Глава 5. Часть вторая. Спасение

      — Стоять! — рявкнул Тони так громко, что Джон чуть не оглох.       Джон вскрикнул, когда его сломанную руку пронзила боль. Агония проносилась крошечными безжалостными взрывами по всей руке. Но он не обращал внимания на боль.       Тони не сводил глаз с Дина.       — Не подходи ближе.       — Отпусти его, Майклз.       Тони покачал головой. Джон почувствовал движение и постарался не ахнуть, когда младший охотник крепче вцепился в него.       — Я не могу. Отец Браун сказал, что это должно быть сделано… Значит, так и должно быть. Я не хочу этого делать. — Он заикался, его дыхание касалось уха Джона.       — Тогда не делай этого. — Мак медленно шагнул вперед, сохраняя дистанцию, но опуская оружие, как вечный миротворец. — Ты не обязан делать то, чего не хочешь, сынок.       — Вы что, не понимаете? — закричал Тони. — Я должен!       — Почему? — спросил Мак так, как будто ему действительно было не все равно. Джон был удивлен его спокойствию, учитывая то, что случилось с Калебом. Они вообще знали что случилось?       — Потому что отец Браун говорит, что так должно быть… для… для высшего блага, — объяснил Тони. Что-то изменилось. Власть Брауна над Тони ослабла.       — Он лжет тебе, Тони, — выдохнул Джон. Он чувствовал, как дрожит младший охотник. — Положи нож и… и все будет кончено.       — Нет. — Тони покачал головой.       — Он сбежал, Майклз. Здесь больше никого нет. Тебе не нужно ничего делать! Отпусти моего отца. Сейчас же! — Дин был в ярости. Джон видел, что мальчик пытается держать себя в руках, чтобы не вывести Тони из себя.       — Дин… — предупреждающе сказал Мак, взглянув на него.       Дин проигнорировал его и встретился взглядом с Джоном. Рыцарю не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что он пытался сказать. Он собирался сделать все возможное, чтобы положить этому конец. Он собирался сделать все чему его учили, чему Джон научил его.       — Нет, он все еще здесь. Я его слышу. — Тони убрал нож от груди Джона, прижав руку ко лбу.       Рыцарь воспользовался возможностью и соскользнул вниз, вырываясь из хватки Тони. Это движение дорого ему обошлось, так как он просчитался и сильно ударился сломанной рукой. Он закричал во все горло, когда почувствовал, как кости столкнулись, а затем один конец сломанной кости прорвал кожу. Боль была невыносимой, и, наконец — когда он меньше всего этого хотел –Джон потерял сознание.

