Часть 3

А ты думал — я тоже такая,

Что можно забыть меня,

И что брошусь, моля и рыдая,

Под копыта гнедого коня.

****

Будь же проклят. Ни стоном, ни взглядом

Окаянной души не коснусь,

Но клянусь тебе ангельским садом,

Чудотворной иконой клянусь,

И ночей наших пламенным чадом —

Я к тебе никогда не вернусь.

Анна Ахматова

Сергей

Стрелка настенных часов отмеряла начало десятого, когда в дверь кабинета Сергея раздался аккуратный стук. Почти сразу следом за ним дверь распахнулась, и на пороге ожидаемо появилась Маша. — Пап, а ты чего здесь? Я думала, что уехал давно, - Маша вальяжно располагается в кресле напротив отцовского стола. Она тут на правах младшего помощника в продюсерском центре , но благодаря близким родственным связям часто приходит к отцу. — Придется еще поработать, вы же утром ни на шаг не продвинулись. На полдня оставил одних, и вот результат, - Сергей указывает на ворох перечеркнутых страниц с пометками на полях. — Не ворчи, - Маша обходит стол и обнимает папу со спины, целуя в макушку. - Ну я виновата что ли, что не нашли мы пока идеальную локацию? Посмотри сам, чего ты хочешь: тебе нужен девятнадцатый век, старинное здание и чтобы тебе там дали снимать 2-3 месяца. Это нереально, пап. Разве что…проситься в какой-нибудь театр, может быть… — Наконец-то голова начала работать, Машка! Вот тебе и задание на ближайшие 2 дня: найди мне это место, - Сергей постукивает пальцам на сценарным листам на своем столе, - Найди и принеси фотографии. Дальше я уже сам договариваться буду. И давай уже, дуй домой. Времени уже столько…А я еще немного поработаю. Маме привет передавай. Маша усмехается и иронично качает головой. «Приветы маме» до сих пор были более чем неуместны, учитывая то, что Машин отец в очередной раз не оправдал ожидания бывшей жены: после разрыва с Настей, Сергей замкнулся в себе и не был готов к задушевным разговорам ни с кем, тем более с Верой. Прокручивая в голове появление в жизни любимой женщины фигуриста, Жигунов знал, что основной причиной раскола и все больше растущей пропасти между ними стало во многом откровенное интервью Веры одному печатному изданию. Сергей ошибки совершал сам, но к публичному их обличению был явно не готов. Как и не была готова Настя, на которую обрушилась волна грязи после их расставания. Сергей в какой-то мере старомоден, поэтому уверен, что черный пиар хуже его отсутствия. В этом же убеждал и упрямую женщину, так быстро ставшую для него всем миром. История с любовным треугольником обрастала все новыми подробностями, в том числе и несуществующими. Пресса смаковала пикантные подробности личной жизни «прекрасной няни», не забывая приправлять их слухами и домыслами. Сергей молчал, удивление молчала и Настя. Излишняя открытость ее личной жизни сделала свое дело: Первый канал отказался продлевать контракт, ряд предложений по проектам, появившимся еще при Сергее, тоже были отклонены приглашающей стороной. Причин такой яростной травли в СМИ Жигунов не мог понять: не так уж грешна была предавшая его женщина, чтобы пресса объявила ей открытую войну. Жигунов, конечно, помнил их последний вечер. Новость, что его нежная, близкая Настя утром убежала встречать своего фигуриста, окончательно сорвала Сергею тормоза. Он понимал, что перегнул палку, требуя от Насти правды, но и ничего не мог с собой поделать. Готов был прибить за ложь, за абсолютно пустые глаза и отсутствие хотя бы капли раскаяния в своих поступках. Два теплых летних месяца тогда они провели практически безотрывно друг от друга. Сбегали вдвоем на дачу в совместные выходные и могли сутками не вылезать из постели. Сергей был абсолютно счастлив и изо всех сил хотел сделать так, чтобы Настя даже на секунду не могла задуматься о времени врозь. Все было так хорошо, куда она опять от него убежала? Сергей искренне пытался ее ненавидеть, но не мог. Первые месяцы после того злополучного разговора отсекал все, что могло напоминать о Насте, с головой ушел в работу. Съемки, раскрутка новых проектов забирали все силы и на какое-то время отключали память. Но вечер и ночь Сергей ненавидел. Тишина квартиры заставляла прокручивать вновь и вновь последнюю встречу, но Сергей так и не смог понять, почему она с ним так поступила. Растущее чувство одиночества слегка притуплялось случайными связями, которые не доставляли удовольствия. Со временем Сергей понял, что эта невозможная женщина была послана ему в наказание за все грехи. Если Вера всегда была наградой и поддержкой, верной спутницей, прощающей своего увлекающегося мужа, то Настя пришла в его жизнь, чтобы подарить безумное счастье и причинить непроходящую боль. И сегодня, столкнувшись с ней так некстати на безлюдном кладбище, сердце уже так знакомо защемило, а рука самопроизвольно потянулась в желании не дать Насте уйти. Сейчас же Сергей корил себя за лишние эмоции, за свою реакцию на эту женщину, за совершенно мальчишеское волнение в присутствии той, кто живет себе счастливо и не вспоминает о нем.

