Часть 35

Теперь я проклинаю эти годы,

когда любовь разменивал на ложь.

Теперь я умоляю несвободы,

но мстительно свободу ты даешь.

Как верил я в твои глаза и двери,

а сам искал других дверей и глаз.

Неужто нужен нам ожог неверья,

а вера избаловывает нас?

Я ревности не знал.

Ты пробудила

ее во мне, всю душу раскровя.

Теперь я твой навек.

Ты победила.

Ты победила тем, 

что не моя.

Евгений Евтушенко

Ночь после сложного разговора Сергей провел почти без сна. Настя так легко и без борьбы во всем призналась, что становилось не по себе, будто выбирала из двух катастроф ту, которая меньше разрушит ее жизнь. Итак, она всерьез думала, что рождение Кати, свое отцовство Сергей планирует делать общественным достоянием. Привлечет прессу к непростой семейной ситуации, будет воевать за право воспитывать дочь - не просто потому, что хочет этого, а исключительно, чтобы наказать за молчание и ложь ее мать. Кроме этого, Настя была твердо убеждена, что девочка Сергею не нужна - какие-то считанные дни назад он сам просил ее о рождении сына, не догадываясь, что общий ребенок у них уже есть. Закрученная донельзя Настя со своей обидой, недоверием и простой боязнью перед его, Сергея, реакцией делали их конфликт практически неразрешимым. Отказываться от Насти, тем более - от дочери - Сергей не хотел и не мог. Вчера память усиленно подкидывала ему свои же слова, что раньше слишком много было разрушивших доверие поступков, и сейчас Настя, даже несмотря на свою любовь, не готова идти на контакт. Исправлять то, куда сам же привел свои отношения, Сергей решил прямо с утра. Длительные съемки в городе на Неве могли затянуть разлуку на несколько недель. Промедление в их случае грозило тем, что Катя от него отвыкнет и забудет, а Настя утвердится в мыслях, что за словами Сергея ничего не стоит. Тишина спокойного апрельского утра была прервана мерным пиликаньем телефона - кто-то так некстати решил завалить Настю СМС-ками. Не глядя, Настя отключила звук мобильного, повернувшись на другой бок. Настойчивый абонент не планировал успокаиваться, о чем сообщала уже выбрация от попыток до нее достучаться. Едва разлепив глаза, Настя от неожиданности даже села в постели, когда разглядела имя абонента. Он спокойно сообщал, что стоит под ее дверью, и просит открыть. Тихо ругаясь, Настя на полупальцах добирается до входной двери. Чертов Жигунов! Ведь сейчас ломиться начнет, если ему не ответить. Стоит, облокотившись о косяк двери, задумчиво покручивает в пальцах мобильный. Выглядит расстроенным и уставшим, отчего неполные пятьдесят как никогда читаются на осунувшемся лице. Слабая надежда на то, что Сергей все же решит не будить ни ее, ни детей, растаяла очередным сообщением. Настя тяжело вздыхает, практически прижавшись лбом к холоду железной двери. — Настя, открывай. Ты стоишь под дверью, я же слышу, - невозмутимо сообщает Сергей, заставляя ее ощутимо чертыхнуться. От этого губы мужчины растягиваются в нахальной улыбке, которую он даже не пытается сдержать. Настя плотнее кутается в тонкий халатик, недовольно открывает дверь и с порога заявляет: — Мы так не договаривались! - взволнованный шепот скорее похож на тихий крик. Мягкая, чуть растрепанная после сна, Настя хочет казаться грозной и даже злой, но своим видом только умиляет Сергея. В такие минуты прошлой совместности он любил ее еще сильнее - без макияжа, ярких нарядов, глянцевого блеска она становилась только его Настей. Уютно-домашняя, она пахла кремами и многочисленными уходовыми средствами, которыми были заставлены почти все полочки в ванной. Такие расслабленные, медленные утра выдавались нечасто, время наедине - еще реже, поэтому сейчас картинка прошлого так болезненно ожила, что Сергей не мог отвести глаза от своей маленькой недовольной женщины. Настя слишком хорошо знает такие взгляды своего бывшего продюсера, чтобы оставаться невозмутимой под теплым взглядом и ироничной улыбкой. — Давай передоговоримся? Ты вчера так быстро сбежала, мы и половины обсудить не успели. Например, что сегодня ты