Часть 28

Солнце — одно, а шагает по всем городам. Солнце — мое. Я его никому не отдам.Ни на час, ни на луч, ни на взгляд. — Никому. — Никогда. Пусть погибают в бессменной ночи города!В руки возьму! Чтоб не смело вертеться в кругу! Пусть себе руки, и губы, и сердце сожгу!В вечную ночь пропадет — погонюсь по следам… Солнце мое! Я тебя никому не отдам!

Марина Цветаева

— Катя, прекращай. Ты умеешь сама, ну-ка давай, еще две ложки за Юру, - Настя в полусобранном виде пытается влить в дочь еще хоть немного обеда. — Не буду! - Катя капризно качает головой, все дальше отстраняясь от ложки с супом. Она с самого утра цеплялась за маму, пару раз поплакала, устроив целый праздник непослушания. Настя же стоически третий день игнорировала звонки ее отца. Обеспокоенные сообщения также оставались без ответа. К концу первого дня молчания рассерженный Серебров набрал свою артистку и высказал: — Заворотнюк! Мало ты мне кровь пьешь, чем твой продюсер провинился? Доконать его вздумала? Он, между прочим, решил, что с тобой что-то случилось, раз ты вдруг замолчала. Настя устало с тихой улыбкой прикрывает глаза, внутренне возмущаясь, что в их истории теперь столько участвующих лиц: — Игорек, да все в порядке. Твой друг в очередной раз меня обманул, и я не хочу с ним разговаривать. Игорь недовольно дышит по ту сторону провода, а после крепким литературным выражает свое недовольство этим сериалом. Собираясь на встречу с Венсаном и несколькими членами съемочной группы, Настя довольно смотрит на свое отражение в зеркале: приталенное платье, нежный макияж, волосы каскадом прикрывают тонкие плечи. Уютный ресторан на берегу набережной был выбран поближе к сьемочной площадке, где работал Венсан, хотя Настя бы поехала сейчас куда угодно, лишь бы это помогло сбежать от борющихся в ней чувств и противоречий. Внезапное крепкое объятие маленьких ручек на уровне коленей заставляет чуть отшатнуться, а потом опустить гладящую ладонь на Катину макушку. Дочка утыкается лицом в мамины ноги и молчит. — Ты посмотри, как чувствует. Не хочет, чтобы ты уходила, - Валентина Борисовна кивает на прильнувшую к маме внучку, когда Настя опускается к Кате и забирает в объятия. — Мам, ну хоть ты не начинай. Мало мне Марины, допрашивающего меня Жигунова, так еще и ты туда же. Я пойду на эту встречу, потому что хочу этого. Не врал бы, пошли бы вместе. Но решил же, что он - турецкий султан, а я его наложница. — Ну конечно ты имеешь право, Настя. Имеешь. Но мужчину, с которым у тебя отношения, все же стоило поставить в известность. А так получается, что его мнение ничего не значит. — Значит, мам. Я его люблю, но распоряжаться собой не позволю, - отрезает все сомнения Настя. По упрямости ей не было равных, разве что ее голубоглазое продолжение не отставало. Валентина Борисовна лишь качает головой, заговаривает Катюшу, мягко отлепляя ее от мамы. За стеной решимости и недовольства поведением Сергея крылась безумная тоска по нему, по их коротким разговорам в течение дня, и еще больше - глубокой ночью. Жигунов делился отснятым материалом, спрашивал мнение, спорил, когда их мнения координатно расходились. Настя от такого участия сначала не находила себе места, слабо веря, что Сергей вдруг так резко с иронично-недовольного стал вдруг внимательным и терпеливым. Конечно, она понимала, что желание добиться от нее взаимности в полной мере затмевало сейчас все, но он был настолько похож на себя прежнего, что любящее сердце в очередной раз побеждало замолкавший разум. После трех дней атаки звонками и сообщениями шел уже третий день тишины, вынужденного одиночества, что Настя порой была готова позвонить и поругаться, что он оставил все попытки до нее достучаться. В разгар шумного веселья, когда Венсан бесконечно шутил, травил байки, все подливая Насте вино, ей не было спокойно и хорошо. Она с готовностью отзывалась на приглашения потанцевать, с удовольствием поддерживала разговор, но внутри гнала от себя мысли о другом мужчине, который на съемках и даже не знает, как она проводит свой вечер. Внезапное жжение где-то в области затылка заставило руки похолодеть, а табун мурашек пробежаться по телу. На нее явно смотрели, и не просто смотрели - прожигали взглядом - откуда-то со входа. Любопытство победило все правила приличия, когда, не реагируя на веселую болтовню Венсана, Настя обернулась к дверям: прямо на нее смотрел Сергей, подперев плечом стену. Внезапное присутствие Жигунова напрочь выбило из колеи, отчего Настя не смогла долго выдержать на себе пытливый взгляд. Венсан, уловив знакомый силуэт при входе, спешил приветствовать Сергея и настойчиво притянуть за общий стол. Расположившись прямо напротив покрасшевшей Насти, Жигунов вел себя легко и непринужденно, вовлекая присутствующих в диалог, много шутил и вспоминал курьезные случаи на съемках, то и дело посматривая на недовольную женщину напротив. — Серж, а ты помнишь, как мы снимали ту сцену в отеле? Настья, я ни с кем так не целовался в кадре! - Венсан, похоже, намеренно касается запретной темы, когда видит, что между бывшими возлюбленными, кажется, как и годы назад, неделовые отношения. Но говорить об этом сейчас не стоило: ревности и обид хватало и без сложных эпизодов прошлого.