***

      — Папа!!!       Калеб вздрогнул от крика и упал на колени, когда связь с Тони оборвалась. Ему показалось, что кто-то устроил взрыв в его голове.       Преодолеть барьеры в сознании Тони было не совсем легкой задачей. Кто бы ни копался в сознании парня, он был силен. Но по какой-то причине — о которой Калеб не был готов размышлять прямо сейчас — эта сила покинула Тони, и он казался более растерянным.       Позволив себе пару минут отдыха, чтобы прийти в себя после внезапного разрыва связи, Калеб выпрямился и прижал руки к стволу дерева позади себя. Затем он сделал несколько успокаивающих вдохов, прежде чем оттолкнуться от дерева. Он вытянул одну руку для равновесия в поисках дерева, которое, как он знал, должно быть рядом.       Вместо того, чтобы дотянуться пальцами до ближайшего к нему дерева и прикоснуться к нему, Калеб обнаружил, что падает, споткнувшись обо что-то. Он сильно ударился боком о каменистую землю и зашипел, покатившись по камням и веткам. Калеб остановился под брызгами холодной воды из ручья.       — Черт возьми, малыш. Какого черта ты делаешь? — проворчал Бобби, шлепая к нему по воде, когда Калеб попытался сесть. Скользкий мох на камнях усложнил эту задачу.       — Мне просто захотелось поплавать, — невозмутимо сказал Калеб, позволяя Бобби вытащить себя из ручья и поставить на ноги. Ему было больно. Это падение было ужасным, и он знал, что заработал кучу синяков.       — Ну, мне хочется надрать тебе задницу за такой трюк. Ты…       — Дэмиен? — голос лучшего друга прервал ругань Бобби. Дин звучал удивленно и раздраженно. На самом деле, «взбешенный» казалось более подходящим термином. — Что ты здесь делаешь?       — Я…       — Это не имеет значения. Мы можем получить полное объяснение, почему он и Сэмюэль ослушались прямого приказа, когда будем знать, что все в безопасности, — сказал Мак. Его голос звучал ближе, чем голос Дина, но все же достаточно далеко, чтобы ему пришлось повысить голос, чтобы быть услышанным. Мак был ничуть не счастливее Бобби или Дина, хотя Калеб и не ожидал другого.       — С Сэмом все в порядке? — выпалил Калеб, когда Бобби потащил его прочь от ручья.       — С Сэмом все в порядке. Он со своим отцом, — хрипло сообщил механик.       — С Джонни?       — У ребенка есть другой отец? — спросил Бобби с насмешкой. — И прежде чем ты спросишь, Джон жив, и с ним все будет в порядке, как только мы вытащим его отсюда. Так что шевели своей жалкой задницей, пока я не пнул тебя ногой.       Калеб кивнул и двинулся вперед под постоянным руководством Сингера. Он больше не задавал вопросов, хотя у него их были тысячи, он не остановился и не потребовал встречи с Джоном, и он не оспаривал ворчание Бобби, направленное в его сторону. Он понимал, что отвлекал внимание Бобби от более важной задачи — спасения Рыцаря.       Он мог слышать только хруст веток под его ногами, пока они возвращались в безопасное место. В его сознании шум под ногами смешался с марширующим оркестром в его голове. Все родные были рядом. Он мог чувствовать их. Он мог слышать их, если мог сосредоточился на них. Но это просто привело к тому, что он споткнулся о что-то.       Он даже не мог идти по прямой без помощи. Но они спасли Джона. Он был в их руках, и теперь Калеб мог быть уверен, что из-за него больше никогда не повторится ничего подобного. Он больше никому не причинит вреда.

