Часть 8

Клялась ты — до гроба Быть милой моей. Опомнившись, оба Мы стали умней.Опомнившись, оба Мы поняли вдруг, Что счастья до гроба Не будет, мой друг.Колеблется лебедь На пламени вод. Однако к земле ведь И он уплывет.И вновь одиноко Заблещет вода, И глянет ей в око Ночная звезда.

Николай Заболоцкий

Сергей уже несколько дней прокручивал в голове Настины слова и обвинения в причастности к травле в прессе. Во-первых, рассуждал Жигунов, он не полный идиот, чтобы разрушать то, что сам же и создавал своими руками за время совместной работы. Во-вторых, что бы не творила Настя, сумасшедшее влечение и тоска по ней не позволили бы Сергею причинить вред. Спустя время бесплодных терзаний, Жигунов сам для себя неожиданно пришел к выводу, как можно хотя бы попробовать все исправить. — Ты сам-то слышишь, что предлагаешь? Зачем ее сюда? Она никому уже не интересна, - в кабинете главного директора телеканала уже больше часа шел оживленный спор. — Она интересна зрителю, все вспомнят, стоит только выпустить ее на экран. Заворотнюк даст тебе рейтинг, я за этой могу ручаться, - Сергей для себя твердо решил, что отдаст сейчас все силы и аргументы, но добьется своего. — Серега, мы сколько уже дружим? Лет 20? Ты себе-то не ври. Заворотнюк интересна ТЕБЕ, поэтому ты тут так стараешься. Илья Борисович, конечно, поверхностно что-то знал о неудачном романе своего старого друга, но вот сейчас был совсем не в восторге от идеи, которую старался ему навязать Жигунов. Да и за рейтинг переживал, что уж скрывать. — Илья, опустим причины, по которым это нужно. Ты, помнится, еще должен мне, не забыл? Я озвучил тебе мою цену, - Сергей многозначительно посмотрел на друга. Давние счеты и общий бизнес позволяли сейчас требовать возврат долга. — Да ты обалдел, Жигунов! Лучше бы мы на деньги спорили, если бы знал, чего ты попросишь…Ладно. Двадцать выпусков снимем, посмотрим, что она еще может. Надеюсь, что хотя бы разговоры о ее капризах преувеличены? Тут с ней никто возится не будет, - спрашивает Третьяков, хотя и другого выбора у него нет. — Преувеличены, не беспокойся. Она сможет работать, сам убедишься. У меня будет еще одна просьба, - Сергей даже улыбается на вид Ильи, готового вспыхнуть от такой наглости. - Да ты не волнуйся, там ничего такого…Мое имя не должно никак всплыть в этой истории. Вы звоните Заворотнюк, приглашаете ее на кастинг и после долгих мучительных проб утверждаете на роль ведущей. Она спокойно работает без мыслей, что это сделано…по моей просьбе, так скажем. — Не пойму, зачем такое благородство. Ты ее снова продвигаешь, а она об этом знать не должна? - недоумевает Третьяков. — Мои мотивы опустим, это не так важно. Я могу быть спокоен? - Сергей даже чуть подается к собеседнику, чтобы удостовериться, что его правильно поняли. На сдержанный кивок Жигунов довольно выдыхает.

