Часть 33

Мы с тобою лишь два отголоска: Ты затихнул, и я замолчу. Мы когда-то с покорностью воска Отдались роковому лучу.

Это чувство сладчайшим недугом Наши души терзало и жгло. Оттого тебя чувствовать другом Мне порою до слез тяжело.

Станет горечь улыбкою скоро, И усталостью станет печаль. Жаль не слова, поверь, и не взора, — Только тайны утраченной жаль!

От тебя, утомленный анатом, Я познала сладчайшее зло. Оттого тебя чувствовать братом Мне порою до слез тяжело.

Марина Цветаева

«Первоапрельская шутка слишком затянулась», - думала Настя, когда парковалась в почти ночных сумерках. Окна квартиры приветливо горели мягким светом, приглашая к себе, обещая тишину и спокойствие. Только Настя понимала, что теперь это будет невозможным и ее жизнь неизбежно выходит на новый виток, о котором уставшая женщина не просила. Оптимизма не добавила и поджидающая в ночи мама, сообщившая, что внучка сильно расстроилась из-за спектакля и мамы, которая была такой злой на сцене. Ни увещевания бабушки, ни простые и успокаивающие слова Сергея, не подействовали в полной мере – Настя понимала, что слишком рано взяла девочку в театр, когда еще все воспринимается за чистую монету. Винить ее в этом было нельзя, а возвращать доверие просто необходимо. — Притворяется, что спит, а сама, слышу, жалуется зайцу, - поделилась Валентина Борисовна, когда Настя наскоро переоделась и собиралась проведать дочь. У двоих людей искусства не могло родиться другого ребенка - только вот такая нежная и ранимая натура. – Ее даже Виктор убеждал, что мама хорошая. — Что? - Настя непонимающе хмурится. – Какой еще Виктор? — Да водитель Сергея. Он нас домой и доставил после спектакля. Катюшка его всю обратную дорогу развлекала своими рассказами, они даже успели подружиться. — Валя, я же просила вызвать такси. Или у нас Жигунов в семье теперь главный? - недовольно вопрошает Настя. Ее авторитет в этой семье, похоже, навечно утрачен. — Да главная ты, главная. Но он был против, чтобы мы с ребенком ждали такси. Катю из рук не выпускал. Бледный весь, я, признаться, боялась, что ему нехорошо станет. Ты бы видела его, Настя! - Валентина Борисовна даже прижала ладони к груди, когда вспомнила почти белое лицо немолодого мужчины, который бережно прижимал к себе ребенка. — Зато ко мне на разборки пришел более чем во всеоружии, - ухмыляется Настя. Она лукавит, но не может признаться маме, как он обнимал и просил сказать ему правду. Как сама сопротивлялась и боялась его реакции, которая сводилась только к одному, - он не отступится, чтобы ему сейчас не сказали. Злость, что не смогла держать себя в руках, а так просто негласно созналась во всем, закипает еще сильнее, когда Валентина Борисовна говорит: — Они все о чем-то шептались, потом Катюша мне рассказала - Сергей просил никогда больше не убегать и не расстраивать тебя. Но это секрет, если что, не для твоих ушей, Настя. «Заботливый» Жигунов, кажется, не понимает до конца, что единственная причина для расстройств - он сам. — Да, расстраивать меня у него единоличное право, - иронично заметила Настя, а у самой сладко щемило сердце от того, что может хоть к постороннему человеку ее упрямая дочь прислушается. В детской приглушен свет, к мерцающему звездному небу уюта добавляет прикроватный ночник в форме звездочки. Комната погружена в полумрак, на большой кровати виднеется только темная макушка, почти полностью укрытая одеялом. С Настей сейчас явно никто не хочет разговаривать. Мама опускается на край Катиной постели и мягко проводит ладонью по спутанным кудряшкам: — Как же ты меня напугала, - от воспоминаний, что пришлось пережить за несколько минут потери, глаза наполняются слезами. Настя тянется ближе, зарывается носом в сладко пахнущую макушку дочери, закрывая рукой, как крылом. Катя под ее руками шевелится и оборачивается лицом. — Это всего