Часть 24

Знаешь, я хочу, чтоб февральская вьюга покорно у ног твоих распласталась.И хочу, чтобы мы любили друг друга столько, сколько нам жить осталось.

Роберт Рождественский

С момента ухода киношников из театра прошло больше двух недель. Жизнь постепенно возвращалась в свою колею, неумолимо накручивая часы и дни тишины, которую оставила после себя съемочная группа. Настя как обычно ходила по знакомым коридорам, но не могла избавиться от тянущих мыслей, что все поменялось. Слишком пусто, одиноко. Спокойно? Больше не нужно вздрагивать, натолкнувшись за поворотом на знакомый профиль или услышав с другого этажа звучный рассерженный голос продюсера. Внутри боролись слишком противоречивые чувства радости, что его больше нет, и страшной тоски, что его уже и не будет. Марина с молчаливой грустью смотрела, как отчаянно Настя цеплялась за воспоминания, которыми были полны стены их театра. Подаренные Сергеем розы в гримерной набирали силу, раскрывая нежные бутоны, запах которых заполнял каждый уголок. Настя до последнего реанимировала дорогой сердцу подарок. Она не желала расставаться с последним признаком того, что Сергей действительно был в ее жизни последние два месяца. Чем больше времени проходило, тем больше и чаще тоска окутывала ее всю, и сопротивляться болящему сердцу уже не получалось. Настя думала, бесконечно прокручивала в голове, зачем только ей надо было гнать от себя Сергея. И зачем ему было важно помогать ей в карьере. Снова. Съемки, послужившие причиной раздора, подходили к концу, чему Настя была безумно рада: больше никакого Кравцова, продолжающего раздевать глазами, никакого Жигунова, незримо присутствующего рядом и так просто от нее и отказавшегося. Она поняла, что участие Сергея действительно ощущалось во всем. Камеру больше не нужно было выцеплять с неудобной стороны, свет выгодно подчеркивал фигуру и тонкий профиль. Настя вынуждена была признать: Жигунов действительно видел и чувствовал ее, как никто. Он выходил из монтажной в последний день съемок, задумчиво потирая подбородок и пряча сотовый в карман брюк. Когда натолкнулся взглядом на Настю, резко остановился и не без усилий выдержал на себе строгий, но какой-то больной женский взгляд. Едва заметно кивнул в знак приветствия, но молчал. Первой заговорить решается Настя, осипшим, чуть дрожащим голосом разрезая тишину: — Снова исправляешь мою работу? - в вопросе нет злобы и ожидаемых претензий, отчего Сергей даже теряется на мгновение. Настины глаза бегают, она нервно закусывает нижнюю губу. Волнуется. — Завершаю начатое. Раз уж втянул тебя в эту историю, надо сделать ее достойно, - осторожно отвечает Сергей, пытаясь скрыть, что безумно боится сейчас Настиной реакции. — И как? Что опять не так в моей работе? - Настя скрещивает руки на груди, смотрит строго, желая биться за свою правду. Когда смущается, волнуется, она Сергею нравится намного больше. — Все так, я говорил тебе это еще в прошлый раз. То, что было плохо, уже исправил оператор, больше у меня вопросов к съемочной группе нет. Как и к тебе. Мне давно ничего не нужно от тебя, Настя. На последней фразе Сергей аккуратно огибает замолчавшую женщину и скрывается в глубине коридора. Настя от внезапного откровения даже теряется. Вот так просто: ему ничего больше от нее не надо. Да и нужна ли была в принципе Сергею Настя, раз так легко смог отказаться? От мыслей, что Жигунов больше не сделает попыток стать ближе, становилось невыразимо больно. Окончание съемок означало возвращение уже привычного затишья: спектакли, редкие корпоративы и больше ничего. Настя скучала по камере, но одновременно радовалась возможности проводить больше времени с семьей. В конце февраля Марина с