Часть 38

Мне бы только смотреть на тебя, Видеть глаз злато-карий омут, И чтоб, прошлое не любя, Ты уйти не смогла к другому.

Поступь нежная, легкий стан, Если б знала ты сердцем упорным, Как умеет любить хулиган, Как умеет он быть покорным.

Сергей Есенин

Стальная хватка корсета болезненно стягивала тело все три часа, что шел спектакль. Настя рвано выдыхает, будто получила долгожданную свободу, меняя сценический наряд на удобные джинсы и бадлон. В начале одиннадцатого красоваться нет сил, да и не перед кем. Сергей обещал вернуться со съемок только завтра, накануне Дня Рождения Катюши. Настю всерьез волновал праздник, но больше всего - присутствие Жигунова. От объяснений с родителями будет не уйти – отец молчал, но это молчание было красноречивей холодных нравоучений. Он не знал причину, по которой Настя рассталась со своим продюсером почти четыре года назад. Валентина Борисовна тактично смягчала тихое неприятие ситуации, поддерживала дочь, которая снова стала походить на себя прежнюю, но даже сама Настя толком не могла определить для себя их отношения с Сергеем. Их снова тянуло друг к другу, и было все даже слишком хорошо, чтобы походить на правду. В голове постоянно крутились безрадостные мысли, это все имеет свой срок и закономерный финал, как обычно у них бывало. Настя смотрела на себя в зеркале и не находила сил подняться и направиться в сторону дома. Измученное долгим днем лицо осунулось, под глазами проявились уже заметные морщинки. Она устало опустила голову в скрещенные ладони. Большая нагрузка в театре и вне его заглушала тоску, сделавшую неделю вдали от Сергея практически бесконечной. Со дня выхода передачи в эфир, Настина жизнь мало изменилась - она продолжала работать в театре, получила два новых предложения в многосерийных фильмах, но сюжеты и роли оставляли желать лучшего. Несколько коротких интервью глянцевым изданиям больше походили на попытку выяснить, какие отношения сейчас связывают Настю с Жигуновым. Запретный список тем, куда за последние годы безаппеляционно было включено имя Сергея, рассыпался. Казалось, журналистам и зрителям мало были интересны ее театральные работы и творческие планы, только подробности совместного пребывания в одном поле с бывшим продюсером. Четко выстроенный план Жигунова по ее возвращению на экран потерпел неудачу, отчего становилось еще тяжелей. Сейчас Настя понимала, как много он сделал для того, чтобы снова подарить ей возможность выйти за пределы театрального поля. Своими переживаниями делиться с Сергеем не хотела, жаловаться на несправедливость смысла не было - он сделал все, что мог, и не его вина, что съемки для телевидения не повлекли за собой всплеска былой популярности. В который раз мелькала и гасла мысль, что только вдвоем у них творческое удовольствие совпадало с личным счастьем. Настя с волнением ждала возвращения Сергея, одновременно с этим не знала, как заглушить в себе сомнения в их общем будущем. Звонок мобильного прервал невеселые размышления: имя абонента заставило Настю разволноваться и едва справляться с собой, чтобы он не услышал, как она улыбается. Нежный голос обволакивал, обнимал теплом и заботой, которую было так приятно от него принимать. — Устала? — Устала. Бесконечная неделя, я уже хочу, чтобы Марина вернулась в театр, - Настя зажимала трубку плечом, параллельно заставила себя заняться сборами домой. — Да скоро уже, потерпи еще немного. Покровский говорит, что Игорек наш не идет, а бежит на поправку. Даже выписать могут до конца недели. Так что скоро вернешься к своему репертуару. Совсем не нравится? — Нравится, но как будто не мое все. Как чужое платье примерила, а отказаться не могу. — Не расстраивайся, милая. У тебя будут новые роли, только твои. Зато ты попробовала себя в новых амплуа. Не все же «ромашек» играть, - даже на расстоянии Настя