Часть 44

Всегда найдется женское плечо, чтобы в него дышал ты горячо, припав к нему беспутной головой, ему доверив сон мятежный свой. Всегда найдутся женские глаза, чтобы они, всю боль твою глуша, а если и не всю, то часть ее, увидели страдание твое. Но есть такая женская рука, которая особенно сладка, когда она измученного лба касается, как вечность и судьба.

Евгений Евтушенко

По служебным коридорам еще доносился удаляющийся стук каблучков Жени, когда Настя осмелилась поднять глаза на Сергея - его появление стало неожиданным, неприятным сюрпризом. Впервые за долгое время она играла абсолютно спокойно, когда была полностью уверена, что он на нее не смотрит. Настя не чувствовала чужого волнующего присутствия, отчего сейчас совершенно не была готова к встрече. Сергей осторожно, исподлобья пытался угадать Настино настроение, которое колебалось между усталостью уходящего дня и нервным возбуждением от неизбежного разговора. Жигунов медленно прикрыл дверь гримерной и в нерешительности сделал несколько шагов к Насте - с момента ухода Жени она так и сидела, опустив голову и нервно вцепившись пальцами в обивку дивана. Когда Сергей опустился на корточки напротив нее, Настя на мгновение встрепенулась от слишком близкого расстояния между ними. Смотреть на него не осталось никаких сил. Большие ладони Сергея нашли опору совсем близко к ее рукам, а теплое дыхание рядом с ней волновало и обезоруживало. — Не надо было этого делать, - от долгого молчания ее голос едва слышен, но усталые нотки в нем выдают сильное волнение и не безразличие от присутствия Сергея. Он вопросительно нахмурился, что пришлось пояснить. – Приходить сюда не нужно было. Тебя видели зрители, мои коллеги, а у входа дежурят журналисты. Видимо, они дождались сенсации, а то давно о нас ничего не писали… — Если ты так внимально отслеживаешь прессу, то должна была прочитать, что я больше не комментирую личную жизнь. Давай поговорим спокойно, ты же не сможешь бегать от меня вечно… Когда большие теплые ладони накрыли тонкие колени, выступающие из-под платья, Настя вздрогнула и заволновалась. Сергей замер на мгновение, а после из последних сил старался сдержать рвущуюся улыбку - было Насте ох как не все равно на его касания, как бы она ни пыталась это скрывать. — Я и не бегала. Просто не знаю, что еще от меня потребовалось. Или мое молчание сорвет тебе раскрутку фильма? - Настя еле смогла справиться с собой, чтобы не поддаваться предательскому теплу, разливающемуся по всему телу. Сергей нахмурился и старался не обращать внимание на обидный упрек. — Прекрати издеваться, Настя. Мне не нужен успех фильма такой ценой. Не знаю почему, но мы явно кому-то не даем покоя. Надо было сильно постараться натравить прессу, чтобы мы разругались. Вот я теперь и думаю, кто все это заварил. Когда Настя впервые смогла преодолеть себя и посмотреть в теплые уставшие глаза, Сергей хотел без слов передать ей свое спокойствие и уверенность, что они смогут это пройти. — У меня нет врагов, Сережа. Я четыре года жила спокойно, никому не мешала. За мной не охотилась пресса, мои дети спокойно могли выходить из дома. Все было хорошо, пока не появился ты. Ты, со своей любовью к пиару на горячих темах. Ладно я, но ты и Катюшу не пожалел, - Настя не могла больше сдерживаться и порывисто скинула с себя обнимающие ладони. Крупные слезы уже открыто текли по уставшему, похудевшему лицу, а глаза не отражали ничего, кроме разочарования и невыносимой боли. В следующие секунды Сергей рывком потянул Настю на себя, смыкая руки неразрывным узлом. Она уткнулась в его плечо и заплакала еще сильнее. Никогда еще Настины слезы так не ранили его - Жигунов понимал, что она сейчас борется с собой и его шансы на прощение стремятся к нулю, поэтому хотелось отвоевать на двоих оставшиеся минуты единения и совместности. Когда всхлипывания у левого уха стали стихать, Сергей