Часть 37

Настоящую нежность не спутаешь Ни с чем, и она тиха. Ты напрасно бережно кутаешь Мне плечи и грудь в меха. И напрасно слова покорные Говоришь о первой любви. Как я знаю эти упорные Несытые взгляды твои!

Анна Ахматова

Прохладное апрельское утро постепенно проглядывает в просторную гостиную, и силуэты спящих людей становятся более четкими. В тесном объятии Сергей чувствует тепло, растекающееся где-то в области сердца. До еще почти сонного сознания долетают отголоски вчерашнего сложного дня, нежного вечера и такой почти семейной ночи. Настя спит, прижавшись щекой к любящему сердцу, тонкая ладонь покоится на широкой груди. Закутанная по плечи в плед, она ровно дышит, когда Сергей устраивается поудобней и касается губами ее макушки. От едва ощутимых поцелуев Настя выныривает из сна, ворочается и сквозь дрему просит: — Жигунов, - она покрепче прижимается к Сергею, закидывая ногу на мужское бедро. – Дай поспать, а? Сергей едва слышно смеется, снова целует, зарываясь носом в темные пряди. — Спи, спи. Хрупкое единение исчезает, когда из кухни доносится грохот разбитой посуды. От неожиданности Настя мгновенно просыпается и в непонимании смотрит на Сергея. — Мальчики проснулись. Сереж, пусти меня, - Настя пытается выпутаться из пледа и обнимающих рук. Платье нещадно смято этой странной ночью. Они ни разу не спали вот так по-спартански, но никогда еще их не объединяла общая беда. Самым большим злом была пресса, бывший Настин муж, не расторгнутый брак Сергея, но только оба поняли, как просто все потерять. Поэтому Жигунов борется за совместность, которая грозит разрушиться: — Да спят все еще, Настя. Ну куда? Послышалось, - Сергей успокаивающе гладит ее по спутанным волосам, желая продлить это утро. — Двоим послышалось? Я пойду посмотрю. На кухне приглушенный свет выделяет тонкую фигурку рядом с окном: Марина сидит на коленях прямо на полу, склонившись над осколками. Настя едва сдерживается, чтобы не заплакать, опускается рядом. Крупные обломки на полу едва напоминают фото семейной пары - большого добродушного мужчины и хрупкой жены, обнимающую его за крепкую шею. — Я купила ее в Португалии. Это шарж, который мастер перенес на кружку. Серебров даже при гостях ее не прятал, мол, жена - самая главная его удача…. Игорек всегда говорил, что его живот и моя грудь сильно преувеличены, а его и так все устраивает. Нам никогда не нужен был кто-то еще, кроме нас самих, - тихо сообщает Марина. Длинные пальцы нежно будто гладят края разбившейся кружки, не в силах собрать осколки воедино. Настя не замечает, как тихие слезы льются по ее щекам. — Значит, у вас будет возможность сделать еще одну в новом путешествии, - Настя и Марина синхронно оборачиваются в сторону Сергея, который подпирает плечом дверь на кухню. – А расколошматила ты эту кружку на счастье. — Меня выгнали из реанимации. Говорят, что не положено. Там сменилась дежурная сестра, и меня отправили домой. Я хочу быть рядом с ним, ты сможешь позвонить Покровскому? - Марина испытующе смотрит на Сергея, будто ожидает поддержки. Жигунов переводит взгляд на Настю, в глазах которой нерушимая вера в него и тот самый теплый свет, который всегда смягчал упрямое мужское сердце. — Только сначала как следует отдохнешь. Я попрошу, чтобы тебя пускали в любое время. Но сильно там не выступай, не спорь с персоналом… Марина сдержанно кивает и уходит к себе, чтобы подготовилась к новому дню, когда Настя обнимает Сергея и мягко целует заросшие ночной щетиной щеки. — Ты меня задушишь, - Сергей тихо смеется, смыкая ладони на тонкой талии. – Давай завтракать, а то вы обе скоро исчезнете. Особенно ты. Сергей увлекает Настю в долгий поцелуй, надеясь, что таких семейных моментов будет в их жизни еще очень-очень много. Настя подтверждает это после, когда расслабленно стоит в обнимающих руках, пока лифт престижной многоэтажки мчит их на первый этаж. — Кстати, пока я не забыл. Отдай мне ключи от машины. С сегодняшнего дня мой водитель - в твоем распоряжении. Настя непонимающе хмурится и, судя по настрою, уже с первых слов готова отклонить предложение. — Зачем это? Я на завтра договорилась, ее заберут в ремонт…, - отклоняется в обнимающих руках, желая отстоять этот островок самостоятельности. Сергей