чувствует, как Сергей улыбается. От такого сравнения Настя возмущенно дышит, Жигунов не пытался скрывать. — Ах, «ромашек», значит? А ты ничего мне сказать не хочешь, Жигунов? - Настя наигранно возмущается, а сама млеет от саркастичных замечаний Сергея, который так легко ее подкалывает. — Да многое хочу, но это уже при личной встрече. — Я букеты от тебя никогда не спутаю с чужими. Очень красивые. Вот как ты даришь мне цветы, если не видел спектакль? Может, я играла очень плохо? - Настя нарочно ставит вопрос так, чтобы ответ был строго отрицательный. — Ты так не умеешь, Настя. И потом, я хоть что-то, да видел, - загадочно сообщает Сергей и замолкает, не завершая мысль. В приоткрытую дверь гримерной видит, как замирает Настя, как напрягаются ее плечи. Она осторожно спрашивает: — В каком смысле?… — На первый акт я опоздал, но вот во втором ты была очень хороша, - раздается любимый голос в трубке и наяву. Насте остается только поднять глаза на зеркало и сдавленно охнуть от такого сюрприза. Несколько секунд оставалось до последних шагов друг к другу и крепкого объятии. Она только на миг замирает, а потом смеется и с жадностью отвечает на поцелуй. Сергей локтем захлопытает дверь гримерной, не отрываясь от Настиных губ. Она практически повисает в мужских руках, тянется выше, обнимая мужскую шею. Сергей беспорядочно касается спины, плеч, его теплые пальцы зарываются в темном каскаде, все еще сцепленным лаком. Настя на последних остатках силы воли разрывает поцелуй, Сергей от несправедливости решения еще крепче притягивает к себе. — Вот что ты творишь, а? Увидят, - Настя шепчет, прижимаясь щекой к Сергею. – Я сколько раз просила, Жигунов, не заявляться сюда, как к себе домой? И может объяснишь, как здесь оказался? Я думала, ты вернешься только в среду… Сергей так и стоит, замерев в объятии и уткнувшись носом в Настину шею. Его голос едва слышен, от теплого дыхания в области скул и уха становится щекотно. — Планы поменялись, да и соскучился по вам страшно. Не хотел пропустить премьеру. Пусть и в связи с такими событиями, но это твоя новая роль. Думаю, что ты тряслась вся перед началом, но я никак не успевал к семи приехать. И сейчас порядком замерз, пока ты собиралась. Пришел вызволять тебя отсюда. Почему так долго? - Сергей чувствует тонкие руки, обнимающие его за спину, и легко целует лоб, щеки, скулы. — Ты видел, что мне сделали с лицом? Я еле сняла это все. Не представляю, как Марина выдерживает такой слой грима дважды в неделю, - Настя справедливо сетует на перебор в макияже, но здесь ничего не поделаешь - роль такая. — Марине эта роль больше подходит, но и ты так органично играешь стерву, - замечает Сергей с серьезным лицом и еле сдерживается от смеха, когда Настя только беззвучно ругается на такое определение. – Поехали домой, Настя. — Поехали, - она устало прислонилась лбом к виску Сергея, который едва заметно улыбается. – Только ко мне. Катюша еще не спит, она наотрез отказалась укладываться, пока не приду. Только без игр и сказок, Сереж, мне ее наутро не поднять будет. Короткий путь до дверей подъезда сопровождался едва слышным Настиным смехом под тихое ворчание, когда мужская рука опасно сползает с талии на бедра. Внешнее приличие и пионерское расстояние, на которое она отстранилась от провожатого, не скрывали нежных чувств, но Жигунов показательно принимал правила игры. Непроглядная ночь укрыла случайного зрителя этой семейной сцены. — Ну Сережа! Прекрати, - Настя слабо вырывается, когда створки лифта закрываются, отрезая их от внешнего мира. — Что «прекрати»? Меня не было неделю, а ты как будто не соскучилась. И похудела еще больше. Ты вообще ничего не ешь что ли? - руки Сергея бесцеремонно гуляют по тонкому телу, несмотря на попытки Насти призвать к порядку. Она обхватывает мужские щеки и пристально смотрит в глаза, заставляя