Часть 17

Я Вас люблю, а Вы и не догадываетесь, и Вам не догадаться — вот беда. И в этом вечно будет недоказанность, и будет недосказанность всегда.

Я Вас люблю, а Вы и не догадываетесь, а спросите — я вряд ли дам ответ. Да, впрочем, Вы мне тоже не докладываетесь, Вы любите кого-то или нет.

Евгений Евтушенко

В небольшой монтажной Сергей задумчиво смотрит сразу во все мониторы, на которых одна картинка размеренно сменяет другую. Отснятый за праздники материал не оправдывал ожидания: на фоне своих героинь в дорогих шубках и безумных украшениях, Настя кажется скромной и потерянной. Строгое черное пальто безумно идет ей, делая точеную фигурку еще более стройной. Жигунов невольно любуется ею: Насте никогда не нужно было искусственно привлекать к себе внимание ярким макияжем и дорогой одеждой. Однако увиденное все равно не внушало спокойствие за будущее проекта. — Дай мне вот здесь крупный план, - Сергей указывает своему другу Илье Третьякову на монитор, на котором Настя произносит вступление к очередному выпуску. Отсняли уже 10 частей авторской программы, а Жигунов только сейчас собрался с духом приехать посмотреть на все своими глазами. В отсутствие ведущей, разумеется. После длительной паузы Жигунов заключает: — Ты сам-то видишь, что это плохо? Почему выбрали такой ракурс? Не видите, что у нее рабочая сторона - правая? - Сергей готов руки оторвать этим халтурщикам. У них в ведущих уникальная артистка, а ей не дают даже раскрыться. — Да что ты на меня-то наехал, Серега? Я что ли ее снимаю? Глобально все очень даже достойно получается. Но есть тут один нюанс…Они с режиссером уже вторую неделю договориться не могут, - на красноречивый взгляд Жигунова Третьяков понимает, что сейчас лучше не молчать. – Да послала она его, причем так категорично. Отбиваться начала, когда он уж очень ее поприжал. А Костик наш отказов же вообще не понимает. Задела мужское самолюбие, так сказать. С тех пор он ей жизни не дает. Сергей борется с противоречивыми чувствами: он готов прибыть Кравцова за то, что донимает Настю, что теперь придирается к ней и не может нормально отснять. Одновременно с этим, изо всех сил старается не улыбаться тому факту, что Настя отказала назойливому ухажеру. Отказала молодому мужчине, который вернул бы ее на экраны и помог заверстать упущенное. Но все-таки не сделала этого. — Да и сама она вторую неделю ходит, как в воду опущенная. Ей такой слой штукатурки кладут, чтобы скрыть синяки под глазами, но все равно заметно. Поникшая какая-то, с больными глазами. Так что не надо мне тут, Серега. Свою работу мы сделаем, как договаривались, а тут уже и от ее настроя многое зависит. Передача у нас не увеселительная, так что может ее тоска во взгляде даже на руку будет, - заключает Третьяков, похлопывая Сергея по плечу. Жигунова волнует состояние Насти. Неужели не нравится то, что он в тайне от нее затеял? Она же мечтала как раз об этом. И режиссер еще этот…Настя сделала ставку на развитие своей личной жизни в стенах театра, так что отставка даже супер влиятельному в телевизионных кругах мужчине неудивительна. Кроме размышлений о Настиной личной жизни, Сергею не давал покоя еще один момент: если снимать будут так, как снимают, даже на ведущей и именитых гостях передача далеко не уедет. Будет провал, который повлечет за собой еще более тяжелые последствия для Настиной карьеры. Такого Жигунов для своей бывшей женщины точно не хотел. — Илюх, мы поступим сейчас так. Вот эту, эту и еще эту подводку нужно переснять, она никуда не годится. Такое в эфир пускать нельзя. — Серега, да ты обалдел что ли? Как это - переснять? Ты хоть знаешь, сколько это будет стоить? — Примерно представляю. Можешь дать мне смету. Если ваш режиссер криворукий, я сам встану за камеру, но чтобы был результат. — Жигунов, ты что, - Третьяков довольно заулыбался. – Решил рассказать своей Заворотнюк, как она здесь очутилась? Настя талантливая, я ничего не хочу сказать, но претенденток было больше сотни - более молодых и медийных. — А рейтинг тебе все равно даст Заворотнюк. И нет, я не планирую посвящать ее в наш договор. Она должна спокойно работать, иначе разорвет контракт, и никакая неустойка ее не остановит. Поэтому будь добр, проведи беседу с Кравцовым и оператором, чтобы вот такого в эфире не было. — С ней мне тоже провести беседу? Как ей прикажешь объяснить, что мы решили половину материала переделать, тем более, когда некоторыми подводкам уже месяц? Она же сложит два и два, когда мы решим переснять из-за якобы «брака по звуку». Поймет, что кто-то тут вмешался. — А ты сделай так, чтобы не поняла. Она мало разбирается в качестве