касается впалых щек, разглаживает нахмуренные брови. Конечно, он понимает - обещал и не сделал, сейчас она изо всех сил будет отказываться от помощи. — Не спорь сейчас, Настя. В конце концов, ты возишь на этой машине нашу дочь - мне, знаешь ли, так будет спокойней. Деньги ты не берешь, дай хоть в этом помочь. Она неопределено отводит взгляд: — Катя обычно ездит на занятия с Валей или няней на такси, - тихо признается Настя. Сергей сдавленно выдыхает и почти рассерженно смотрит во влажные карие глаза. — Еще «лучше». Всем будет спокойней, если наша девочка будет под присмотром, а не черти с кем в заказном такси…И не смотри на меня так. Давай ключи, - Сергей выжидающе протянул к ней ладонь, взгляд исподлобья уставший и расстроенный - кажется, путь к доверию предстоит более долгий, чем казалось вначале. Настя недовольно цокает и закатывает глаза, роется в сумке и вытягивает брелок-ключи. — Вот и умница. На парковке театра оставила? Ее сегодня же заберут, посмотрим, что там, - Сергей прячет ключи в кармане брюк и выжидающе смотрит на Настю. Она замирает у железных дверей жилого комплекса. – Когда я смогу приехать к Кате? Настя неопределенно пожимает плечами: — Почти все Маринины спектакли распределили на меня, я буду с утра до ночи в театре. Пока не получится. Я позвоню, когда мы…сможем встретиться. Сергей несколько секунд осознает услышанное, но спорить не решается. — Чувствую себя воскресным папой, - Сергей выдерживает паузу, испытующе смотрит на Настю, которая не поднимает на него взгляд. – Как скажешь, раз мы, насколько помню, решили договариваться. Водитель уже приехал. Жигунов кивает за Настину спину. Она чуть оборачивается в сторону автомобиля, а потом снова поднимает глаза на Сергея. Ее беспокойный взгляд хаотично бегает от губ до любимых глаз. Коротко, будто все еще скрываясь, она целует его и уходит в сторону черного мерседеса. — Папа! Ну наконец-то, ты знаешь, что тут было без тебя? — И что такого тут было? - Сергей приобнимает Машу за плечи, двигаясь в сторону кабинета. Короткий сон в чужой квартире с Настей, пару часов дома, внеплановая встреча со спонсором вели день к завершению, когда Жигунов наконец добрался до офиса. — Пап, там в Питере, похоже, все закончится катастрофой - наша парочка все же разругалась. У них столько совместных сцен, а они чуть ли не дерутся вне кадра. — Меня не было два дня, они там обалдели совсем?! - Сергей даже очнулся от своих дум и свою будто подвисшую в воздухе ситуацию. Настя все же благосклонно приняла помощь водителя, который исправно сообщал, кто и куда направлялся. Говорил о Кате, которая даже у постороннего человека спросила, когда Сережа снова приедет к ней. Раздерганное сердце разрывалось от этого сильнее, еще и сладкая парочка на съемках держала всех причастных в «тонусе». — Папа! - Машин настойчивый голос выдергивает его обратно в реальность. — Погоди, я думаю. Думаю, что с ними теперь делать. Ну дураки же, я предупреждал! - Сергей для них подготовил характеристику покрепче, но не при Машке же говорить о пагубном влиянии служебных романов. Хотя их с Настей история - скорее исключение с самым чудесным голубоглазым продолжением. — У меня завтра утром встреча с инвесторами, поэтому как разберусь - поеду снова туда. Доснять бы, честное слово, без приключений, а потом уже пусть как хотят, - Сергей извлекает из ящика стола последний сценарий и прячет его в папку. Маша падает в кресло напротив Жигунова и слишком внимательно смотрит. — Как думаешь, про вас тоже так говорили на съемочной площадке? - вопрос с подвохом, но и его девочка переняла слишком много от отцовского характера, чтобы избавить его сейчас от неудобных вопросов. — Да еще похлеще говорили, но за глаза, конечно. Не хочу вспоминать, как мы снимали. Главное, что сейчас…все, кажется, еще может быть хорошо. То, как тепло улыбается папа от мыслей о Насте, о своей нежданной дочери, не укрывается от Машиных глаз, которая хоть и рада за папу, но понимает, что все намного сложнее, чем кажется на первый взгляд. Это понимает и Сергей, когда Настя второй день подряд под разными предлогами откладывала их встречу. Приезжать за ней в театр категорически запретила из-за раздуваемых слухов и папарацци, которые снова как прописались