прийти в себя. — Помнится, раньше ты за каждым килограммом следил, лишь бы я не поправилась. А сейчас вот тоже не нравлюсь. — Еще как нравишься, - Сергей утягивает Настю в объятие, она едва сдерживает улыбку. Пробирается ладонями под расстегнутое пальто Сергея и смыкает руки на спине. – Но пару-тройку килограммов набрать не помешает. Это я тебе как мужчина говорю, а не как твой продюсер. Настя так резко подняла на него взгляд, что Жигунов осекся на полуслове. До нужного этажа оставалось несколько секунд, когда спор был заглушен поцелуем. Валентина Борисовна спешила на шум в прихожей, и поначалу даже растерялась, когда Сергей так привычно помогал ее дочери снимать пальто и убирать его в шкаф. Настя неловко прятала глаза, только незримо откликнулась на легкое касание Сергея к плечу. Напряженную обстановку разряжает спокойный, размеренный голос мамы: — Вы проходите, а я пока на стол накрою. Голодные, я надеюсь? Мы с Таней сегодня весь вечер готовили, а Катюша нам помогала. Потом вот умылись, приготовились ко сну, но укладываться без мамы наша егоза категорически отказалась. Играла, пока не сморил сон. Но я не бужу, потом не заснет ведь. Так, что Настя, пост сдал, - подшучивает Валентина Борисовна. — Пост принял! Спасибо, Валечек. Я дальше сама, отдыхай, - Настя приобнимает маму и чувствует на себе тепло любящих мужских глаз. На полупальцах двое зашли в детскую, укутанную приглушенным светом. Звездное небо уютной комнатки погрузило Сергея в состояние тишины и спокойствия, сотня дел и проблем отошли на второй план. Катя спала ровно посередине кровати, рядом с игрушками, прижимая к груди подаренного Сергеем зайца. Будить дочку не хочется, но Настя решает все же расстелить постель. На попытку разбудить Катю, Сергей бескомпромиссно предлагает: — Я помогу, - невесомо подхватывает Катю на руки - она легкая и теплая, ровное сонное дыхание откликается Сергею в области груди, к которой прижимается дочка. Она едва заметно хмурит носик, во сне обхватывая ладошкой рубашку Сергея. — Мама, - тихо промурлыкала Катя, не просыпаясь. Сергей замер и, кажется, перестал дышать, боясь неосторожным движением потревожить сон. — Тихо, тихо, милая. Я здесь, - Настя склонилась над ней, мягко целуя в макушку. Когда Катя снова погрузилась в сон, ее мама только подняла глаза на Сергея, как сразу натолкнулась на теплый любящий взгляд. Она всегда смущалась, когда Жигунов смотрел именно так. Настя мягко тянет Жигунова за локоть ближе к себе и коротко целует. Она уступает ему место рядом с Катиной кроватью, куда он на свинцовых руках опускает дочь. Девочка снова погрузилась в глубокий сон. Катя чуть ворочается, а потом забирается рукой под подушку, зарываясь в нее носом. Настя укрывает раскинувшуюся на постели малышку, тихонько спрашивая Жигунова: — Никого не напоминает? Сергей же чувствует себя погруженным в какую-то странную, сладкую нереальность, в которой Настя, его любимая Настя, невесомо гладит по голове их общего ребенка. Скажи еще год назад кто-то, что Сергей сможет даже заговорить с ней, не то, что стоять у кроватки их спящей дочери, ни за что бы не поверил. — Это тебе лучше знать, я же себя во сне не вижу, - Жигунов мягко притягивает к своей груди Настю, которая находит опору в сильных руках, упираясь головой на мужскую грудь. Крепкое объятие и теплое дыхание у виска успокаивает, складывает картинку такой правильной жизни, о которой Настя последние годы после рождения Кати и не думала. Сергей мягко сжимает тонкую кисть, привлекая внимание: — Я хочу устроить для нее праздник. Придумал кое-что, - извлекает из кармана несколько красочных билетов и протягивает Насте. Она растерянно вглядывается в них и непонимающе смотрит на Сергея. – Океанариум. Это это может быть интересно и Кате, и Ане с Майком. Пацанов Серебровых тоже возьмем, им не помешает