Глава 4. Часть первая. Нет времени на чувство вины

      — Черт вас возьми, — ахнул Джон и чуть не захлебнулся холодной водой.       Он ожидал этого, стоя в массивной деревянной ванне. Но шок от холодной воды чуть не заставил его выпрыгнуть из ванны, и к черту травмы. Но наручники, которыми его приковали к кольцам на внутренней стороне ванны, остановили его, удерживая на одном месте и не давая сдвинуться с пути неумолимого потока воды.       — Тебе повезло, что отца Брауна здесь нет, — сказал Тони, стоя на стальной дугообразной лестнице. — Не стоит проклинать себя таким образом. — Он спустился вниз, пустое ведро болталось у него на запястье с грохотом ударяясь о перила лестницы.       — Ты думаешь, мне не все равно?! — зарычал Джон, но его ответ был прерван из-за боли в сломанной руке. Боль была постоянной и мучительной. Джон не мог думать, не мог видеть или дышать. — Боже…       Он пытался держаться неподвижно, но в его положении это было практически невозможно. Если бы не наручник, удерживающий его руку, Джон сомневался, что вообще смог бы ей пошевелить. Он сказал Тони, что не нужно надевать наручники на его сломанную руку. В его состоянии он все равно не смог бы сбежать, тем более когда был прикован к гребаной деревянной ванне, голый, с рукой, которая взрывалась болью при любом движении.       Дрожа, Рыцарь закрыл глаза и попытался унять дрожь. Он услышал удаляющиеся шаги, где Тони, без сомнения, набирал еще воды.       Кожа Винчестера покрылась мурашками, вода попала ему в глаза, волосы прилипли к голове, тонкие ручейки воды стекали по его лицу.       — Я знаю, тебе может быть некомфортно, но ты почувствуешь себя намного лучше, когда мы закончим, — сказал Тони. — Все почти кончено. Потеря Калеба не будет напрасной, сэр.       — Не смей… Не смей о нем говоришь, — огрызнулся Джон, пытаясь оглянуться через плечо. Он не хотел чтобы ему напоминали о судьбе Калеба, тем более чтобы это говорил Тони.       — Знаешь, он смотрел на тебя снизу вверх, — продолжил Тони, лестница снова заскрипела, когда он снова поднимался по ней. — Считал тебя каким-то героем.       — Ты так думаешь? — прорычал Винчестер, зажмурившись. Потом открыл глаза и посмотрел на Тони, который теперь стоял над ним, держа полное ведро.       Парень пожал плечами.       — Герои должны спасать людей, верно? Как Кайл Риз и Джон Коннор, Риггс и Мерто… Джон Макклейн и Бэтмен… — Тони сделал паузу, а затем опустил ведро, щелкнул пальцами и указал на Джона. — Или Магнум… Чувак, у него была отличная машина…       — Что ты хочешь сказать? — спросил Джон, его рука пульсировала и болела. Он пытался сдержать стук зубов, но на улице была не самая теплая погода, и он промок. У него адски болела рука, а этот придурок перечислял вымышленных персонажей.       — Если ты герой, каким тебя сделал Калеб, тогда почему ты борешься с миссией отца Брауна?       — Потому что отец Браун - фальшивка, тупой ты сукин сын.       Без предупреждения вода каскадом полилась ему на голову. От шока он дернулся в своих оковах, потянув за сломанную руку. Джон хрипло вскрикнул и чуть не упал в обморок от боли.       Его ноги дрожали, и это не имело никакого отношения к ледяной воде, в которой его «очищали». Его телу хотелось упасть, но он знал, что не может.       — Черт возьми, прекрати это… сейчас же… — Его не волновало, что это прозвучало как мольба.       — Мне нельзя…       — А мне наплевать! — закричал Джон таким хриплым голосом, как будто ел гравий.       Спотыкаясь, он двинулся вперед. Мысль о том, чтобы упасть и просто позволить себе утонуть, была заманчивой, так бы он избавился от боли. Но он не мог этого сделать.       — Мне все равно… просто сделай это… черт возьми…       Его сердце так колотилось, словно хотело выскочить из груди, и Джон задумался, может ли у него случиться сердечный приступ. Если бы он умер прямо здесь и сейчас от сердечного приступа, стало бы сердце бесполезным для злобного ублюдка? Можно было бы убить двух зайцев одним выстрелом. Избавиться от боли и разрушить генеральный план сумасшедшего ублюдка.       Джон прижался мокрым лицом к здоровой руке, закрыв глаза и тяжело дыша. Его ужасно тошнило, и ему не очень хотелось искупаться в собственной блевотине.       Он закашлялся и застонал. Джон ненавидел себя за этот звук. Слабость была недопустима, но он не мог себя контролировать. Вода капала с волос на затылке и стекала по спине. Джон вздрогнул, его губы приоткрылись в беззвучном крике, а затем внезапно его запястье стало свободным.       Рука упала вдоль тела, пылая огнем. Инстинктивно Джон прижал поврежденную руку к телу, и его колени подогнулись. Вода плеснула ему в лицо, когда он ударился о бортик ванны.       — Я не дурак, Джон. Я знаю, что отец Браун на самом деле не священник. Но и ты не круче Бэтмена… Хотя у тебя довольно крутая тачка.       Винчестер пытался отдышаться, опираясь на здоровую руку, все еще пристегнутую наручниками. Вода плескалась вокруг его тела. Он взглянул сквозь мокрые ресницы на Тони, который облокотился на край круглой деревянной стены.       — Ты знаешь, что он фальшивка?       — Он ненастоящий священник, но его намерения не фальшивые, Джон. Он делает то, что должно быть сделано. Неужели плохо то, что выбранная им роль помогает всем смириться с жертвами?       — Ты идиот.       — Это ты так говоришь. Но в конце концов человечество поблагодарит меня.       — Это что… — Джон замолчал, когда по телу прокатилась дрожь, а потом начался кашель, доканывая его сломанные ребра. Взяв себя в руки, Джон сел на корточки и заметил красное пятно на своей сломанной руке. Кровь… Он только что кашлял кровью. — О, это не хорошо, — пробормотал он себе под нос.       — Это такое, Джон? — спросил Тони.       — Тебе станет легче, когда ты добровольно заберешь человеческую жизнь? — спросил Рыцарь. Он знал, каково это — отнимать жизнь. Он сбился со счета во время Вьетнама и сбился снова, когда того потребовала война со злом. Но это никогда не было легко и никогда не будет. Джон всегда говорил мальчикам, что в тот момент, когда станет легко отнимать чью-то жизнь, тогда стоит начинать беспокоиться.       — Я думаю, мы этого не узнаем, — заявил Тони, поднимая деревянную складную лестницу со своей стороны ванны и разворачивая ее, чтобы спустить в воду.       — Что это значит?       — Это значит, что не я убью тебя. Это Сьюзан должна доказать свою преданность семье. Она вырежет твое сердце.