На следующий день

Игорь Серебров с Катей на руках прогуливается по фойе театра, пока артистка Заворотнюк работает и не знает, какой сюрприз ее ждет. Полчаса назад Марина вручила ему Катю и ушла на репетицию, взяв слово не отпускать ребенка от себя ни на шаг. Она с ним как с маленьким, честное слово, будто у них нет общих мальчишек. Игорь и сам прекрасно знает, как управляться с детьми, даже с такими активными и любознательными. — А это кто у нас? - директор театра большой, под два метра ростом и для маленькой Кати - настоящий великан. Но она обожает Игоря, виснет на нем, когда Серебровы приходят в гости или когда Настя берет детей на дачу к друзьям. — Это Майиша! - Катя светло улыбается, крепче обнимая Игоря одной ручкой за шею. — А рядом с ней кто? — Это же ты, Игой! - Катя недоуменно смотрит на своего большого друга и в ответ на его растерянный взгляд смеется еще заливистей. Как же повезло Насте, что у нее есть такая Катя. Девчонки, на самом деле, ничем не хуже парней, и, вопреки общему мнению, Игорь всегда мечтал о дочке. Они всегда ближе к семье, к отцам. Есть смысл еще вернуться к этой теме в беседах с женой. Тем временем Игорь медленно перемещается по портретному фойе - вот они и добрались до самого главного. Интересно, узнает ли? — Это мама! Мама! - Катя тянет уже обе ладошки к Настиным снимкам и завороженно смотрит. - Игой, пойдем к маме. Одним глазочком, честно-честно! Верхние ярусы на детских спектаклях не открывают: желающих не так много, дети с родителями умещаются в партере и бельэтаже. Катя не видела раньше маму на сцене, всегда ее забирала раньше начала спектаклей няня или Валентина Борисовна. Игорь рассуждает, что ничего страшного не произойдет, если Катя издали посмотрит мамин спектакль. «Конек-Горбунок», конечно, не совсем еще по возрасту, но хоть просто поприсутствует. Игорь согласно кивает, но предупреждает, что в зале нужно вести себя тихо, как мышка. Катя торжественно обещает. Кажется, не только Катя хочет видеть маму на сцене: одного продюсера она тоже сильно интересует. Игорь чуть усмехается про себя, не понимая, стоило ли вообще расставаться, чтобы через годы сидеть вот так и втихаря смотреть, что там играет твоя бывшая женщина. Этот Жигунов с Заворотнюк оба как с другой планеты: один молча наблюдает, не выпуская из своей жизни, другая дергается и бегает, стоит ему появиться на горизонте. Сергей Игорю нравился, они как-то сразу нашли общий язык, хоть и были из разных творческих сфер. Схожий взгляд на дело, целеустремленность, непереносимость халтуры и профанства давали им много тем для бесед. Кроме того, Жигунов оказался неплохим управленцем, но другой бы и не смог замахнуться на такого масштаба проект. Сергей знал, что в театре служит и жена директора театра, у них семья, дети, общее дело. В глубине души немного завидовал этому спокойному человеку, счастливому во всех проявлениях жизни: и любовь, и работа сливались воедино и гармонично существовали друг с другом. Почему у них с Настей так не получилось? Сергей обернулся на звук открывшейся двери и увидел Игоря. Тот пришел посмотреть на жену, и не один. На руках у мужчины, крепко обняв его за шею, сидела девочка. Совсем маленькая, не больше трех лет. Черные длинные кудряшки собраны в высокий хвост, на белый бадлон надет сарафан, лямка которого спадает с плеча. Настоящая куколка, очень красивая. Удивительное дело сотворила природа: темненькая, чернобровая девочка имела поразительные голубые глаза. Такое вообще бывает? Очень она похожа на отца. — Здорово, а ты чего тут? - Игорь протягивает руку в знак приветствия. Сергей чуть смущается: не очень приятно сознаваться в том, что он тайно приходит смотреть, что играет Настя. - Мы вот пришли проверить, как там наша мама, да, Катя? — Катя значит? Ну привет, Катя, а я Сережа, - Жигунов мягко притягивает ладонь девочке. Катя смотрит на большого улыбающегося мужчину с недоверием и внезапно отворачивается, прячется у Игоря на груди. Серебров понимающе похлопывает ладонью по спинке, успокаивающе что-то шепчет. Сергея почему-то жутко расстраивает такая реакция незнакомого ребенка на него, хотя сам понимает, что слишком она маленькая, смущается. Игорь опускается на первый ряд яруса, усаживая Катю между собой и Сергеем. Девочка крепко держится ручками за поручень, завороженно смотрит на сцену. Ее взрослые разговоры нисколько не интересуют, ну кроме этого большого грустного человека, с которым увлеченно беседует Игорь. Катя терпит долго, не задает вопросов, поглядывая украдкой на Сергея, а потом не выдерживает: — Ты тоже пьишел к