Часть 9

Пришла ты праздником, пришла любовию, Когда случилось это, я теперь не вспомню. И не поверю я и на мгновение, Что в мире мы могли не встретиться с тобою

И радость вешняя, и память вещая — И над моею головою солнце вечное. Любовь нетленная — моя вселенная, Моя вселенная, которой нет конца.

Роберт Рождественский

2007 год

— Я так хотела, чтобы ты приехал…и ты приехал, - Настя прижимается к мужскому плечу, в уставшем взгляде безумная нежность и, конечно, любовь. За заднем сиденьи Сережиного авто они пытаются насытиться касаниями, мягкими поцелуями, как будто с момента разлуки прошло не два дня, а больше года. Жигунов крепко, как медведь, сгребает тонкую женщину в объятие, почти вжимает в себя, желая растворить, присвоить навсегда. Настя расслабляется и прикрывает глаза, губы трогает мягкая улыбка. — Сколько можно снимать? Они там у вас с первого раза не могут текст выучить или что? - Сергея раздражают долгие съемки, украденный у них вечер на двоих. — Ну не ворчи, что ты как дед, Жигунов. Они волнуются, сбиваются. Я тоже под конец стала путаться в словах. Все устали, ты один у нас не ошибаешься, - Настя лукаво улыбается, поправляя тонкой рукой растрепанную светлую шевелюру. - А для меня это такой опыт. Ты же помнишь, чего я хочу. — Да, помню. Но до своего шоу еще как до Луны, милая. Опыта у тебя маловато, да и концепции нет. Лет через 20 - может быть. А сейчас авторская программа тебе не по зубам, и не обижайся на меня. Тебе другие могут льстить, я не стану. Настя это знает, но все равно обидно. Не видит Сережа в ней самостоятельной творческой единицы, будто она все та же забитая, тихая девушка, впервые переступившая порог съемочного павильона «Няни». Такие разговоры до слез обидны, но Настя молчит. Обязательно будет у нее и своя роль, и своя программа. А Сережа еще обязательно увидит ее в новом амплуа!

Декабрь, 2011 год

Внезапный звонок с телеканала всерьез взволновал Настю: хотели пробовать на роль ведущей в новой программе. Размытая концепция не внушала доверия, но подкупала репутация канала, ни о какой желтизне речи уже не шло. Настя старалась держаться уверенно, пыталась унять дрожь в голосе и снова почувствовать камеру. По ее личным ощущениям вышло не очень убедительно. — Вынужден признать: твоя Заворотнюк очень прилично смотрелась в кадре. Все неплохо, я бы даже сказал - хорошо! Костик вообще в восторге от нее, готов был хоть сразу ее в кадр брать, - вечерний звонок довольного Третьякова с впечатлениями об отснятом материале застал Сергея по пути домой. — Что еще за Костик? - Сергей не скрывает недовольство в голосе. — Да режиссер наш, Костя Кравцов. Большой мастер, я тебе скажу, и Заворотнюк очень ему понравилась. Красивое лицо, прекрасная для ее лет фигура, умные глаза. Да еще и камеру чувствует - что еще желать режиссеру? Сергей не сомневался, что мечтать Кравцову, конечно, больше не о чем, как о безумно красивой Насте в своем творческом поле. Черт бы их побрал обоих! Жигунов прекрасно знал этого режиссера, а его слабость к прекрасной половине человечества была известна всем. Как и то, какой кокеткой была Настя, особенно когда чувствовала на себе восторженные мужские взгляды. Лучше бы никуда ее не устраивал, честное слово! Была бы в театре, у него, Сергея, на виду, хотя бы еще месяц. Жигунов ругал себя последними словами, что отнимает Настю у театра, у детей, у себя в конце концов. Теперь ее точно утвердят, и возможность видеть колкий, бушующий взгляд станет большой редкостью. Лучше бы тихо ненавидела его, чем была бы увлечена кем-то и принимала знаки внимания чужих мужчин. Сергей приехал сегодня на съемочную площадку в самом худшем расположении духа. Все уже привыкли, что продюсер слишком большое внимание уделяет этому проекту, но никто не осмелился бы на смешки и перешептывания. Но в этот день творилось что-то немыслимое: Сергей довольно грубо отчитал актера за недвусмысленный, совсем не по сценарию, взгляд, когда он смотрел на исполнительницу главной роли. Ей же досталось за ухмылки и упрямое неприятие своего партнера. Оба вели себя как дети, бесили жутко режиссера и продюсера, а сами в то же время слишком лично касались друг друга в общих сценах. От глаз Жигунова это не могло укрыться, и он был готов встряхнуть обоих, чтобы даже не думали ступать на его, Сергея, грабли…Он в свое время так попал в эту любовь, что до сих живет без надежды на спасение от нее. Общение на повышенных тонах выдалось аккурат под дверью репетиционного зала. Настю вводили на новую роль в спектакль «Пролетный гусь», который уже больше 7 лет успешно шел на сцене МХТ. Давно Настя хотела эту роль, за работу взялась рьяно, с ужасом отгоняя от себя мысли, как она будет совмещать новую занятость с этим сложнейшим спектаклем. Продвигаясь по тексту, она дошла до большого отрывка, требующего внимания и особой концентрации: — На исходе зимы, в ясный февральский день, он привел из железнодорожного родильного дома жену и принес в руках хорошо закутанного, всю дорогу до дому проспавшего сыночка Аркашу. Имя это Марина и Данила придумали заранее. Дождались Виталию Гордеевну с работы, развязали узелок с существом, сучившим синенькими руками и ногами, жмурящимся от света*….Прошу прощения, я сейчас, - Настя на огромной скорости устремляется к двери, что никто не успевает даже рта раскрыть. «Бедный Жигунов!» - безмолвно переглянулись Марина с Игорем. Почему-то не сомневались, на кого сейчас обрушится буря, посмевшая возмутить Настин покой.

