Часть 27

Среди миров, в мерцании светил Одной Звезды я повторяю имя… Не потому, чтоб я Ее любил, А потому, что я томлюсь с другими.

И если мне сомненье тяжело, Я у Нее одной ищу ответа, Не потому, что от Нее светло, А потому, что с Ней не надо света.

И. Анненский

Крепкая, протянутая в знак приветствия ладонь Сергея опускается, когда тот понимает, что ответом его не удостоят. Юрий Андреевич смотрит недобро, но молчит. Тяжелый взгляд скользит по крепкой руке, покоящейся на спине его дочери. Жигунов при этом выглядит спокойным и даже не собирается разрывать объятье, а наоборот второй ладонью накрывает Настин локоть. В первые же секунды нежданной встречи Сергей пресек любые попытки отстраниться, уверенно и спокойно удерживая на близком расстоянии. — Мы, наверно, подождем в квартире. Юра, идем, что мы встали на проходе, - Валентина Борисовна старается смягчить неловкий момент и явно грозно настроенного супруга, когда мягко касается его плеча и подталкивает в сторону двери. Одаривает Настю и Сергея спокойным, понимающим взглядом, будто каждый день видит такое близкое общение дочери с бывшим любовником под порогом квартиры. Когда дверь за родителями закрывается, Настя шумно выдыхает, опускает голову, лбом упираясь в мужскую грудь. Сергей касается губами темной макушки, продолжая обнимать неразделимым кольцом рук. Насте от этой нежности хорошо и страшно: они когда-то это уже проходили, и вряд ли финал в этот раз будет другим. — Ну что, сейчас соберемся с духом и пойдем сдаваться? - не отнимая губ от упрямой головы, приглушенно спрашивает Сергей. На тихий мужской голос Настя поднимает глаза, наполненные слезами своих сомнений, любви и неопределенности. — Нет, - чуть осипший голос тверд, а взволнованное покачивание головы не оставляет сомнений в своем решении. - Сережа, пожалуйста, не надо сейчас. Будет скандал. Сергей не выдерживает и крепко прижимает к себе, наставляя Настю уткнуться носом в колючий джемпер. Хрупкая спина в тонком халате укрыта полами теплой куртки. Ей спокойно в теплом коконе, а долго сдерживаемые слезы начинают ровными дорожками стекать по щекам. — Я знаю, что Юрий Андреевич против наших отношений. Тогда был, а сейчас уж подавно. Но мы найдем компромисс, поняла? Мне это тоже важно. Хоть теща за меня, а это уже полдела. Только сейчас не накручивай себя, пока я буду в отъезде. — Как? - Настя игнорирует неожиданно прозвучавший статус Вали, снова задирает голову на нависающего над ней Сергея и смотрит взволнованно. - Куда? — Мы на две недели перебазировались в Питер. Под Кронштадтом снимаем, кстати. Не думал, что когда-нибудь эти места снова вызовут во мне что-то, кроме боли. Но сейчас я чувствую совсем другое. Сергей обволакивает теплым взглядом и мягко улыбается, видя, как едва заметно краснеет Настя от невысказанного признания. — Ну? Так и будешь молчать? Настя недовольно цокает и закатывает глаза, что из нее выбивают признание в очевидном. — Что ты хочешь? Чтобы я в любви тебе признавалась? Не дождешься, Жигунов. Эта невозможная женщина снова издевалась, за напускным равнодушием пряча горящие глаза. В тот момент, когда Настя желает распрощаться с нагло улыбающимся Сергеем, он в последний раз обхватывает тонкую кисть и притягивает к себе. — И я тебя очень, Настя. На кухне Валентина Борисовна готовит мятный чай, в то время как нервный глава семейства с трудом фокусируется на том, о чем рассказывает ему Майки. После неприятной встречи успокаивать обычно спокойного, рассудительного папу никто не решается. Настя сидит напротив, вымученно улыбаясь и поддерживая разговор. Но детей как прикрытие долго не удержишь за столом, поэтому, когда на кухне остаются трое, тишина становится оглушающей. — Папа, не говори сейчас ничего, ладно? Я сама до конца не знаю, как так получилось. Он снимал у нас фильм, мы стали общаться, вот и… — Да, я понимаю, конечно. Он занимался своим фильмом, и тобой заодно. Личная жизнь без отрыва от производства - дело житейское, он не первый и не последний. Мне глубоко все равно на твоего Жигунова, если бы его побочной связью снова не оказалась моя дочь. Настя замирает, успокаивая бешено