много седины пробралось с самых корней вниз по волосам? Насколько же стали глубже морщины от бессонных ночей, полных мучительных переживаний, разрушенных мечт и несдержанных обещаний? — И я, старый друг, и я, — блеклая улыбка на мгновение осела на губах, но тут же померкла от изнурительной попытки улыбнуться — Флимео покачал головой и посмотрел за него. Он прошелся взглядом по Блэку, что впил конец посоха в рыхлую землю, и сделал признательный кивок, небрежно осмотрел оставшихся, долго задержавшись на Лефтарионе. Дракон предупреждающе прищурил глаза, зрачки которых стали уже и угрожающе засветились. Маг сжал посох сильнее, сделав едва заметный, безумно осторожный поклон и убедившись, что дракон продолжит лишь наблюдать, продолжил осматриваться. Его внимание привлекла фигура, заслоненная магами и волшебниками и он шагнул к ней — Залы всполошились, схватившись за оружие, когда как Линда, никак не окованная их временным и стеклянным перемирием, указала навершием посоха прямо на мага. Она грозно оскалила глаз и, в отличие от дракона, не постеснялась издать рычание — Флимео удивленно отступил, едва узнав в ней когда-то знакомую лазовую волшебницу. — Линда, приятно видеть тебя в здравии, — он ей кивнул, но она оставила его без ответа, подняв посох чуть выше. — Линда, — она взглянула на Гектора — тот мягко покачал головой и умоляюще взглянул на неё. Лозовая волшебница смиренно выдохнула, самой последней опустив магический инструмент, но всё продолжала наседать над заинтересовавшей его фигурой. Флимео сделал следующий шаг, внимательно следя за реакцией — когда напряжение магов нарастало с его приближением, и те расступались перед ним, никак не приступая к действиям, он посмел подойти к ней. Фигурей оказался загорелый юноша, весь осыпанный пылью и кусочками щебня, с заметными ранами на открытых участках кожи, а сам он был покрыт рваной и такой же грязной одеждой. Темные радужки глаз сливались со зрачком и отдавали настолько глубокой синевой, что казались бездонными — те смотрели с настороженностью, но в них не было ни капли страха или испуга. Кажется, тот потянулся к карману — скорее всего за оружием — и напряг плечи, словно готовясь защищаться. Маг заметил, что движения были плавными, выученными — возможно, сам юноша не осознал их до конца — а главное — твердыми, несмотря на его данное состояние. Однако, лазовая сжала его за плечи и потянула к себе ещё ближе, другой рукой всё ещё хватаясь за древесину — Флимео заметил как задрожали её пальцы. Он сомневался, что это был страх — Линда действительно изменилась больше всех. — Смею предположить, что этот юноша также сыграл свою роль в этом… взрыве. Бездонные глаза вопросительно обратились к Гектору — он слегка выпрямился, а Линда схватила его за локоть и помогла восстановить равновесие — на что волшебник ответил едва заметным кивком головы. Он слегка расслабил плечи, но не смел отводить настороженного взгляда. Флимео насторожился в ответ и прижал посох к себе поближе — что же такого сделал Гектор, раз все так безоговорочно слушаются его? — Не только эту, — лазовый волшебник покачал головой, подошел к ним и наклонился, помогая юноше встать. Линда бросила тревожный взгляд на супруга и на трясущиеся конечности друга, но сама начала привставать и удерживать его. Забытые малые и чудные маги — Залы, кажется — сразу же бросились на помощь. Юноша действительно был слаб и не будь он окружен поддерживающими магами, то, вероятно, не смог бы удержаться на ногах. Ладонь Гектора мягко приземлилась на его плечо и сжала его — парень невольно наклонился чуть ближе к нему. Маг посмотрел в глаза Флимео: — Этот юноша есть причина, почему мы всё ещё живы и почему магия всё ещё с нами. Лиственный маг вдумчиво, но всё так же осторожно, начал всматриваться в него тщательнее — неужели за уставшими глазами, что удивленно очерчивали его в ответ, будто видя впервые в жизни, хранились те знания позволившие победить Варнера, вынужденно всеми признанного самого Великого Мага всея Арнира? Что в нем было такого могучего, раз его ослабевшим, грубым рукам облаченным в изношенную кожу, удалось спасти магию? — И он лично противостоял самому Варнеру. И одержал победу, — добавила Линда, сжав другое плечо. Забытая толпа заропотала — дракон вновь раскрыл крылья и рыкнул. Флимео осторожно сжал посох. — И как же звать этого… могучего юношу? — сомнение, возникшее после утверждения Гектора, распространилось по всем ним волной, на что маги — в особенности Изначальный, расу которого можно было увидеть только в древних фолиантах — отреагировали с негодованием, готовые вот-вот разразиться тирадой. Бровь Флимео невольно поднялась вверх — кто на самом деле этот юноша? Насколько же он силен и умен, раз тот смог окружить, заставить так реагировать столько магов и самого дракона так на слова даже не предназначенные им? Что скрывается под таким юным лицом? — Лололошка, — ответил вместо Гектора парень. Его голос отдавал хрипотцой, так и передавая все его состояние — он прочистил горло и продолжил: — Приятно познакомиться. Флимео не смог сдержать фырка даже несмотря на такое количество угроз со стороны магов — Гектор прекрасно его понимал. Прямолинейность и бесцеремонность его друга всегда поражала всех без исключения. Лололошка. Листовый маг невольно усмехнулся. Какое же странное и нелепое имя.