Настя

Встреча с Жигуновым разбередила и без того плохо заживающую рану. Сердце ныло, мысли путались и было только одно желание: никогда, никогда больше не видеть его, не чувствовать рядом, не смотреть в эти как будто навсегда застывшие кристаллики льда. Его теплая ладонь, удерживающая за локоть, как будто до сих пор ощущалась мягким, близким прикосновением. Как раньше. Настя уже готова сама себя лупить по щекам и встряхнуть беспокойную голову, чтобы хоть немного унять безумное сердце. Никогда. Просто больше никогда не подходить к нему близко и не испытывать тот сумасшедший коктейль, который сейчас так некстати бурлит в крови. Как в полусне, Настя медленно шла от лифта до двери. Надо было взять себя в руки, чтобы мама не заметила ничего. Ей, как никому, известны тайны лиловых, а после зеленоватых отметин на дочкиных запястьях, беззвучные слезы, а также мучительные месяцы после, которые проживала Настя на маминых глазах. Волновать Валентину Борисовну слишком взрослая дочь не хотела. В квартире тепло, и Насте становится сразу как-то спокойней. Почти ничто здесь не напоминает ей о прошлом: с каким-то жгучим упорством женщина меняла всю обстановку, делала новый ремонт, поэтому в цветовой гамме теперь много светлых и теплых тонов, особенно в спальне. Валентина Борисовна с мягкой улыбкой встречает дочь в прихожей. — Привет, Валек, - Настя тянется к маме и на мгновение опускает голову ей на плечо. - Прости, затянулось сегодня все, уже не знала как вырваться. Настя устало смотрит на маму, выдавливая из себя что-то наподобие улыбки. — Да ничего, Настя, ничего. У нас все в порядке. Миша, правда, бойкотирует уроки музыки, без тебя не заставишь, так что это уж ты давай сама. Анечка с пяти часов, как вернулась, не отрывается от уроков… — Потому что это не школа, а пыточная, мам. Привет, - Аня появляется на звук открывшейся дверей и обнимает Настю. За какие-то два года ее маленькая девочка уже переросла маму. — Привет. Придется потерпеть, если ты все еще хочешь поехать учиться за границу, - Настя мягко заключает Аню в объятие и целует в висок. В этот момент ее почти сбивает с ног Майки, крепко прижимающий к себе маму и сестру. — А ты, мой дорогой, почему отлыниваешь от музыки? Ты же взрослый, или мне нужно стоять над душой? — Да Валек! - Миша недовольно хмурит лоб, оборачиваясь на бабушку, всем видом показывая, что вот это точно не стоило рассказывать маме. - Мам, ты вот сама сядь и сыграй, а то мне все достается… — Ну все, все. Отложим этот разговор на завтра. Я еле стою, да и вам пора спать. Спокойной ночи, - Настю в последний раз сжимают в объятиях ее такие уже взрослые дети и расходятся по комнатам. — Как у нас дела, мам? Спит? - шепотом спрашивает Настя, проходя