2007 год

Три часа. Уже три часа длятся съемки этой ненавистной сцены в отеле, когда Девье и Мари гуляют по острой грани между ненавистью и страстью. Короткую, по сути, сцену снимают частями, прерываясь для смены света, но чаще всего - из-за главных героев. То Венсан накинется с поцелуями раньше положенного, то Настя в порыве слишком страстно-агрессивно начнет туманить мозг герою, утягивая с постели на ковер в попытке добраться до ключа. В перерыве между дублями они смеются над очередным запоротым мотком пленки, и что они никак не могут собраться, и что Настя безумно сексуальна в этом потрясающем платье, больше похожем на мужскую рубашку, надетую на голое женское тело. Сергей и без того с первого дня не пропускает ни одной съемки, потому что видит, как Венсану нравится Настя, как она благосклонно кокетливо принимает восторги знаменитого французского актера. Поэтому сейчас Сергею вообще кажется, что целуются тут и готовы перейти грань флирта совсем не герои кино. Он дергался, беззвучно матерился, проклиная сценариста и себя заодно, что дал добро на этот сюжетный поворот. Конечно, французский мачо и русская разведчица должны были оказаться в одной постели, но…Никак не думал, что будет таким сложным смотреть на новые и новые попытки Девье добиться Мари. На очередное сообщение режиссера, что нужен еще дубль, Сергей был уже на пределе. Подошел к Вадиму, недобрым шепотом вопрошая: — Да сколько можно?! Он ее уже измял всю, посмотри! Новые дубли не сделают этот эпизод лучше. Сняли уже, хватит! — Серега, ты нам мешаешь. Не можешь спокойно смотреть, как твоя…актриса снимается в легкой эротике - покинь помещение, не мешай нам. Они только настроились. Разговор злющего Сергея и показательно спокойного Вадима издали считывает Настя, мягко утягивая всем недовольного продюсера за собой: — Сережа…ну ты что? Ответом ее не удостоили. Недобрый, тяжелый взгляд не сулил ничего хорошего. Пока решали вопрос с гримом, оказалось, что нужный тон натурального света уже потерян. Звучный голос режиссера, оповестившего, что на сегодня все свободны, дал Сергею зеленый свет, чтобы поскорее уйти из этих жутких декораций сегодняшних сцен. Настя спешно переодевалась, наивно полагая, что ее ждут у входа в павильоны идти вместе домой. До отеля было всего десять минут, поэтому от услуг водителя они отказались еще сегодня утром - хотелось хоть немного прогуляться вдвоем. Сумасшедше красивое платье-рубашка бережно остается висеть на плечиках, но Настя надеется уговорить продать ей этот наряд - уж очень ей шла такая длина и такой фасон. Судя по голодному взгляду ее продюсера, он считал так же. На улице Настя растерянно озирается, когда не находит у дверей Сергея - лишь его удаляющаяся спина говорит о том, что он зол и ждать свою актрису не намерен. Жигунов размашисто идет в сторону отеля, на приличном расстоянии Настя не оставляет попытки с ним поравняться. Она устала от бесконечных приступов ревности, от ощущения, что Сергей относится к ней, как к своей собственности. Дима был таким же, подавляя жену, но сейчас ситуация координально была другой. Настя понимала, что перегнула палку: на глазах у Жигунова она переборщила с кокетством, слишком натурально целовала Венсана, хохотала на его шуточки после каждого дубля, уткнувшись лбом в его грудь. Окончательно обессилев от долгих съемок, ноющей боли в стертой ступне Насте сейчас хочется так по-детски покапризничать, и чтобы Сергей ее хоть немного пожалел. Она из последних сил догоняет Жигунова, касаясь его локтя. Неровные, рваные шаги рядом с собой заставляют Жигунова забыть о неприятных съемках: — Что там у тебя? - Сергей заметно сбавляет ход, когда видит, что Настя еле успевает за ним, все сильнее и сильнее хромая. — Ничего, - обиженно отпрянула от него Настя, когда Сергей удержал за локоть, склоняясь к стертой лодыжке. Сквозь капроновый чулок жутко-бордовые полосы проступили сразу, как только Жигунов