уткнулся носом в Настину шею. Она не рвалась на свободу, но и на объятия не отвечала. Спустя долгое молчание ее тихий голос прозвучал даже слишком громко: — Отпусти меня, Сережа. Я не знаю…может быть потом, со временем…Но не сейчас. Я не хочу, чтобы пострадала Катя. Шаги в коридоре заставили Настю прийти в себя, а стук в дверь повлек мгновенное отстранение от Сергея, когда нежданный гость был приглашен войти. — Настя! Я конечно извиняюсь, что прерываю, но нам бы поговорить про Питер - Марина сказала, что ты можешь подхватить все ее даты. Сможешь же? Пора уже билеты бронировать, да и афишу переделывать…, - зам Сереброва трудился практически круглосуточно, пытаясь успевать все, поэтому даже в праздник задерживался в театре. Настя уцепилась за возможность больше не продолжать разрывающий сердце разговор и с радостью откликнулась на предложение: — Пойдем, Толик, я не занята. Мы уже договорили, - последняя фраза предназначалась Сергею, который безучастно все это время стоял чуть в стороне, разглядывая свои ботинки. От безысходности ситуации разболелась голова, поэтому слова Насти доносились до него как будто издали, с опозданием - да, с ним окончательно прощались. Оставшаяся открытой дверь была подтверждением, что к моменту возврата хозяйки гримерной посторонних тут быть не должно. Утром следующего дня встретило Настю теплым дыханием в область груди и маленькой ручкой, обнимающей во сне - ночью Катя пришла сама, в надежде доспать под успокаивающие звуки маминого голоса. Очнувшись от тяжелой дремы, Настя немигающие смотрела на большое семейное фото на стене – его сделали два года назад, на первый годик Кати. На коленях именинница смотрит куда-то мимо кадра, а Аня и Майки прижимаются по бокам, крепко обнимая маму за шею. В тот день Настя была безгранично, почти безусловно счастлива. Все три года тень неправды следовала за ней повсюду, постоянно напоминая о себе. Как оказалось, правда принесла только боль и разочарование - действительно, люди не меняются, и не стоило в очередной раз ступать на знакомые, хоть и любимые грабли. ******** Тяжелый сон отпустил Сергея в начале одиннадцатого, когда мобильный разрывался третью входящего вызова. Кто-то усиленно пытался с ним связаться, в то время как Жигунов меньше всего хотел сейчас бесед с кем бы то ни было. Реальность оказалось даже хуже самых плохих предположений. — Серега, я второй день тебе дозваниваюсь, что там у вас там происходит? Твоя Заворотнюк взяла два дня на подумать наше предложение, а сама перезвонила во вторник и отказалась. Жигунов, она отказалась!! Настя мне срочно нужна на телецентре, помоги мне до нее достучаться, - взвинченный донельзя Илья Третьяков был на грани нервного срыва, когда ведущая, которую уже пообещали инвесторам, перезвонила и вежливо отклонила предложение съемок в новом сезоне. Мол, спасибо за оказанное доверие, но нет, вынуждена отказаться. Большая занятость не позволит совмещать театр с работой на телевидении. — Илюха, с этим теперь не ко мне. Анастасия Юрьевна у нас самостоятельная артистка, ей продюсеры не нужны, - безучастно уведомили директора передачи, который на том конце провода был близок к нецензурной брани. — Жигунов, мать вашу! Что за детский сад! Ты сам ее привел на канал, вместе вы сделали все, чтобы она дала рейтинг. И она дала его! Потом так радовалась второму сезону, а теперь что?! — А теперь все, - резко оборвал собеседника Сергей. Не было сил слышать больше о том, что какие-то считанные месяцы назад они снова могли существовать в общем творческом поле, и не только в рамках одной передачи. – Илья, я серьезно сейчас - если она отказала тебе, то это окончательно. Настя своих решений не меняет. Гудки на том конце провода продолжались еще какое-то время, пока Сергей безразлично стоял на маленькой кухне своей квартиры, уткнувшись лбом в холод стекла. Мысли, одна другой