Глава 3. Часть первая. В темноте

      — Как у него дела?       — Он что-то пробормотал.       — Что он сказал?       — Откуда я знаю, что он сказал? Я не понимаю бормотание.       — Ты не слышал то, что ты сам говоришь во сне. Именно поэтому, если мне удается, я не делю с тобой палатку на охоте. Так ты думаешь, он просыпается?       — Может быть. Я не знаю. Спроси его отца, когда он вернется. Это он следил за ним, как чертов ястреб.       — Дж…       Калеб узнал голоса вокруг себя, но он не мог открыть глаза или сказать хоть слово. У него болела голова, и он был уверен, что если посмотрит в зеркало, то увидит, что его голова стала в два раза больше.       — Дэмиен? — он почувствовал знакомую руку на своем запястье. — Тебе пора просыпаться.       — Что… — знакомые запахи, ощущение прохладных простыней. Калеб ничего не понимал. Он пошевелил руками, положив одну руку на живот. Его не связали, но легче ему от этого не стало. В голове все плыло, он не мог припомнить что произошло. В желудке ничего не было, но тошнота бурлила.       — Ты беспокоишь своего лучшего друга этим безмолвным выступлением, малыш. Не говоря уже о том, что твой старик вне себя, и это нехорошо для любого из нас.       — Заткнись, Бобби, — рявкнул Дин, и Калеб почувствовал, как друг успокаивающе сжал его плечо.       С ним был Двойка. Это его несколько успокоило. Бобби тоже был рядом, и Мак, очевидно, не отходил от него ни на шаг.       — Дж… ни? — пробормотал он.       Судя по пустоте в душе и тошноте в животе, ему срочно нужно было узнать где наставник.       — Дженни? — спросил механик. — Открой глаза, и ты увидишь, что здесь нет девушек. В этой больнице не видно ни одной горячей медсестры. Жаль всех разочаровывать, — саркастически закончил Бобби.       — Нет… — Калеб покачал головой, мысленно проклиная свою неспособность подбирать нужные слова. От этого движения у него также возникло ощущение, что его голова вот-вот взорвется от боли.       Застонав, он склонил голову набок. Что-то мягкое было на левой стороне его головы, но именно зуд под повязкой заставил Калеба дотронуться до нее рукой.       — Оставь это в покое, чувак, — Дин схватил его за запястье, не давая прикоснуться к повязке. — Бобби, ты не хочешь пойти и позвать Мака? Он захочет знать, что Дэмиен проснулся.       — Я здесь. — При звуке голоса отца Ривз вздрогнул.       Он хотел его увидеть. Он услышал его шаги, ботинки громко стучали по линолеуму.       — Малыш проснулся несколько минут назад.       — Папа? — Калеб облизал губы. Он нахмурился и поерзал, несмотря на вялость и боль в голове, его тело гудело от потребности что-то сделать, хотя он понятия не имел, что именно. Это сбивало с толку.       — Как ты себя чувствуешь, сынок?       Мак сменил Бобби рядом с ним, и не в обиду механику, но это придало экстрасенсу толику спокойствия, которое мог дать только его отец.       — Дэмиен?       Верно. Он должен был ответить. Голос Дина звучал встревоженно. Калеб снова облизал губы и повернул голову в другую сторону, в том направлении, где, как он знал, стоял Мак, отчего на этот раз его голова готова была скатиться с гребаных плеч. Он жалобно застонал, и очевидно, это послужило для Мака сигналом положить руку на лоб сына. Его рука была прохладной на ощупь.       — Я чувствую… Я чувствую себя так, словно Двойка использовал мою голову для практики… Где Джон?       Калеб нахмурился от тишины, последовавшей за его вопросом.       — Что ты помнишь, сынок?       Это был вопрос на миллион долларов. Ответ был скрыт за черной дырой в памяти.       — Я… Извини. Даже думать больно.       — Так и бывает от пули прилетевшей в твою голову.       Мак вздохнул, что больше походило на усталое ворчание.       — Бобби.       — Пуля?       В него стреляли? Ну он должен был помнить нечто подобное.       — Ты помнишь как тебя зовут, малыш?       — Что?       