стянул туфлю с пострадавшей ноги. Эту изящную пару обуви Сергей подарил ей вчера, когда они выбрались из номера почти под вечер погулять по городу. Красивые, но безумно дорогие туфли в витрине накрепко приковали Настин взгляд, что не укрылось от Жигунова. Он только иронично покачал головой, за руку увлекая в бутик одного модного дома. И вот сейчас этот подарок является дополнительной причиной расстройства и слез, кроме, конечно, дерганного поведения Сергея весь съемочный день. Настя сдавленно вздыхает, когда стертая лодыжка получает долгожданную свободу. Ей не хочется показывать, что чувствует облегчение, а эта неудобная обувь, купленная в порыве и от всей души, причиняет ей боль. — С ума сошла? Раньше не заметить было, что туфли жмут? Ты как завтра собираешься сниматься, если тебе не ногу не ступить?! - Жигунов отчитывает ее, как маленькую, несмышленую девочку. То, как искажается и без того расстроенное Настино лицо, он не замечает. — Это все, что тебя волнует, Сережа? - Настя от досады, от пульсирующей боли в ступне чуть не плачет. - Мне больно, понял? А ты все переживаешь, что твоя кукла поломалась, работать не сможет… Сергей поднимается с колен и рывком подхватывает ее на руки под удивленный возглас. Злосчастная туфля за Настиной спиной держится за шпильку. — Дура, - Жигунов крепче прижимает к себе, невесомые, такие привычные движения пальцев на талии и у колен сбивают Настин воинственный настрой. — Поставь меня. Увидят, - Настя смущенно опускает голову, понимая, что вся конспирация сейчас провалится из-за намерений Сергея сделать красивый жест. — И? - светлая бровь вопросительно изгибается. - Босиком пойдешь? Еще не хватало, с открытой-то раной… — Жигунов! - Настя больно стукнула по широкой груди, заставив мужчину срочно взять свои слова обратно. — Ну ладно, ладно тебе. Донесу сейчас до дома, там хоть переубивай меня. Стало полегче? - вопрос задается для проформы, потому что он видит, как Настя расслабляется, как напряженно-уставшее выражение лица сменяется на показательно-равнодушное. Настя в ответ неопределено хмыкает, вызывая сдержанную улыбку Сергея. В длинном холле отеля, доехав до своего этажа, Настю все также держат в объятиях, когда она неожиданно указывает: — До моего номера донеси. Дальше я сама. — Чего? - Сергей даже не предпринял попытки повернуть в требуемом направлении, но насторожился. - Это что за фокусы, Настя? Мало ты сегодня надо мной издевалась? — Бедный ты мой, бедный. Не у каждой артистки агент так блюдет ее поцелуи, как у меня. И ревнует, как дурак, - Настя театрально вздыхает, а после прижимается губами к пульсирующей венке на виске у Сергея. Тот ухмыляется, но держит лицо, открывая дверь в общий номер ключ-картой. Хлопок и поворот замка влекут за собой жадные поцелуи, как подтверждение Сергеем всех своих прав на эту упрямую женщину. Настя понимала, что вспоминают они с Жигуновым сейчас одно и то же. Когда их взгляды в очередной раз пересеклись, она не смогла сдержаться и заехала острой шпилькой прямо по его голени. Потому что нечего ей припоминать, что они творили остаток вечера и ночи, когда собственник-Сережа раз за разом отбивал в ней желание еще когда-либо увлекаться киношными поцелуями. Сергей от нежданного удара чуть заметно ойкнул, невзначай потирая пострадавшую конечность. Настя при этом выглядела жутко довольной, с готовностью вкладывая пальчики в раскрытую в приглашающем жесте ладонь Венсана. Еще никогда она не чувствовала такого желания потанцевать. Настроение поднялось еще больше, когда один ревнивый продюсер опрокинул в себя бокал виски, недовольно гипнотизируя пару на танцполе. Когда зажигательный танец подошел к концу и заиграла нежная, лиричная мелодия, а исполнители главных ролей направились к одобрительно гудящей компании, Настя была остановлена мягким, но настойчивым касанием. Ее неминуемо вели обратно танцевать. — Что за показательное выступление? - чуть слышно