выходная, и мы можем провести это утро все вместе. Настя недовольно переминается на месте и ожидаемо не рада такой перспективе. — Прекрасно, что ты решил. Со мной советоваться не нужно? То, что Настя шипит на него и хочет выставить вон за порог дома, сейчас не имеет никакого значения. Жигунов старается так откровенно не разглядывать женщину, которая недовольна утренним визитом и тем, что ее застали врасплох, не дали подготовится ко встрече. Знала бы сейчас, что заспанная, мягкая, она еще больше притягивает, приковывает невидимыми цепями покорное мужское сердце еще крепче к себе. — Вроде сейчас этим и занимаюсь. Тем более ты уже все равно встала, - Сергей протискивается в тепло квартиры, заставляя Настю цокнуть и мягко захлопнуть дверь. Она рассержена такому вторжению, но на Жигунова ее раздражение не передается. – У меня через пять часов самолет, я улечу в Питер на какое-то время. Съемки. Забросил там все, пока мы с тобой решали наши…разногласия, скажем так. Не хочу, чтобы Катюша думала, будто я ее бросил. Дай нам пообщаться хоть немного, потом у тебя будет время от меня отдохнуть. — Я сомневаюсь, что у меня будет такая возможность. Не приходи без предупреждения, Жигунов. Я в конце концов, могла быть сегодня не одна, и ты… Сергей поджимает губы в недоброй усмешке, когда понимает, что Настя его провоцирует. Она злит, старается отрицать утверждение, что никогда Сергей не допустит чужого мужчину рядом со своим ребенком. Слишком громкое копошение в прихожей будит домочадцев: за дверью Катиной спальни раздается топот маленьких ножек, поэтому ее родители стремительно отпрянули друг от друга на безопасное расстояние. — Сейежа! - звонкий голосок Кати разрезает утреннюю тишину квартиры и напряженное противостояние двух взрослых. Она летит в объятия мужчины, которого так ждала и уже не надеялась снова увидеть. Сердце Насти болезненно екает, когда дочка падает в руки Жигунова. Он так знакомо смеется, зарывается носом в распушившиеся кудряшки дочери, целует в макушку и крепко сжимает свою девочку в объятиях. Для Кати весь мир сошелся в большом, добром мужчине, который все же пришел к ней, поэтому она изо всех сил сцепляет маленькие ручки вокруг шеи Сергея. Настя болезненно хмурится от такой нежной сцены, и не может больше ее видеть: — Катя, давай, отлепляйся. Ты еще не умывалась, позавтракать тоже надо. Пойдем, никуда твой Сережа не денется, - Настя тянется к дочке, желая забрать ту из рук Жигунова, но Катя ее опережает. Она освобождает одну руку и притягивает маму к себе, заставляя практически уткнуться в мужскую грудь и вовлечься в объятие. Сергей невесомо касается Настиной спины и натыкается на ее взволнованный взгляд, стоило ей поднять глаза. Затмение длилось несколько секунд, после чего Настя все же заставляет Катю пойти умываться, бросив Сергею тихое: «Раздевайся, мы сейчас». Девочка без умолку щебетала во время утренних процедур, все поторапливала маму, которая с трудом справлялась с привычным уходом. Насте становилось не по себе, что Сергей снова становится частью ее жизни. Этого хотелось, от этого становилось страшно. Стоило признаться хотя бы себе, что и раньше плохо получалось держаться подальше от Жигунова, сейчас же, когда их объединяла общая дочь, это становилось невозможным. Катя в легком домашнем платье, красиво причесанная, прискакала в поисках Сергея на кухню. Он увлеченно помешивал кашу и одной рукой пытался что-то найти в многочисленных шкафчиках. — Кашу есть будешь? - Жигунов опускает большую ладонь на Катину макушку, когда она в два прыжка оказалась рядом, пытаясь заглянуть в кастрюлю. – Еще сегодня в меню у нас блинчики, но что-то не могу найти, какую начинку сделать. — Мама ест только кашу на воде. А я хочу блинчики с шоколадом, - Катя при помощи Сергея забирается на стул, придерживаемый им, и желает поучаствовать в готовке. — Никакого шоколада, пока не съешь кашу, - Настя стоит, прислонившись к дверному косяку, не решаясь вторгаться в это слишком семейное утро. Катя обиженно поворачивается к маме, желая