стучащее сердце. Она поднимает глаза на отца, в которых сомнения в намерениях Сергея и любовь к нему смешаны в несовместимый коктейль. Желание поспорить резко обрывается не терпящим возражением жестом отца. — Дослушай сначала. Ты сейчас начнешь нас переубеждать, что повторения не будет, и он резко переменился в пользу семьи и брака, но сама знаешь, что это не так. Не так, Настя. Он припеваючи жил без вас все эти годы, меняя женщин. Все ему хорошо было. Его хватает только на то, чтобы обжимать тебя по углам. Ни семьи, ни ответственности. Его носило три года неизвестно где, ты потеряла все свои контракты. Растила Катю в одиночку. А тут нарисовался! Настя нервно сглатывает, поднимая большие блестящие глаза на отца, желая просто исчезнуть с этой кухни после таких честно-болящих слов: — Все перечисленное тобой - правда. Но правда и в том, что я не смогу отказаться от нас снова. Звук открывающегося дверного замка заставляет троих обернуться. Настя срывается в сторону прихожей, оставляя родителей одних. Валентина Борисовна недовольно смотрит на мужа и восклицает: — Юра, ну вот зачем ты это наговорил! Боже мой, что она теперь надумает…Настя же всегда так верит тебе. Наша дочь только-только снова почувствовала себя любимой, желанной рядом со своим мужчиной. Она сама себе призналась, наконец, что любит его, несмотря ни на что. Хотела рассказать ему о Катюше. — То есть, ты хочешь сказать, что ее Жигунов даже не подозревает, что Настя родила от него? - темная бровь на суровом мужском лице недоверчиво изгибается. - И после этого ты скажешь мне, что я не прав? Они снова вернулись в статус любовников, а наша дочь - с тремя детьми, без семьи и без карьеры. И Жигунов этот опять будет раскачиваться несколько лет, пока она снова от него не сбежит. Валентина Борисовна мягко треплет скрещенные на столе ладони мужа: — Да не сбежит уже. Неужели ты не видишь, что они любят друг друга? А узнает Сергей о дочке, никакого шанса на расставание Насте не оставит. Младшая, так похожая на Настю, Катя пленила сердце деда с первой встречи, как только он взял маленький сверток с зевающей малышкой на руки. Он чувствовал и обожал ее больше старших внуков, будто стараясь восполнить все, чего Катя волею своих родителей была лишена. Нежная любовь и сильная привязанность грозили разрушиться появлением вполне реального папы, по которому Катя так часто грустила. — Вернулась моя егоза, - Юрий Борисович мягко подхватывает Катю на руки, щелкает по носу и нравоучительно спрашивает. - Расскажи своему Юре, как сегодня позанималась? Под Катин лепет, взрослые, серьезные ответы деда, Валентина Борисовна мягко касается Настиных рук, когда дочь опускается рядом с ней за стол. Муж с внучкой уходят мыть руки, а мама мягко склоняется к Насте и чуть слышно говорит: — Юра наш разбушевался сегодня, но верь только себе. Слушай свое сердце, оно еще никогда тебя не обманывало. Следующие две недели протекают мучительно долго. Время растягивается, замедляя ход, будто насмехаясь над сложно переживающими разлуку Настей и Сергеем. В один из вечеров за долгими разговорами обо всем на свете Сергей не выдерживает: — Заворотнюк, ты хоть немного по мне соскучилась? Как не позвоню, ты все в делах, - шутливо ворчит Сергей, чувствуя, как за сотни километров от него улыбается Настя. Она изо всех сил старалась не поддаваться на мягкое давление, которым ее утягивали в ожидание встречи. Кроме этого, Насте безумно нравилось его злить - и тогда, и сейчас. — Нет, Жигунов, не соскучилась. Сергей понимает, что с ним снова играют, издеваются, но сильно ждут его возвращения. — Врушка. Из нас двоих мне, по крайней мере, хватает гордости признать, что я по тебе - очень. И люблю, Заворотнюк. Хочу, чтобы ты приехала ко мне хотя бы на пару дней. От неожиданного предложения Настя теряется, сходу не может придумать весомую причину для отказа. А она есть, и не одна: по передаче завершали последние поправки перед выходом в эфир, в театре продолжались репетиции, да и разлучаться с Катей даже на такой короткий период не хотелось, пока она такая маленькая. — Я не могу, Сереж, у меня репетиции. Да и тебе нужно