спрашивает Сергей и склоняется к Насте. Теплые пальцы обнимающей руки ненавязчиво, но вполне ощутимо касаются спины. Настя пытается выстроить стену и не поддаваться, хотя бы головой, знакомым рукам и ревнивому взгляду. - Наказывать меня вздумала? Настя скрывает победную улыбку и поднимает взгляд на Сергея, нисколько не боясь, признает свою правоту: — Нет, просто общаюсь с приятными мне людьми. Имею на это право, Жигунов. Ты почему-то решил за меня иначе. Сергей недовольно хмыкает, но выдерживает Настин взгляд. — Не хотел вот таких вот сцен. Мне пять лет назад за глаза хватило вашего милого общения. Я не могу тебя ни с кем делить, - последние слова Сергей почти шепчет Насте на ухо, заставляя ту прикрыть глаза. Ее ладонь непроизвольно потянулась к упрямой голове, тонкие пальцы зарылись в волосах. Сергей считывает такую правильную реакцию на свои слова, а ответ ее тела ломает последнюю преграду. За танцем актрисы и ее бывшего продюсера уже с интересом наблюдает не только Венсан. — А я не вещь, Сережа. И общаться буду, с кем захочу. Ты же снимаешь еще в своем кино ту девицу, которая висла на тебе у нас в театре? Почему я не могу? Сергей выдыхает, молясь всем богам на свое спокойствие и здравый смысл, чтобы эта женщина перестала с ним спорить. Но за все грехи он связан с ней теперь, кажется, накрепко, поэтому нужно учиться справляться. Ему - с ревностью, ей - с упрямством. — Ты невозможная, Настя. Я прилетаю домой на два дня раньше, еду к тебе, чтобы провести это время вместе. А Валя неумело от меня скрывает, что ты упорхнула в ресторан. — Ты…ты зачем поехал ко мне домой? Почему не предупредил? — Говорю же - хотел забрать тебя на пару дней и побыть вместе. А меня и на порог не пустили, так еще и ломано пытались скрыть, что ты ушла ужинать с нашей съемочной группой. Поехали домой, Настя. Я так соскучился, - Сергей прижимает ее еще ближе к себе. Настя же пытается унять бешено стучащее сердце, которое до сих пор не верит, что такая близкая буря снова миновала. Поднимает глаза на Сергея, злясь за самоуправство, и пытается поставить на место слишком откровенно улыбающегося мужчину. — Я не давала тебе согласия ни на что, чтобы ты думал за двоих. Чтобы прятал меня от коллег и что-то решал за меня. Я - не твоя актриса, а ты не мой агент, чтобы распоряжаться. Сергею такая нравоучительная тирада не нравится, он заметно хмурится и заключает: — Ты - моя, Настя. Так я думал до этого разговора и твоего флирта с Венсаном. Но, видимо, ошибся. Ты была со мной снова до очередного… Закончить Сергей не успевает, когда его руки резко сбрасывают и отстраняются. Лирическая мелодия обрывается. В Настиных глазах перемешана боль, любовь и невозможность всего, о чем думалось за время его отсутствия. Настя разочарованно качает головой. То, что Сергей так припомнил ей Петра, всерьез ранило и заставило прийти в себя. Если до этого мысленно просила увезти ее домой, чтобы наконец остаться одним, то сейчас проживала укол разочарования и обиды. До дамской комнаты, в которой укрылась, часто дыша и стараясь справиться со слезами, Настя дошла за считанные секунды, оставив Сергея одного. Ни видеть, ни слышать его больше не хотела. Все ее показное веселье и кокетливое общение на грани с Венсаном теряло всякий смысл, когда ее так открыто вывели на чистую воду и упрекнули в прошлой измене. Когда вернулась за общий стол, обидевшего ее продюсера как след простыл. На вопросительный взгляд, Венсан поспешил ответить: — А Серж уехал. Расплатился за вас двоих и распрощался с нами. Ты не говорила, что снова семья со своим агентом! - Перес на ломанном русском пытается донести до Насти то, что не соответствует действительности и расстраивает еще больше. И без того плохое настроение окончательно испортилось, захотелось по-детски расплакаться от несправедливости. Он снова ушел, оставил ее, выставив во всем виноватой вместо того, чтобы просто увести за собой. Еще