лишь роль, Катюша. Ну чего ты так испугалась? Если захочешь, мы приедем в театр, и я познакомлю тебя с Золушкой. Наша Ксюша покажет тебе свое платье, в котором танцевала на балу, - Настя сейчас готова на любые условия, лишь бы дочка больше не расстраивалась. — Я хотела, чтобы Золушку икрала ты! - тихо шепчет расстроенная Катя. — Но мне досталась другая роль. Это хорошо, милая, потому что Золушку я уже играла. Другие актрисы тоже хотят, - невольная проговорка слетает с губ, но поздно: Катины глаза загораются не утихающим интересом. — Как это, мама? Настя ругает себя за несдержанность, но идти на попятную поздно: — Вот так. Я играла в кино Золушку, а …дядя Сережа был принцем. Но это было очень-очень давно. Когда Катя окончательно успокаивается новости, что ее мама все-таки была настоящей Золушкой, Настя решается на сложный, но важный вопрос: — Тебе понравился…дядя Сережа? Дочкины глаза сразу теплеют, и она оживленно кивает: — Он доблый, но глустный. Защищал меня от Миши, он меня йугал, - не забывает отметить Катя. — Ну он тебя ругал, потому что ты не послушалась бабушку и перепугала нас всех. Я думала, что умру от горя, милая, когда ты потерялась. Настя прижимается горячими губами к Катиному лбу и прикрывает глаза. — Сейежа тоже сказал, чтобы я слушалась тебя. И Валю. И еще сказал, чтобы ты меня не йугала, - с важным видом заключает Катя. — Прямо так и сказал? Ой что-то сомневаюсь, - Настя легонько щекочет Катю, отчего та уже не дуется, а заливается счастливым смехом. – Ну все, все. Ложись и закрывай глазки. Я побуду с тобой, пока не уснешь. Катя послушно устраивается рядом и утыкается Насте в грудь. Когда на границе сна и яви, раздается приглушенный дочкин голос, Настя даже вздрагивает. — Мама, дядя Сейежа хороший. Я по нему скучаю. Следующие два дня Настя прожила, невольно вздрагивая от каждого звонка, от каждого стука в дверь гримерной. Сложный разговор не был завершен, оставалось лишь догадываться, когда Сергей захочет снова к нему вернуться. До дрожи во всех поджилках Настя боялась этой встречи и ровно с таким же желанием хотела ее. С того самого момента, как Жигунов все понял про их общую дочь, Насте почти физически требовалось его присутствие рядом. Она ругала себя за сумасшедшее влечение к отцу своего ребенка, какого не чувствовала даже в их самые счастливые месяцы совместной жизни. Одновременно с этим хотелось, чтобы Сергей навсегда исчез из поля зрения. Эти противоречивые чувства выматывали и напрочь лишали покоя. Звонки с завидной регулярностью раздавались второго, третьего апреля - в День Рождения от отца своей младшей дочери Настя получила нежный букет из оранжевых тюльпанов ровно в тот момент, когда очередной звонок от дарителя был пропущен. Любимые цветы вызвали лишь досаду и раздражение, что он не удосужился подарить их лично. Жигунов прислал ей именно те цветы, которыми завалил пять лет назад дачу День Рождения. Этот подарок возвращал в общее прошлое, в котором счастливых воспоминаний все же было больше, чем ссор и обидных слов в адрес друг друга. Настя вдыхала аромат тюльпанов и будто снова окуналась в то время, когда они были одной семьей и строили вполне конкретные планы на будущее. Четвертого апреля к Настиному неудовольствию звонки прекратились. Она боялась такого затишья и радовалась ему одновременно, но в глубине души понимала, что Сергей вряд ли успокоится ее нежеланию общаться. Поэтому, когда вечером Настя переступила порог квартиры, едва держась на ногах от усталости из-за сложной репетиции, взгляд сразу наткнулся на пару мужской обуви рядом с банкеткой и на рукав черного пальто, придавленный дверью шкафа купе. Из детской раздавался веселый смех оживленные споры, поэтому возвращения мамы домой никто не заметил, кроме Валентины Борисовны, спешащей на звук открывшейся входной двери. — Настя! Ну наконец-то, мы тебя