***

Когда он возвращается назад, то уже слышит возню из просыпающегося дома — из открытого окна кухни звучит стук приборов, перебираются ложки и шипит сковорода — Линда, а за ней всегда просыпается Гектор, начала готовить завтрак. Он очень надеется, что она готовит воздушную яичницу — она всегда выходит у Линды восхитительной, и он готов начинать свой каждый день именно с неё. Дверь пронзительно скрипит в ответ, когда Лололошка тянет её за ручку — надо бы её как-нибудь смазать, мысленно отмечает эту деталь он себе, не всё ведь можно решить магией. Нет, конечно, можно — но ведь необязательно решать каждую мелочь ею! Теплый воздух кухни и приятный аромат готовящейся еды встречает его на пороге — Гектор, немного взлохмаченный от недавнего сна, выглядывает из-за кухонной двери и мягкая улыбка блестит на его губах: — Лололошка, с добрым утром! Сетовала ли в этот раз Госпожа Тимав на то, что ты опять слишком рано был на ногах? Он не может не улыбнуться в ответ, почувствовав себя теплее — совсем по-другому, точно не так, как после долгих часов под горячим солнцем, не так как возле тоскливой лавы, жар которой больно впивался в кожу — и он проходит во внутрь. Гектор, подойдя поближе, кладет ладонь на его плечо и мягко сжимает — Лололошка ощущает теплую твердость мозолей от посоха — другой рукой схватив бережливо обернутый в бумагу остывающий хлеб. — И как всегда — он всё ещё теплый. Разбудишь детей прежде чем он окончательно остынет? — Конечно, только вот я надеюсь, что ты перестанешь давать мне невозможные задачи, — Лололошка скрещивает руки и смиренно вздыхает, с притворным разочарованием повернув голову. Он знает, что Гектор сейчас качает головой от его излишней драматичности, что становится всё ярче и ярче, и тянется свободной рукой к его волосам, чтобы взъерошить их. — Звучит как-то абсурдно от человека, победившего могучее зло, — парень возмущенно фыркает: — Нашел с чем сравнивать — могучее зло, которое я могу побить- — …и парочка детей, которых нельзя? — слышится новый голос — Лололошка поворачивает голову и видит как Линда выходит из кухни, вытирая руки полотенцем. Та ему приветливо улыбается и, приблизившись, нежно хватает его за щеку и пару раз дергает за неё — он ощущает сладкий запах трав и пряностей, что она обожает добавлять во все блюда. Парень измученно смотрит на неё — о нет, и Линда, Линда тоже становится такой же ужасной как Гектор. А главное — нельзя же возмущаться!.. — Линда, кто же выбирает такие выражения?! — недовольно восклицает Гектор, бросив руку в сторону. — Особенно перед детьми! — рот парня приоткрывается в возмущении. — Извини, милый — просто не нашлось более точных слов, — Линда хихикает и целует мужа в щеку. Гектор закатывает глаза, но проводит рукой по её плечу, оставив ладонь и сжав её. — Детьми? — спрашивает негодующе Лололошка, прищурив глаза. — И почему это я должен бить детей? — Линда вздыхает, но тянет руку к его волосам и чуть накручивает пряди на пальцы, когда проходит ею по ним. Он ей позволяет это, пытаясь не показывать как он слегка расслабляется после этого ставшего непринужденным жеста, все же не поменявшись в лице. — Может потому что кто-то привык решать проблемы кулаками? — Я самый ярый пацифист, коих не найти во всех измерениях! — Линда так и видит, как он едва сдерживает порыв развести руки в стороны — ей вспоминается то, что её дети переняли эту привычку. Карл пару раз обронил вещи, когда пытался выбить у них разрешения самостоятельно гулять по Арниру — было ещё слишком рано для этого, и она с Гектором даже не допускает этой мысли. — А русалки передали мне, что кто-то обезглавил Горгону даже не поговорив с ней, — Лололошка замирает и тихо ойкает. Гектор растерянно моргает, переводя взгляд с неё на парня. — Обез… главил? — Гектор вопросительно, и как-то отчаянно, словно надеясь, что это глупая шутка, вертит головой. После того как Лололошка осторожно кивает, слишком смущенный поднять глаза, маг медленно вздыхает и хватается за переносицу. Линда продолжает хихикать: — Ты довольно спокоен. Мне же пришлось присесть после этого, — она качает головой, берет хлеб, кладет его на столик и отводит Гектора в сторону диванов — он сопротивляется, подняв ладонь. — …я в порядке. Просто, дайте… пару секунд, — она кивает и переглядывается с Лололошкой. Тот