минуты назад она попрекала его в этом, а сейчас бы все отдала за такой исход. Неловко попрощавшись с командой, расцеловал Венсана и обещая скоро встретиться снова, Настя хочет поскорее уехать отсюда - домой, в тишину, к Кате. Уткнуться в сладко пахнущую макушку дочери и проживать очередную рану, нанесенную ее папой. Настя старается чаще дышать, захлебываясь морозным воздухом. Небольшой ресторанчик располагался на берегу набережной, но народу в такой поздний час было немного. Озираясь в поисках такси, Настя наталкивается взглядом на сутуло склоненную мужскую спину. Сергей стоит, облокотившись на холод гранитной набережной, всматриваясь в непроглядную зимнюю ночь над Москвой. Он недалеко ушел от ресторана, стараясь успокоить пульс и прийти в себя от всего, что наговорил Насте. Когда его локоть обнимают, едва касаясь, а упрямой головой прижимаются к плечу, сердце пропускает пару ударов, а потом колотится быстро-быстро, стремясь наверстать упущенное. Настя рядом с ним почти не дышит, когда ее разворачивают и прижимают к груди. Губы хаотично зацеловывают губ, нос, щеки, а руки успокаивающе гладят по спине. — Прости, - Сергей вкладывает в свои слова столько боли и невысказанных чувств, что Настя неуверенно возвращает объятие, не желает больше бороться с собой. - Прости меня, пожалуйста. — Никогда…слышишь? Никогда так не говори, - Настя всматривается в уставшее, вмиг постаревшее от всех бурь лицо Сергея, когда тот снова склоняется и втягивает ее в долгий поцелуй, жадно прижимаясь к ее чуть дрожащим губам. Настя полностью отпускает себя, чувствуя, что земная твердь сменяется опорой сильных рук, которые ее уже не выпустят. — Идем со мной, пожалуйста, - Сергей мягко касается лбом Настиного виска, дожидается легкого кивка и тянет за собой на парковку. Водитель, лишь завидев приближающуюся в объятиях пару, завел мотор. Настя смущенно садится в салон и неловко здоровается с Виктором. Глаза водителя в зеркало заднего вида понимающе улыбаются, когда он видит, что не зря шеф с трапа самолета, лишь переодевшись, поехал на Мосфильмовскую искать свою пропажу. В машине Настя прикрывает глаза от теплого плена, уютно прижимаясь к мужской груди. Все мысли растерялись, кроме желания, чтобы никогда эти руки не размыкали объятия. Лишь на подъезде к незнакомой многоэтажке Настя отрывает голову от теплого кокона и спрашивает: — Куда? Мы же домой?…- Настя плохо соображает, расслабленная от ласкающих касаний Сережиных рук. Она даже не заметила, что едут они в противоположную сторону от ее дома. В этот момент ни присутствие мамы, ни Катя, о существовании которой отец и не подозревает, не заставили Настю сопротивляться продолжению вечера. — Ко мне домой. В твою квартиру я больше не вернусь, поэтому мы у меня. Идем. Ночные сумерки обнимают город, когда Настя в завершение нежности окончательно теряет себя в мужских руках. Ее неумолимо клонит в сон, когда чувствует, как Сергей прижимается губами к открытой шее. Сдерживать рвущуюся улыбку не получается, но пусть не думает, будто случившееся исправит все, что он натворил. Она неожиданно предлагает: — Давай пригласим Венсана на ужин. Неудобно как-то получилось сегодня, - Настя сплетает свои пальцы с рукой Сергея, обнимающего ее живот. — Это еще зачем? - Сергей вопросительно нависает над Настей, расслабленно прикрывшей глаза. — Затем, что мы его бросили, ушли в разгар вечера. Так толком и не пообщались. Настя поворачивается в объятиях и обнимает пальцами блаженно расслабленное лицо Сергея. Тому никакие мысли, кроме них двоих, конечно, в голову не идут. —Жигунов…ну чему ты такой довольный? Затащил меня к себе и радуешься… - Настя прикрывает глаза и зарывается пальцами в кудрявой шевелюре. Ее касания возвращаются Сергея в сладкое прошлое, заставляя не прекращать волнующих ласк. Еще не хватало в такой момент думать о французе, который восторженно-восхищенно смотрит на его Настю. — У меня нет сил