Часть 10

Приходить к тебе,

чтоб снова

просто

вслушиваться в

голос;

и сидеть на стуле,

сгорбясь,

и не говорить ни

слова.

Приходить,

стучаться в двери,

замирая, ждать

ответа…

Если ты узнаешь

это,

то, наверно, не

поверишь,

то, конечно,

захохочешь,

скажешь:

«Это ж глупо

очень…»

Скажешь:

«Тоже мне —

влюбленный!»

и посмотришь

удивленно,

и не усидишь на

месте.

Будет смех звенеть

рекою…

Ну и ладно.

Ну и смейся.

Я люблю тебя

такою.

Роберт Рождественский

— Ну как ты, волнуешься? - осторожными движениями Эдуард касается острого Настиного плеча, мягко проводя по темной ткани платья. Как не волноваться, актриса Заворотнюк не знала. Из-за утверждения на место ведущей Настя пропадала между телестудией и театром, в котором премьера неумолимо приближалась. Даже зная текст на зубок, нельзя быть уверенной до конца, что в самый ответственный момент чувства не возьмут верх и текст не будет напрочь позабыт. Такого с ней не случалось ни разу, но эту возможность тоже списывать со счетов не стоит. На съемках все складывалось как нельзя лучше: режиссер рассыпался в комплиментах, добавляя уверенности в своих силах, съемочная группа приняла опытную ведущую тепло. Как оказалось, четкой концепции так и не смогли найти за те дни, что проводили кастинг. Настя била себя по рукам, всячески отговаривала, но второго такого шанса могло и не быть. — Неожиданно. Вы предлагаете нам сменить концепцию программы за несколько дней до съемок? - Третьяков смотрит на эту маленькую робкую женщину с нескрываемой иронией. — Концепции, как я понимаю, у вас пока нет, а меня вы зачем-то уже утвердили... Не вижу смысла тратить свое время на проект, в который не смогу ничего привнести сама. Хотя бы потому что вы сами четко не видите, какая программа вам нужна, - на последних словах Настя уверенно поднимает глаза на Илью Борисовича и смотрит смело, не минуты не сомневаясь в своей правоте. Третьяков только что не присвистнул от такой наглости. Вот ведь Заворотнюк! Сама на волоске висит, без успешной карьеры в настоящем, без перспектив, а уже вмешивается со своими идеями. И не испугалась же прийти на самый верх с такими предложениями. «Влип же ты, Жигунов», - констатирует про себя Третьяков, невольно восхищаясь смелостью, даже дерзостью бывшей женщины своего друга. — У вас есть 3 минуты. Так программа «Кроме любви» обрела свои очертания, постепенно обрастая важными, незаменимыми деталями. От идеи посиделок в студии с гостьями отказались в пользу медленной пешей прогулки по Москве, по знаковым местам для героинь. Они должны были пройти по основным вехам своей карьеры и судьбы, не касаясь только одного - личной жизни. Настя смогла убедить руководство, что бесконечного обсуждения мужей, любовников достаточно и на других каналах, а отсутствие «дополнительных карманов» у приглашенных гостей только украсит передачу. Ведущая как никто знала, насколько больно эта тема может бить по ее героям. — Черт его знает, Жигунов, что-то в ней есть такое…Она не хочет сваливаться в «желтизну», бежит от провокаций. Инвестор в восторге, думаю, это именно то, чего он хотел, - делился впечатлением Третьяков с другом. - Ты бы хоть приехал, посмотрел, как она работает. Неужели неинтересно? Сергею было еще как интересно, но, волею случая и нежданного вируса, он был уже четвертый день прикован к постели. Без него проходили съемочные дни, работа кипела, а Жигунов не мог ничего контролировать даже в те редкие часы, когда температура спадала до приемлемых 37,5. Сил подняться с кровати не было совсем, так что все новости Сергей узнавал от дочки, которая регулярно звонила и пару раз порывалась приехать. У Насти неумолимо приближалась ее личная премьера, а Сергей злился на себя и свою беспомощность, что не сможет присутствовать на спектакле в такой важный день для женщины, которая отвечает на его поцелуи. Отсутствие Жигунова в зоне видимости поначалу очень даже устраивало Настю: теперь не было нужды вздрагивать, когда вдали виднелся упрямый профиль, когда этот уже чужой мужчина смотрел таким знакомым обжигающим взглядом. На третий день без него Настя поймала себя на волнении и какой-то тоске без ставших привычными коротких столкновений. Мгновенно отругав себя за совершенно неуместную реакцию, Настя старалась все свои раздерганные чувства направить на работу и детей. Катя на утреннике разбередила мамино сердце еще больше, заявив громко в микрофон Деду Морозу, что в качестве подарка на Новый год хочет папу. Настя была готова провалиться сквозь землю, а уж тихие комментарии на этот счет от Валентины Борисовны совсем не помогали дочке успокоиться. Возвращение в свою жизнь Сергея, целующегося совсем как раньше, не входило в планы Катиной мамы. Вот и сейчас, когда до выхода на сцену оставались считанные минуты, Настя даже нашла плюсы в отсутствии Жигунова. Дополнительные факторы для волнения сейчас были совсем ни к чему. Она не знала, что, закинув в себя всевозможные лекарства, ее бывший продюсер собрал остатки сил и все же приехал этим вечером в театр. Ставшие приятельскими отношения с Серебровым открыли перед Жигуновым двери Настиного театра, поэтому он теперь беспрепятственно перемещался по всей территории, к волнению и неудовольствию своей бывшей женщины. Сегодня Сергей занял место на служебном ярусе малой сцены, куда ход доступен только работникам сцены, а из зрительного зала разглядеть с этого ракурса его никто не мог. Сергея вообще мало волновал театр, вся эта монотонная, однообразная репертуарная жизнь, но такая непохожая на себя маленькая женщина на сцене волновала очень. Жигунов откровенно любовался ею, особо не вслушиваясь в текст ровно до того момента, пока не осознал, что именно она играет. Тяжелые строки Астафьева закручивали Настю все сильнее, со времен «Бумбараша» не было в театральной карьере Заворотнюк такого сильного спектакля. Жигунов себя отчасти корит, что в то время, когда артистка Заворотнюк играла в театре, она была ненавистной партнершей, а не его Настей. В программке в руках Сергея значится, что спектакль идет уже несколько лет - это какой моток нервов был отдан актерами, если выкладываться так на сцене минимум 2 раза в месяц? Сергей внутренне одобряет постановку, но то, как из Насти стремительно уходят силы, ему категорически не нравится. Она оставляет всю себя на сцене, вживается в роль настолько, что Жигунов в какой-то момент перестает видеть на сцене именно Настю. Это испытание, по-другому не назвать, движется к своему логическому завершению, и Сергей тихо покидает зал, понимая, что за главную героиню теперь будут играть другие артистки. Шок, смешанный с безумной гордостью, мешает нормально соображать ровно до того момента, когда в бесконечных узких театральных коридорах из-за угла на него налетает Настя. Раскрасневшаяся, заплаканная, с прерывающимся дыханием. В следующую секунду она оказывается пойманной в сильном, но нежном объятии. — Все хорошо, слышишь меня? Все хорошо, - Сергей касается сухими губами темной макушки и почти вжимает женщину в себя. От абсурдности ситуации Настя теряется и замирает от нахлынувших воспоминаний, от своих чувств. Она, как в тумане, тонкими руками невесомо касается мужской спины.