***

      Кофе оказался горьким на вкус. Калеб с отвращением провел языком по небу, а затем сделал еще глоток. Он не знал, чем себя занять. Они снова были в больнице, совсем не похожей на ту, в которой он очнулся, и немного меньше. Но все больницы были одинаковы с их запахами антисептиков и шумом, с белыми или светлыми стенами и полами. Он не мог видеть последнее, но мог ясно представить их.       Джона срочно доставили в маленькую больницу. Мак взял ситуацию на себя, представив персоналу больницы свое обычное заявление о том, что он знаменитый доктор Макленд Эймс. И как только Джону выделили палату, мальчики оказались там вместе с ним.       Калеб не был точно уверен, куда делся механик. Он пробормотал что-то о телефонных звонках. Это было после того, как он услышал версию истории Сэма и Калеба, и устроил им нагоняй за неподчинение приказам. Это было слабо по сравнению с тем, чего они, вероятно, заслуживали, но, в конце концов, они были в комнате ожидания больницы.       Тони тоже доставили в больницу. Мак взял на себя заботу о молодом охотнике, учитывая его особые обстоятельства, позволив персоналу больницы присматривать за Джоном.       Калеб не был уверен, что из этого вышло и что Джим в конечном итоге решит сделать в отношении Тони. Ему ничего не сказали. Его оставили наедине с кофе.       Услышав шаги Калеб сразу понял, кому они принадлежат. Он поднял голову и повернулся в направлении звука.       — С Джоном все в порядке?       — Он потерял много крови, и его рука была довольно серьезно сломана. Кости стабилизировали и наложили гипс. Но вдобавок ко всему у него было несколько неглубоких порезов, и в некоторые попала инфекция. Также в его организме было какое-то странное вещество, на которое мы проводим тесты.       — Но с ним все в порядке? — повторил Калеб. У Мака всегда была манера выдавать статистику и детали вместо того, чтобы отвечать на прямой вопрос.       — С Джоном все будет в порядке после отдыха и антибиотиков. Он пробудет здесь ночь и весь завтрашний день, и если с ним все будет в порядке, мы переведем его в больницу в Луисвилле. Если врачи решат, что с ним все в порядке, он будет восстанавливаться на ферме.       Калеб кивнул, облегчение затопило его тело, и он откинулся на спинку стула.       — Слава Богу.       Теперь он мог вздохнуть свободно. С Джоном все будет в порядке. Они спасли его от ужасной участи, которую видел Калеб. Они вернули его до того, как ошибка Калеба обошлась им слишком дорого. С Джоном все будет в порядке. Он продолжал подсознательно повторять это снова и снова в своей голове, пока снова не услышал голос Мака, повторяющий те же слова.       — С ним все будет в порядке, сынок, — заверил его Мак, похлопав рукой по ноге.       — Я знаю… Просто очень рад это слышать, понимаешь? Удачи тебе в попытках удержать его в больнице, когда он очнется.       Рыцарь был печально известен как плохой пациент. Все они были такими, но Джону нравилось выделяться.       — И к черту сломанную руку.       — Вот почему Бобби уже договаривается с Джимом. Я умею выбирать свои битвы.       Калеб фыркнул.       — Ты говоришь, как Джонни.       — У этого невыносимого человека есть привычка иногда говорить правильные вещи.       — Что случилось с Тони?       Это был еще один вопрос, который не давал ему покоя.       Калеб хотел убить ублюдка за то, что тот подставил его, за предательство Братства, за предательство Джима. Но он знал, что еще больше злился на себя за то, что не разглядел этого.       — Он в шоке. Он многого не помнит, но помнит несколько ключевых деталей. И ему стыдно. Я верю, что его чувство сожаления искреннее. Мне пришлось дать ему успокоительное. Бобби отправил специальную группу охотников, чтобы найти этого «отца Брауна», а также разобраться с последователями, которые, без сомнения, будут потеряны после столь долгого пребывания под его контролем.       — Как ты думаешь, что с ними будет?       — Я надеюсь, что они смогут продолжать вести нормальную жизнь. Но сейчас нас беспокоит не это.       — А как же Тони?       — Это, сынок, решать Тони и Джиму.       Калеб вздохнул.       — Наверное.       — Как у тебя дела?       — У меня? — Калеб нахмурился. Он почти забыл о себе. Он почти мог поверить, что отдыхает с закрытыми глазами, разговаривая с Маком. Теперь ему напомнили о его затруднительном положении, и внезапно все это не показалось таким уж незначительным. Хорошо уже никогда не будет. — У меня все супер.       — Я думаю, пока мы здесь, нам следует проверить твои глаза, — предложил Мак.       — Зачем? — спросил экстрасенс. Он хотел услышать, как врач скажет ему, что все исцеляется, что тьма не была постоянной. Но он не хотел проходить испытания, зная, что не сможет победить.       — Потому что, Калеб, это деликатная травма, и чем больше мы за ней следим, тем больше у тебя шансов на полное выздоровление, — голос Мака звучал устало.       Ривз представил, как его отец проводит пальцем по лбу, как он всегда делал, когда был напряжен или устал… или имел дело с упрямством Калеба или Винчестеров.       — Ты действительно веришь, что это вообще возможно, Мак? — спросил Калеб. Он поставил стаканчик с кофе на бедро, теребя крышку и глядя в темноту, которой был его мир. — Я ничего не вижу.       — Это ничего не значит.       — Неужели? — Калеб фыркнул, снова выпрямляясь. Он допил кофе, а затем сжал стаканчик в кулаке.       — Проверка не повредит, Калеб. И мы это сделаем. Это приказ.       — Это говорит Ученый?       — Нет, это говорит твой отец.