тяжелее, безостановочно крутились в голове. Настя не собиралась его слушать и переживать общую проблему вместе тоже не планировала - слишком весомое убеждение, что это Жигунов - причина всех свалившихся бед, не давало ей снова открыться ему и поверить. Думая о мотивах любимой женщины, Сергей с горечью признавал, что она права. И он в этой ситуации поступил бы точно также. В общей прошлой жизни действительно многое было сделано напоказ и вопреки ее желаниям, что теперь Настя всеми силами будет биться за то, чтобы Катюша никогда не оказалась под таким же ударом. Идти против ее слов и насильно пытаться остаться в Катиной жизни Жигунов не хотел – в конце концов, Настя запросто могла уже давно рассказать дочери, с чьей подачи на нее набросились незнакомые люди и почему дальше детской площадки его маленькая девочка боится выходить. С другой стороны, отсутствие любимого папы со временем сложит для Кати убеждение, что он ее бросил. А предателей и обманщиков женщины семейства Заворотнюк не прощают никогда. Со всех сторон Сергей выходил виноватым без возможности все исправить, что и пытаться дальше стучать в закрытую дверь больше не видел причин. ********* От сложного разговора в стенах театра прошло несколько дней, в которые Настя старалась как можно больше работать - съемки для телевидения были отклонены, но оставался театр и пару приглашений на пробы. На поверку предложения оказались пустыми, а браться за прибыльный, но плохой материал, артистка Заворотнюк теперь не хотела. Сложный период большой занятости в театре подходил к концу, когда к работе вернулась Марина - теперь у Насти была целая неделя выходных, которые она планировала провести вместе с детьми. Из заграничной поездки через два дня должен был вернуться Майки, и Настя сильно ждала своего мальчика и безумно по нему скучала. Большие печальные глаза Кати светились почти тем же светом, что и раньше, когда ее девочка не погружалась в сложные для трехлетки думы. Одна Аня оставалась безучастной к попыткам скрепить их семейную жизнь вопреки убеждениям, что все обязательно будет хорошо. Девочка вступала в сложный подростковый период, и Настя всерьез волновалась, как бы ее личные проблемы не отразились на Ане. Не сильно хороший пример отца перед глазами, предатель-любовник бывший мамин продюсер тоже не был образцом для подражания. Как уберечь Аню от разочарований раньше времени, Настя не знала. ***** Аня задумчиво смотрела на свое отражение в зеркале, подкрашивая губы новым блеском. Идти сегодня никуда не хотелось, тем более мама должна была освободиться пораньше - впереди их ждала целая неделя вместе. Она переживала за Настю все последние дни: слишком сильным был контраст счастливой, смешливой мамы, прячущей глаза и уклоняющейся от внезапных объятий Сергея и этой женщины с вымученной улыбкой, живущей на автомате. Но отец настойчиво хотел провести время вместе, поэтому заехал сразу, как Аня вернулась с уроков - задумчиво озирался в квартире, прислушивался к разговорам. Он поторапливал дочку, не желая пересекаться с бывшей женой. При появлении Дмитрия Катя спряталась в своей комнате и сидела тихо-тихо, до дрожи боясь неприятной встречи. Но любопытство взяло верх, когда девочка просочилась в комнату к сестре: Аня заканчивала приготовления и не сразу заметила малышку, прильнувшую к ее боку. — Когда ты прийдешь? - Кате очень не хотелось, чтобы Аня уходила. — Очень-очень скоро. Ну не грусти, Катюшка, скоро вернется мама, - успокаивающе сообщила Аня, но видела, как Кате тоже хотелось пойти играть в боулинг. - Мы немного погуляем с папой, и я вечером вернусь. — А Сейежа…папа больше не прийдет ко мне? - большие голубые глаза смотрели на Аню так по-взрослому, что становилось не по себе. Она не рассказывала никому, что номер Жигунова был выведен из бана тем же вечером, как мама вернулась с концерта в честь Дня Победы – неумело прятала слезы