облегчением сообщила, что загородный домик - гордость и главная мечта Игоря - готов принимать первых гостей. Решено было отметить новоселье узким кругом близких друзей. Сереброву не терпелось показать свои владения, над которыми так долго трудился. На правах друга семьи Настя с радостью поддержала идею приехать пораньше и помочь Марине с готовкой, а потом просто отдохнуть в тишине. Аня и Майк на предложение составить компанию отреагировали без особого энтузиазма: дачные радости, мама, нам не интересны, куда лучше провести выходные с друзьями. Насте на какое-то время стало грустно, что старшие дети так быстро выросли и уже не горят желанием вовсюда ездить вместе. Одна Катюша безоговорочно оставалась с мамой. Из всех детей она была самая Настина: мать и дочь чувствовали себя половинчатыми, единственными друг для друга. Миша же пытался переломить решение на свою сторону, раз уж мама собралась за город: — Мам, давай лучше к Сереге поедем! Он же там рядом живет. — Нет, дорогой мой, я собираюсь только на дачу к Игорю и Марине. У них теперь есть большой двухэтажный дом, ничем не хуже, чем у…Жигунова. — Ну все равно! Ну мам! Давай его тогда просто к нам позовем. Почему он не приходит, если обещал? - настаивает Миша. Тихий внезапный голос Ани разрезает и без того накалившуюся обстановку: — Он не приходит, потому что этого не хочет мама, - Аня смотрит на Настю в упор и, похоже, не боится маминого гнева. Дочка сказала правду, на что тут злиться? — Мама, ну почему? С ним так весело! Мы договорились зарубиться в приставку, он в жизни не дойдет до моего уровня! - воодушевленно сообщил Майк, перечисляя маме все плюсы от приглашения Сергея в гости. Настя чуть ли не глаза закатывает от бессилия перед упрямством Ани, мягко, но настойчиво гнущей свою линию, от детской непосредственности Майка, который был очень привязан к Жигунову. На это были свои, семейные причины.

29 ноября 2007 года

В день премьеры «Шекспира» с самого утра все пошло не по плану. Настя суетилась, помогала выбрать наряд Ане, рубашку для Миши. На очередной перебежке между детскими главная героиня фильма, а сейчас просто - беспокойная мама, была поймана Сергеем, который стоически наблюдал за метаниями уже второй час. — Ты чего так трясешься, а? Развела тут бурную деятельность. Оставь детей в покое, они сами выберут, что надеть. Сама-то готова? Ты еще 15 минут назад должна была уехать в салон, там не будут ждать до ночи, - нравоучительным тоном напоминает Жигунов с доброй усмешкой пытаясь заглянуть в взволнованные карие глаза. — Сережа, они что-то волнуются, а уж я как…, - Настя кусает нижнюю губу, пальцы непроизвольно дергает змейку вверх-вниз, грозя вырвать ее с концами. Сергей пытается сдержать улыбку, притягивая Настю за край курточки к себе в объятия. Она смыкает руки за его спиной, расслабленно прикрывая глаза. — А ты трусиха у меня, оказывается. На истребителе она летала, с грозными бандитами дралась, а тут трясется, как заяц. Артистка Заворотнюк премьеры испугалась, - смеется Жигунов к темную макушку, пока не получает острым кулачком прямо в бок. Сергей охает от нежданного нападения, целуя в висок. — Я серьезно, Жигунов! Почему ты такой спокойный? Я ног не чувствую с самого утра, а ты чуть ли не с газетой у телевизора готов засесть до отъезда, - Настя возмущается, но размеренность и тихий голос Сергея для нее сейчас действует лучше любого успокоительного. — Потому что твои нервы сейчас ничему не помогут, а сделают только хуже. Уже все отснято, обратного пути нет. Поэтому вечером едем с тобой и принимаем или порцию своей яркой славы…ну или тонну критики, - оптимистично завершает свою мысль Жигунов. — Сережа! - Настя лупит кулачками по мужской