затем быстро отводит глаза — Линда качает головой, хватает его за предплечье и нежно сжимает. — Говорю же — у нашего Лололошки очень, кхм, радикальный метод решения проблем, — парень слышит улыбку в голосе и приподнимает голову. — Горгона, Варнер. — Хранитель Подземелья, куча монстров, в честь которых ты вырезал статуи, Великие Духи, которых ты перебил всех до одного- — Мне ещё передали то, что Соколы тоже попали под его горячую руку, — добавляет Линда, схватившись за подбородок, игриво ухмыльнувшись Лололошке. Лололошка отчаянно морщится и опускает голову окончательно. — Гектор, милый, а ты точно уверен, что наш Лололошка самый спокойный? Гектор не отвечает, задумчиво всматриваясь в черты лица парня, постукивая пальцем по предплечью. — …я просто рад тому, что Лололошка на нашей стороне, — лишь говорит маг, решив не отдаваться думам лишний раз об этом — как бы парень не был им дорог, он все равно остается довольно… интересной личностью. Заметив, как поник Лололошка, он переглянувшись с Линдой, что с нежностью смотрит на парня, продолжает: — И тому, что он успел к завтраку — и каково это есть без свежевыпеченного хлеба? — Не так сытно и тепло, — качает головой Линда. Она видит, что Лололошка продолжает выглядеть не особо радостным — беспокойство зашевелилось где-то в желудке. Такое же, которое она часто ощущает, видя как её дети грустят. — Но очень огорчает, когда одно место пустует за столом, — она кладет ладонь на его плечо и потирает его. Лололошка, что всегда ярко и ответно реагирующий на даже самую малую толику ласки (к чему они, конечно, добирались, и до сих пор добираются, постепенно и внимательно), не смотрит на неё. Линда кидает на Гектора встревоженный взгляд — тот быстрым шагом оказывается рядом. — Лололошка? Мы сказали что-то не то? — парень до сих пор отказывается встретиться с ними взглядом. — Лололошка? — Линда вздыхает после слишком длинной для такого ответа тишины — она хватает его за ладонь и на мгновение хмурится — почему она такая прохладная для такой погоды и когда Лололошка ходит в такой одежде? — Вы забыли. — Про что? — сразу же вскакивает Гектор, взглядом ища посох — эх, какой же это стало плохой привычкой, тянуться к посоху при любой возникшей проблеме — пока она сжимает его руку. — Конфетного монстра. Линда опешает и растерянно вертит головой, и кажется, что такое же непонимание блестит даже на камне Гектора. Она трясет головой: — Что конфетного монстра? — Вы забыли про него, — Лололошка поднимает голову и она замечает как его лицо кривится в обиде — паника вспыхивает также ярко как и волнение, и ей самой сильно не хватает твердости древесины на коже ладони. Гектор судорожно пытается подобрать слова: — Как мы его забыли? Конфетный монстр из Конфетного мира? — парень кивает. — А что с ним? — Я и его победил в бою, — облегчение, что сразу же сменяется раздражением, окатывает её волной и Линда ощущает как ей становится легче. Она разделяет раздраженный взгляд с Гектором, на лице которого разглаживаются морщины, что хватается за переносицу и вздыхает — недовольство, как и желание отчитать его (что она почти успешно умудряется подавить) становится сильнее, когда Линда замечает ухмылку на лице Лололошки. — Глядите-ка, ещё он улыбается, — едва ли язвительно говорит Гектор — ведь злится на своих детей, а особенно на Лололошку, он не умеет — скрестив руки на груди, затем покачав головой. — И лучше бы ты не победил — мы с Линдой этот леденец отбили с горем пополам, и боюсь, что Карл и Дина объявят войну за него. После сказанных мужем слов, её лицо приобретает натугу попытки сдержать возникщую злость и она сильно морщится. Волшебница медленно вздыхает, пытаясь не вспоминать о трудных беспокойных неделях и попытках уговорить их пойти на компромиссы — это заняло у Линды двадцать дней, прежде чем она заметила этот чертов бесконечный леденец! Её пальцы честно не впиваются в его плечи, но взглянув на его лицо её гнев тут же улетучивается — к сожалению, и она переняла эту плохую привычку у своего мужа — и Линда, кратко рассмотрев его эмоции, тянет его в объятия. Лололошка, как обычно, сначала замирает статуей, не ведая как себя вести, как же правильно касаться, но затем медленно расслабляется и почти опирается на неё. Они ещё не прошли этот рубеж, но волшебница уверена, что