ближе к спальне. — Все порывалась дождаться тебя, но я еле уговорила лечь спать. Так умаялась за день, что-то еле дотянула до девяти вечера. Настя на полупальцах крадется к заветной двери: хоть немного побыть рядом после этого странного дня. Все чувства перемешаны, а глупое сердце никак не прекращает ныть. В комнате рядом с Настиной спальней звездное ночное небо превратило темноту в уютный полумрак. На кровати сбито одеяло, подушка пуста, только шоколадный медведь рядом с ней как будто сообщает, что хозяйка этого маленького царства не могла далеко уйти. Настя охает от неожиданности, когда на нее сбоку наваливаются всем телом и обнимают за ноги: — Мама! - лукавый прищур голубых глазок смотрит снизу вверх с невозможной нежностью. — А ты почему не спишь? Валя, ты посмотри. Спит она, как же, - Настя тепло улыбается и мягко треплет кудрявую темную головку, даже не мечтая вырваться из плена детских объятий. — Катюша, мамочка долго сегодня работала, а тебе уже пора спать, - Валентина Борисовна пытается разглядеть внучку, прячущуюся за Настю и всем своим видом демонстрирующую, что никакие увещевания на ее не подействуют. Настя тем временем освобождается от детских рук и опускается на один уровень с дочкой, крепко сжимая ту в объятиях. В теплом коконе поднимается, чувствуя, как ее обволакивает сладким детским запахом, а тонкими ручками и ножками крепко держат. — Кто не слушается бабушку, Катя? Мы же договаривались, что ты не ждешь меня, когда я задерживаюсь в театре. Тебе нужно спать, иначе завтра на занятиях кто-то будет очень сонный, - Настя мягко отчитывает эту маленькую хулиганку, но на губах играет тихая улыбка. Не умеет мама Настя всерьез на нее сердиться. — А почитать? Ты обещала! - резонно замечает девочка, касаясь теплой ладошкой Настиной щеки. — Завтра. Завтра обещаю в двойном размере наверстать, что мы сегодня с тобой пропустили. Договорились? - Настя знает, что с этой девочкой возможен только путь договоренностей и компромиссов. Манипуляции с ней никогда не сработают. На маленьком личике идет сложный мыслительный процесс, словно Катя рассчитывает, так ли выгодно предложение или стоит все-таки настоять на своем. В итоге губы озаряет лукавая улыбка, и девочка заключает: — Хорошо. Только ты посиди со мной, - теперь уже Настя согласно кивает, укладывая Катю и накрывая ее мягким одеялом. Медведь занимает свое почетное место между мамой и дочкой. Настя блаженно вытягивается рядом, забирая в Катю в теплое объятие. Женщина начинает что-то тихонько петь, чтобы как можно скорее Катю сморил крепкий сон. Мягкая ладонь гладит кудрявую головку. Мысли Насти так некстати возвращаются на события двухлетней давности, когда она в первый и последний раз поддалась слабости.