от своей старшей девочки и старательно делала вид, что все хорошо. Сергей набрал Аню лишь пару раз спросить о Кате, пока полностью из исчез из поля зрения. Это волновало, как и мама, у которой не было больше сил притворяться. Врать Аня не хотела, но и сил сказать правду, когда на тебя смотрят с такой надеждой, не могла. Теплые успокаивающие объятия старшей сестры не давали ответ на важный вопрос, но давить и добиваться своего в силу возраста Катя не умела. Аня пошла на поиски отца, который еще совсем недавно поторапливал ее со сборами. Стрюков укрылся в Мишиной комнате, с кем-то полушепотом ведя оживленную беседу: — Это было хорошо, но надо больше. Больше, вы слышите? Да, я переведу, как обещал. Конечно, новости есть. Только мне нужна первая полоса! Чтобы как в прошлый раз, да. Понимаю я, но нельзя останавливаться - тогда от нее отказался сам Первый канал! И еще несколько проектов отклонили предложения. Пишите еще, чтобы режиссеры не захотели связываться. Пусть сидит в своем театре… Сдавленный вздох за своей спиной Стрюков скорее почувствовал, чем услышал. Медленный поворот – и короткое прощание с собеседником: — Я вам позже перезвоню. ****** Настя возвращалась с последнего утреннего спектакля перед большими выходными, постепенно теплея и успокаиваясь - только дома она могла быть собой и не держать привычную маску, за редким исключением, когда ее сканировали обеспокоенные глаза Ани и к плечу прижималась головка Катюши. Едва открыв дверь, Настя поняла, что что-то не так – спокойствие дома было нарушено, когда из Мишиной комнаты донеслось отчаянное: — Папа, зачем?! Да как ты мог? – ее тихая Аня внезапно срывалась на крик. Откуда-то рядом было слышно, как плакала Катя в попытках то ли ругаться, то ли кричать в ответ на семейную ссору. Настя резко сорвалась из прихожей в сторону страшных звуков, стараясь унять беспокойное сердце. На ее появление все присутствующие замерли, а Аня в разочаровании отвернулась от отца и закрывая ладонями лицо. Свежая косметика была размазана, сдерживать слезы больше не получалось. Катя в защищающем жесте обнимала Аню за ноги, сжавшись от страха, но ни за что не желая оставлять сестру одну. Перепуганная Валентина Борисовна пыталась отгородить собой детей, явно успокаивая зятя, чтобы он не провоцировал дальнейшую ссору. Настя мгновенно выросла перед бывшим мужем, закрывая собой домашних - значительно уступая ему в росте и габаритах, она стала наступать и биться за покой своих детей: — Ты обалдел совсем?! Она твоя дочь! - хрупкие кулачки из последних сил ударили по широкой груди в попытках достучаться до Стрюкова. – Валя, уведи Катю! Всхлипывания младшей дочери и почти истерика старшей лишали Настю равновесия, что сейчас она могла не сдержать себя. — Хороша дочь! Не хватало мне еще истерики выслушивать!! Вам лечиться надо обеим, да и мелкой не помешает, - Стрюков переводил дух и склонился к колену, растирая пострадавшую конечность. Аня на несправедливость обвинения завелась еще больше, пытаясь снова добраться к отцу: — Это ты! Ты во всем виноват! - всегда такая спокойная Аня захлебывалась слезами, сомкнув руки на маминой талии, стоило оказаться в ее объятиях. Настя успокаивающее гладила свою девочку по голове, стараясь заглушить истерику. Аня внезапно оторвалась от маминой груди и обрывисто сообщила. – Это он, мама. Он. Статьи, журналисты, фотографии Кати - все он. И четыре года назад ты без проектов осталась не просто так. Он сейчас договаривался с кем-то, чтобы больше, больше печатали! Аня снова задыхалась в слезах, когда Настя пыталась переварить услышанное. Она медленно обернулась к бывшему мужу и застыла с немым вопросом. — Что смотришь? Ну я это. Я. Не ожидала? Ну да, куда уж тебе. Небось, всех собак на своего идиота-продюсера спустила, да? Это как раз его приемчики. Но я рад, знаешь, что ты его вышвырнула. Он гордый, многое тебе