возразить против полезной овсянки. – Сереж, варенье и шоколадная паста - в верхнем шкафу справа, в холодильнике еще были ягоды. В иллюзию семьи не хочется погружаться, если учесть, что у них уже дважды не получалось ею стать. Настя полностью вручает дочь Сергею, надеясь посвятить редкое утро только себе. Забыть о том, что за стенкой сладкая парочка переговаривается, шутит, готовит завтрак, не получается, но хотя бы не видеть это у Насти остается право. За большим семейным столом всегда шумно, но этим утром особенно оживленно: спустя полчаса готовки Сергей занял свое привычное место, по обе руки от него уселись дети и что-то рассказывали. Катя старательно ела кашу, держала осанку и всячески демонстрировала все, чему ее научила бабушка. Жигунов с нескрываемой любовью посматривал на дочь, стараясь не отключаться от разговоров, в которые его втягивал Майк, и реже - Аня. Она с легкой полуулыбкой наблюдала, как светится сестра, как смягчился и стал добрее рядом с ней Сергей. Он старательно нарезал на маленькие кусочки пышный блин на Катиной тарелке, добавлял запрещенную мамой шоколадную пасту, не замечая стоящую в дверях Настю. Она отвергла приглашение к завтраку, потому что такой семейной сцене была совсем не рада. Жигунов, кажется, снова чувствует себя своим в кругу ее детей, приучает к себе. Намерение выстроить стену, как это легко получилось с бывшим мужем, грозило рассыпаться в щепки. Сергей раздраженные взгляды своей бывшей женщины игнорировал: он понимал, что это все напускное. Он слишком активно вторгся снова в ее жизнь, но терять даже одного дня было жаль после долгой разлуки. И если ему стало просто признаться самому себе в зависимости, то с упрямой Настей наведение мостов всегда было непростой задачей. После завтрака Катюша показывала Сергею новые рисунки, а Майк настройчиво звал к себе поиграть в приставку. Одна Аня ничего не хотела от Сергея и заспешила к репетитору. Настя застала всех троих в детской: Сергей склонился над тетрадкой и черновиком, что-то объясняя Мише. Катя сидела у отца на руках, терпеливо ждала, когда брат отстанет от ее Сережи со своими уроками, который почитает наконец книжку. — Ты на алгебру завтра вместе с ним пойдешь?- иронично спросила Настя, устраиваясь напротив. – Майки, еще один трояк и буду искать тебе репетитора. — Я показал, как решать, остальные он сам он по аналогии. А репетитор не помешает, кстати, сейчас если базу не поймет, будет еще тяжелее. — Эй, ну вы чего? Не надо мне никакого репетитора. Серега, ну скажи маме, что я понял! - Майк с ужасом понимает, что эти взрослые сейчас напару придумают ему мороку, так что нужно их скорее отговаривать, пока не поздно. — Решай вот эти три, раз понял, - Сергей кивает на выделенные в учебнике примеры, приобнимает дочку за тоненькое плечо и говорит ей. – Хорошо, что тебе еще далеко до этого. Давай почитаем, на чем вы остановились? Катя обрадованно протягивает книжку - в своей первый приезд Сергей пополнил дочкину коллекцию, выбрав дорогие издания детской литературы с красочными картинками. — Сережа, ей еще рано такое. Я старшим «Волшебника страны Оз» читала лет в шесть. — Ничего не рано. Катя мне, между прочим, пересказала всю первую главу. Тебе же интересно, милая? Когда Катя оживленно закивала, Настя только закатила глаза. Ну спелись, честное слово! И Майк наскоро считает примеры, над которыми вчера сидел весь вечер - Настя после оживленного выяснения отношений с Сергеем, не была готова еще и к математике. Звонок в дверь заставляет детей и взрослых почти одновременно повернуться на звук. Настины худшие подозрения начинали сбываться, когда Миша сорвался со своего места с радостным: «Папа!». Оставшаяся в комнате троица напрягается, тишину нарушает Катюша, которая вжимается в Сергея, пряча лицо на его плече. Она крепко держится за мужчину, будто ищет защиту в его сильных руках. Настя считывает знакомую реакцию, а Сергей не сразу находится, что сказать, когда понимает, что дочка маленьким котенком сжалась в его руках. От того, как меняется лицо