заждались, - Валентина Борисовна суетится рядом, забирая у Насти сумочку, которую та так и держала в руках, не в силах сдвинуться с места. — Валя, а что…, - Настя безмолвно указывает на мужские ботинки и кивает в сторону детской. – Ты зачем его пустила? — Настя, а что мне оставалось? Захлопнуть дверь перед носом, не открывать ему? Попросил дать ему время побыть с Катей, подарки привез детям. Сидят в детской второй час все вместе, даже от чая отказались. Но сейчас на ужин все же придется прерваться. Настя недовольно качает головой и направляется сразу в сторону Мишиной спальни. Тихо приоткрывает дверь и видит картину, от которой сердце начинает учащенно биться: прямо на полу в Мишиной комнате четверо сидят полукругом, склонившись над игровым полем. Аня трясет в ладонях кости, готовясь сделать свой ход, в то время как Мишка явно хвалится полученным выигрышем. Но больше всего глаз цепляется за парочку, которая сидит спиной к двери. Сергей опирается о край дивана, скинутый пиджак повешен на ручку кресла, рукава бледно-голубой рубашки закатаны. В его руках инструкция к игре, по которой он сверяется, пока ждет свой ход. Рядом с ним, опираясь на мужскую коленку, сидит Катя. Ее маленькая головка то и дело поворачивается к Сергею, который склоняется и показывает на карточки в дочкиных руках. На звук открывшейся двери игроки оборачиваются и замечают Настю, застывшую в проходе. Дети радостно восклицают при виде мамы, которая неотрывно смотрит только на мужчину. Он настороженно выдерживает тяжелый Настин взгляд. Только когда Катины ручки мягко обнимают маму где-то на уровне колен, она опускает взгляд и сразу теплеет. От такого сумасшедшего контраста холода к себе и переполняющей любви к дочери у него захватывает дыхание. От нее идет тот самый теплый свет, за который и уцепился несколько лет назад взгляд Сергея. Настя поднимает дочку на руки, намеренно игнорируя Жигунова. — Там Валя не может кое-кого дозваться ужинать. И спать уже пора, милая, - Настя привычно прижимается лбом к Катиному лбу, когда та начинает усиленно сопротивляться. Сергей прячет улыбку в уголках губ оттого, насколько же похоже это маленькое продолжение на свою маму. — Не поиду! Мама, мы с Сейежей почти выикрали! - Катя отрицательно машет головой и порывается слезть с маминых рук и вернуться к игре. Когда ей это все же удается, Миша тянет Настю в общий круг и восторженно сообщает: — Мам, посмотри, какую крутую игру принес Серега! Тут надо проходить уровни и выполнять задания за очки - я уже купил себе Майбах, ну круто же? — Очень круто. Очень мне интересно, а мой водитель сделал уроки или как всегда на последний момент? - Настя делает вид, что увлечена исключительно сыном, стараясь не обращать внимания на сладкую парочку, которая неотрывно смотрит на нее до ужаса похожими глазами. Катя уже успела вернуться под отцовское крыло, сидит, прижавшись головой к мужской руке. — Я сделала, - Аня, не отрываясь от игры, поднимает руку и возвращает все внимание на игровое поле. — Не сомневаюсь. А вот ты, мой дорогой, заканчиваешь тур и бегом за уроки, - Настя одним взглядом пресекает любые возражения. Звонкий голосок дочери заставляет отвлечься от Майка. — Мама, а мы с Сейежей кюпили дом! - Катя показывает маме карточку с красивым двухэтажным строением. - Сейежа сказала, что он похож на наши рисунки! Рядом с ладонью Сергея Настя невольно замечает листы А4, на котором Катя рисовала большой дом, как из сказки. Кривоватые разноцветные линии, неровные окошки, на крыше неизменно возвышается труба - в доме обязательно нужен камин, чтобы было уютно. Под Катиным рисунком виднеется наполовину скрытая другими художествами работа уже Настиной руки. Она по памяти рисовала свой будущий дом, который напоминает Сергею абрамцевские владения. Когда дочка из своего сундучка выудила рисунки и поделилась с