маме? - решает перейти к делу Катя. - Где она? - этот вопрос уже адресован Игорю. — Подожди немного, сейчас будет ее выход, - успокаивает Серебров и переглядывается с Сергеем, мол, да, ни минуты покоя у него с этой девочкой. Сергей с тихой улыбкой наблюдает, как внимательно эта малышка смотрит на сцену. Держится настороженно с посторонними, но выглядит вполне уверенной. Сергей усмехается: в актерских семьях и не бывает по-другому. Спустя несколько минут сцена меняется, и к зрителю выходит следующая группа артистов, среди которых есть и Настя. — Мама, я здесь! - раздается звонко на весь зал Катин голосок. — Тшш, Катя! Ну мы же договаривались! Мама работает, а мы ее отвлекаем. Она и так нас убьет за самоуправство, - тихо поругивает девочку Игорь, а той хоть бы что: ей так было важно, чтобы мама услышала. — Мама нас любит, не будет йюгаться. — Тебя конечно не будет ругать, а я приму весь удар на себя, - заключает Игорь, не видя даже тени раскаяния у маленькой хулиганки. Сергей смеется этой семейной сцене и жутко завидует: такая девочка могла быть и у них. Могла быть, если бы во второй раз он смог простить Насте измену. Спектакль близится к завершению, Настя в составе нескольких актеров снова уходит за кулисы, и происходящее на сцене уже теряет для Кати всякое значение, новый знакомый намного интересней. Она с любопытством, уже без тени робости рассматривает Сергея и лукаво улыбается. Большой чужой мужчина сразу располагает к себе: не сюсюкает, не пытается понравится. Сергей смотрит на девочку мягко и с какой-то тоской во взгляде. Он думает только об одном: повезло Игорю Сереброву, точно повезло. На поклонах детских спектаклей обычно не задерживаются, по много раз не выходят на бис, поэтому Игорь спешит вернуться к Насте. Интересно, она слышала Катю или все же пронесло? — Сейежа, а ты еще пйидешь? - на прощание Катя цепко держит Жигунова за большой палец. — Приду конечно, - заверяет Сергей. Он и сам это знает: приковала к себе снова эта женщина, ее театр, все ее окружение, в котором есть эта прекрасная малышка Катя. Она довольно кивает и только после положительного ответа соглашается отпустить Сергея и дает увести себя обратно в гримерную. — О, ну у тебя все на сегодня? Как прошло? - спрашивает Марина, сквозь зеркало смотря на уставшую Настю. Спектакль только доиграли и можно собираться домой. — Как всегда. Ты на «вечернем» сегодня? - холодно спрашивает Настя, но просто для проформы. Она прекрасно помнит, какой у них с Мариной график в этом месяце. — Да, не делай вид, что не помнишь. Может уже пора зарыть топор войны, не находишь? Уже столько молчим, тебе так нравится больше? - Марина разворачивается в кресле и видит, что Настя, наконец, заметила оставленные детские вещи. На диване лежит зимний комбинезон, рядом стоят Катины сапожки. — А как?…- Настя будто теряет способность складывать слова в предложения, указывая на дочкины вещи. — Это «привет» можешь передать руководству Катиной спортивной секции. У них отменили второе занятие, Аня сорвалась со школы и забрала. Что-то там с вашей няней, не поняла, то ли болеет, то ли еще что-то. Поэтому твоя старшая оставила Катю тут и умчалась на урок к репетитору. Мы уж не стали тревожить Валентину Борисовну, раз у тебя сегодня нет больше никаких планов. — Марина, это кошмар, - Настя безвольно опускается на диван рядом с дочкиными вещами и закрывает лицо руками. - Зачем Катю притащили сюда? Ты знаешь, что будет, если… — Знаю. Вернее догадываюсь, мужик-то он у тебя уж очень неспокойный, не представляю его реакцию, - Марина посмеивается и смотрит на подругу. Сереброва готова открыто улыбаться сложившейся ситуации, потому что никогда не поддерживала Настю в ее упертом молчании о Катином папе. — Ты издеваешься сейчас? Мне вот совсем не смешно, - Настя безуспешно старается справиться с дрожью и ужасом, охватившим все тело. — Так и мне не смешно, Настя. Он все равно узнает - не сейчас, так через год, пять, десять лет. И чем дальше, тем сложнее будет. Ты неплохо прятала дочь все это время, но вообще такое мало кому удается. — Марина, где сейчас она? - обрывает Настя, не желая в очередной раз слушать нравоучения. — Игорек повел ее прогуляться по театру, - Марина ждет еще большей бури, поэтому возвращается обратно к зеркалу и поправляет прическу. Настю, устремляющуюся к двери, останавливает словом. - Да ты куда в таком виде? Хочешь еще час раздавать автографы в фойе?! Настя нецензурно ругается, заходит за ширму, мечтая поскорее расправиться с платьем и бежать на поиски Игоря с Катей, пока они не столкнулись еще с кое-кем.