груди, пока снова не оказывается прижатой в нежном поцелуе к своему шутнику. – Ты вот ни разу не помогаешь своими прогнозами. — Еще как помогаю, ты вот уже не хмуришься, а целуешь меня. Но я все равно вижу, что оттягиваешь сборы, поэтому разделяемся: беру на себя Мишу, а вы уж с Аней сами управляйтесь. Я все равно ничего в ваших платьишных делах не понимаю. Но чтобы через 10 минут тебя не было дома! Я пока позвоню в салон, скажу, что ты задерживаешься в пробке. По красной дорожке Настя шла, цепко держась за Анин локоть с одной стороны и крепкую ладонь Сергея - с другой. Он успокаивающе поглаживал большим пальцем теплую, чуть подрагивающую Настину руку, передавая так нужное спокойствие. Вспышки фотокамер не унимались ни на миг, желая запечатлеть звездную семью, все больше и больше ссужая проход к дверям кинотеатра. Сергей идет первым, тараном прорубая путь Насте и детям ко входу. Мишка и без того с самого утра волновавшийся и ждавший премьеру больше мамы, пытается спрятаться за спиной Сергея. Вспышки фотокамер пугают мальчика, излишнее внимание для него непривычно. В конце концов Майк не выдерживает и за дверьми кинотеатра начинает нервно хныкать. Сергей закрывает камерам обзор, наклоняясь к расстроенному мальчику, тихим голосом старается успокоить. Настя краем глаза видит, что что-то происходит, но журналисты не выпускают из своего прицела. Когда она добирается до сына, репортеры кружат над обоими ее мужчинами, желая заснять, а еще лучше - записать, что же там говорит новообретенный отчим Настиному сыну. Аня нервно хмурится, ее вспышки фотокамер в таком количестве тоже раздражают. Когда уговоры и попытки успокоить не дают своих результатов, Настя расстраивается еще больше. Валя предлагает отвезти внука домой. Вечер тянется неумолимо долго, Аня с дедушкой уже уехали домой. Настя чувствует себя уставшей, постоянно думая о том, как сидит дома расстроенный сын, оставшийся без праздника. Наконец она тихо решает спросить Сергея: — Когда это все закончится? Я хочу домой, как там Мишка один…Он так ждал этой премьеры! — Настя, он дома не один, а с Валей. У нас сейчас по плану интервью, дальше - банкет. Еще часа два-три, и поедем домой. — Три часа? Сережа, мой сын плачет, а не собираюсь развлекаться и пировать на вечеринке, когда он там сидит без нас дома. — Тише. Успокойся сейчас и перестань размахивать руками. И смени выражение лица, ты сейчас злишься, а нас снимают вот оттуда, - Сергей показывает взглядом в сторону нацелившегося на них объектива фотокамеры. — Тебя это сейчас больше всего волнует, да, Жигунов? Как я выгляжу и что скажут? - несмотря на закипающее раздражение, Настя понижает тон и пытается вернуть лицу довольное выражение. — Нет, но твои возмущения сейчас не поменяют наши планы. Еще одно интервью и банкет, ты поняла? — Поняла, Жигунов. Поняла, что тебе плевать на семью, на мои желания. Я устала и хочу домой к своему ребенку. А тебе, похоже, ничего не надо, кроме как протащить меня по всем изданиям и отдохнуть на банкете, - разочарованно выдыхает Настя. Она берет Жигунова под локоть, когда видит, что к ним направляется очередной репортер и, вымученно улыбаясь, поворачивается к камере. Сергей обеспокоенно косится на злую, натянутую в струну женщину рядом с собой. После второго бокала шампанского Сергей теряет Настю из вида. Выпили за долгожданную премьеру, за надежды на успешный прокат, после чего главная героиня фильма как растворивалсь в воздухе. Сергей обходит весь зал, даже задерживается на десять минут у дамской комнаты. На выходе из кинотеатра от охраны узнает, что пятнадцать минут назад Настя поймала такси и уехала. В квартире тишина. Приглушенные звуки телевизора не тревожат