Глава 4. Часть вторая. Нет времени на чувство вины

      Полуденное солнце светило ему в лицо, и казалось, что на щеке лежит теплая рука. Калеб чувствовал запах выхлопных газов, смешанный с ароматом готовящегося шашлыка из баранины. К этим запахам он привык в дороге и на охоте.       Было странно и очень тревожно чувствовать это, знать, что было ярко и солнечно, и не иметь возможности увидеть то, что он представлял себе ярко-голубым небом, не иметь возможности видеть ничего, кроме черноты. Он стоял прислонившись к взятой напрокат машине, ветер бил ему в лицо, и он чувствовал себя так, словно оказался в ловушке, стены смыкались.       Он не мог к этому привыкнуть. Он не думал, что когда-нибудь сможет к этому привыкнуть. Как слепые люди не сходили с ума?       Калеб был охотником. Он хотел стать охотником с того момента, как Мак приютил его и показал интересную жизнь Братства. Он так усердно трудился, чтобы доказать Джону, Джиму и Маку, что заслуживает кольца, что он полноправный член их тайного общества. Как, черт возьми, он должен жить с этим? Как он будет охотиться?       Он не мог это сделать.       Калеб стал бесполезным. Ему пришлось спорить до посинения, чтобы заставить отца взять его с собой. Он знал, что Мак просто присматривает за ним и беспокоится за него. Но Калеб не мог заткнуть насмешливый голос в своей голове, который продолжал говорить ему, что все кончено. Он будет бесполезным жалким оправданием человека.       — Знаешь, это не надолго.       — Что?       Калеб постарался не вздрогнуть от внезапного присутствия рядом с ним. Он должен был почувствовать приближение друга. Дин был как маяк стресса и страха с тех пор, как началась вся эта неразбериха, и это чувство становилось сильнее, чем дольше они были в пути.       Калеб не знал, быть ли ему благодарным за то, что Дин не стал говорить о своем страхе и беспокойстве, или злости. Он заслужил гнев Дина, но, как всегда, Двойка поддержал просьбу Калеба пойти на охоту, и постоянно подбадривал его. Ривз не был уверен, было ли это потому, что он верил в него, доверял ему или просто был чертовски предан.       После видения Мак пытался научить сына использовать свои способности как замену потерянному зрению. В этом был смысл. Это помогло ему хотя бы понять, кто находится рядом с ним, но требовало большой концентрации, и вызывало у него адскую головную боль, особенно когда окружающие были так взвинчены.       — Время есть.       — Не много, если мы не доберемся до Джона вовремя.       Калеб видел, как умер Джон. Видел, как культ забрал его сердце, и почувствовал удовлетворение убийцы. Видения смерти никогда не были прогулкой в парке. Но было намного хуже, когда жертвами становились люди, о которых он заботился.       — Он не умрет, Двойка.       — Я знаю, что он не умрет, — ответил Дин с убежденностью, в которую большинство поверило бы, если бы не знали его, если бы не чувствовали его внутреннего смятения. — Он слишком упрям, чтобы его убил какой-то паршивый культ.       Улыбка в голосе Дина почти заставила Калеба улыбнуться.       — Ты прав. — Но дрожь в голосе друга отрезвила его, напомнив о том, чего стоила Дину собственная глупость Калеба.       — Конечно, я прав. Но я говорил не об этом.       Ривз повернул голову в направлении голоса друга.       — Тогда о чем ты говоришь?       — Твои глаза, чувак. Это не навсегда. Доктор сказал…       — Я знаю, что доктор сказал…       — …что нужно время. Тебе просто нужно набраться терпения, чувак. — Дин прислонился к машине рядом с ним, подталкивая его плечом.       Калеб скрестил руки на груди.       — Доктор ничего не мог обещать.       — И, естественно, ты должен сразу перейти к негативу, — ответил Дин отрывистым и раздраженным голосом. — Доктор сказал, что есть хороший шанс, что к тебе вернется зрение.       Калеб вздохнул. Он хотел в это верить. Он так сильно хотел верить, что это временно.       — Вокруг темно, Двойка.       — Я понимаю.       — Нет, ты не понимаешь, — сказал Калеб, качая головой.       — Дэмиен…       — Закрой глаза, Двойка.       — Что?       — Порадуй меня.       Дин фыркнул и пошевелился рядом с ним.       — Ладно… Я закрыл глаза.       — Что ты видишь?       — Ничего.       — Нет… что ты видишь? Какой цвет?       На несколько мгновений воцарилась тишина, прежде чем Дин ответил.       — Что-то вроде темно-красноватого цвета.       — Это солнце сквозь твои веки. Совсем как когда ты светишь фонариком на сомкнутые пальцы. Но я ничего не вижу, и я знаю, что ничего не увижу. Но это не мешает мне бессознательно пытаться каждую минуту гребаного дня… Так что я думаю, что имею право видеть все в негативном свете.       — Ты прав. Прости. — Дин отодвинулся от него, гнев к себе взлетел до небес, и Калеб почувствовал это как удар в живот. — Я не представляю, что ты чувствуешь. Но знаешь что? Папе не поможет твоя жалость к себе, Дэмиен. Так что прекрати нести девчачью чушь. Я не…       — Что ты? — огрызнулся в ответ Калеб. — Тебе не нужно, чтобы я снова облажался? Что Джонни убьют из-за меня? Я знаю, что ты об этом думаешь.       — О чем ты говоришь? Ты думаешь, я виню тебя за все?       Калеб рассмеялся, звук был неприятным даже для его собственных ушей.       — Ты хочешь сказать, что не винишь? — возразил он, отталкиваясь от машины и поворачиваясь в сторону друга.       — Я не…       — Не надо, — тихо приказал Калеб, обрывая Дина. Он не хотел больше лжи. Он заслужил всю злость, что ему причиталась, особенно от Дина и Сэма. — Просто не надо. Ты вещаешь так громко, что я едва слышу свои мысли. Черт возьми, я тебя не виню за гнев.       Наступила тишина. Ни немедленного опровержения, ни отрицания, просто тишина, и это было едва ли не хуже, чем услышать, как Дин признает, что Калеб прав. Ривз с трудом сглотнул, внезапно осознав, что в своем гневе и порыве самообвинений отошел от машины. Он потерял опору.       От прикосновения руки к нему, он чуть не задохнулся, вырываясь из паники, которая пришла из-за незнания того, что происходит вокруг. Знакомые руки сжали ворот его рубашки, и снова прижали его спиной к машине.       — Отлично! — прошипел Дин. — Ты хочешь услышать, что я виню тебя в том, что произошло?       Вот и все. Этого хотел Калеб. Он поднял руки и схватил Дина за запястья, когда парень сильно стукнул его об машину. Его словно тряхнуло током, эмоции накалились и вышли на поверхность.       — Я говорил тебе, что не доверяю Тони… Я говорил тебе. Папа говорил тебе. Но разве ты слушал? Нет… И теперь мой отец сыграет главную фигуру в очень реальной игре «жертвоприношение». Ты был идиотом, Дэмиен. Ты попался в ловушку, а Тони даже не пришлось потеть. И ты чертовски прав, я зол на тебя.       Калеб думал, что почувствует себя лучше, когда правда всплывет на поверхность. Но это было больно… И стало еще больнее, потому что он знал, что Дин был прав. Он был идиотом. Он попался в ловушку, о которой его предупреждали, которую он должен был предвидеть, и теперь Джон расплачивался за это.       — Но виню ли я тебя? Нет, не виню.       У Калеба голова пошла кругом от этого заявления.       — Но ты должен. Это моя вина.       Дин снова встряхнул его.       — Ты тоже жертва в этом, придурок. Может быть, тебе стоило послушать, может быть, тебе следовало быть более осторожным, но ты не единственный, кого здесь поймали в ловушку. Джим позволил тебе пойти на встречу, папа попался. Должен ли я винить их тоже?       Ривз откинул голову назад и попытался вырваться из рук Дина, но чертов придурок только крепче вцепился в него.       — Что? Нет!       — Ты провел время с Тони, ты доверял ему. Почему-то ты склонен думать о людях только лучшее, пока они не докажут тебе обратное. Лучше от этого, черт возьми, не становится, но это не грех, чувак. Тебя одурачили и тебе следовало отнестись к моему мнению серьезнее, но я ни в коем случае не виню тебя.       — Я виню себя. — Эти три слова почти застряли у Калеба в горле.       Дин сжал кулаки и хлопнул друга по груди, прежде чем ослабить хватку на рубашке. Калеб все еще чувствовал его близость. Дин все еще стоял рядом, но немного отодвинулся, как будто знал, что Калебу нужно пространство, чтобы дышать.       — Я знаю, что ты винишь себя. Ты не был бы собой, если бы не винил. Ты беспокоишь меня, Дэмиен. Ты сейчас в темном месте… — Дин сделал паузу и неловко слегка кашлянул, понимая что сморозил глупость, учитывая ситуацию Калеба.       С тех пор как Калеб очнулся в больнице он за многое извинялся. Дин избегал произносить такие слова как «видеть» и «смотреть», как будто не хотел напоминать Калебу о его затруднительном положении. Это только еще больше расстроило Ривза. Как мог Дин беспокоиться о нем, когда его отцу собирались вырвать сердце?       — Ты не один, чувак. Твоей чокнутой голове может показаться, что это так, но ты ошибаешься. Твои глаза снова будут видеть, но пока этого не произошло, тебе нужно опереться на нас. Мне нужно, чтобы с тобой все было в порядке. Папе нужно, чтобы с тобой все было в порядке. Ему нужно, чтобы ты с головой ушел в игру. Мне нужно…       — Вы, ребята, готовы? — прервал разговор голос Мака.       Калеб полностью развернулся и положил руки на крышу машины. Ему нужно было почувствовать опору. Он слышал три пары шагов и мгновенно узнал походку отца. Время, проведенное с доктором, приучило его принимать мелочи как должное.       Ривз прислушивался к шагам Мака и был рад, что не может видеть лица Дина. Он не мог вынести разочарования или того хуже. Он не мог вынести беспокойства. Он этого не заслужил.       — Я был готов три минуты назад.       — Машина не будет работать без бензина, малыш.       Калеб закатил глаза за темными очками.       — Да что ты говоришь, Бобби, — рявкнул он, не в силах удержаться от выпада.       — Чувак… — начал Дин, положив руку на плечо Калеба. Но тот отстранился, держась одной рукой за крышу, пытаясь нащупать окно и дверь, пока его пальцы не наткнулись на ручку.       — Мы теряем время. — Экстрасенс рывком открыл дверцу и скользнул в машину, прежде чем кто-либо успел ответить, и закрыл дверь за собой.       Никто не последовал за ним, но Калеб все равно был готов к лекции. Никто из них не заслуживал иметь дело со слепым, впадающим в истерику экстрасенсом. Джон пропал, возможно, он был на пути к тому, чтобы расстаться со своим гребаным сердцем. Калебу не нужно было напоминать остальным, насколько все серьезно.       Ривз сжал кулак и ударил по подлокотнику. Кадры из видения постоянно крутились в его голове. Снова разжав кулак, Калеб провел пальцами по подлокотнику внедорожника, а затем вверх по подголовнику переднего сиденья. Ему нравилось ощущать свое окружение, он пытаться четко понять, что его окружает. Только это ему и оставалось.       Закончив ощупывать свое окружение, Калеб снял солнцезащитные очки и потёр глаза. Потом ущипнул себя за переносицу и попытался успокоиться. Сочувствие и беспокойство Дина было тяжелее принять, чем свою вину. Калеб еще не был готов простить себя.       Когда дверь открылась, Ривз опустил руку и повернулся к окну. Было бесполезно «отводить взгляд» от кого бы то ни было, но он сделал это из принципа. Он вел себя как осел и не был готов выпустить гнев, который затаил на самого себя.       Он почувствовал, как кто-то скользнул к нему через сиденье, за незваным гостем последовал знакомый аромат кофе. Это был кто-то легче, а значит это был Сэм.       Тринадцатилетний подросток взял его за руку, и Калеб почувствовал искру связи или, может быть, это было просто статическое электричество. Он не знал и был слишком взвинчен, чтобы сосредоточиться на разнице. Младший Винчестер разжал пальца Калеба и сунул ему стаканчик. Калеб почувствовал запах кофе. Он был крепким и, вероятно, был дерьмовым на вкус, но молчаливое предложение Сэма было желанным.       Отвернувшись от окна, Калеб посмотрел в ту сторону, где, как он знал, находился Сэм, и все еще чувствовал нарастающее раздражение от черной пустоты вместо вида младшего Винчестера. Ривз выдавил из себя улыбку, хотя вряд ли у него получилось. Мак всегда говорил ему, что попытка тоже важна.       — Спасибо, Коротышка.       — Без проблем, Калеб, — ответил Сэм, в его голосе прозвучала беспокойство, которую Калеб, был уверен, Сэм замаскировал беззаботным пожатием плеч.       Он похлопал подростка по колену, услышав, как открылись другие двери, машина накренилась, приняв на себя вес остальных охотников.