Февраль, 2006 год

Настя кутается в плед, старается уснуть на те короткие 40 минут, что остались до конца перерыва. Тихий стук в дверь гримерной так некстати выдергивает из дремы, заставляет подняться и идти открывать. — Ты что, Ириша? - Настя мягко улыбается, пропуская экранную Ксюшу в помещение. — Можно я у тебя посижу? - с опаской спрашивает девочка, и Настя понимает причину испуга: из-за приоткрытой двери слышатся раскаты грома-крика Ириного «экранного папы». — А что там у нас происходит? - Настя уже ищет тапочки, накидывает на плечи теплый халат. - Ты испугалась его что ли? — Он слишком сердится, а Паша с Катей зато в заложниках, сцена-то общая, - довольно сообщает Ира, потирая ехидно руки. — Какая добрая девочка! Ну жди тут, пойду посмотрю, что опять случилось, - Настя подмигивает Ире и скрывается за дверью гримерной. По мере приближения к павильону, где расположился кабинет Шаталина, громкость звука и градус напряжения усиливается. Девочка-гример облегченно выдыхает, когда видит приближающуюся Настю - единственную, в присутствии которой строгий Жигунов теплеет и смягчается. — Заканчивайте с этим дилетантством. Лелик, тебя самого все устраивает? Или мы начинаем нормально работать, или меняйте его к чертовой матери! - злобно вещает Жигунов, стоя спиной к проходу. Бедный Кирющенко, как между молотом и наковальней, уже не знает, как успокоить этого упрямца, пока не видит свое спасение прямо у Сергея за спиной. Алексей улыбается и смотрит куда-то за плечо Жигунова. Тот оборачивается и спотыкается о нежный взгляд своей партнерши и ее светлую полуулыбку. «Пойдем», - одними губами шепчет Настя и уходит. В своей гримерной забирает куртку, натягивает сапожки, заверяет Иру, что скоро вернется. Излюбленный закуток за пределами съемочного павильона видел нежные поцелуи, тихие признания двух сумасшедших, ступивших на путь разрушения своих семей из-за любви, — Ты почему не спишь? Сегодня до ночи без перерывов снимать будем, ты же устанешь, - сообщает Сергей гордой, прямой спине и темной макушке, торчащей из сползающего капюшона. Настя разворачивается и тянется к обветренным губам, мягко целует. Тонкие руки обнимают широкие плечи, пальцы зарываются в светлых прядях и, конечно, портят прическу. Сергей сразу возвращается объятие, обхватывает хрупкую талию и поднимает Настю на руки: теперь она возвышается над мужчиной, который и не думает прекращать поцелуи. — Потому что ты кричишь. Тебя скоро дети начнут бояться, Жигунов, - Настя вырывается из сладкого плена настойчивых губ, гладит упрямый подбородок, целует в висок. - За что ты все борешься? — За наш сериал, конечно. И чтобы работали, а не ерундой занимались… — Тшш, все. Не волнуйся, милый, сейчас Лелик всех построит и доснимете. Не ругайся больше, - Настя целует в уголок губ и утыкается носом в мужскую шею. Сергей думает, что скандал стоил таких последствий.