Жигунова, Насте становится еще страшней. — Ты что, Катюша? - от осознания голос Сергея становится чуть тише и глубже. Ему тяжело справиться с волнением, когда страшная догадка подтверждается. – Ты боишься, Катя? Он обидел тебя? Еще сильнее уткнувшись лицом теперь в мужскую грудь, Катя отрицательно мотает головой. Под большой ладонью Сергея едва заметно подрагивает худенькая спинка. Жигунов что есть силы сдерживает себя, чтобы не завыть от обиды за его маленькую девочку, которой бывает так страшно в присутствии чужого мужчины. — Ничего не бойся, моя милая. Никогда, - Сергей чувствует, как сильно колотится его сердце, как нехорошо кружится голова от одной мысли, что Стрюков может причинить боль его ребенку. Жигунов не смотрит на почти белую, испуганную Настю. Решение приходит моментально, когда он с Катей на руках поднимается с кресла. Девочке встрепенулась, покрепче ухватившись за мужскую шею. — Пойдем-ка поздороваемся. Ужас в Катиных глазах готов смениться скорыми слезами, когда Сергей замирает на полпути. Благое намерение могло повлечь за собой непредсказуемые последствия, но дорогу из комнаты перекрывает Настя, просачиваясь у мужского плеча. Глаза у нее большие, напуганные, точь-в-точь как у нее маленького продолжения. Она ясно понимает, что хочет сделать Сергей, но почти моляще останавливает его: — Сережа, не надо, - Настя подходит совсем близко, гладя по макушке Катю, которая притихла у мужчины на руках. – Пожалуйста, не надо. Будет скандал. Сергей тяжело, прерывисто дышит. Осторожные пальцы касаются Настиной щеки, поправляют выбившуюся из хвостика прядь волос. От теплых рук она прикрывает глаза, старается справиться с накатившей паникой. Жигунов медленно возвращается с Катей на руках обратно, желая отвлечь ребенка от захватившей ее тревоги. Настя едва заметно выдыхает, мысленно благодаря Сергея, что впервые за долгое время он прислушался и не стал усугублять неизбежный конфликт. Пара мужской обуви, черное пальто и даже запах чужого парфюма не могли пройти незамеченными для бывшего мужа Насти. — Ты что, опять нового мужика привела? Сюда, к моим детям?! - выбирать выражения и сдерживать себя Стрюков явно не собирается, отчего Настя боится, что намерение Сергея не вступать в конфликт в любой момент может быть нарушено. — Моя личная жизнь уже давно тебя не касается, Дима. Майки должен быть дома не позже восьми, ему завтра рано вставать. — Мам, ну можно хотя бы до девяти? Я дорешал математику, Серега со мной последние примеры разобрал. Я всю домашку сделал! Настя одним взглядом просит сына помолчать, но он не считывает почти мольбу не углубляться в подробности. — Погоди…ты хочешь сказать, что… Жигунов - снова желанный гость в твоей пост… — Замолчи! Я не собираюсь обсуждать с тобой свою жизнь. Приехал за сыном - пожалуйста, гуляйте. Аня сказала, что наберет сама после занятий. Остальное тебя не касается. Стрюков недобро ухмыляется, мол, так и знал, что побежишь обратно к своему любовнику, но Настю ехидные взгляды и комментарии сейчас не цепляют. Ей страшно, что Сергей может это все слышать и устроить разборки, как и несколько лет назад. Увиденное не могло пройти бесследно для Сергея, который, даже читая книжку Кате, боролся с обдирающей сердце злобой. Его дочь совершенно точно боялась Стрюкова, значит, тому были причины - злые слова, насмешки могли ранить маленькую девочку. И он, Сергей, по причине своего отсутствия в жизни ребенка, ничего с этим сделать не мог. Поэтому, когда Катя убежала на кухню, Сергей решил вернуться к волнующей теме. Время для разборок неподходящее, но и молча ждать, пока круговорот мыслей сведет с ума, тоже вариант не из лучших. Он набрасывается сразу, как Катя скрывается из зоны видимости, и громким шепотом вопрошает: — Раз уж ты такая самостоятельная и мое присутствие посчитала лишним в Катиной жизни, то может объяснишь мне, почему наша дочь трясется от одного голоса твоего бывшего мужа?! — Успокойся, - Настя кусает губы и часто моргает, едва сдерживает раздражение. – Вот чтобы моя дочь не видела