прощал, даже твои походы налево, но такого не простит. Будешь одна растить эту…без папочки. Никому вы не нужны будете, дорогая, - Стрюков зло усмехнулся, видя, как меняется Настино лицо. От опрометчивых поступков смогла удержать Аня, вцепившаяся в мамины плечи и маленьким котенком прижавшись к ее спине. Дочка больше не смотрела на отца, а Настя не могла произнести ни слова. Хотелось, чтобы он просто ушел за двери этой квартиры и никогда не появлялся в поле видимости. — И да, дорогие мои, про Америку или куда вы там хотели учиться, можете забыть. Сдала отца за три копейки, а я ей гулянки должен оплачивать? Не выйдет. Теперь пусть мамочка на свои театральные крохи собирает на за границу. Грохот входной двери заставил Аню и Настю вздрогнуть и опуститься в объятиях на диван. ********* Вторая половина мая не радовала теплой погодой, а частые дожди с грозами будто оттягивали приближающееся лето. За городом, в Абрамцеве, было прохладно, но Жигунов так ни разу и не растопил камин. Он уезжал сюда с намерением поработать, но так и не притронулся к ноутбуку и увесистым сценариям. Початая бутылка виски от неосторожного движения опрокинулась, и остатки алкоголя попали на стол и Катины рисунки. Сергей звучно матерился и пытался спасти последний подарок дочери – таких смешных картинок с домом и человечками рядом Катюша для него больше не нарисует. Нужно было прийти в себя и начать что-то делать: в конце концов, его девчонкам нужен сильный отец. Маша, скорее всего, пыталась дозвониться все эти дни вопреки просьбам хотя бы ненадолго дать побыть одному. Разряженный мобильный остался на зарядке, когда Сергей через силу спустился на первый этаж. Пустой холодильник в этот приезд на дачу тоже не радовал разнообразием, но впервые за дни добровольного затворничества Жигунов почувствовал разгулявшийся аппетит. Надо было дойти по магазина, разжиться съестным и собираться уже в город. Осунувшееся, заросшее лицо в зеркале вызывало отвращение, но прохладная вода постепенно приводила в чувство. Через несколько минут, как Сергей покинул дом, на втором этаже оживший мобильный телефон разразился трелью звонка - впервые от нужного абонента за последние две недели. ********** Это было чистым безумием - ехать вот так, наобум, без приглашения. Но и не ехать было невозможно. Пережив Анины слезы и подробный рассказ всего, что дочка невольно услышала в разговоре отца с журналистами, Настя долгое время не могла прийти в себя. С двух сторон ее обнимали девочки, обеспокоенная Валентина Борисовна несколько раз заглядывала и всерьез переживала за совершенно окаменевшую Настю. Внезапно открывшаяся тайна «популярности» у СМИ выбивала почву из-под ног, а за считанные минуты в памяти всплывали мелкие детали, на которые давно следовало обратить внимание – внезапные приезды бывшего мужа, его осторожные разговоры с детьми о маминой личной жизни, подробности об их семье, которые не могли знать посторонние… Почему она не замечала этого раньше? Почему подозрение в обмане пало в первую очередь на того, кто раз за разом доказывал свою надежность и желание исправить прошлые ошибки? Настя потянулась к мобильному и в несколько кликов вывела нужного абонента из бана - мгновенно посыпались уведомления о пропущенных вызовах и СМС. Сердце болезненно сжалось от мыслей, сколько раз Сергей пробовал до нее достучаться. И как она была глуха к каждой из этих попыток… Нежные, искренние сообщения добили и без того расшатанные Настины нервы - тихие слезы одна за одной струились по красивому лицу. — Мам, ты что? Мама! - Аня мгновенно встрепенулась, стоило ей заметить, что Настя рядом стала прерывисто дышать. Чтобы не пугать девочек, пришлось сразу заверить: — Все хорошо. Ты побудешь немного с Валей? Мы с Катюшей должны кое-куда съездить, - уже спокойней спросила Настя. Аня непонимающе нахмурилась, а после заулыбалась. Дождавшись едва заметный