Декабрь, 2011 год

С грохотом открывавшая дверь репетиционного зала заставляет всех присутствующих замолчать. Тонкая, маленькая женщина смотрит только на одного человека, который замирает от сильного, властного взгляда карих глаз. — Выйдем, - тихо сообщает Настя и гордо удаляется в сторону лестницы, точно зная, что за ней последуют. Когда дверь за ними захлопывается, тишина, обнимающая двоих, оглушает и лишает Настю прежнего разрушительного настроя. Ее обволакивает мужское дыхание, Сергей стоит слишком близко. Слишком для абсолютно чужих людей. — Ты оторвала меня от работы, чтобы помолчать? - с мягкой иронией интересуется Сергей. Черное, облегающее платье в пол, светлая шаль для роли, делают Настю еще более красивой. Жигунов не выдерживает и мягко разворачивает ее к себе. Настя стоит близко от него, беспокойные пальцы мнут бахрому. Под обжигающим, отчасти раздевающим взглядом Сергея, Настя окончательно теряет себя, кутаясь в шаль, будто прикрывая наготу, и прижимая к груди маленького мишку, который по роли заменяет ребенка главных героев. Такой закрытый, немного детский вид умиляет Сергея, и он сдерживается, чтобы не притянуть эту невозможную женщину еще ближе к себе. — Ты мешаешь мне работать. Что за разборки под дверью репетиционного зала? — Творческие споры, если ты помнишь, что это такое, - сообщает Сергей и сразу ругает себя за такие слова. Настин взгляд становится жестче. Этот мужчина никогда не научится контролировать то, что говорит. А вообще…кто виноват, что она кокетничает с новым режиссером, что главные герои его фильма смотрят друг на друга как кот на сало, до ужаса запоминая Сергею его самого и эту безумно красивую женщину рядом?! — Пошел ты знаешь куда?…- Настя не успевает договорить и сбежать, когда ее мягко останавливают и чуть притягивают ближе. — Прости. Слышишь? Я не хотел…так, - Сергей мягко удерживает и одним взглядом простит прощения за свои жестокие слова. Учитывая, что эта странная женщина считает его виновным в своем забвении, попрекать ее общим творческим прошлым - слишком жестоко. — Ты никогда не хочешь, но так и не научился думать, прежде чем говорить, - грустно и усмехается Настя, но уйти не успевает: ее ловят в плен мягких губ и рук. Держат нежно, но настойчиво. Теплые, родные пальцы успокаивают женский гнев. Знакомый шлейф духов обнимает, лишает остатков самообладания. Сергей замирает от легкого ответа своему безумию и упивается поцелуем, заглушая обиду, пока желанная женщина в его руках не начинает вырываться. Еще мгновение, и она отталкивает Жигунова от себя. Его нечеткий взгляд гуляет от одурманенных глаз до чуть покрасневших Настиных губ, пока та не скрывается за тяжелой дубовой дверью. — Насть, ну где ты ходишь? Мы уже дальше пошли, ваш с Павликом кусок оставили. Прогоним его после всего, - Маша жестом просит следующую пару вернуться на исходную. Марина тем временем смотрит на Настю, не отрываясь. Она вернулась в репетиционный зал взвинченной и потерянной одновременно, горящие глаза прячутся за упрямо склоненной головой. Тонкие пальцы мнут мишку, прижимают к груди. Настя ловит взгляд Марины и смущается еще больше: подруга невесомо проводит по губам, кивает и чуть заметно улыбается. — Ну что, навела порядок, как я вижу? - Марина чуть ли не смеется, когда они с Настей закрываются после репетиции в гримерной. — Марин… — Да я ничего не говорю, просто видела бы ты себя, - Марина поудобней устраивается на диване и ждет подробностей. — Он творит черти что опять…- Настя делает вид, что содержимое косметички ее интересует сейчас больше всего. — Ты не очень похожа на человека, который чем-то недоволен. И не спорь, - Марина уже открыто смеется на смущающейся Настей. — Марина! Ну хоть ты не начинай. И так все косо смотрят. Когда уже он уберется отсюда со своим фильмом… — Через месяц с небольшим, если планы не изменятся, - загадочно сообщает Марина. — Я помню. Помню и надеюсь, что время пройдет быстро, - Настя опускается рядом с подругой и прячет лицо в ладонях. Марина пододвигается ближе и опускает подбородок на острое Настино плечо, рыжей макушкой прислоняется к темной голове. — Что ты упрямишься? Он так на тебя смотрит…да и ты на него. Ребенок у вас общий. Жили бы себе спокойно. Как ты так можешь, я не понимаю? У тебя же все есть в жизни. Все, кроме любви. — Кроме любви, да. Я за эту любовь слишком дорого заплатила. Мы не сможем вместе, Марина, пробовали уже. Он не контролирует себя, а у меня дети, я не хочу жить, как на вулкане. И еще…он думает, что я ему изменяла. Он никогда не примет Катю, она ему не нужна. Ему вообще не нужны были дети от меня, тем более девочка. — Ну какая ерунда, Настя! Что ты говоришь? Сама придумала, сама себя накрутила. Жигунов твой сложный мужик, я же не спорю, но раз вас жизнь доворачивает друг к другу, может не просто так? В следующий момент за коротким стуком дверь распахивает, пропуская Игоря. — Девчонки, я вас там жду сижу, вы домой-то собираетесь? - всегда добродушный Игорь не обращает внимания сразу, что он опять заявился не вовремя. — Серебров, прекрати вваливаться сюда как к себе домой! Ты не видишь, что мы заняты? - Марина мягко отчитывает мужа, который наконец замечает, что Настя чуть ли не плачет. - Настя поедет с нами, у нее машина на ТО. — Да не вопрос. А что вы такие?… — Ничего, Игорек. Ты прав, пора уже домой, - Настя уворачивается от подозрительного взгляда и цепляется за возможность не покидать сегодня театр одной. На сегодня с нее достаточно «случайных» неслучайных сокасаний со своим прошлым. *отрывок из рассказа Виктора Астафьева «Пролетный гусь».