Часть 22

Ты плакала в вечерней тишине, И слезы горькие на землю упадали, И было тяжело и так печально мне, И все же мы друг друга не поняли.

Умчалась ты в далекие края, И все мечты увянули без цвета, И вновь опять один остался я Страдать душой без ласки и привета.

Сергей Есенин

Настя замирает в дверном проеме, не отрываясь смотрит на Сергея. В ее глазах - боль, обида, разочарование. Эмоции бьют через край, но Жигунов на мгновение думает, что это все равно лучше холода и ненависти, которым его обдало при первой встрече у Любы на кладбище. — Настя, - Сергей не успевает сказать ни слова, когда она легко выпархивает из монтажной, не давая ни единого шанса объясниться. Жигунов опускается обратно в кресло, проводит ладонью по лицу, зарывается пятерней в волосах. Нужно было срочно что-то придумать, чтобы не дать Насте себя накрутить из-за неприятных новостей. — Илья, какого она сегодня здесь? Мы же договаривались, - Сергей переводит взгляд на друга, синим пламенем глаз обжигая, показывая крайнюю степень раздражения. — Да ее и не должно быть здесь, Серега. Я отпустил на два дня, как ты просил. Черт знает, зачем приехала…Кравцов! - в догадке восклицает Третьяков, хлопнув себя по лбу. — Что - Кравцов?! — Да режиссер наш. Он же кругами вокруг Насти ходит. А увидел тебя, видимо, в прошлый раз, и понял, как она тут оказалась. Знает же, что гордая, твоего покровительства не примет. Сергей лупит ладонью по столу, громко ругается. Вот только-только все налаживаться стало, не так должна была Настя узнать правду о проекте. — Куда она могла пойти, Илюх? Где ее гримерная? Навстречу попадается девочка-гример, у которой Сергей уточняет конечный путь до Настиной комнаты отдыха. Дверь туда оказывается запертой. На стук никто не отзывается, но Жигунов точно знает, что она там. — Открой мне дверь, милая. Давай поговорим спокойно, - Сергей нервно дергает ручку двери, которая, ожидаемо, не поддается. С ним явно не желают сейчас разговаривать. — Я прошу тебя, - в очередной раз сообщает Сергей закрытой двери и уже тише добавляет. – Я только хотел, чтобы исполнилась твоя мечта. Потому что люблю, Настя. Еще несколько минут бесплодных попыток добиться от нее хоть слова лишают Сергея остатков и без того не железного терпения. Он с силой начинает всем весом напирать на дверь, прожимая ручку. Она уже жалобно скрипит, когда подоспевший Илья не может спокойно смотреть на эти истязания: — Серега, мать твою, ты что делаешь? Не ломай нам дверь! - Третьяков как-то беспомощно топчется рядом, пытаясь оттащить Жигунова от двери, пока тот силой пытается ее открыть. Внезапно замок щелкает, и дверь легко поддается Сергею. Он быстро заходит и запирается, оставляя в недоумении Илью и толпу зевак, сбежавшихся на шум. Настя стоит к нему спиной, резкими движениями убирает разложенную на столике косметику обратно в сумку. Оставаться тут даже на минуту она не собирается. — Прекрати устраивать шоу, Жигунов. Тебе мало пиара? Мало? Настин расстроенный вид всерьез пугает Сергея, но еще больше привязывает растерзанное сердце к самой сложной женщине в его жизни. И больше всего Сергей боится сейчас, что хрупкий мир между ними разлетится вдребезги. Он в два шага преодолевает разделяющее их расстояние и забирает Настю в объятия, крепко прижимая к себе со спины. Она упрямо бьется в руках, что есть силы, но скоро перестает сопротивляться, большие глаза помимо воли наполняются слезами. Настя злится на себя, что Жигунов видит ее сейчас такой уязвимой - впервые спустя столько лет. — Тшш…Пожалуйста, Настя. — Я только поверила тебе, Жигунов, - она горько качает головой и старается сдержать слезы. – Только поверила, как полная дура. А ты