***

      Ему было комфортно. Было тихо. Не было ни пения, ни ножей, опускающихся, чтобы вонзиться в его кожу. Это была просто удивительная мягкая бездна. Она была наполнена знакомыми голосами.       — Я не знаю, о чем ты думал, Дэмиен.       — Я не подумал. И к твоему сведению, я уже выслушал эту лекцию от папы и Бобби. Мне это не нужно от тебя.       — Сэм мог погибнуть, ты мог погибнуть! Почему вы не могли просто остаться в машине? Я помню как говорил это. Я помню это, потому что я был там, когда говорил это.       — Я не мог просто сидеть там и ничего не делать, ясно? Кроме того, тебе не придется беспокоиться о том, что я снова совершу ошибки.       — Что это должно означать?       Дверь закрылась, в комнате воцарилась тишина. Потом дверь снова открылась, и Джон услышал, как повторился вопрос, но ответа не последовало. Джон мог бы поклясться, что слышал голос Калеба, но это было безумием. Калеб был мертв, и он, очевидно, видел сон… или умер сам. Эта мысль вызвала смешанные чувства. Он был почти уверен, что смерть не будет такой спокойной.       Рука немного болела. В комнате все еще кто-то был, и в тот момент, когда чья-то рука накрыла его запястье, он понял, что это был Дин.       — Папа, ты в порядке?       Теперь голос Дина звучал ближе, и чем больше Джон бодрствовал, тем более понимал, что его окружало. Теперь он мог слышать настойчивый писк. Это было слишком знакомо. Если звучал этот звуковой сигнал, то это означало, что смерть больше не стояла над ним.       — Папа? Ты не спишь?       Джон открыл рот, чтобы заговорить, но вместо этого прохрипел. Он облизал губы и внезапно понял, как ему хочется пить. Он задался вопросом, удалось ли ему на самом деле заговорить вслух, когда к его губам поднесли соломинку.       — Только чуть-чуть. Мак говорит не торопиться.       Джон отпил немного воды через соломинку, прежде чем ее безжалостно отобрали. Он еще раз облизнул губы и приоткрыл глаза.       — Дин?       — Единственный и неповторимый, — ответил Дин. — Сэмми ужинает в кафетерии с Бобби. Но он будет так рад услышать, что ты проснулся. Как ты себя чувствуешь?       Джон улыбнулся, услышав, что Дин продолжает тараторить. Это было похоже на то, что парень пытался сказать все сразу на случай, если упустит шанс.       — Как будто я был… жертвенным агнцем.       — Тебе больно? Тебе что-нибудь нужно? — спросил Дин, явно еще не готовый к юмору.       — Я в порядке, — сказал Джон, хватая сына за предплечье. Пульсация, которую он чувствовал в руке, была еще недостаточно сильной, чтобы вызвать тревогу. Он чувствовал себя уставшим. Хорошие лекарства творили чудеса. Кроме того, было неправильно получать заботу от сына, когда он умудрился допустить, чтобы убили его лучшего друга. — Прости, Дин.       В глазах Дина промелькнуло замешательство.       — За что ты извиняешься?       — Калеб… Я должен был… должен был спасти его. — Джон чувствовал, как его тело требует, чтобы он спрятался обратно в мягкую и парящую бездну. Он устал, но не мог позволить себе роскошь отдохнуть, пока не озвучит свою ошибку.       — Что?       — Прости. Его больше нет, — снова извинился Джон. — Его убили, когда он был под моим присмотром. — У него перехватило дыхание, глаза защипало от слез. Он не мог контролировать свои эмоции. Он был слишком уставшим, а молодой человек, которого он считал еще одним сыном, погиб из-за него.       — Эй, эй, эй… Папа, ты думаешь, что Калеб мертв? — недоверчиво спросил Дин.       — Я видел, как он упал… Я… Я не смог это остановить. Я был недостаточно быстр. — Мак возненавидит его. Друг всегда доверял ему своего сына, даже несмотря на то, что ворчал и жаловался на методы воспитания Джона. Винчестер не мог встретиться с Маком лицом к лицу, но знал, что это придется сделать. Джон не уклонялся от своих обязанностей.       — Нет, папа, он не умер. Он только что был здесь. Он угрюмый, задумчивый и заноза в заднице, но он не мертв.       — Что? Как…       — Пуля задела его голову. Он… Ну, он жив и винит себя в том, что ты пострадал. Вы составляете отличную пару, — усмехнулся Дин, но Джон почувствовал, что парень что-то недоговаривает.       — Ты уверен?       Это был глупый вопрос, но реальность того, что говорил Дин, боролась с горем, которое терзало Джона с тех пор, как он услышал выстрел.       Дин снова утешающе сжал руку отца. Они не были самой мягкой семьей в мире, но Джон оценил эту спасательную нить от Дина сейчас.       — Я уверен. Как насчет того, чтобы ты немного отдохнул, а я позабочусь о том, чтобы этот упрямый осел был здесь, когда ты проснешься?       Рыцарь моргнул. Его веки тяжелели с каждой секундой.       — Ты уверен? — еще раз пробормотал невнятно он.       — Я уверен. А теперь отдыхай.       Калеб был жив. Джон лелеял эту мысль, когда, наконец, проиграл битву между сознанием и успокаивающей тьмой своего разума. Калеб был жив.