мужчиной своей мечтой, у того непроизвольно защипало в глазах, насколько он сам, Настя и их дочь думают об одном. — Мама, иди к нам! - Катя тянет маленькую ладошку, приглашая присоединиться. Настю от абсурдности ситуации даже потряхивает - некогда оставивший ее Сергей так запросто восседает с детьми в ее квартире и занят общей игрой, что от этой картинки становится не по себе. — В другой раз, милая. У Вали почти готов ужин, поэтому заканчиваем на сегодня все игры. Катя с Мишей наперебой возмущаются волевому решению мамы, когда спор прекращает Валентина Борисовна приглашением всех к столу. Ее спокойствие, мягкость голоса сейчас так кстати разбавляют напряжение, сгустившиеся между мужчиной и женщиной. Миша не прочь подкрепиться, но уже из коридора сообщает, что игра не закончена. Аня ловит мамин взгляд, будто подбадривая, но тянет за собой Катю, чтобы дать взрослым остаться наедине. Она не знает, что может сделать с молчаливой войной, в которой мама явно не настроена продолжать семейный вечер. Уже в дверях, направляемая сестрой, Катя выворачивается, подбегает к Сергею и спрашивает: — Сейежа, ты же не уйдешь? - Катя держится за мужскую штанину чуть выше колена и смотрит снизу вверх недоверчиво, как будто чувствует, что мама недовольна присутствию мужчины, и за время ужина он может раствориться так же внезапно, как появился в ее жизни. — Я не уйду, милая. Иди кушай, а нам пока с мамой нужно поговорить, - Сергей опускает большую ладонь на темную кудрявую макушку и подмигивает дочке. Когда она скрывается за дверью, от прежней мягкости двоих не остается и следа. Настя молчит, вопросительно изгибая бровь, мол, что? Объясняться тут явно должна не она. — Не дождался, пока мне соизволят ответить и, как видишь, сам приехал. Дольше играть в молчанку не получится. Настя сцепляет руки под грудью и сообщает: — Я и не играла с тобой. Просто не хочу разговаривать. И твои внеплановые визиты совершенно неуместны, Сережа. Я запрещаю тебе приходить сюда, тем более в мое отсутствие. Сергей недобро усмехается, будто ожидал именно такой ответ: — Я хочу видеть свою дочь столько, сколько посчитаю нужным, - Сергей говорит тихо, глубоко, но его слова прошибают Настю от макушки до пят. – Ты и так приняла в одиночку слишком много решений, которые касались и меня. Этого больше повторится. — Жигунов, - Настя зло, иронично ухмыляется, медленно его обходит, огибая разложенную на полу игру. – Чего ты добиваешься? Захотел поиграть в семью? Сколько угодно, но без участия моих детей. Без Кати. Она маленькая, ей будет больно, когда тебя в очередной раз потянет к новым берегам. — Ты непроходимая…, - Сергей сдавленно выдыхает, сдерживая рвущуюся с губ грубость. В последнюю секунду сдерживается, но по недовольно изогнутой темной брови видно, что посыл Настя поняла. – Я хотел все решить мирно, но ты не оставляешь мне выбора. Значит встретимся с тобой в суде, родная, там все наши противоречия будут решены - уже по закону. Настя в ужасе цепенеет и не может пошевелиться. Слова из нее рвутся обрывочные, чуть ли не жалобные: — Зачем? Зачем ты появился и снова ломаешь мою жизнь? – Настя уже плохо сдерживает рвущиеся слезы от одной мысли, чего ей теперь будет стоить молчание. Сергей в два шага сокращает расстояние между ними, отчего Настя вздрагивает, ее зрачки расширяются от ужаса. За считанные секунды они вернулись на почти четыре года назад, и во второй раз в жизни Настя его боится. Сергей же мгновенно осекается, когда видит, что его вид пугает и без того расстроенную женщину. Он мягко привлекает ее к себе, опускает ладони на талию, пока она не в силах сопротивляться. — Я буду принимать участие в жизни моего ребенка, Настя. Ты, конечно, уже все спланировала, не удивлюсь, что активно устраивала свою жизнь в поиске нового «папы» для Кати. Но я никуда тебя не отпущу, – Сергей склоняется