снова меня обманул. Думала, ты изменился, что все понял и мы сможем снова… — Мы и начнем все с начала. Я теперь тебя никуда не отпущу, - Сергей склоняется и целует темную макушку. От Насти притягательно веет духами, средствами для укладки и тем самым запахом, который Жигунов всегда внутренне связывал только с ней. Настя слабеет в его руках, никуда больше не рвется, как будто внезапное открытие лишает остатков сил и желания воевать. Сергей аккуратно разворачивает ее к себе, Настя старательно прячет заплаканные глаза и из последних сил нагоняет на себя хмурый вид. — Не ругайся на меня, милая. Или ругайся, но никуда не уходи. Ты прекрасно справляешься со своей ролью, все получается более чем хорошо. Никакие связи не способны сделать качественный материал. Ну не успел я тебе рассказать, знал, что так отреагируешь. Ты бы не подписала контракт, если бы узнала о моем участии. — Я и сейчас откажусь, - Настя смотрит зло, как-то разочарованно и даже беспомощно. – Ты купил для меня это место, Жигунов. Показал, что я ничего не стою и никому не интересна без твоей протекции. Самоутвердился за мой счет. Не буду работать под твоим началом. Не хочу и не буду. На мгновение Сергею кажется, что ей осталось только недовольно затопать ногами, отстаивая свое мнение. Она сейчас похожа на маленькую упрямую девочку, которая хмурится, обижается раскрытому обману. Даже если все делалось для ее же блага, но ведь не докажешь теперь. Жигунов неуместно думает сейчас о том, что если бы у них была дочка, она была бы вот точно такой же - своевольный, упрямой и очень красивой, как его Настя. — Хорошо, я уйду, чтобы больше не раздражать тебя. Только этот Кравцов на пару с оператором - бракоделы, они откровенно хреново тебя снимают. Хочешь на выходе получить плохой материал? Пожалуйста, как будет угодно. — А ты, значит, один знаешь, как надо работать со мной? Думаешь, никто больше на это не способен? Как же ты гордишься своим превосходством, Жигунов. Доволен? — Да не горжусь я! Зачем? Если я могу что-то сделать для любимой женщины, буду это делать, даже если она всеми силами мне сопротивляется, - Сергей сдерживает злость и аккуратно касается кончиками пальцев темных волос, поправляя за ухо выбившуюся прядь из прически. Настя от теплой ладони уклоняется, запрещая к себе прикасаться. — Не смеши, Жигунов. У тебя таких «любимых женщин»…и всем ты помогаешь, всех «пристраиваешь». Сергей начинает терять терпение в споре с этой невозможной Настей, которую хочется посильнее встряхнуть, чтобы перестала нести ерунду. — Дура! Какая же ты упрямая дура. И ни черта не изменилась. Размахиваешь шашкой, навешиваешь ярлыки. Отталкиваешь людей, которые хотят для тебя самого лучшего. Многогранность эпитетов лишает Настю едва сдерживаемого спокойствия, срывая тормоза. — Мне не нужно от тебя ничего, Жигунов. Своим враньем ты не заслуживаешь ни меня, ни…ничего, что могло бы получиться. Выйди отсюда, я буду готовиться к съемке. Ты же знал, что я в жизни не покрою неустойку, которую мне выставят за уход из проекта. Все предусмотрел, чтобы не было шанса сбежать. — Делай, что хочешь. Мы как будто вернулись на четыре года назад, не находишь? Вот в этих же самых фразах ты разрывала наш контракт. И к чему привело? Очень успешно, я смотрю, ты построила карьеру без меня, - насмешливо заключает Сергей. Последняя фраза была явно лишней, потому что Настя окончательно теряет контроль и отвешивает звонкую пощечину. — Пошел вон отсюда. И из моей жизни. Грохот закрывшейся за Сергеем двери однозначно говорит о том, что Настино противоречивое, больно откликающееся в сердце прошлое окончательно исчезает из ее жизни. Уютная вечерняя полутьма на кухне