того, где соглашается играть, поэтому тут скорее с радостью возьмется улучшать уже отснятый материал. — Не знаю, Серега. Не знаю. Затеял ты какую-то авантюру, так еще и вложиться в это решил. Даже обидно, знаешь ли, что твоя Заворотнюк ни сном, ни духом, что ради нее делается. Молчаливый и какой-то больной взгляд Жигунова лучше любых слов говорит о том, что обсуждать это, как и прежде, не стоит. Беседа Игоря Сереброва с режиссером в стенах театра во многом облегчила Машину жизнь, но полностью от проблем не избавила. Отношение к ней стало холодно вежливое, каждый как будто старался лишний раз подчеркнуть, что без папиного влияния она ни за что не оказалась бы на съемочной площадке. Сейчас Маша подтверждается в своих догадках, кому нужно быть благодарной, что ее хоть немного, но оставили в покое. На парковке курит Игорь Серебров, а рядом с ним, примостившись на скамейке, смеется Настя. Она выглядит расслабленной, легко отвечает на шутки директора театра, смеется и стучит кулачком Игорю по плечу. Они возвращаются в здание театра чуть ли не в обнимку, на что Маша почти закатывает глаза - и это еще про их киношный мир говорят, что все и со всеми… Маша понимает, что это, по сути, не ее дело, но совершенно разбитый отец забросил съемки, чтобы не видеть и вот таких сцен в том числе с участием бывшей женщины. Это злит и раздражает, но дочка Сергея решает не вмешиваться. Напротив, столкнувшись в перерыве с Настей на лестнице, Маша порывисто и коротко сжимает ее пальцы и произносит тихое «спасибо». Настя от такого даже теряется. После их расставания с Сергеем, Маша не сильно ее жаловала. В том числе, и в короткий отрезок стихийного летнего сближения. Поэтому смущенная Настя тихо кивает, молясь всем богам, чтобы Маша не стала посвящать папу в причину разрешения конфликта на съемках. Думать о чужих детях у Насти не остается совсем никакого времени, когда через пару дней после этих событий внезапно заболевает Катюша. Она болеет редко, но если это случается, то Настя не отходит от нее ни на шаг. Няня и бабушка полностью берут на себя заботы об Ане и Майки, в том время как мама дежурит у кроватки младшей дочери. Когда Катя стала чуть старше и начал формироваться упрямый характер, она даже в болезни стала напоминать своего отца - отказывалась от всего и не хотела лечиться. Делала все, чтобы окружающее поверили в полное выздоровление, лишь бы перестали пытать лекарствами, полосканиями и горчичниками. Настя в такие моменты даже злиться не могла, насколько болезненно отзывалось в сердце, как похоже хмурится и сопротивляется Катя маминым попыткам ее вылечить. — Жигунов, у меня такое ощущение, что детей теперь трое. И третий как раз самый капризный и неуправляемый, - притворно ворчит Настя, пристроившись на краю постели поближе к покрасневшему и осунувшемуся лицу Сергея. Холодный компресс на лбу и гора таблеток, засунутых в упрямого Жигунова чуть ли не насильно, пока не дают результатов. — Нормально все со мной. Нормально, что ты устроила тут лазарет? Мне уже лучше, - остаток фразы теряется в удушающем кашле, от которого трясутся стены. Настя опускает легкую ладонь на пылающую мужскую грудь, как будто это способно облегчить самочувствие. Но, как ни странно, Сергею становится лучше. — Я вижу. Если температура не спадет, я вызываю скорую. — Насть, прекращай. Развела тут, понимаешь, активную деятельность. Иди уже отсюда, еще не хватало самой заболеть. Заболеешь - дальше на очереди дети. Оно нам надо перед каникулами? - Сергей использует главный и последний козырь в споре с этой упрямой женщиной. — Посмотрите на него: гонит меня из собственной же спальни. Жигунов, даже не мечтай. Пойду пожелаю детям спокойной ночи и вернусь снова мерить тебе температуру. Не скучай, - на тщетные попытки Сергея противиться поцелую, Настя добивается своего под тихое полусонное ворчание о том, что она теперь точно заболеет. Через полчаса Настя возвращается в спальню, готовая ко сну. Сергей безмятежно спит, несмотря на приглушенный свет. Краснота постепенно уходит с лица, которое сейчас кажется расслабленным и слишком уставшим. «Загнал себя все-таки», - думает Настя. Нужен отдых, отпуск где-нибудь у моря, чтобы без телефона и вечного бега. Взять детей и сбежать хотя бы дней на десять и провести время вместе, ни о чем не переживая. Но такой радости им еще долго не будет предоставлено. Настя почти невесомо опускается рядом с болящим на постель, гасит свет. Прижимается к широкой спине щекой, обнимая одной рукой мужскую грудь, а второй - непослушную голову. — Наааастя, - между бровей морщинка становится еще видней, когда Сергей