Часть 30

Я живy как живy,

Я пою как поется.

Может быть, я б могла

Жить еще как-нибyдь.

У меня твоего

Hичего не остается -

Hи на pyкy надеть,

Hи повесить на гpyдь.

Ты живешь как живешь,

Ты поешь как поется.

Может быть, ты б и мог

Жить еще как-нибyдь.

У тебя моего

Hичего не остается -

Hи на pyкy кольца,

Hи цепочки на гpyдь.

Так поpа бы понять,

Вpемя, вpемя наyчиться,

Из всего выйдет толк,

Из всего бyдет пpок.

Чтоб потом, как песок,

Междy пальцев пpосочиться

То еще, погоди,

Собеpется междy стpок…

Вероника Долина

Настя вышла из театра, когда основная часть труппы уже разъехалась по домам. В большом праздничном пакете была бережно упакована кукла - та самая, которую так хотела Катя. Мама купила ее сегодня в Центральном детском магазине, когда между репетициями был перерыв. Кудрявая темноволосая красавица с точеным носиком и маленькими ручками, так похожая на их дочь, должна была стать первым подарком от папы. Настя думала придержать ее до Дня Рождения, до которого оставалось уже меньше месяца, но все же решила, что такой желанный подарок должен был вручать именно Сергей. И сейчас, стоя в полном одиночестве почти непроглядной ночью, Настя прижимала пакет к себе, стараясь справиться с подступающими слезами и разочарованием. Конечно, она понимала, что Сергей абсолютно прав - и по поводу ее роли, и по поводу самого спектакля. Пять лет назад она и сама бы никогда не согласилась играть в таком, но сейчас выбирать было не из чего. Роль ей не нравилась, не шла, поэтому оставалось потерпеть до конца сезона. Но то, как по-хамски, собственнически разговаривал Сергей, Настя принять не могла. Как и прежде, он язвил, наставлял, в грубой форме отзываясь на все, что считал неправильным. Обижаться за себя Настя давно перестала - они проходили и не такое, но то, что Жигунов зло, категорично способен разогнать ссору до невиданных масштабов, пугало и расстраивало. Ей было страшно за маленькую, доверчивую Катю, которая никогда не слышала ругани в семье - всегда все было тихо и по любви. Нежданно появившийся отец грозил усугубить страх перед криками, агрессией, обидными словами, на которые не скупился Стрюков. Какие бы сильные чувства Настя не испытывала к Жигунову, отрываться сейчас - с болью, кровью, потерей последней веры и покоя - оставалось самым правильным, хоть и разрывающим сердце решением. О том, что Настя осталась без провожатого, Сергей в пылу гнева и досады осознал только через час, когда уже подъезжал к дому. Резко менять маршрут и просить водителя вернуться к театру не имело смысла - Настя, конечно, уже уехала домой. Наверно, вызвала такси или добралась вместе с Серебровыми. Сегодня ночью, когда они добрались до ее дома и целовались у дверей, не в силах разомкнуть объятия, Настя просила забрать ее в десять - машина снова поломалась, а доехать до сервиса все не было времени. Сергей поворчал, что не сказала раньше, и обещал сам заняться ремонтом, ну и встретить после работы, конечно. Мысль, что вчера все было так хорошо и правильно, а сегодняшний вечер должен был стать первым семейным, особенным, больно жгла душу и царапала сердце. Конечно, Сергей почти сразу понял, что не стоило криком отстаивать свое мнение, но и свое негодование считал вполне заслуженным. Не должна его Настя соглашаться на такие роли, «продавать» себя на потеху публике, какие бы гонорары за это не платили. Она настойчиво топила свою карьеру еще глубже и совсем не видела в этом проблемы. Ее слова о финансовых трудностях прошли мимо его ушей, и их значимость явно не воспринималась всерьез. Настя, похоже, не собиралась прислушиваться к его мнению, упрямо гнула свою линию. Но по-настоящему Сергея задело совсем не это. Сидящий рядом с Машей Костя несколько раз громким шепотом прокомментировал происходящее, где самое приемлемое было «офигеть». Он странно косился на Сергея еще до спектакля, как будто знал, что вакханалия на сцене ему не понравится. Маша обеспокоено посматривала на отца, когда видела нервно дергающиеся уголки губ. Безрассудство Насти теперь было на глазах и у совершенно посторонних людей, а это невозможно выводило Сергея из себя. Маша только успела окликнуть отца в попытке задержать, когда Сергей сразу на поклонах удалился к служебным помещениям. Папа норовил поругаться с Настей и все испортить, а сам только-только начал оживать и походить на себя, прежнего, рядом с этой женщиной. — Тебе нравится? Правда, она красивая? Как и ты, моя милая, - Настя мягко гладит дочку по голове, которая не сразу справилась с восторгом от обрушившегося на нее счастья. Подаренной с утра кукле Катя была безумно