Июль 2009

Июльская ночь выдается жаркой, но кондиционер в детской не включают в это время: потоки холодного воздуха застудят маленькую Катю. Настя с трудом поднимается для ночного кормления, разводит смесь, пока дочка в нетерпении сучит ножками и тянет руки к маме из специального кресла. Настоящую находку притащила в Настин дом Марина со словами, что это максимально полезная вещь и нечего надрывать спину. Настя прижимает баночку со смесью к щеке и ждет, пока ранний завтрак для Кати остынет. Благодаря Катиному папе, Настя лишена возможности кормить сама. Жигунову мало было лишить ее работы, так еще и мыслям от него не было покоя, поэтому с желанием кормить дочь самой Настя быстро распрощалась. Прошлый день был бесконечно длинным: Катя мало ела, часто плакала, не отпускала Настю от себя ни на шаг. Обеспокоенная Валентина Борисовна пришла к заключению, что Насте неплохо бы успокоиться самой, а там и Катя от нее переймет настроение. На такой комментарий Настя только закатывала глаза. Почему-то именно сейчас, смотря, как аппетитно Катя причмокивает смесь из рожка, Настя физически нуждалась, чтобы Жигунов был рядом. Чтобы он держал бутылочку у Катиного рта, хватая большой ладонью маленькую пятку. Безумно хотелось прижиматься к его плечу и смотреть, как сосредоточенно он кормит дочь. Как в полусне, она разблокировала телефон и набрала заветный номер. Если бы он ответил, если бы приехал прямо сейчас… Настя чувствует, как летит с обрыва, когда женский голос на том конце провода спрашивает: — Алло! Алло! Вы что, сумасшедшая - звонить в такое время?! - девица на том конце провода явно не собирается подбирать выражений, если этот разговор продолжится. — А Сергей… — А Сережа спит давно, не звоните сюда! Длинные гудки обрываются блокировкой телефона. По красивому женскому лицу текут слезы, сквозь которые Настя улыбается дочке, с интересом наблюдающей за мамой. Спустя полчаса Настя появляется на кухне: от уставшей женщины исходит так много света, что Валентина Борисовна только улыбается и целует свою взрослую девочку в макушку, когда та садится за стол. — Уснула наконец. Еле договорились не читать обещанную главу сегодня, а то я бы точно уснула быстрее нее. — Вот же характер, Настя! И в кого только? Настя красноречиво смотрит на маму, в очередной раз намекая, что эта тема закрыта и никогда в стенах этой квартиры подниматься не должна. — Ну ладно, ладно. Не сердись. Ты какая-то странная сегодня. Что случилось? - Валентина Борисовна нежно поправляет дочкину непослушную темную прядь за ухо. — Ой, мам. Не представляешь, кого я сегодня встретила у Любы на кладбище, - Настя прячет глаза, задумчиво помешивает чай, остужая. — И кого же? Настя коротко смотрит на маму, а после снова опускает взгляд. Валентина Борисовна на несколько секунд как будто зависает, понимая, что только один человек в мире способен вызвать такую реакцию ее дочери: — Да неужели? А как он там оказался?…- вопросы не требуют разъяснения, но Настя и не собирается на них отвечать. - Ты говорила с ним? — Нет. Сбежала, - Настя нервно сцепляет пальцы в замок и шумно выдыхает. От воспоминаний снова начинает потряхивать. Чертов Жигунов! — Может и зря ты, Настя? Не сердись, - Валентина Борисовна примирительно поднимает ладонь, предотвращая бурю. - Я знаю все, что ты скажешь. Что ты его никогда не простишь, что ты его ненавидишь, хотя я чувствую, что это не так. Но, Настя, он должен знать. Сегодня Дима приезжал к детям, Катюша сквозь щелочку в своей двери смотрела, что он им там привез. Ей тоже хотелось, чтобы он ей что-то подарил. А Дима так странно смотрит на Катю, как будто что-то знает. Мне даже не по себе стало. — Мама, никогда! Слышишь? Никогда не подпускай мою Катю к этому человеку! Догадывается он или нет - это уже его дело, мне все равно. А касательно твоих слов…Мам, я не знаю, как находиться в одном помещении с…с ним. Не то, что рассказать ему о Кате. И вообще…я уверена, что если он узнает, то сразу потащит Катю сдавать ДНК тест. Это же…он! Он никогда мне не верил. Не поверит и сейчас, а если и поверит, то прибьет просто, что я молчала. Поэтому мой ответ - нет. Никогда я не подпущу его к дочери. Катя - только моя. За закрытой дверью кухни раздается чуть слышный вздох: Аня сейчас услышала то, что явно не предназначалось для ее ушей. Осознание, сопоставление дат и фактов заставляет девочку в задумчивости вернуться к себе в спальню и решать, что с полученной информацией делать дальше.