***

      Джон споткнулся о длинную черную мантию, которую на него напялили. Тони поймал его за руку и удержал в вертикальном положении, и Джон зарычал. Он был отчасти благодарен, что его не собирались приносить в жертву в его праздничном костюме… Но мантия? Это было так банально.       Его вымыли, высушили и одели в мантию, а затем отвели обратно в подвал, где дали напиться воды. Интуиция требовала, чтобы он не делал ни глотка, но жажда пересилила.       Мантия, которую ему дали, была длинной и прикрывала каждый дюйм его тела и даже больше. Но она не помогала от холода. Из-за чего его сломанные кости заболели еще сильнее. В довершение ко всему в воду что-то добавили. Джон не знал что именно, но вскоре начались сильные мышечные спазмы. На мгновение он почти забыл о других источниках боли.       Теперь, когда он снова оказался на открытом воздухе, а солнце перестало палить, Джон решил, что на улице так же холодно как в подвале. Его вели к смерти.       Он поморщился, когда камни и ветки впились в мягкую кожу его босых ног. Ему захотелось упереться пятками в землю. Ему казалось, что руку режут раскаленным добела ножом. У него перехватило дыхание от боли.       Винчестер верил, что всегда есть выход, что всегда есть ответ. У него не хватало времени, чтобы найти его. Явное превосходство в численности заставляло его чувствовать себя слабым. В его состоянии он чертовски хорошо понимал, что ему будет трудно бороться с одним человеком, не говоря уже о целой группе заблудших идиотов.       Джон закашлялся, согнувшись пополам. Он упал на колени, и был немного удивлен, что ему позволили это.       — Как ты, Винчестер?       — Если твой… босс хочет… мое сердце, то ему лучше сделать это… побыстрее… — Джон почувствовал горький, медный привкус крови на языке и попытался понять, что это значит. А это значило, что у него серьезные неприятности. Либо Браун хотел отравить его, либо его тело взбунтовалось. Оба сценария были опасны для здоровья Джона.       — Поднимай его, Майклз. Мы теряем время.       Винчестер почувствовал, как парень напрягся от резкого, раздраженного тона мужчины позади них. Один из старших последователей Брауна не обладал терпением.       — Мы идем, не выпрыгивай из штанов, — огрызнулся Тони в ответ и потянул Джона за здоровую руку. — Пошли, скоро все это закончится.       — Это так утешает, — пробормотал Рыцарь, когда ему помогли снова встать, и Тони последовал за ним, крепко держа его за здоровую руку. Вероятно, только благодаря этому Джон оставался на ногах.       — Если бы ты только понял…       — Никогда, этого не случится, — перебил Джон и вздрогнул, почувствовав, как кто-то схватил его сзади за мантию, толкая вперед.       Этот кто-то не так хорошо осознавал его травмы, как Тони. Джон ахнул, но продолжал двигаться, переставляя ноги одну за другой. Он мог видеть приближающуюся группу деревьев. Что было за ними? Он не знал и не хотел знать. Но ему придется выяснить.