рада, смешно подпрыгивая и прижимая к себе желанный подарок. Мама обещала сюрприз - мама не обманула ожиданий. Знала бы Катя, какой именно был заготовлен сюрприз, радовалась в сотни раз больше… Настя сдавленно улыбалась, чуть покачивая упавшую в ее объятия дочку, отгоняя наваждение в виде грустных Катиных глаз в новогоднее утро, когда желание полной семьи так и не исполнилось. Четвертый день Сергей не звонил и не объявлялся, как будто и не было его эти последние месяцы. Каждый вечер Настя выходила со служебного входа, ругаясь и злясь на себя на накатывающее разочарование - Сергей, похоже, впервые прислушался к ней и оставил ее в покое. Это по-настоящему злило и разочаровывало. Как бы ни тосковала, как бы ни сжималось сердце в болезненном спазме, идти на примирение Настя не собиралась. Ничего у них больше не получится, только бы перетерпеть, только бы еще недолго переболеть саднящей душой холод и не проходящую тоску по нему. Неумолимо приближалась премьера «Кроме любви», и Настя заставляла себя думать только о работе, волноваться о реакции зрителя. То, что первый выпуск они хотели смотреть вместе с Сергеем, она настойчиво гнала от себя. Кипела работа и в театре: ежегодным благотворительным спектаклем в этом году решено было ставить «Золушку». Настя была готова расцеловать заведующего всем Сереброва за роль мачехи - ей, наконец, достался отрицательный персонаж, которому можно подарить часть своего жесткого, непримиримого нрава. Катя «Золушку» просто обожала. Благодаря терпеливой Вале, перечитывающей ее уже в десятый раз, дочка знала все реплики чуть ли не наизусть. Настя была впервые за последние недели по-настоящему счастлива и спокойна. В конце концов, жила она эти годы как-то без Жигунова?! Значит, проживает и дальше. Главным оставалось поменьше думать о нем и не прокручивать в памяти, что на справедливые обвинения не старалась успокоить, а просто выгнала его из театра и своей жизни заодно. Нашумевший спектакль, послуживший причиной раздора, был настолько тепло принят зрителем, что руководство решило снова поставить его в график на новый месяц, выбрав датой показа 3 апреля. Настя почти болезненно простонала, получив расписание. Она так надеялась, так верила, что следующий показ ее минует, все же эту роль в составе она играла не одна. Но никому неизвестная Воронцова, конечно, проигрывала потенциальным сборам от Настиного имени на афише. Играть этот спектакль, да еще и в День Рождения, казалось худшим из наказаний, но как подойти к Олегу Павловичу на сложный разговор, Настя не знала. Когда на второй день она собралась с духом, худрук сам вызвал ее к себе. Выглядел Табаков загадочным, каким-то странным взглядом одаривал Настю, заставляя ту теряться и переживать еще больше. — График на апрель получила? Настя сдавленно кивнула, не понимая, куда он клонит. — И что, все хорошо, никаких пожеланий, возражений не будет? - Олег Павлович по-отечески мягко смотрел на Настю поверх оправы, все гадая, когда же она сдастся. Артистка перед ним нервно заламывала пальцы, когда решилась попросить, слабо веря в успех: — Если возможно, меня заменить на третье… — На третье или вообще заменить? - Олег Павлович подался вперед, постукивая пальцами по теплому дереву стола. – Я жду от тебя честности, Заворотнюк. Мы с тобой об этом договаривались, когда ты пришла сюда. Настя сдавленно выдыхает, часто моргает, желая провалиться сквозь землю. Что? Ну вот просто что она сейчас могла сказать?! — Я хочу уйти с этой роли вообще, Олег Павлович. Знаю, что контракт, мои обязательства…но я выплачу, не сразу, но выплачу…В этом спектакле я не хочу больше играть. Резкий удар мужской ладони по столу заставляет Настю подпрыгнуть и всерьез испугаться: — А сразу ты не понимала, что эта роль не для тебя? Что есть артистки - чистое кабаре, но ты к этому не имеешь никакого отношения, Настя?! Зачем соглашалась тогда? Я понимаю - деньги, но не только на них же все держится. Эта роль изначально была не твоя, но я согласился только из-за кассы, которую даешь. А вот что ты за эксперименты над собой ставишь, я понять не могу, - к концу обличительной тирады Олег Павлович смягчился, видя, что Настя чуть не плачет от расстройства и правдивости его слов. — Знаешь, почему Марина моя не участвует в этом? Потому что даже разговора такого не было, чтобы имя режиссера, эпатаж стали вдруг выше принципов и личных отношений. Согласна? Настя кивнула, еще ниже опустив голову. — Твой агент считает так же. Поэтому контракт на этот спектакль с тобой мы разрываем, а неустойка… считай, что погашена. — Как?