заниматься фильмом, - безапелляционно отказывает Настя. Сергей на том конце провода замолкает, а потом сообщает волнующим, сковывающим все внутри шепотом: — Хочу заниматься только тобой. Недвусмысленность предложения на доли секунд окутывает Настю желанием немедленно согласиться, но вместо этого она замолкает. В памяти молнией проносятся слова отца об ее месте в жизни бывшего продюсера. Любовница - ни жена, ни любимая, ни мать его дочери. — Не получится, Жигунов, - Настя смахивает с себя возникшее чувство досады, что папа отчасти оказался прав. Сергей перемены настроения на том конце провода не замечает. За пару дней до возвращения Сергея в Москву Настя готовилась к вечернему спектаклю, когда Марина, переодетая к отъезду домой, зашла в гримерную и загадочно сообщила: — Никогда не догадаешься, кто тебя ждет во внутреннем дворе. Его, бедного, наша охрана не пускала, да и я не уверена, что нужно было помогать. Но он ждет тебя, еще успеешь до спектакля повидаться. Настя смотрит сквозь зеркало на Марину, которая внутри себя явно борется с противоречивыми чувствами. Она чем-то взволнована, будто сомневается, стоило ли говорить Насте о визитере. Но времени подумать над словами не остается, когда Настя срывается с места и вылетает из гримерной по направлению к черному ходу. Сердце от сладкого предвкушения готово выскочить из груди, руки подрагивают от того, что скоро они будут обнимать широкие плечи, а тонкие пальцы зароются в непослушную кудрявую шевелюру, портя прическу. Легкое покалывание губ не оставляют сомнений, что ближайшие минуты нанесенному гриму наступит конец. Желание скорой встречи туманит разум, что за порог на морозный мартовский воздух Настя вылетает в легком платье, укрытом тонким пиджаком. Жаркая встреча точно затмит собой царящую третий день непогоду. На звук открывшейся двери высокий темноволосый мужчина оборачивается и расплывается в счастливой улыбке: — Настья! От неожиданности она замирает и через несколько секунд ошарашенно отвечает на приветствие, попадая в кольцо обнимающих рук. Ее французский партнер, ее друг, ее счастливое воспоминание о съемках в Париже - Венсан Перес - сейчас оторвал ее от земли и кружил в крепком объятии. Настя все еще не может прийти в себя, когда увлекает бывшего партнера в театральное кафе и занимает место напротив него. — Я до сих пор не верю, что это ты. Скажи мне - ты как вообще здесь оказался?! — Настья, я уже третий день в Москве, снимаюсь тут в кулинарном фильме. Ваши русские выпустили несколько сезонов какого-то успешного сериала, а теперь делают полный метр. А мне интересно! Вы стремитесь всегда заработать, как это у вас называется?… Настя напряженно морщит лоб, пытаясь понять, что хочет сказать ее французский друг на английском про русских людей. — А, я вспомнил! Куй древесину, пока горячо! Настя хохочет, когда понимает, что он имеет ввиду. — Железо, Венсан. Но это и неважно. Как же я тебе рада! Правда, мы так давно не виделись. Как ты меня нашел? — Интернет, Настья! Посмотрел, где ты сейчас работаешь. Это был мой единственный вариант с тобой встретиться: старый номер недоступен, а твой бывший агент не дал мне новый! Сказал, что вы давно не общаетесь и он не знает, что с тобой. Но я уверен, что Серж до сих пор ревнует тебя ко всем мужчинам вокруг, - Венсан по-доброму насмехается, когда видит, в каком замешательстве находится Настя от его слов. — Подожди, что сказал Сергей? - Настя непонимающе часто моргает и пытается осознать, что Жигунов снова распоряжается ею. — Что не знает твой номер! А я хотел собрать наших и посидеть где-нибудь на днях, повспоминать, как классно мы работали вместе. Должно же меня что-то греть в этой вашей русской весне! - шутя ворчит Венсан, вызывая чуть скованный Настин смех. Настя под восторженно-обжигающем взглядом млеет, раскрывается, желая оставить последнее слово в споре с разозлившим ее продюсером за собой. — Венсан, я согласна. С удовольствием встречусь со всеми. Запиши мой номер, - Настя без колебаний принимает приглашение, решая действовать наперекор. Вопреки бравому настрою сердце неприятно ноет, что от нее снова пытались утаить правду.