прячет двух подруг, дарит так необходимое спокойствие после этого сумасшедшего дня. Настя завороженно смотрит на Мосфильмовский пруд - только ради такого вида стоило купить эту квартиру. В прошлом Сергей настоял, чтобы поставить два кресла рядом с огромным окном в пол: панорама на непривычно тихую Москву завораживал и спустя несколько лет. Марина с тоской смотрит на Настю, которая выдает неожиданное признание: — Я сегодня хотела ему рассказать о Катюше. Боялась, готовилась к этому разговору. Но он…Марин, он все испортил. Он снова мне наврал, начал рулить моей карьерой и распоряжаться. — Да что он сделал-то криминального, я понять не могу? Выбил для тебя роль ведущей на рейтинговом канале? Да как он посмел? - с сарказмом замечает Марина, отпивая чай. Она действительно не понимает проблемы. Жигунов же прямо поднялся в ее глазах: такое провернуть втихаря, специально, чтобы Настя не узнала. Дает ей новый виток в карьере, а она недовольна. — Хорошо, давай еще раз: когда мы расходились, он кричал, что я никто, никому не нужна, что меня забудут через неделю. Что только он один способен монетизировать мой успех, а я все потеряю. Понимаешь? Он считает, что я нуль без него. И сейчас, через три года тишины, на меня вдруг сваливается такое предложение. Мне дают возможность придумать концепцию, выбирать гостей, даже название - и то я придумала. Но все это стало доступно не потому что у меня хорошая идея, а потому что за всем этим стоит Жигунов. — И что? Он, на секундочку, заставил съемочную группу проделать двойную работу, пока не добился идеала. При этом провернул это так, чтобы ты не узнала. Не стыкуются твои обвинения. Стал бы он скрывать свое участие, если бы хотел унизить тебя якобы непригодностью? Он просто знает, какой ад ты можешь устроить, если что-то не по тебе. А сейчас оказалось, что он все это сделал ради тебя, ничего не прося взамен. А ты недовольна. Настя отставляет чашку, обнимает себя руками. Задумчивый взгляд устремлен на вечерний город. — Не знаю, Настя, тебе конечно видней. Но он тебя любит, поэтому и делает это все. И молчит в том числе, чтобы ты сама себе навредить не смогла. По мне, так хорошо, когда мужчина такой - ну, решающий все твои проблемы, что ли… Внезапный возглас детским голоском заставляет подруг замереть и мгновенно подскочить со своих мест. — Сейежа! Настя чувствует, как внутри нее все холодеет от того, как легко и привычно дочка называет своего отца по имени. Вместе с Мариной они подрываются и летят в сторону гостиной, где Катя осталась один на один с включенным телевизором. Истерзанное Настино сердце екает, когда она видит Катю, с восторгом стоящую у экрана. Маленькие ручки прижаты к широкому монитору: одна ладошка накрывает маму в красивом свадебном платье, а вторая касается лица Сергея. Тот с обожанием и нескрываемой любовью во взгляде смотрит на Катину маму, ни на секунду не выпуская ее из своих рук. На этих кадрах так много личного, что Насте всегда неловко становилось от того, что эту совместность видит зритель. Когда снимали эти эпизоды, противостоять друг другу уже не было никаких сил. Настя никогда не пересматривала «Няню», воспоминания о съемках всегда больно откликались в сердце, тревожа и раня его. И вот сейчас их общая с Сергеем дочь, отголосок сложной и больной Настиной любви, завороженно смотрела, как красиво мама танцует с ее знакомым дядей из театра. Стараясь не пугать Катюшу, Настя мягко, но настойчиво отлипляет ту от телевизора, забирая в плен теплых рук, отворачивает от экрана. — Мама, у тебя что, есть длугие дети? - Катя обеспокоено вертится в Настиных руках, стараясь вернуться обратно к телевизору, но мама не отпускает, крепче