развеяться. Игоря скоро выпишут, но им с Мариной еще долгое время будет не до детей. Ты как, согласна, я надеюсь? Настя странно смотрела на Сергея, будто подбирала слова - от растерянности все аргументы растерялись, поэтому она рвано выдыхает: — Сереж, ну какой океанариум? Тем более такой толпой. Мы никуда не пойдем вместе, я тебе уже сто раз объясняла, почему. Ты будто специально хочешь дать прессе повод на новую волну публикаций, - Настя разочарованно снимает с себя обнимающие руки, еще минуты назад казавшиеся надежной защитой, и тихо покидает детскую. Валентина Борисовна суетилась на кухне и на появление двоих засобиралась домой: — Садитесь ужинать, пока горячее, а я поеду. Юра уже тоже должен был вернуться. Да и вам…тоже надо отдыхать, - Валентина Борисовна поочередно смотрит на смущенную и какую-то расстроенную Настю и Сергея, который в этой квартире кажется до странного своим. - Закажешь мне такси? Настя не успевает ответить, когда Сергей мягко касается ее плеча: — Валя, там Виктор внизу дожидается, доставит домой, - Жигунов нарочно игнорирует, как округляются Настины глаза в ответ на такое предложение. Этим он практически в лоб сообщил ее маме, что планирует заночевать прямо здесь. Валентина Борисовна понимающе кивает, принимая помощь. – Валя, спасибо. Подмога второй бабушки была бы кстати, но твоя дочь пока против ее участия в Катиной жизни. Звенящая тишина разрезается неловким прощанием мамы, которая чувствует надвигающуюся бурю между двумя слишком сложными людьми. Настю такие недвусмысленные подколы со стороны Сергея злят еще больше. — Зачем ты говоришь это Вале? Она и так не в восторге, что мы с тобой…снова. Я уже молчу про папу. А ты даже сдержаться не можешь, чтобы не показать, как не согласен со мной! - От возмущения Настю даже потряхивает, что он в очередной раз все портит. Настя раздраженно огибает Сергея, направляясь в холодильнику, содержимое которого сейчас в разы интересней этого разговора. Жигунов почти силой отлепляет ее от важного занятия и замыкает объятие без шансов вырваться. Он обеспокоено дожидается, когда его удостоят взглядом: — Я теперь вообще не имею право высказать свое мнение? Так и говорю: не могу больше быть далеко от тебя и Кати. Хочу, чтобы мы жили вместе, чтобы дочь не звала меня по имени. Хочу показать, где работаю, уверен, что ей понравится. Ты же прячешь нашего ребенка, как какую-то позорную тайну, о которой все равно все узнают. Но ты просила на тебя не давить, дать время - и я жду, когда будешь готова. Но ты же мне даже шанса не даешь все исправить! Настя раздраженно цокает, недовольно смотрит на Сергея и возмущенным шепотом сообщает: — Жигунов, ты себя слышишь? Давай транспарант напротив Мосфильма установим, чтобы уж наверняка? Ты вроде меня поддерживал, что больше никакой публичности. Я не запрещаю тебе видеться с Катей, я…остаюсь у тебя на ночь. Тебе все еще мало? — Мало. Меня не устраивает роль приходящего папы, и не нравится наш с тобой статус. Мне не нужна любовница, если еще не поняла. Но ты сама пресекаешь любую мою попытку поговорить об этом. — А знаешь, почему? Я все жду, когда этот романтический флер спадет и снова проявишься ты - жесткий, категоричный, насмешливый. Начнешь снова меня поучать и командовать. Поэтому ни о каких совместных выходах, ни о какой семье у нас с тобой речи не идет. Сергей рвано выдыхает, стараясь оставаться спокойным. Это дается слишком непросто, как и все, что их связывало. Обидные слова слетают с губ до того, как он успевает смирить обиду. — Заворотнюк, ты ничерта не изменилась, зря я только рассчитывал. Вот это, - Сергей со злостью швыряет стопку билетов на обеденный стол. – Можешь порвать и выбросить. Я придумал это для детей, но сейчас потеряло смысл. Твои принципы больнее всего бьют по Кате, но, видимо, они важнее. Сергей исчезает из квартиры, оставив