кивок, дочка успокоенно прикрыла глаза, прижавшись к маминому плечу. Теперь идея ехать без предупреждения казалась уже не такой хорошей - мобильный Сергея был выключен, или Настин номер был занесен в черный список. С последнего сообщения с подсказкой, где он будет ее ждать, прошло уже несколько дней, и не было уверенности, что Жигунов все еще находился там. Но промедление в их случае стоило еще большей пропастью из обид, что поворачивать назад Настя не собиралась. На заднем сидении ничего не понимающая Катя, измотанная слезами и отсутствием сна, безучастно смотрела мультик в закрепленном планшете. Их появление на пороге загородного дома могло вызвать абсолютно любую реакцию Сергея, но Настя надеялась, что присутствие дочери должно смягчить такую непростую встречу. От мыслей, что Жигунов может просто выставить их за дверь без возможности объясниться, холодило внутри. Слезы то и дело проступали снова, но Настя старалась держать себя в руках. На подъезде к поселку постукивание двигателя стало ощутимей, чем за всю прошедшую неделю, а скорость заметно падала. Настя в накатившей панике сбавляла газ, съехав на обочину – стремительно темнело перед наступающим дождем и случайный прохожий не смог бы помочь справиться с автомобилем. Последнее торможение было резким, после чего Настя сразу обернулась к дочке: — Ты как, милая? Все хорошо, не бойся. Просто мы снова, кажется, поломались…- Настя сдавленно улыбнулась и протянула ладонь к Катюше. Ее девочка не знала, что они приехали к папе – Сергея могло здесь не оказаться, а заранее ее обнадеживать не хотелось. На улице холодало, надвигалась гроза. Идти оставалось совсем немного, Катя подпрыгивала рядом, держась за мамины пальцы, и с интересом рассматривала большие дома. Настя сделала очередную попытку дозвониться до Сергея, когда вместо привычного сообщения оператора, раздались гудки. Сердце екнуло и болезненно сжалось, когда спустя минуты вызов был отклонен. С ней не хотели говорить, а она зачем-то притащилась сюда сама и привезла ребенка… Чем ближе они подходили к дому, тем больше Настя чувствовала накатывающую панику. Катя подбежала к большим воротам, будто заранее знала, что они шли именно сюда. От страха ее мама побледнела и замедлила шаг, в то время как дочка в нетерпении топталась у дверей. На звонок хозяин дома не спешил им открывать. Катино лицо с хитро-заинтересованного менялось на расстроенно-разочарованное, когда девочка поняла, что их тут не ждали. Настя чуть отошла от дверей и смогла увидеть окна дома - в гостиной горел теплый свет, выдавая присутствие в нем хозяина. От обиды хотелось по-детски расплакаться – она так хотела объяснится и заслужить прощение, но слушать ее, кажется, никто не собирался. По иронии судьбы и сама Настя считанные дни назад не захотела дать Сергею шанс все объяснить. — Мама, я хочу домой, - Катя вложила свою ладошку в мамину руку и подняла на нее глаза. Ее девочка устала, явно хотела спать и подмерзала под усиливающимся ветром. Катюша еще не знала, что машина их дальше не повезет, а добираться до города им теперь, похоже, придется на электричке. Настя стянула с плеч джинсовую курточку и закутала Катю – оставшись в одной футболке, ее мигом пробил озноб. Они шли в сторону станции, когда дочка начала замедлять шаг и спотыкаться – Катя редко капризничала, но сейчас устала так, что не хватало сил идти дальше. Настя подняла ее на руки, и девочка уткнулась холодным носом маме в шею. От тепла детского тела Настя не чувствовала тяжести, а сама еле переставляла ноги от усталости. Хотелось закрыть глаза и проснуться, когда весь кошмар их последних двух недель окажется позади. Катя поудобней устроилась у мамы на руках, дыша в ухо и подняла глаза на дорогу - из-за поворота с пакетом в руках мужчина возвращался домой. Внимательно присмотревшись, Катя мгновенно ожила и закричала маме прямо в ухо: — Папа!