2007 год

— Знаешь, где я был? - с ухмылкой, которая чувствуется в голосе даже на расстоянии, спрашивает Сергей. — Да, вот мне очень интересно, где ты. Жигунов, я звоню тебе все утро, между прочим, - нотки напускного, но все же недовольства, чувствуются в голосе. Сергей расплывается в улыбке, такой ревностно-взволнованный тон разговора ему очень нравится. Настя только кажется мягкой и слабой, а на деле побороться и повоевать очень даже любит. — Смотрел тебя на большом экране. Пауза на том конце провода становится слишком красноречивой, что Сергею кажется, Настя его не услышала. — Ты видел? А как..ты же уехал? — Не совсем, - многозначительно сообщает Сергей. - Настя, ты только не волнуйся, слышишь меня? Все хорошо. Настя делает над собой усилие и отрывается от мощной груди, в которой беспокойно и так знакомо бьется любимое сердце. Поднимает взгляд и видит осунувшееся, уставшее лицо с большими блестящими глазами. Сергей удерживает ее крепко за локти, но близкое расстояние между ними не вызывает неловкости. — Ты хорошо играла. Очень хорошо, Настя. Даже жалею, что раньше не видел тебя на сцене. Настя тихо кивает, а в следующую секунду вырывается из рук, потому что слышит свое имя, доносящееся из-за угла. Свою роль она уже доиграла, но еще же поклоны. После финальных оваций артисты заполняют собой все пространство, продвигаясь по коридору к гримеркам. — Ну хорошо же, Настя! Ты посмотри, как тебя принимали! Маша в тебе не ошиблась, - Настя идет, плотно прижатая в объятии к боку Игоря. - Там у вас Мариша немного сабантуй организовала, это дело надо отметить. — Только недолго, без меня там спать не ложатся, - предупреждает Настя, светло улыбаясь. — А ты передай, что все непослушные девочки в этом году останутся без подарков! - Игорь подшучивает, потому что балует Катю безбожно. Маленькую гримерную заполняют веселые голоса, смех и шутки не умолкают ни на минуту. — Насть, тебе тут просили передать, - Марина кивает на столик у зеркала, на котором лежит охапка белых роз. Настя с любопытством разглядывает бутоны, с безумным интересом ищет записку от того, кто не осмелился подарить цветы на сцене. Волнение выдает закушенная губа и чуть дрожащие пальцы - только один человек в этом мире мог подарит ей такие цветы. Марина незаметно от веселящейся толпы, разливающей шампанское, красноречиво кивает мужу на Настю, которая зарывается носом в белые бутоны.