витать в воздухе раздражение и обиду, которые перемешиваются с Настиными сомнениями и прошлыми страхами. Бессонная ночь повлекла за собой еще более тяжелое утро - Настя старательно делала вид, что все хорошо, а сама мечтала поскорее отправить старших детей в школу. Мысли крутились вокруг Сергея, из разговора с которым был сделан важный вывод - переборщила. То, что он так настойчиво гнул свою линию в отношении Кати, пугало, но и обезоруживало одновременно. Жигунов неумело, нахрапом хотел наверстать упущенное время, но одновременно старался держать слово не торопить события. Вчерашний визитер был рассекречен, когда Настя в очередной раз под гоняла Майка, параллельно заплетая Катю. — Мам, а что это? - Аня появилась в дверном проеме, помахивая красочными билетами, которые Настя вчера долго вертела в руках, а в итоге убрала с глаз на книжную полку. – Ты не говорила, что взяла билеты. Настя на миг теряется, ругая себя, что не выбросила еще вчера причину ссоры с Сергеем, сдавленно отвечает: — Не я. Это Сергей хотел вас пригласить провести выходной вместе, - Настя звучит напряженно, избегает Аниного настойчивого взгляда. Дочка многозначительно кивает на Катю, которая увлеченно смотрит мультики и не обращает внимания на разговоры взрослых. — Круто! Скажи ему, что мы согласны. Тут утренний сеанс, я даже к репетитору успеваю. Майкиииии! Настя в последний момент ловит Аню, готовую вприпрыжку бежать сообщать брату новость о планах на выходных. — Ань, да подожди. Ты…согласна, что ли? Хочешь пойти? — Да, - она смотрит так серьезно и по-взрослому, что Насте становится не по себе. Понижая голос, она продолжает.– Мам, только не говори, что ты хотела отказаться. Он же так старается. Ты не говорила, но я помню, как тебе было плохо. Тогда, перед рождением Кати. Я думала, что переживаешь из-за работы, а сейчас понимаю, что из-за него. — Аня! - на препарирование собственной души Настя точно не подписывалась, а дочка ювелирно научилась считывать причину маминой тоски. – Мы не будем об этом говорить. Я отказалась не из-за этого. Если мы станем появляться с ним вместе, еще и всей семьей, назавтра жди заголовков - один лучше другого. Будут снова фотографии из-под полы на семейных праздниках, хождение по пятам. Хочешь повторения? Забыла, как вздрагивала, когда на премьерах обступали репортеры, желая сфотографировать тебя поближе? Аня недовольно морщится, будто отвергает неприятные воспоминания, которые уже не имеют над ней силы. — Сейчас мне все равно - пусть пишут. На меня это уже никак не повлияет. — На тебя может быть и нет, а Катя? - Настя теперь имеет возможность не шептать, когда младшая дочка убежала в свою комнату за Сережиным зайцем. - Ты уже взрослая, Аня, чтобы оценить последствия. Если начнут писать, наступит конец нашей спокойной жизни. Жигунов этого упрямо не хочет понимать, будто специально провоцирует прессу. И…хочет, чтобы мы снова жили все вместе. Аня едва заметно улыбается, задумчиво перебирает билеты, рассматривает их и заключает: — Позвони ему, мам. Скажи, что мы согласны. День перед праздником Настя уже традиционно проводила вместе с Катей - сама отвезла дочку на занятия, дождалась их окончания, чтобы двоем заехать к Игорю. Крестный чувствовал себя намного лучше, но приехать на День Рождения к своей любимице не смог бы в этом году. Катя что-то щебетала и покачивала ногой в такт музыке в машине, Настя только улыбалась, когда смотрела на нее в зеркало заднего вида. Три года назад она родила эту прекрасную девчонку и ни за что бы не отказалась от своего выбора, хотя тогда слишком многое было против этого решения. Все девять месяцев Настю раскачивало между желанием, чтобы Жигунов никогда не узнал о девочке и чтобы он каждую минуту этого ожидания был рядом. За несколько дней до родов последняя мысль грозила перерасти во вполне