где-то рядом с ней - в театре, у дома, рядом с Катиной студией. Скрываться вечно не планировала, но и демонстрировать свои потеплевшие отношения с Сергеем тоже не хотела. Поэтому, глядя на спокойное, похудевшее лицо Игоря на больничной койке, Настя еще сильнее разрывалась между невозможностью больше держаться подальше от Сергея и той катастрофой, которой им грозило разоблачение. Когда дверь палаты тихонько приоткрылась, Настя только обернулась на визитера и замерла - смущенный, какой-то уставший, Сергей был удивлен не меньше ее. Настя чуть двигается на небольшом диванчике, оба безмолвно смотрят, как монитор методично отсчитывает ритм уставшего сердца. — Ну как тут? - Сергей кивает на уже несколько дней спящего Игоря. — Пока без изменений. Ухудшения нет, Покровский говорит, что это хорошо. Но так…долго он спит. Очень долго, - Настя нервно перебирает в ладони смятую салфетку, избегая прямого взгляда в глаза Жигунову. – Марина здесь поселилась. Как же легко может все разрушиться, Сережа. Ровное тиканье датчиков, белые стены заставляют думать об одном и том же. От присутствия Жигунова Настя нервничает, боится этой давящей тишины и их неловкого молчания. — Насть, - Сергей осторожно размывает ее сцепленные на коленях пальцы и тянет ладонь ближе к себе. Только когда добивается ее уставшего, настороженно взгляда, решается спросить. – Что произошло, пока мы не виделись? Настя сдавленно улыбается, отвечая на легкие касания к своей ладони. Конечно, он уже придумал себе самое худшее, пока не хватало сил сказать о своих страхах прямо. — С чего ты взял? Все хорошо, просто я пока живу в театре. Если хочешь, можешь приехать к Катюше, я не буду против. Только пока лучше без меня…Нам лучше не появляться вместе. — Настя! — Хорошо! Мне кажется, что меня ведут. Доволен? Из дома до театра, на телецентр, оттуда - к Кате в студию. Снова домой. Посмотри, сколько вышло статей, всем интересно стало снова копаться в моей жизни. Сереж, я каждую минуту на улице чувствую, что на меня смотрят через объектив фотокамеры. Сергей сдавленно вздыхает, прижимая к груди чуть дрожащую от разрывающих воспоминаний Настю. Хочется плакать от отпускающей боли и стресса, захвативших ее за последние дни, но в мужских руках настолько спокойно и безопасно, что стоило, наверно, поделиться переживанием раньше. — Настя, ты меня доконаешь, честное слово. Я себе уже черти что передумал, пока ты отмалчивалась. Сразу не сказать было? - нравоучительно вопрошает Сергей, успокаивающе гладя по спине. — Не кричи. Мы с тобой не дома, чтобы выяснять отношения. Тебе конечно все кажется ерундой, но мне…страшно, как тогда, - приглушенно сообщает Настя, получая в ответ еще более крепкое объятие. — Это не ерунда, Настя. Ты не должна была молчать и скрываться, если такое происходит. Меня же это тоже волнует. Но от прессы все равно никуда не деться, как бы мы ни хотели. Все, что можем - не обращать внимания, даже если неприятно. Рано или поздно отстанут, им надоест, когда поймут, что ты не реагируешь на такое внимание. Но сейчас я окончательно убедился, что дом надо смотреть на охраняемой территории. Благо, сейчас коттеджные поселки практически все закрыты для чужаков. Настя медленно отрывает голову от мужского плеча и непонимающе спрашивает: — Чего? Какой еще дом? — Большой, я думаю, уровня на три. С участком под сад и высоким забором. Вот веришь, даже с учетом охраны хочется закрыться от соседей. Настя непонимающе смотрит и чуть отодвигается от обнимающих рук: — Жигунов, это на тебя так больница действует. Может тут пролито чего, вот ты и надышался, - Настя часто моргает и хочет понять, в какой момент он скажет, что это шутка, розыгрыш. Что он там себе придумал? Сергей тихо смеется Настиному растерянному виду, недоверчиво изогнутые брови и слабая ироничная улыбка никак не вписываются во в серьезность намерений: — Ну тогда мы надышались вместе, потому что тебе придется присоединиться к мукам выбора. Не все мне одному голову ломать, - он тянет Настю ближе к себе, увлекая в поцелуй. Наброшенный на плечи больничный халат спадает с ее тонких плеч. Тихий, едва различимый голос не сразу даже доходит до сознания обнимающейся парочки, которые с усилием разорвали такое долгожданное единение: — Нет, ну совесть-то надо иметь. Занимаются тут, понимаешь, всякими непотребствами у постели больного, - притворно ворчит Игорь и с большим усилием выдает что-то похожее на улыбку. Настя ойкает и вскакивает с места, заглядывая Сереброву в лицо - бледный, заросший, он медленно моргает и только глазами теперь показывает, что слышит ее. Сергей тоже склоняется над Игорем, переводя взгляд на датчики, когда Настя резко срывается в поисках Марины и врача. — На нашем счету, кроме всего прочего, теперь исцеление больного. Да и не каждый из коматоза выходил под звуки поцелуев, как наш Игорек, - довольно сообщает Сергей, когда они направляются в сторону парковки больницы. Настя наигранно возмущается: — Жигунов, вот вообще не смешно было. Это все ты со своими проектами на жизнь довел меня до такого. Лучшего места не нашлось? - Настя коротко смотрит на Сергея, который смахивает на довольного пацана, сбросив лет десять со своего возраста. — Да нашлось бы, если бы ты от меня не бегала. Но у тебя тоже будет возможность исправиться, - слишком серьезно сообщает Сергей и следит за вмиг насторожившейся Настей. Она испытующе смотрит на Сергея, ничего не понимая. – Предлагаю хотя бы на сегодня изменить локацию. Сергей невесомо касается руки и останавливает Настю, заставляя ту посмотреть ему в глаза. Такое вроде бы логичное предложение звучит настолько неожиданно, что она не сразу находит, что сказать. — Сережа, я вообще-то ночую дома. И Катя может испугаться, если не найдет меня утром в спальне. Так что в планах на сегодня только ужин и сон. Жигунов притягивает ее ближе, склоняется ближе и не принимает аргументов: — Беру, значит, ужин на себя. А утром доставлю тебя домой, Катюша даже не заметит пропажу. И ты должна оценить те варианты, которые я отобрал. В конце концов, для себя одного мне это не нужно. — А обещал вообще-то накормить и дать выспаться, - сквозь дрему расслабленно сообщает Настя, поудобней устраиваясь на обнимающей руке. Сергей уже спокойней дышит ей в затылок, пробираясь губами к шее. Сильные мужские руки сжимают в объятиях, что не остается ни сантиметра пространства между уставшими телами. — Сейчас будем ужинать, дай хоть отдышаться. Настю последняя фраза почему-то страшно веселит и сразу хочется шутить, но вместо этого она оборачивается в объятиях и целует. Сергей все еще неверяще зарывается пальцами в темном каскаде, не желая отпускать на волю. Она же мягко улыбается, нежно ведет ладонью по контуру бровей, расслабленно прикрытым глазам, истерзанным губам, которые целуют ее тонкие пальцы. — Я так никогда не встану, и ты заснешь голодной. У тебя есть минут пятнадцать подремать, пока я соображу нам ужин, - Сергей снова целует, нехотя покидая постель и покрепче кутая Настю в одеяло. Она же не хочет долго оставаться одна в пустой комнате, поэтому накидывает сброшенную у кровати рубашку Сергея, замирая от обволакивающего запаха одеколона и такого родного, такого своего запаха любимого мужчины. Когда она появляется в дверях - мягкая, растрепанная, в едва прикрывающей бедра свободной одежде, - Жигунов даже на мгновения цепенеет, насколько теплая картинка общего прошлого сейчас ожила и снова случилась с ним. — И не смотри на меня так, - Настя отходит на безопасное расстояние, когда видит, каким взглядом ее одаривают. – Где у тебя полотенца? — В ванной в шкафу на верхней полке. Давай там недолго, почти все готово. Через полчаса Настя уже сидела, с ногами забравшись на обеденный стул, допивала вино и листала каталоги на страницах, заранее отмеченных закладками. Жигунов утверждал, что отобрал несколько, оставив окончательный выбор за ней, в то время как домов-финалистов оказалось порядка пятидесяти - было ощущение, что Насте предлагалось выбрать из бесконечного числа загородных домов разной этажности и стиля. Серьезность намерений Сергея, разливающееся внутри тепло от мыслей о возможном совместном будущем боролись с вполне реальным страхом перед их многочисленными попытками в прошлом построить семью. Дополнительный аргумент в виде Кати не поменяет характеры двух слишком упрямых людей. — Ну как тебе? - Сергей появляется в проеме кухни слишком внезапно - раскрасневшийся после горячего душа и вина, в большом банном халате, он выглядит