…, - Настя пытается вслушаться и осознать то, что прозвучало. Она приготовилась выложить кругленькую сумму на погашение штрафа, который теперь, как оказалось, платить не придется. Олег Павлович окончательно теплеет, видя недоумевающие большие Настины глаза, и поясняет: — Я сразу сказал Жигунову, чтобы не вмешивался, не сбивал тебя. Но ему, видишь ли, нужна жена, как он выразился. Обещал мне быть в стороне, а все равно решил поучаствовать в твоей творческой судьбе. Как мужчина я его понимаю, но, будь любезна, сделай так, чтобы в остальном твоя работа не страдала от личной жизни. По пути из главного корпуса Настя медленно переваривала все, что услышала. Значит, Жигунов все же исполнил обещанное - настоял на разрыве контакта, заплатил неустойку в случае ее отказа от этого спектакля. А если бы она не отказалась, что тогда? Получается, он все знал - знал, что она его послушает и уйдет из проекта раньше конца сезона. Открывшаяся информация совершенно выбивала из равновесия: Настя радовалась, что больше не придется заключать сделку со своей совестью, и страшно злилась, что Сергей опять ею распоряжается. К этим противоречивым чувствам примешивалась насильно подавляемая благодарность за то, что он так просто мог решить практически любую проблему. И даже после их некрасивой ссоры не пустил дело на самотек, а довел все до конца. Настя злилась, пряча в уголках губ смущенную улыбку и полное непонимание, что делать дальше. — Ну ты посмотри, какой молодец, Настя! Ты его своим обманом обидела, еще и спорить начала, а он вон как все провернул, - Марина восторгалась поступком Сергея, совершенно мешая этим готовиться Насте к спектаклю. — Да, как всегда вмешался и решил все про меня и за меня, - Настя нервными движениями легких рук завершала макияж. Марина, вторящая Настиному сердцу, говорила ровно то, о чем думала и она сама. — Ты еще позвони и устрой ему разнос за это! Настя, ну вот что ты творишь, а? Ты обязательно должна поблагодарить за свое избавление, понимаешь это? Ну дает вообще. Мне кажется, что он единственный из всех твоих мужчин, кто способен поступать правильно, как бы ты не мешала ему делать это. — Я не пойду с ним мириться, Марина. Получается, что он во всем прав, а его хамство для меня снова норма. Не хочу. Не хочу этого ни себе, ни детям. Он ничерта не изменился, и даже не пытается делать над собой усилие. Марина недовольно качает головой, когда понимает, что Настю в ее решении сейчас сдвинуть с места скорее всего не получится. Благотворительный спектакль, намеченный на 1 апреля, обещал стать большим событием театральной жизни Москвы. С пяти часов съезжались именитые гости, инвесторы театра, желающие засветиться и попасть на полосы популярных изданий. Серебров вот уже две недели без сна и отдыха кружащий сутками в театре проверял готовность декораций и артистов к началу спектакля. Меньше всего тревог вызывала Фея-Марина в легком воздушном платье и мачеха-Настя. Яркий, шокирующий макияж главной злодейки гримерам особенно удался, а костюмеры создали безумное черное платье в пол с красными вставками. Внушительный вырез и открытая спина делали мачеху невероятно красивой и притягивающей взгляды. Настя довольно рассматривала себя в большом зеркале - сегодня все должно пройти идеально. В зале уже сидели и ждали начала Валя, старшие дети и в первый раз - Катюша. Ей обязательно понравится, когда любимая сказка оживет на сцене. — Пап, подержи, - Сергею в живот с размаху прилетела маленькая женская сумочка. Маша опиралась на его локоть и поправляла замочек на туфлях. В красивом темном платье его взрослая девочка выглядела просто безупречно, и Сергей ловил себя на мысли, что безумно счастлив быть отцом этой прекрасной молодой девушки. Но даже гордость и удовольствие от того, что Маша сопровождает его этим вечером, не перекрывали неприятного предчувствия. Два билета на благотворительный вечер ему вручил Игорь еще несколько дней назад во время совместной работы по переделке беседки на даче. Серебров настоятельно приглашал посетить важное для театра событие, заверяя, что Сергей точно не пожалеет об этом. Конечно, Жигунов знал, что Настя будет играть сегодня. Видеть ее было еще более сложной задачей, чем находиться вдали. Когда узнал про роль мачехи, даже рассмеялся - ну наконец-то она покажет свою темную сторону и реализует «дурные наклонности», как сам неоднократно шутил над ней. То, что Насте досталась отрицательная роль, делала эту постановку особенно важной и притягательной для Сергея. Но стоило ли это все неизбежно растерзанного сердца после, Жигунов не знал. Не знал и старался не думать о том, что ему приготовит сегодняшний вечер.