прижимая дочь к себе. Не дает смотреть на нежные сцены сериала, который вот именно на этих кадрах уже переходил в жизнь. — Нет, родная, у меня только ты, Анечка и Миша. Других детей нет и не будет никогда, честно, - Настя касается лбом Катиной головы и прикрывает глаза. На экране показывают младших Шаталиных, поэтому опасения малышки становятся понятны. — Но Сейежа же твоя семья? - Катя все равно с усилием выворачивается в Настиных руках как раз в тот момент, когда ее родители нежно держатся за руки. — Ты перепутала что-то, Катюша, это просто фильм. Мы не семья. Этот дядя - не наша семья, - Настя настойчиво уносит непослушную дочь из гостиной, а сама взглядом молит Марину выключить «это». Подруга поудобней усаживается в мягкое кресло, не делая даже попытки остановить показ: ей нравится то, что происходит на экране. И счастливая Настя в руках любимого мужчины тоже нравится. Марина рассуждает про себя, как легко можно все потерять и расстаться из-за глупости, ревности, недосказанности. И стоило рушить две семьи, чтобы в итоге не стать одной вместе с общим ребенком?! Настя успокаивает Катю, заговаривает ее, молясь на короткую детскую память, которая скоро сотрет воспоминание о счастливом прошлом своих родителей. На помощь приходит Валентина Борисовна, увлекая внучку новой сказкой, отпуская взвинченную Настю отдыхать. Внутреннюю дрожь скрыть от маминых глаз не выходит, все метания и думы о том, где Катя могла видеть Сергея. Почти покинув детскую, Настя возвращается и мягко решает выпытать: — Милая, а где ты раньше видела этого дядю из телевизора? - Настя старается говорить спокойно, но внутри нее все переворачивается и обрывается вне зависимости от ответа. — Он плячется в зале и смотлит на тебя. Он длук Икоря, - довольно заключает дочка. То, что Сергей «прячется» и пересматривает все ее спектакли, Настя, конечно, знала. Такое внимание волновало, обезоруживало, злило. Но то, что и Катя успела с ним познакомиться, Настю всерьез обеспокоило. Когда успели? И, если Сергей все знает, почему молчит? Мысли, одна другой тяжелее, крутятся и никак не желают складываться в готовый пазл. В задумчивости Настя возвращается к Марине, которая с упоением досматривает серию свадьбы. Вот та самая, уже не экранная Вика-Настя, довольно падает в кресло самолета, болтает ногами от восторга и предвкушения медового месяца с любимым. Уже тогда она не играла. — Марина, ну я же просила! - Настя раздраженно ищет пульт, предприимчиво стрятанный Мариной между ее бедром и креслом. Когда искомое так и не находится, Настя почти жалобно заключает. - Не могу на это смотреть. — Почему? Очень даже красиво. И как-то правильно даже, я бы сказала. Вы такие счастливые тут, - довольно сообщает Марина, подперев голову ладонью, краем глаза наблюдает за реакцией подруги. — Хорошо отрабатывали свой хлеб. Все! - Настя рывком выдергивает розетку из сети. Счастливая пара, в обнимку радующаяся финалу сериала, меркнет на экране. — Ну и зря, я думала, что досмотрим. Тесен мир, правда? И откуда Катюша знает Жигунова? — Вот это уже правильный вопрос, - Настя поднимает полный боли взгляд на подругу. – Катя сказала, что Жигунов - друг Игоря. Ты ему рассказала, да? Настин голос дрожит, как будто сказанное сможет как-то поменять неизбежное. Марина смотрит на подругу недоуменно: — С ума сошла? Я не говорила, конечно. Игорь дружит с твоим Жигуновым, ты думаешь, в нем бы не взыграла мужская солидарность? Серебров все бы ему выложил, а Сергей уже пришел бы с этим вопросом к тебе. — Я ничего тогда не понимаю. Ничего, Марина, - сдавленно выдыхает Настя, пряча лицо в ладонях. Трель мобильного телефона заставляет подруг прервать