довольным и отдохнувшим. – Да ты еще и до середины не дошла! Жигунов вытягивает Настю со своего места, устраивается за столом и опускает ее к себе на колени. Ведет носом по острому плечу и смыкает ладони на талии. — Сереж, да их тут больше сотни, я в жизни не смогу выбрать! Но вообще…ты вот это все сейчас серьезно? - Настя испытующе смотрит ему в глаза, рукой привычно обнимая за шею, и указывает на стопки каталогов. — Конечно, что за вопрос? Несколько лет назад мы с тобой об том и мечтали, разве нет? Смотри сама - до получаса до города, сосны, рядом река или озеро. Будешь обучать Катюшу рыбалке. Эй, ну ты что? - Сергей прижимает крепче к себе, когда Настя утыкается носом куда-то в область его уха и расстроенно дышит. Жигунов успокаивающе гладит по спине и дает ей возможность все объяснить: — Мы столько раз пробовали, Сережа. Очень много. Почему ты думаешь, что сейчас все будет как-то по-другому? Жигунов отклоняется, чтобы удержать Настин взгляд, и уверенно заключает: — Потому что ты разорвала контракт с моим продюсерским центром и теперь принимаешь предложения сама. Я всегда подскажу, если нужен будет мой совет, но мы ведь больше не работаем вместе. Потом решили, что не говорим о нас прессе, поэтому и Катя будет расти спокойно без прицелов камер. И еще кое что важное - я люблю тебя. По-моему, аргументов более чем достаточно, - Сергей уже подшучивает и прижимается губами к Настиной скуле, заставляя ту прикрыть глаза и зарыться пальцами в его волосах. Раньше он так редко говорил о своих чувствах, предпочитая слова действиям, а сейчас будто хочет восполнить время вдвоем и в разлуке, когда слова любви считались как само собой разумеющееся. Настя расслабленно отвечает на объятия и поддается новым поцелуям, когда неосторожным движением локтя опрокидывает стопку красочных журналов с загородной недвижимостью на пол. — Только тихо, все еще спят, - Настя старается бесшумно открыть входную дверь и наощупь сориентироваться в прихожей. Невыспавшийся, высоченный Жигунов занимает пол коридора и возвышается над Настей, которая уже успела скинуть каблуки. Он настолько старается не разбудить детей, что от усилий издает еще больше звуков. — Давай я подержу, - Настя забирает из мужских рук плотно завернутый сверток, который Сергей чуть не забыл забрать из дома, когда они еще затемно покидали квартиру. Настя одним взглядом спрашивает разрешения избавить подарок от защитной упаковки, и мигом вскрывает ее. — Жигунов! Вот знаешь, кто ты? Вообще-то это была моя идея ко Дню Рождения! - Настя рассматривает аккуратную куколку среднего размера из последней коллекции по мультику, который обожает Катя, и подозрительно смотрит на Сергея. - И ты скажешь мне, что сам догадался, да? — Не скажу - Валя сдала мне Катины предпочтения. Милая, тебе в разы проще придумать подарок, чем мне. Я честно пытался выбрать сам, но вы, девчонки, - это вообще отдельная планета. Я в этом игрушечном отделе в несколько кругов ничего не нашел, - Сергей от греха уходит в сторону кухни, чтобы дождаться, пока дочь проснется. Через несколько часов у него самолет в Питер, и снова придется расставаться на неизвестный срок. Настя только наигранно изображает недовольство, в то время как сама тает оттого, как Сергей относится к ребенку, которого знает меньше месяца. Он всегда так хотел сына, что такая переполняющая любовь к дочке еще больше привязывает Настино материнское сердце к Жигунову. Бессонная ночь дает о себе знать, двое почти синхронно зевают в полумраке кухни. Жигунов едва заметно улыбается, посматривая на Настю, расставляя запасы из холодильника на столе. Она с удовольствием отдает бразды правления Сергею и только тихо улыбается, как просто и привычно он хозяйничает на ее кухне, продумывая завтрак. Хочется нарушить тишину и прижаться к широкой спине, но что-то Настю останавливает. Она почему-то почти сентиментально вспоминает, как накануне Нового года в перерыве съемок «Танцев» ее спросили, будет ли загадывать желание под бой курантов. Скрывать любовь и переполняющее счастье тогда уже было невозможно, но именно сейчас хотелось, чтобы на этот раз оно исполнилось безусловно. Тихого семейного утра двоим, укравшим у времени несколько часов, оставалось не больше получаса.