Бобби сказал, что кто-то стрелял ему в голову? Но тогда почему, черт возьми, у него так болела голова, словно могла отвалиться в любой момент?       — Что ты делаешь? — спросил Мак, и на мгновение Калеб подумал, что отец обращается к нему, и уже собирался ответить, когда его прервал Бобби.       — А что? Такие вопросы задают врачи при ранениях головы, верно?       — Как насчет того, чтобы оставить врачебную практику мне?       — Ну у тебя на халате нужные буквы перед именем.       — Они так ведут себя с тех пор, как мы нашли тебя, — сказал Дин, не отпуская запястья друга. Знал ли он, что Калебу нужна эта связь прямо сейчас? Или ему самому просто нужна была эта девчачья связь? По какой-то причине Калеб был благодарен.       — Нашли меня?       Последовала еще секунда молчания. Обычному человеку это могло показаться несущественным, но Калеб не был обычным человеком и не принадлежал к обычной семье. Тишина, даже секундная может означать что угодно, и это редко бывает хорошо в ситуации, когда тебя подводит память.       — Он не помнит, — сказал Дин, но на этот раз Калеб знал, что друг обращается не к нему.       — Все в порядке, Дин, он получил сильный удар. Ожидается потеря памяти. К нему все вернется. — Мак что-то не договаривал. Калебу не нужно было быть полностью в себе, чтобы понять, что они начинают танцевать вокруг чего-то важного. — Сынок, насколько тебе больно по шкале от одного до десяти?       — И не ври, малыш. Твое лицо сейчас как большой гребаный детектор лжи.       После предупреждения Бобби Калеб сдался. Ложь ему не поможет, потому что они все равно ему не поверили бы.       — Одиннадцать, — прохрипел он.       — Хорошо, Калеб. Посмотрим, сможем ли мы что-нибудь с этим сделать.       — Надеюсь на это, — пробормотал Ривз. Почему врачи всегда говорили «хорошо», когда вы сообщали им, насколько вам больно? По мнению Калеба это было совсем не хорошо.       Экстрасенс прикусил губу, когда отец коснулся его лица, но позволил ему осмотреть себя. Он знал, что Мак не успокоится, пока не закончит. Опытная рука отца зависла над его лицом.       — Папа?       Доктор убрал пальцы от лица сына и Калеб снова замолчал. Тишина становилась раздражающей.       — Папа, в чем дело?       — Мак? — так же испуганно спросил Дин.       — Калеб, что ты видишь? — осторожно спросил Мак.       — Ты имеешь в виду, с закрытыми глазами?       После сотрясения мозга он не очень любил свет фонарика.       — Мак? — снова позвал Дин.       — Дин, пойти и убедись, что твой брат не купил весь торговый автомат целиком, — сказал Бобби серьезно, впервые с тех пор, как Калеб очнулся.       По какой-то причине Калеб даже не почувствовал боли от света фонарика. Он моргнул, впервые осознав, что его глаза не были закрыты.       Его охватила паника, он вырвал запястье из руки друга и поднес к лицу. Его ресницы трепетали под ладонью, он открывал и закрывал глаза, но ничего не видел в черноте.       Его глаза были открыты, и он даже не осознавал этого.       В груди у него защемило, и он почти отчаянно потер глаза, не обращая внимания на боль. Его любимым цветом всегда был черный, и все же внезапно теперь он был в ужасе от того, что это означало.       Калеб почувствовал, как Дин и Мак схватили его за руки и убрали от его лица. Он инстинктивно начал бороться несмотря на доверие, которое питал к двум людям по обе стороны от него. Он дергал руками, его разум иррационально зациклился на идее, что если он достаточно протрет глаза, то сможет стереть черноту.       — Папа? — его голос истерично дрогнул, желудок скрутило.       — Все в порядке, Калеб, — попытался успокоить его Мак.       — Нет, не в порядке, — категорически не согласился экстрасенс. — Что происходит? — спросил он, дико вертя головой в отчаянной потребности уловить что-нибудь, даже крошечный лучик света во всепоглощающей тьме, которой он был окутан. — Почему я ничего не вижу?