размышления, Марина тянется к трубке и просит мужа подняться к ним на пару минут. Под шуточки и комплименты Валентине Борисовне Игорь раздевается в прихожей и находит двух задумчивых женщин в гостиной. — Девчонки, ну это нормально? Марина, нам добираться сейчас до Софрино часа полтора минимум. Вы не можете в театре посекретничать? - Игорю хочется поскорее уже выезжать в сторону дачи, которую они с женой заканчивают обустраивать. И чаепития с Настей в этот вечер точно не были запланированы. — Игорек, давай вспоминай, когда Катя могла видеть Жигунова, - Марина настороженно наблюдает над задумчивостью мужа. — Да чтобы я помнил…А! Ну так когда Аня привезла Катюшу, мы еще Настю с утреннего ждали, гуляли с ней по театру. А обожатель Заворотнюк сидел на ярусе тайным зрителем. А что случилось-то? - Игорь непонимающе переводит взгляд с жены на явно обеспокоенную Настю. — Получается, что он все знал, Марин. Знал и ничего не сказал мне. Потому что ему не нужны эти проблемы, - сдавленно выдыхает Настя, зарываясь пальцами в волосах. — Твоя дочь - это не проблема. Он ждет, наверно, что сама ему расскажешь, - Марина скрещивает руки на груди и откидывается в кресле, отвергая предположение подруги. — Девчонки, я что-то совсем ничего не понимаю. Чего Жигунов знает? Почему Катя - это проблема? - Серебров обводит взглядом поникших женщин, но внезапная догадка пронзает сознание. Он в полном онемении указывает в сторону детской, Насти и куда-то в дверь, обозначения невидимого Жигунова. – Погодите…вы хотите сказать, что Серега…Серега - отец Кати?! Настя роняет голову в скрещенные ладони, прячет взгляд, потому что не может смотреть на шокированное лицо Игоря. — Вы обалдели. Просто сошли с ума, обе. Доконаете меня своими выходками. Ты знала, да, Марина? Это же столько лет вранья…Заворотнюк, а Серега - ни сном, ни духом? Спрятала от него ребенка, независимая ты наша. Марина решает прекратить нравоучительную тираду мужа, встав на сторону подруги: — Игоречек, ты не горячись так. Не надо. У Насти были свои мотивы, чтобы ничего ему не сообщать. Он виноват, на секундочку! Прекрати на нас нападать. — Ты мне зубы не заговаривай! Мотивы у них, видите ли. Что бы там не было, умолчать об общем ребенке - это худшее, что может сделать женщина. Я бы прибил тебя, Марина, сотвори ты такое, - Игорь раздраженно расхаживает из стороны в сторону вдоль дивана, на котором сидит несчастная Настя. В конце концов она решает подать голос, защищая себя. — Серебров, это касается только меня. Не вздумай делиться со своим другом этой информацией. Я сама ему расскажу…честно, я расскажу, - Настя тихо просит Сереброва, сильно не надеясь, что правдоруб Игорь сможет утаить такую новость. — Я надеюсь, Настя. Мексиканский сериал какой-то, честное слово. Надо успокоиться, аж сердце зашалило с вами, - Игорь порывисто растирает грудную клетку, пока Марина уходит на кухню, чтобы принести капли. Он опускается в кресло напротив Насти. – Но если серьезно: что бы не происходило, какими бы не были ваши отношения, общий ребенок - это дело двоих. Разлюбила ты его - да ради Бога, но дети-то тут при чем? Он с такой тоской смотрел тогда на Катюшу. — Ты сказал ему, что она - моя дочь? - Настя внутри натянута, как струна, а этот разговор грозит лишить ее остатков сил и спокойствия. — Да нет, не говорил. Не знаю, что уж там он подумал, когда увидел Катю. Может решил, что она наша с Маринкой, мы как-то семей не касаемся. Для него, как я понял, это больная тема. Даже на сотую Игорь не знает, насколько это сложная тема для Насти. И сейчас ей кажется, что круг окончательно смыкается, отрезая все возможные пути к бегству и спасению. Теперь уже - точно и навсегда.