такого желанного спокойствия - наконец-то дома. Настя по пути собрала все пробки, вымоталась и устала окончательно. Расстроилась из-за Миши, потом из-за Жигунова, который снова так по-собственнически с ней разговаривал. Еще и телефон разрядился. Хочется позвонить ему и попросить приехать домой, как только появится минимальный заряд на мобильнике. Приоткрыв дверь Мишиной комнаты, Настя даже охает от неожиданности: на полу, облокотившись спинами к краю дивана, Сергей с ее сыном смотрели телевизор. Мальчик уже переодет в пижаму, а вот Жигунов сбросил пиджак на край кресла, сидит в выходных брюках и полурасстегнутой рубашке. Рядом с ним лежит разблокированный мобильный с открытым списком недавних номеров. На тихий звук Настиных каблуков, оба синхронно поворачиваются. И если Мишка рад видеть маму, но эмоцию Сергея у них Насти считать не получается. — Мам, мы с Серегой завтра в кино пойдем смотреть ваш фильм. Ты с нами? — Конечно, - тихо отвечает Настя, не веря своим глазам, что ее расстроенный мальчик теперь кажется всем довольным. Миша подскакивает и прижимается к маме, доверчиво обхватывая руками поверх шубы. Настя тепло улыбается, а у самой в глазах стоят слезы - и от того, что сын теперь не грустит, и что успокоил его именно Сергей. Он же смотрит жестко, почти зло, пока мальчик упивается радостью от того, что для него будет своя, личная премьера от мамы и Сереги. Уложив Мишу, Сергей почти силой тащит Настю в спальню, подальше от ушей домочадцев, даже не дает раздеться: — Ты совсем не соображаешь разъезжать хрен пойми с кем в таком виде? Я чуть с ума не сошел, Настя, ну надо же головой думать хоть немного? - Сергей тихо отчитывает, встряхивая Настю за локти поверх шубы. Он сейчас зол, взбешен и просто счастлив одновременно, что видит ее перед собой - живую и невредимую. — Ты что кричишь? Обалдел так разговаривать со мной? - от былого мягкого и растопленного материнского сердца и благодарности сейчас, похоже, не останется и следа. Настя непонимающе смотрит на Сергея, пытаясь сдерживать раздражение. — Я тебя прибью сейчас вообще, - Сергей резко прижимает Настю к себе, большими ладонями хаотично зарываясь в волосах, безнадежно портя прическу. – Какого хрена у тебя выключен телефон? Где тебя носило столько времени? Настя охает от сотни вопросов, близких касаний, необъяснимой тревоги Сергея. Он обнимает так, что подкашиваются ноги. — Что случилось-то? Ты не собирался домой, планируя развлекаться до ночи. Да ты задушишь меня сейчас, Жигунов! Я отбыла официальную часть и поехала к детям, - упрямо сообщает Настя, пытаясь вырваться из крепких объятий. В конце концов устает бороться и почти повисает в крепких руках. Сергей на миг прерывает бесконечные поцелуи макушки, ушей, щек, скул и смотрит Насте в глаза: — Мне сказать можно было об этом? Я чуть с ума не сошел, Заворотнюк, пока пытался тебе дозвониться. Ты укатила на такси, не пойми с кем, полуголая фактически. Я мечусь между расстроенным Мишей и красочными фантазиями, что с тобой могут сделать, если бы ты нарвалась на каких-то отморозоков! — Да Господи, Сережа, что со мной могло случиться? Сергей оценивающе смотрит на Настю с ног до головы: сапоги на высоком каблуке не прячут стройные ноги, выгодно подчеркнутые красным платьем с внушительным декольте. Яркий макияж, пухлые губы, обведенные красной помадой, ну никак не могли оставить эту невозможную женщину незамеченной. — Значит так. В следующий раз, когда решишь показывать характер, чтобы перемещалась по городу только с нашим водителем. Никаких частников. Я до сих пор в себя не приду, как вспомню, чего надумал за этот час. Дура упрямая, - заключает Сергей, снова прижимая Настю к себе, будто до конца