к Настиному уху, почти касаясь. Ее потряхивает от ужаса, потому что сейчас Жигунов очень напоминает себя прежнего в моменты неконтролируемого гнева. Слова, обещающее только совместность, до ее сознания не доходят. – Мой ребенок не будет знать другого отца, кроме меня, поняла? Даже не пытайся идти на разные уловки, чтобы мне помешать. Вы, женщины, это умеете, но сейчас такое не пройдет. Настя зло смотрит, кусая губы, и отталкивает Сергея от себя, когда слышит топот маленьких ножек рядом со спальней. Катя явно удрала от бабушки в поисках мамы и Сергея. Она вприпрыжку оказывается рядом с ними, и берет Сергея за руку. — Валя звала ужинать, - Катя раскачивает рукой, которую крепко держит Сергей, и лукаво улыбается. – Мам, пойдем. Катя тянется второй рукой к Насте и привычно прячет ладошку в женской руке. Девочка переводит взгляд с мамы на Сергея, в то время как взрослые не могут поднять глаз друг на друга, связанные теперь только общим ребенком. Жигунов опускается на колени и равняется с дочерью, не выпуская ее руки. — Мне сейчас нужно будет уехать, Катюша, - темные бровки мгновенно обиженно поднимаются, а по знакомой маминой привычке Катя кусает нижнюю губу. – Ну не хмурься, милая. Тебе пора спать, а мы скоро увидимся снова, я обещаю тебе. Катя грустно опускает головку, когда понимает, что эти взрослые все равно поступят так, как им хочется. Цепляется за последнюю ниточку, чтобы Сергей не уходил: — Валя будет читать мне «Дюмовочку», - все еще расстроенно сообщает Катя. — Прекрасный выбор, ты так на нее похожа. И я обязательно почитаю тебе в другой раз перед сном, договорились? – Сергей мягко щелкает по аккуратному носику, вызывая чистую светящуюся улыбку своей девочки. Она подается вперед и изо всех сил обнимает Сергея за шею. Мужские руки смыкаются на ее спинке ровно в тот момент, когда Настя сдавленно выдыхает, не в силах больше смотреть на нежности, которых отныне ее волей будут добиваться в суде. Замирает и Валентина Борисовна в дверях, когда аккуратно зовет внучку умываться и спать. Сергей огибает застывшую Настю и идет в сторону входной двери. Слова застревают в горле, когда она понимает, что разговор теперь закончен: — Ты не сделаешь этого, Жигунов, - утверждение больше похоже на жалобную просьбу, потому что охрипший женский голос едва слышно звучит в прихожей. Сергей обувается и поднимает на Настю глаза: — Решила проверить? Такая возможность скоро предоставится. Я не снимаю с себя вины, Настя, мне долго еще платить за свои ошибки, но и ты слишком жестоко обошлась со мной и с Катей. Ладно на меня тебе все равно, но ты наказала ребенка своей принципиальностью. Она уж точно не должна страдать из-за нас. — У нее все было прекрасно, а сейчас ты планируешь превратить нашу жизнь в ад. Не слишком ли велика цена, чтобы самоутвердиться? - Настя предпринимает последний аргумент, чтобы спастись, но Сергей на уловку не поддается. — Нам больше не о чем говорить, Настя. Ты допустила большую ошибку, скрыв от меня рождение дочери. Сейчас уже я буду решать, как мы поступим дальше. Входная дверь мягко притворяется, чтобы не потревожить Катин сон, но этот щелчок раскатами грома все еще звучит в Настиных ушах. Она на негнущихся ногах доходит до кухни: за накрытым столом две порции тушеного мяса с картофелем ожидают своего часа. Большая тарелка стоит напротив обеденного места Сергея, как будто он никуда не уходил из этой квартиры, а сейчас привычно присоединится к Насте за общим столом. Она обессилено опускается на свое место и склоняет голову, пряча лицо в скрещенных руках. Тонкие пальцы мгновение назад размазали остатки макияжа с уставшего лица. Заботливая Валентина Борисовна, оставившая ужин родителям своей внучки, даже не подозревает, насколько ее дочь с Сергеем далеко зашли во взаимных обидах, разрубить которые, кажется, больше никому не под силу.