притворяться, когда мне хорошо. А с тобой мне очень хорошо, Настя. Как и тебе, сколько бы ты не играла свою роль, - уверенно заключает Сергей, невесомо крадется губами к груди, заставляя Настю прижиматься ближе и слабеть с каждым новым касанием. У них одна подушка на двоих, даже не сбежать от него куда подальше на небольшом спальном месте. — Стараюсь справляться с собой, - прерывисто сообщает Настя, заставляя Сергея отвлечься от ласк и строго на нее посмотреть. — Зачем? Нам так хорошо. А заберем детей, будет еще лучше. Не сюда, конечно, но решим с общей площадью, чтобы всем хватило места. А эту квартиру оставим нашим личным логовом, - Сергей перекатывается на постели, подминая под себя на все согласную Настю. Она резко приходит в себя от последний слов, обхватывает мужское лицо и задает волнующий вопрос: — Скольких ты приводил в наше «логово», интересно? Сергей выдыхает, когда такого рода разговоры могут испортить не только ночь, но и всю совместную жизнь: — Мы сейчас идем с тобой в ту степь, из-за которой чуть не поругались в ресторане. Забывать - так обоюдно, как считаешь? Начнем все сначала, Настя, - Сергей доверчиво прижимается лбом к ее лбу. - А здесь мы сделаем ремонт, поменяем все, как захочешь. Будем иногда сбегать на родительские выходные. Настя неопределенно вздыхает, понимая, насколько сейчас ее мужчина близок к истине, что и прощать придется обоим, и что эта идея отдельной жилплощади ей очень нравится, и что они…родители общей дочери. — У меня будет только одно условие к тебе, - загадочно сообщает Сергей. — Жигунов, ты обалдел? Я еще не сказала, что согласна. Какое еще тебе условие? — Я сегодня смотрел, как Венсан рассказывает про своих сорванцов, как гордится ими. Говорил, что вокруг него все меняется из-за них, и окончательно понял, чего нам не хватало, - Сергей пытается всмотреться в глаза внезапно поникшей Насте. Когда попытка не увенчалась успехом, поднимает кончиками пальцев ее расстроенное и какое-то потерянное лицо и тихо сообщает. - Я хочу, чтобы ты родила ребенка. Из тебя и из меня, Настя. Общего. Чтобы у него был твой маленький носик и глаза. Чтобы только характером не в тебя, ради Бога, - последнюю фразу Сергей шепчет, когда Настя утыкается лицом ему в грудь и чуть слышно всхлипывает. Она плачет и не может произнести ни слова. — Так это…я не понял. Ты согласна? Если не согласна, то все равно никуда тебе не деться, придется меня, такого невыносимого, послушать, - Сергей целует в макушку, когда она обволакивает тонкими руками его торс. - И, Настя, хорошо бы пацана. Там уж как пойдет, конечно, но вот лучше бы сына. Сама, кстати, еще на съемках меня подначивала, что порода, мол, нельзя пропадать. Давай теперь, исполняй, что наказала. За своими мечтаниями Сергей не замечает, что Настя уже не плачет, перестает его обнимать. Она поднимает расстроенные глаза на мужчину и часто моргает. Он пытается прочитать согласие на все, что напланировал с ее участием, когда до него доносятся чуть слышные, категоричные слова: — Пацанов тебе пусть любовницы рожают. За этим - не ко мне. Настя отворачивается, скидывает удушающее теперь одеяло и осматривается в поисках своей одежды, когда ее резко возвращают в тепло и крепкие объятия. Она лежит, прижатая спиной к мужской груди, обиженно сопя. — Дурочка. Я в какой-то мере старомоден и считаю, что дети рождаются от любви. От любимых женщин. И прекрати уже сватать мне кого-то, кроме себя. Я уже, это самое, с другими и не смогу после всего, что мы сделали. Настя лежит, притихшая, прижавшись щекой к обнимающей руке. Ей все еще больно за планы о мальчике, о том, что Сергей сам впервые об этом заговорил. Он просто не знает, какая прекрасная девочка у них уже есть. — Только, сдается мне, дело тут не в моем…прошлом. А в тебе. Расскажешь, почему так расстроилась? Ты же сама раньше столько раз меня просила об этом. Настя поворачивается в объятиях и замирает, не говоря ни слова.