конкретное действие, когда Настя почувствовала, что до встречи со своей малышкой ей оставалось всего ничего. Низ живота подозрительно тянуло, когда она раскладывала многочисленные младенческие одежки, наводила последние приготовления к появлению нового человека в доме. Успокаивая слишком активные пинки по ребрам, Настя только мягко поглаживала аккуратный животик, уговаривая еще немного посидеть спокойно. — Мама! - звонкий голосок Катюши вернул Настю с небес на землю. – А мы плавда поедем к Сейеже? Маме оставалось только усмехнуться, как эта девочка не забывает обещаний - короткий вопрос утром вызвал бурную радость, что пришлось пообещать. Настя плохо представляла, как они заявятся в Сергею, но ничего не поделаешь - слово нужно держать. И извиниться тоже нужно. — Правда, правда. Только сначала к Игорю, он соскучился по тебе и будет рад, если мы его навестим, - Настя подмигивает Кате, бодрится, а самой становилось неспокойно от одной мысли, что нужно будет найти для Жигунова какие-то слова. Катя почти плакала, когда увидела уставшего, осунувшегося Сереброва на больничной койке. Трое взрослых наперебой принялись успокаивать и уверять, что теперь все хорошо и Игорю уже не больно. — Что же я наделала, - Настя расстроенно наблюдала, как Катя маленькой ладошкой гладит Сереброва по седеющей голове, вызывая его раскатистый, звучный смех. Совсем как раньше. — Да брось. Посмотри, они уже воркуют. Сейчас Игорек ее заговорит, сразу все позабудет, - Марина поставила чайник в гостевом углу отдельной палаты, куда Сереброва перевели с финансовой помощью театра. – Хорошо, что пришли. Завтра я у буду вас, забегу ненадолго. Посплетничаем хоть с тобой, ты мне расскажешь, например, о ваших планах на выходных. Марина так улыбается, что Настя все понимает. — И откуда ты знаешь….? — Ну во-первых, Жигунов это придумал уже давно, заранее спросил, отпущу ли я с вами мальчишек. А мне только в радость, пусть они развеятся. Во-вторых, я уверена, что ты против, но Жигунов заезжал к нам утром, и ничего не сказал - стало быть, планы в силе? Настя ухмыляется, и даже не сразу находит, что ответить: — Поразительно. А ты знаешь, что я отказалась? Отказалась, а потом решила, что…он же хочет как лучше. Странно, по-дурацки и не спрашивая моего мнения, но старается стать ближе к детям. — Ничего удивительного. Он не сказал мне о твоем отказе, потому что знал - ты передумаешь, - Марина удерживает Настин взгляд, подруги замолкают, думая об одном. Чем ближе было до офиса Сергея, тем сильнее колотилось Настино сердце. Что она ему скажет? Зачем? Но давать задний ход было поздно, когда на парковке театра Катя поторапливала маму поскорее отстегнуть ремни безопасности и отправится на поиски Жигунова. — Настя? От знакомого женского голоса Настя даже подскочила, инстинктивно опустив ладонь на Катину макушку, когда девочка в стеснении спряталась за мамину спину. Маша растерянно смотрела на бывшую папину женщину, мягко переводя взгляд на малышку, которая ее не узнавала. — Привет. А мы вот…пришли ненадолго. Твой отец говорил, что весь день будет на студии, но… Маша поспешила развеять сомнения: — Да здесь он, здесь. Отсматривает, что мы наснимали в Питере, уже с 8 утра тут. Так что он рад будет, - девушка неловко мнется, подбирая слова, на охране пропуская Настю вперед. Это избавило от необходимости оповещать Жигунова о нежданном визите. Катя уже оттаяла, стоило Маше осторожно вовлечь ее в беседу, так что на пятом этаже из лифта они вышли почти подружками. Настя волновалась, отвечала невпопад и окончательно растерялась, стоило Маше коротко постучав в дверь отцовского кабинета. Настя едва успела стянуть тонкую шапочку с Катиной головы, мягкой рукой поправляя спутавшиеся кудряшки. Заглянув в приоткрытую дверь, Маша загадочно сообщила отцу: — Пап! К тебе тут гости пришли. Сюрпризом.