таких сцен в твоем исполнении, тебя и не было, ясно? Спасибо, что без публичных скандалов обошлись, Кате еще не хватало смотреть на ваши разборки. Сергей чуть слышно ругается, меряет комнату большими шагами. Как достучаться до Катиной мамы, что происходящее с ними - как минимум ненормально, он не представляет. — Она маленькая совсем, Настя. Я не могу избавиться от мыслей, что ей может быть страшно или обидно от действий этого человека. Раз уж назначила мне дозированное общение с дочерью, сделай так, чтобы Стрюкова близко не было рядом с ней. — Не кричи. Никто ее тут не обижает, как ты можешь подозревать меня в безразличии? Просто у них вот такое…противостояние и неприятие друг друга. — Это у нее от меня, - утверждает Сергей и мгновенно отвлекается на возвратившуюся дочку, с которой у него сегодня осталось совсем мало времени. Катя грустит оттого, что брат и сестра уехали развлекаться со своим отцом, а для нее сегодня дела не пойдут дальше хореографического зала и вечерних чтений с Валей. Прощание с Сергеем, который старается на пальцах объяснить своей двухлетке, когда сможет приехать у следующий раз, поторапливает Настя. Она понимает, что чем дольше будут прощаться, тем тяжелее ей потом будет успокоить ребенка. — Я буду тебе звонить. Каждый день, милая, обещаю. Ну-ка, целуй меня быстро, тогда время побежит быстрее и я скоро вернусь, - Сергей подставляет щеку грустно улыбающейся малышке, которая мягко касается его губами, ладошкой зарываясь в светлой макушке. Жигунов чувствует, как глаза почему-то покалывают, а где-то внутри разливается почти забытый свет. Скажи ему кто даже месяц назад, что жизнь сделает такой крутой поворот, заиграет новыми красками, ни за что бы не поверил. Но тогда, как и сейчас, все надежды на будущее связаны с одной женщиной, демонстративно прячущей глаза от нежной сцены. Для полного счастья сейчас не хватает только одного, поэтому Сергей решает не упускать такую возможность: — Давай, мама, и ты целуй, иначе не будет мне удачной дороги, - Жигунов подставляет Насте другую щеку и прячет лукавую улыбку. От неожиданного предложения Настя даже теряется, желая заехать по нахальной физиономии. Подловил ее, как девчонку, знал же, что при дочери ругаться не станет. — Мама! - Катя нетерпеливо окликнула ее. Не заставляй, мол, нас ждать. — Детский сад, Жигунов, - когда Настя приподнимается на носочки и касается губами гладковыбритой щеки. Сергей, как довольный кот, прикрывает глаза и жалеет, что держит Катю двумя руками. Момент единения можно было и продлить, но Настя уже отошла на безопасное расстояние, всем своим видом демонстрируя, что он и так сегодня получил лишнее. Уехав на съемки, Жигунов регулярно звонил - спрашивал про дочь, внимательно слушал Катины рассказы о том, как прошел день. Когда частота звонков перевалила за нормы, которые Настя могла бы выдержать, она прямо заявила об этом. Даже на расстоянии ощущалось, что Сергей не скрывал улыбку в голосе, когда Настя довольно резко высказалась, что, кажется, он в Питере не сильно занят, что столько времени уделяет их беседам. Но сегодня телефон молчал с самого утра. Это было настолько непривычно, что Настя начала беспокоиться, не случилось ли с Сергеем чего. Поэтому, когда в начале пятого раздался звонок, она не глядя схватила трубку. Голос на том конце провода был явно не тем, кого хотелось услышать - заместитель Сереброва без «здрасти» перешел сразу к главному вопросу: — Настя, сможешь приехать в театр? У нас форс-мажор, сейчас всю афишу будем перекраивать до конца месяца. Готовься к вводу сразу на три роли, придется потрудиться. Разочарованная Настя была не рада делать круг в театр, но покорно согласилась: — Анатолий Борисович, я буду через полтора часа, если без пробок. А что у нас случилось? Собеседник даже присвистнул от удивления: — Ты с подругой своей вообще не общаешься? Серебров в реанимации, его час назад перевели в Склиф из какой-то областной больницы. Приезжай, пока будем смотреть фронт работ. Марина выпадет из репертуара и, кажется, надолго.