хмурится. Жигунов даже в полусне хочет возмутиться, что его Настя опять все делает по-своему. — Спи давай. Завтра все нравоучения, я все равно никуда не уйду, - Настя приподнимается над мужчиной и целует в уголок губ. — До чего же ты упрямая, - обреченно заключает Сергей, но его губы трогает чуть заметная улыбка. Теплое дыхание на правой лопатке дает так нужный покой и, кажется, неминуемо ведет к выздоровлению. Настя давит смешок, прижимаясь еще крепче к Сергею, когда он обнимает ладонью ее тонкую ручку на своей груди. На следующий день Настя возвращается со съемок с первыми симптомами ОРВИ. После трех дней высоченной температуры Кате, наконец, становится легче. Приемлемые 37.5 оживляют дочку, которая хочет быстрее восполнить все дела, которые пропустила из-за вынужденного постельного режима. Настя же чувствует себя разбитой из-за недосыпа и нервных ночей. На большой кровати в спальне девочка рассадила кукол и устроила импровизированные «читки» новой пьесы, как у мамы на работе. Настя обессиленно лежит рядом, наблюдая за ней. Ее такие игры умиляют и тревожат одновременно - не дай Бог пойдет по их стопам. Слишком много артистов на одну маленькую Катю. Тихий стук в дверь заставляет обеих оторваться от игры. — Там тетя Марина пришла, - говорит Аня, соглашаясь заменить маму, пока Настя поговорит с подругой. — Ну как вы? Лучше уже? - Марина легкими движениями стягивает шарф и снимает сапожки в прихожей. — Лучше, слава Богу. Она давно так не болела. Я перетряслась вся что-то, перенервничала. Третий ребенок, а как будто первый, - у Насти еще есть силы шутить и заварить ягодный чай на уютной кухне. – Как там у нас? Заменили меня? — Да, Серебров вывел второй состав. Для таких случаев это и предусмотрено, так что не переживай, - Марина внезапно замолкает и безотрывно смотрит на Настю. — Марин, что? Что-то случилось? Марина улыбается такой реакции, потому что Настя как будто понимает, что Марина пришла с каким-то новостями. — Да вроде ничего и не случилось. Ну кроме того, что Жигунов вернулся на съемки и под дикий скандал поставил всех на место. Киношники теперь как шелковые ходят, притихшие, - довольно заключает Марина, отпивая чай. По ее взгляду Настя понимает, что это еще не все. – Тебя искал. Сначала ходил по этажам, осматривался. Весь день, бедный, на это потратил, а потом начал ломиться в нашу запертую гримерную. Тут-то я его и встретила. Маринин сложный взгляд не предвещает ничего хорошего. — Что? - Настя чувствует, как у нее холодеют пальцы и мгновенно пересыхает в горле. – Что ты ему сказала? Марина выдерживает Настин пытливый взгляд: не одна Заворотнюк тут заслуженная со сложным характером. Марина в некоторых моментах даст фору даже Жигунову, если потребуется. — Правду. Я сказала ему правду. Настя резко поднимается с места и закрывает ладонями лицо, издавая какой-то странный всхлип отчаяния. Сердце заходится в каком-то сумасшедшем ритме, грозя или остановится совсем, или перегореть от слишком частого биения. Все. Теперь это точно конец. Марина выдержанно наблюдает эту сцену отчаяния с примесью паники и ужаса. Настя не может произнести ни слова, насильно удерживая в себе подступающие слезы. — Я сказала ему, что у тебя заболел ребенок. Это же правда Настя? Не та правда, конечно, которую ты от него прячешь, но все же. Настя в первые секунды даже не понимает значения прозвучавших слов. Она с сомнением смотрит на Марину, пытаясь что-то сказать, но получается это далеко не сразу: — Что ты творишь. У меня чуть сердце не остановилось, - Настя медленно опускается в кресло, обхватывая голову руками. – Вы меня доконаете все рано или поздно. — Видишь, как плохо, когда есть скелеты в шкафу. Жила бы без такого рода тайн, и вздрагивать не пришлось бы. Ну да ладно, мы отвлеклись. Жигунов твой чуть ли не трясти меня начал, когда понял, что тебя нет в театре. И интересно ему, и спросить ни у кого не может. Видимо решил, что я уже и так все знаю, чего таиться. Он удивился, правда, что ты из-за болезни ребенка даже замены выставила. Так и сказал: зачем, дети-то у нее уже взрослые. Мне хотелось и смеяться, и плакать одновременно от его задумчивого лица. Он даже не представляет, насколько его сомнения имеют под собой основания. Еще какие основания. — Марин, ты еще с ним в сговор вступи. Ну давай, иди, расскажи ему, где и что я. Он меня прибьет, и на этом вся история закончится. — Ну вот этого я как раз не хочу. Чтобы прибивал тебя - не хочу. Поэтому ты все ему расскажешь сама, Настя. Расскажешь, никуда не денешься. Все равно время придет, и ты это сделаешь. И мне почему-то кажется, что это время наступит очень скоро.