осталось совсем немного, и Лололошка сможет наслаждаться чужим теплом, ни разу отпрянув из-за чуждости. — И совесть тебя совсем не мучает, — бормочет Линда в его волосы — конечно, тот был высок, но не выше Гектора, лишь возвышаясь над ней на пол головы; однако, он всегда наклоняется и позволяет ей утыкаться в его шевелюру. Она буквально ощущает как парень закатывает глаза: — Не после того как они меня восхищенно прозвали героем, — волшебница видит как Гектор вновь качает головой даже не пытаясь — ни разу не желая после победы — скрыть улыбку на губах. — Клянусь, ты становишься всё хуже Блэка в драматизме — а я считал, что не найти существо ещё театральнее него, — Лололошка надувается от гордости, начав трясти головой — он начинает напоминать ей кур из его же курятника и нежность пронзает её сердце, из-за чего она улыбается ещё шире. Она счастлива, Линда так счастлива, что все позади и они снова вместе, в своем доме на своей земле. — Именно! Учусь у лучших! Гектор подходит к ним — Лололошка, несколько поразмыслив, кладет свою голову ей на плечо, но она не успевает раствориться в трепете от такой вопиющей привязанности, что он впервые показывает ей — прохладные ладони касаются её лопаток и она вздрагивает. Парень в её руках напрягается — она срочно ерзает и прижимает его поближе, опять начав перебирать его волосы. Лололошка убедившись, что ему рады, медленно расслабляется в объятиях. Маг осторожно касается её талии, другой рукой коснувшись локтя парня — запретной зоной являлась спина, и Лололошка всей душой не мог терпеть когда касались именно её, что они все выучили во время подготовки к битве — и притягивает к себе. Лололошка робко обхватывает его в ответ. Линда вздыхает — для полноценной картины ей просто не хватает шумных близнецов, что обожают тянуть своего героя за ноги и никак не отпускать. — Кстати о Блэке, — Гектор вопросительно хмыкает. — Он опять не спал всю неделю и прятался в лабораториях замка. Линда тяжко вздыхает одновременно с магом. — Обсудим это позже, — вынужденно прерывает их Гектор, вырвав их из оцепенения рутинной нежности и тепла просыпающегося утра — Лололошка в последний раз сжимает её за плечи (она всё ещё ощущает их прохладу — разве они не должны были уже согреться?) и отстраняется. Их объятие прекращается. — Боюсь, хлеб остыл. — Как же жаль, что никто из нас не один из признанных Великих Магов Арнира, — с напускным разочарованием сетует Лололошка. — Ах, действительно жаль — тогда бы он и разогрел нам завтрак, — добавляет со вздохом Линда, потянувшись к забытому хлебу и направившись на кухню. — И разбудил бы детей к нему. — К счастью, я немного владею магией — правда не на таком высоком уровне, — сожалеюще качает головой Гектор. Наступает тишина. И она прерывается фырком Лололошки — они хихикают, не забыв переглянуться. — Надеюсь, что мой неумелый маг-муж сможет вернуть уходящее тепло еде — как же жаль есть её холодной. — Не обязательно ведь использовать магию при каждой мелочи, — возражает Лололошка и закатывает глаза. Гектор зарывает руку в его волосах и, в отличии от жены, путает волосы. Парень игриво пытается сбросить его ладонь. — Завидуйте молча, молодой человек, и марш будить детей — боюсь, тогда они проспят больше положенного и возиться с ними ночью будешь ты! Лололошка недовольно смотрит на Гектора, который хитро щурится, явно заранее наслаждаясь своей маленькой победой. Потом он криво улыбается, будто собирается оспорить приказ, но встречается с неумолимым взглядом Линды — и тут же сдается. — Ладно-ладно, иду, — он показательно вздыхает и направляется в комнату Карла и Дины, надеясь выполнить невозможное — а именно разбудить их без капли ворчания. Линда нежно качает головой, опершись о дверной косяк и глядя на сцену перед ней — Гектору очень сильно не хватало того, с кем он мог вести себя так непринужденно, а Лололошке того, кому он мог демонстрировать свою ребячливость, которую он едва себе позволял. Слава свету тому, что они встретили этих людей, что они нашли друг друга в них. Однако, неприятный, липкий осадок остается на ней всё утро и она пытается понять, откуда же он возник и почему же он не желает никак ни стечь, ни оттаять, ни утечь. И только потом Линда осознает, что во время нещадящей арнирской весны, ладони Лололошки были мерзлыми.