***

      В темноте терялось всякое ощущение времени. Джон даже не был уверен, сколько времени прошло с тех пор, как Тони был в подвале, разглагольствуя «спасении мира от зла». Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как его бросили в темный подвал, и не знал, сколько времени прошло с тех пор, как Калеба…       Джону нужно было убираться отсюда. Конечно, это было легче сказать, чем сделать, учитывая, что каждый раз, когда он двигался, у него перехватывало дыхание от боли, а мысли путались. Тони продолжал извиняться, а Джон просто перестал обращать на него внимание. Ему было слишком больно, и разговаривать с Тони все равно что разговаривать с кирпичной стеной. Достучаться до парня было невозможно.       Тони верил в то, что проповедовал, потому что его вынудили поверить в это. Джон видел такой взгляд раньше. Джим приказал Тони не ходить на охоту одному, опасаясь, что парень может погибнуть. Вместо смерти культ схватил его и промыл мозги. И теперь, когда Калеб умер, Джон просто хотел закрыть глаза.       Прикусив губу, Джон пошевелился. У него был план. Он был не ахти какой, но это лучше, чем сидеть и ждать, пока они используют его кровь в ритуале жертвоприношения, чтобы призвать Бога для борьбы со злом.       Это было безумие. Джон не совсем верил в существование Бога, несмотря на то, что один из его лучших друзей был пастором. Но вдруг он ошибался? Джон серьезно сомневался, что Бог настолько заботиться о человечестве, чтобы спуститься и помочь. Джон долгое время боролся со злом и понимал что люди были предоставлены сами себе.       Винчестер ахнул от боли, но не сдался, пытаясь дотянуться до заднего кармана джинсов. Там был небольшой блокнот, но что более важно там была скрепка. Такие мелочи были важны для охотников. Никогда не знаешь, когда они тебе понадобятся.       Он задел пальцем край блокнота. Если бы он только смог зажать эту чертову скрепку между пальцами, у него будет шанс выбраться из проклятого подвала.       Джон застонал когда ему удалось добраться до скрепки.       Это заняло у него больше времени, чем ему хотелось бы, но когда наручники со щелчком расстегнулись, Джон перевел дыхание.       Он захныкал, но сразу же сжал челюсти. Боль в руке была ужасной, но он не смог удержаться и пошевелил ей, как только освободился. Рыцарь перевернулся, подложив под себя здоровую руку, и приподнялся. Ему было холодно. Он замер, сгорбившись, дрожа и изо всех сил стараясь не сблевать.       Тошнота успокоилась, и Джон почувствовал головокружение и слабость. Он страстно ненавидел это чувство, и оно только придавало ему еще больше решимости двигаться, несмотря на боль в сломанной руке.       — Я впечатлен.       Джон резко вскинул голову и распахнул в шоке глаза при звуке голоса в комнате. Он считал, что его оставили в полном одиночестве. Как он не почувствовал, что в комнате есть кто-то еще?       — Я видел, как многие люди сдавались и не при таких обстоятельствах.       Джон осмотрелся, медленно отодвигаясь назад к стене, чтобы прикрыть спину. Было так темно, что трудно было разглядеть собственную руку перед носом, не говоря уже о другом конце комнаты.       — Кто здесь?       У него не было оружия, голова кружилась, и он не мог понять, откуда доносится голос.       — Отвечай мне или ты слишком труслив, чтобы показаться?       От смеха, который он получил в ответ, волосы на затылке Джона встали дыбом, а по спине пробежала дрожь.       Где-то между тем, как он в последний раз вырубился и пришел в сознание он лишился верхней рубашки, ботинок и носков. Стена за его спиной мало помогала ему чувствовать себя менее уязвимым, но только это у него и было.       — Смех? Это все, что у тебя есть?       — Я чувствую вкус твоего страха, Джонатан Винчестер.       — Это не я прячусь в темноте от раненого человека, — возразил Джон, не уверенный, что ему больше хочется вылечить первым ребра или сломанную руку. Вместо этого он провел здоровой рукой по лбу, вытирая пот.       — Ты не сможешь обмануть меня, — в тоне незнакомца звучало высокомерие. — Страх — это путь на темную сторону, понимаешь?       Сердце Джона на секунду сжалось. Он услышал голос Калеба в своей голове, увидел, как они с Дином мысленно перебрасываются цитатами из «Звездных войн» в самый неподходящий момент. Так они успокаивали друг друга, и теперь из-за Джона Дин потерял это утешение, Сэм тоже. Они все это потеряли.       Взгляд Рыцаря посуровел, когда голос Калеба затих в темноте подвала.       — Дорога в ад вымощена благими намерениями. Слышал такое выражение?       Что бы этот культ ни думал, что бы они ни делали, каковы бы ни были их мотивы, но все просто закончится кровью.       Джон не мог предотвратить то, что уже произошло, но у него была одна вещь, которая хорошо служила ему последние тринадцать лет, и она поможет ему пройти и через это. И он сделает единственное, что сейчас может сделать для Калеба. Он остановит дальнейшее развитие этой ерунды с жертвоприношениями.       — Дорога в ад была вымощена демоническими существами и злобными грешниками, Джон. Я уверен, что Тони объяснил тебе наши планы.       Это был ответ на один вопрос. Джон разговаривал с человеком в мантии, которого встретил наверху — отцом Брауном или как там его, мать вашу, звали.       — О, он хорошо объяснил, — ответил Джон, прижимая сломанную руку к телу, а другой рукой упираясь в шероховатую бетонную стену в поисках опоры. — Он объяснил, как ты и твои последователи взяли на себя смелость спасти мир от зла, принося в жертву бедных невинных ублюдков в бесплодной попытке позвать на помощь, которая не придет.       — Ты неверующий, Джонатан? Я нахожу это интересным, учитывая твою профессию.       — Да? Ну, мне на самом деле насрать, что ты думаешь. — Джон стиснул зубы и уперся в стену рукой. — Как… Как ты… заставил их следовать твоему безумному плану? Наркотики? Заклинания?       Отец Браун снова рассмеялся, за чем последовало чирканье спички. Джон пару раз моргнул, когда зажглась старая масляная лампа, тускло осветившая комнату. Он смог рассмотреть фигуру, закутанную в мантию, капюшон закрывал большую часть лица.       — Это все зависит…       — Зависит от чего? — спросил почти рассеянно Джон. Он не был без сознания, он стоял на ногах, но что, черт возьми, теперь он собирался делать? Он сомневался, что сможет добраться от стены до лестницы без какой-либо поддержки, и он, конечно же, не сможет двигаться достаточно быстро, чтобы сбежать. Джон пристально посмотрел на Брауна, когда мужчина снял капюшон.       — Иногда тебе просто нужно дать немного поддержки, немного чувства безопасности… Место, которое придает какой-то смысл. Многие мои верные последователи пришли сюда в поисках спасения, места, которому они могли бы принадлежать. Шанс творить добро в мире иногда достаточно заманчив.       — А Тони? — Винчестер серьезно сомневался, что парень присоединился к этой группе добровольно.       Отец Браун с понимающей улыбкой потер подбородок, прежде чем указать пальцем на Джона:       — Иногда людей нужно немного убедить.       — Я не могу… представить, почему… — Рыцарь посмотрел в сторону двери, молча желая, чтобы простое решение нашлось само собой.       — Я слышу сарказм? Ты насмехаешься над нашей миссией?       — Ты хоть слышал свой план?       — Это зависит…       — Говори дальше.       — О каком плане ты говоришь.       Это привлекло внимание Джона.       — О чем ты говоришь?       Отец Браун шагнул вперед, и внезапно Джон почувствовал себя легче, как будто ему не требовалось столько усилий, чтобы удержаться на ногах. Он посмотрел вниз, не обнаружил ничего необычного и хотел провести рукой по поврежденным ребрам. Но не мог пошевелиться.       — Что ты сделал?       — Я хочу твоего полного внимания, и я рад возможности отточить свои способности. Вот почему Тони был таким благословением для нашей семьи.       Теперь Джон вспомнил, что наверху до того как культ напал на него, он не мог пошевелиться, потому что его удерживала какая-то невидимая сила. Это сделал старик?       — Ты экстрасенс.       — Я обладаю определенными способностями, но, увы, не настолько мощными, чтобы я мог спрятаться от неизбежного конца.       Джон посмотрел на Брауна, когда тот двинулся вперед, теперь более свободно, потому что противник не мог пошевелить ни единым мускулом.       — Почему у меня такое чувство, что ты еще большее зло, чем я изначально думал?       — Не зло, Джонатан, просто люблю жизнь. Я пока не готов увидеть конец.       — И ради этого нужны жертвы?       Браун подошел ближе и потрепал Рыцаря по щеке.       — Ты умен, как и говорит твоя репутация, — сказал старик. — Годы исследований, и я, наконец, нашел то, что мне было нужно, что-то, что удержало бы меня в живых. На самом деле все просто. Никаких ритуалов, никаких кровавых жертвоприношений, просто чистая наука, твердая рука и вот оно… Вечная жизнь.       — Никаких ритуалов? Никаких кровавых жертвоприношений? Я бы сказал, что твои жертвы говорили бы по-другому, если бы они не были мертвы.       — Ты прав. В них не было особой необходимости. Я был один много лет. Но теперь у меня есть семья, которая делает всю работу за меня. Они следуют моему примеру, они равняются на меня, а я сам… Я омолаживаюсь, мое сердце бьется сильнее, мои кости менее хрупкие, мои органы процветают… Я живу. Неужели это так плохо, что я даю своим верным последователям то, во что они могут верить?       — А люди, которыми ты жертвуешь? — с горечью спросил Джон, думая о всех тех годах, когда Тони преследовал этот культ, и о том, сколько лет этот старый пердун эгоистично продлевал свою жизнь. — Во что они могут поверить?       Браун отступил назад и задумчиво кивнул, постукивая себя по подбородку.       — Это прискорбно.       — Прискорбно? — изумленно повторил как попугай Джон. Он не знал, почему был шокирован, но это было так. — Речь идет вовсе не о спасении от зла. Все дело в тебе, сукин ты сын!       — Ну… — Браун пожал плечами, и на его губах появилась хитрая улыбка. — Моим последователям не обязательно это знать. Они думают, что творят добро для мира, а я могу продолжать делать что хочу. Меня устраивает такая жертва.       Джон сверкнул глазами, но не удостоил это ответом.       — Почему ты просто не убил Тони? Ты же знал, кем он был и что мог обрушить на тебя.       — Ну, видишь ли, именно то, что он предложил, оправдывало риск.       — И что это было?       — Калеб Ривз, довольно сильный экстрасенс. Да, Джонатан, я все знаю о вашем маленьком тайном обществе. Тони был очень полезен, когда его «убедили» помочь нам. Экстрасенсорные способности Калеба могли быть как раз тем, что мне было нужно, чтобы продлить процесс омоложения и сохранить мои жизненные силы.       — Твои жизненные силы?       — Досадный побочный эффект, причину которого мне еще предстоит выяснить. Все это не имеет значения теперь, когда юного Калеба больше нет с нами.       Джон попытался закрыть дыру в сердце, которую ранее занимал Калеб.       — Похоже, ты застрял со мной.       Браун снова рассмеялся, и у Джона возникло внезапное желание заехать кулаком старику в глотку.       — Это правда. Не на тебя я надеялся, но ты послужишь цели. Убрать Рыцаря Братства и его протеже одним махом? Это было бы большим ударом для вас, не так ли? — спросил Браун, останавливаясь перед Джоном и кладя руку ему на грудь. — Я ищу новое сердце.