не может поверить, что она теперь точно дома и ничего плохого не случилось. Настя за пеленой своей обиды, наконец, понимает, как сильно Сергей за нее испугался. Тонкими пальцами зарывается во всклокоченной макушке, успокаивающе гладит по голове. Воспоминания крутятся в памяти всю дорогу, пока Настя с Катюшей добирались до нового дома Серебровых в Софрино. Этот путь по Ярославскому шоссе был слишком хорошо знаком, чтобы никак не отзываться сейчас в беспокойном сердце: поселок Абрамцево находился всего в минутах 15 езды отсюда. Все, включая аккуратные уютные домики, воздух, сосны, напоминало Сережину дачу. Становилось сильно не по себе, поэтому на вынужденную экскурсию по владениям Серебровых Настя отозвалась рассеянно с болезненной, рассеянной улыбкой. Завтра должны приехать гости, поэтому пора было справляться с измученным, несчастным выражением лица, хотя бы ради Марины и Игоря. — Что-то ты мне не нравишься сегодня, - поделилась Марина, когда подруги уже ближе к ночи попивали вино на утепленной веранде, оставленные в полном одиночестве. Настя опускает голову, пряча расстроенный взгляд. Марине не нужно пояснять, что происходит, но сейчас это зачем-то надо: — Странно как-то, Марина. Сто лет не ездила этой дорогой, а сегодня в пути так накрыло. Я вспомнила все, каждые наши выходные. Как будто и не было этих лет, и ничего не менялось. Даже жутко немного, что я не чувствую в себе какой-то перемены. — Так это нормально, что ты хотела? Вы не изменились, твои чувства к нему - тоже. Кроме этого, опять же – Катя. А общие дети, если есть любовь, это такие скрепы, - Марина мягко прощупывает почву, точно зная, что Настя в глубине души ничего больше не отрицает. — Да уж, любовь. Такая любовь, что он ушел три недели назад, и все равно ему, что и как я. Наплевать. В телецентре тогда говорил со мной так, будто мы деловые партнеры – да директор передачи и тот был более внимательным ко мне! - Настя не выдерживает и вываливает все, что не давало спокойно жить последние недели. Марина выдыхает, как будто дождалась, наконец, честности от Насти вместо привычного «у меня все хорошо»: — А чего ты ждала, собственно? Ты будешь слать его, обвинять во всех грехах, а он будет влюбленным пацаном - вечно у твоих ног? Тут у святого нервы не выдержат, а твой Жигунов не отличается спокойствием и терпением. Ты доконала его, Настя, своими претензиями, а он не сделал ничего плохого, кроме как устроил тебя на рейтинговый канал. Мне Игорек, кстати, говорил, что запустили промо и ожидания более чем высокие, судя по отклику зрителей. А ты вместо благодарности и поцелуев устроила своему продюсеру ад. Настя в глубине души уже согласна, что переборщила, но так просто сдаваться не собиралась: — Он все равно не имел права молчать. Да, я не приняла бы от него помощь в своем продвижении, но лучше без шоу, чем с ним, купленным для меня, - упрямо отрицает Настя, не отступая от своего мнения, хотя понимала, что принципы начинают играть против нее. — Да какая же ты непробиваемая, Господи! Тогда нечего тоску разводить и постоянно озираться, будто он сейчас появится из-за угла. Была у Игорька такая мысль, да я отговорила: еще пожить хочется, знаешь ли. — Вот спасибо, Марина. Еще сводничества не хватало. Серебров и так сверлит меня взглядом постоянно, с Катюшей в разговоре сегодня полунамеками начал подводить к этой теме. Благо она еще маленькая, не понимает ничего. — Тут уж извини, я повлиять не смогу. Он дал слово молчать, а помешать ему требовать от ТЕБЯ исполнения обещания я не в силах, - Марина недвусмысленно намекает о до сих пор повисшей тайне, которую Настя так и не поведала Сергею. — Я обещала, что все расскажу ему, значит расскажу. Сейчас не время. Да и где он? Не особо горит желанием меня видеть. Сказал, что я ему больше не нужна. Зачем ему знать про дочь? - Настя обиженно выдыхает, наконец, правду, которая уже вторую неделю сдавливала горло, подступая невыплаканными слезами. — Наверно затем, что он имеет на это право? - глубокий голос Игоря заставляет подруг одновременно вздрогнуть. – Не приедет Серега завтра, у него там какие-то съемки. Так что можешь выдыхать, Настя. Она кивает, опускает глаза и отпивает вино. Игорь сверлит внимательным взглядом, но больше ничего не говорит. Шум веселых разговоров не долетает до второго этажа, где в уютной, только обставленной гостевой комнате засыпает Катя после насыщенного дня среди взрослых людей. Настя на какое-то время даже пожалела, что взяла ее с собой, но и расставаться даже на пару дней не хотелось. От пережитых впечатлений дочка никак не может уснуть, снова и снова задает новые вопросы: — Мама, а ты купишь нам такой же класивый дом? — Конечно, милая. Мы построим такой дом, какой сами захотим. Будет у тебя комнатка, как у принцессы, красивая-красивая, - Настя прижимается губами к Катиному виску, прикрывая глаза. Ее девочка еще не знает, что такого дома у них никогда не будет - стоит он целое состояние, заработать которое маме теперь точно не по плечу. Еще десять минут мечтаний и несбыточных обещаний, и Катя, наконец, засыпает. Возвращаться к гостям теперь не хочется: здесь, рядом с девочкой, Насте по-настоящему тепло и спокойно. Тяжелые мысли последних дней отступают, когда Катя прижимается ближе, уткнувшись в мамину грудь. Не прав был Сережа, когда думал, что может все и за всех решить, что его слово остается последним и единственно верным. Такому «сюрпризу» от своей артистки был бы точно не рад, реши она осчастливить его в период совместной работы. А сейчас и сам признался, что больше не хочет совместности и обещаний, которые сам же раздавал в пылу эмоций. Нехотя освобождаясь из теплых дочкиных объятий, Настя все же решает вернуться к гостям, ведомая необъяснимым порывом. Правильней было бы остаться с Катей, все равно изрядно выпившие гости не кинулись бы ее искать. Настя спускается на шум в прихожей и замирает: на пороге дома стоял Сергей, стряхивая с макушки снежную шапку. Игорь радостно тормошил друга, похлопывая по плечам, искренне радуясь, что у Жигунова получилось к ним выбраться. Марина помогала раздеваться, забирая из рук подарок, натянуто улыбаясь и говоря вполголоса. Сергей боязливо озирается по сторонам, а после поднимает взгляд на ведущую на второй этаж лестницу и замолкает: где-то посередине нее замерла смущенная Настя, заметившая его раньше. Скромное черное платье чуть выше колен выгодно подчеркивает стройную фигурку, темные пряди, спадающие на плечи, спутаны и чуть примяты. Настя выглядит такой домашней и родной, что и без того неспокойное мужское сердце начинает снова учащенно биться. Марина с нарочитой веселостью зовет Настю присоединяться, в то время как Игорь утягивает друга к гостям. Сергей неловко вынужден подчиниться, думая о том, что сбегать сейчас было бы слишком смешно. Настя за троицей не идет, а, забрав плед и свой бокал, скрывается на веранде. Близкое присутствие Сергея в этом доме отзывается дрожью во всех поджилках. Несколько минут покоя проносятся даже слишком быстро, когда импровизированная экскурсия по дому переносится на веранду. Настя стоит, закутавшись в плед, на фоне темного окна в пол. — Заворотнюк, вот ты где! Тебя Марина потеряла, а ты тут у нас прячешься, - Игорь воодушевленно большими ладонями сжимает узкие Настины плечи. Сергей стоит поодаль, близко не подходит. Честное слово, зачем он в последний момент приехал? — Серега, а это – моя гордость. Марина здесь все придумала, а я сделал для нее. Хотя сначала был против, зачем к большой гостиной еще и веранда, а ты смотри, как вышло? - Игорь кажется безумно довольным, с любовью обводит взглядом свои владения, касаясь большой ладонью теплого дерева. Дождавшись одобрения Сергея, Серебров предлагает осмотреть теперь второй этаж. У Насти от ужаса сводит скулы и мгновенно пересыхает во рту. — На второй этаж не надо, Игорь. Спит, - Настя умоляюще смотрит на Игоря. Хождения и звучные разговоры двух огромных мужчин точно разбудят Катю. — А, ну да. В другой раз тогда, Серега, у нас там уже спокойной ночи, малыши. Чего, Марина? - Настя видит в отражении, что у входа на веранду стоит Марина, мимика которой достойна сейчас всех «Золотых масок». – Да, я же забыл…Вернусь сейчас, вообщем. Игорь спешно ретируется, оставляя Настю и Сергея одних. Оба чуть заметно ухмыляются, как хитро друзья все обставили. Теперь они вдвоем в полумраке веранды, оглушающая тишина не тяготит. — Мне сказали, что у тебя спектакль. Ну, чтобы не думала, будто это я все подстроил, - решает больше не молчать Сергей. Настя прячет улыбку за очередным глотком. — А мне сказали, что ты уехал на съемки, - Настя оборачивается и облокачивается на подоконник. — В итоге мы оба здесь, - Сергей убирает руки в карманы брюк, стоит близко, не таясь разглядывая тонкую фигурку, скрытую слишком строгим платьем. Настя за пеленой второго бокала раздевающего взгляда не замечает. Ее больше ранят слова Сергея, звучащие как упрек ее пребыванию в доме общих друзей. — Приехал и приехал. Тебе нет до меня дела, сам говорил. Поэтому мое присутствие не испортит тебе вечер, - Настя отворачивается и снова делает глоток, отставляя бокал на подоконник. Сергей раздраженно закатывает глаза: вот ничего хорошего эта женщина не помнит, а злые брошенные им слова не забывает. Решение приходит молниеносно: крепкое объятие горячих ладоней, проникающих под плед, смыкается на чуть подрагивающем животе, приглушенный выдох не оставляет сомнений в Настиной реакции. Она накрывает тонкими руками обнимающие пальцы, но не в желании разорвать эту связь, а еще больше ее скрепить. Сергей сильнее прижимает к себе, зарываясь носом в темную макушку. — Поехали домой, Настя. Прекрати меня мучить, - горячие губы оставляют ожоги на открытой шее, заставляя Настю слабеть с каждым касанием. Она непроизвольно прижимается ближе, выдавая себя с головой. Мешающий плед осторожным раздевающим движением мужских рук был стянут с острых плеч. — Нет, я не поеду. Не поеду, Сережа, - на отказ ее резко разворачивают и прижимают в сильном объятии без шанса на побег. — Поедешь, - Сергей короткими поцелуями склоняет чашу весов на свою сторону. Настя тянется ближе к ласкающим губам, ноготками царапая мужскую шею. — Нет, не поеду. Картина, которая открылась взору с кухни, еще вчера казалась нереальной. А если бы и могла сбыться, то точно не с этими упрямцами. — Серебров, иди сюда. Быстрее давай, Игорь. Ты посмотри, - Марина незаметно показывает на заснеженную дорожку, по которой двое почти бегом удаляются от входа в дом. На Насте - расстегнутая шуба, она едва поспевает за широким мужским шагом. На очередное сопротивление Сергей не выдерживает, крепко прижимает к себе и целует, убеждая в своей правоте. Настины руки тянутся выше, крепко обнимают мужскую шею, когда Сергей берет ее на руки. — Похоже до утра Катюша оставлена на нас, как считаешь? - Игорь приобнимает жену, целуя в висок. – Надеюсь, что Золушка не забудет о своей маленькой принцессе, пока будет налаживать отношения с ее папой. Марина согласно кивает и тихо смеется такой сказочной ассоциации мужа совсем не сказочной истории своей подруги.