Лето не закончится

      Домой он сразу спешить не стал, решив найти цветочный — задача сложная, особенно когда в руке две кружки кофе. Так что, с гордостью допивая латте с шоколадом, шагать старался быстрее. Ведь энергии во Льве теперь было полно, без знаний города она — единственный помощник. Все еще не мог прийти в трезвый рассудок, и глядел по сторонам, точно ужаленный. Поразительный опыт. Кажется, подобного не переживал около двадцати лет.       Наконец, увидев небольшой ларек, попросил большой букет с тридцать одним бутоном. На вопрос флориста: «для кого выбираете?», определиться с ответом не мог. Что именно хотелось подарить, теперь уже тоже не понимал. Первоначальная идея в целом, так себе. Розы, кажется, слишком печальны, а хризантемы — глупы. Соврал, якобы для взрослой дочери. Наскоро сообразив, работник собрал яркий, с необычными, даже неизвестными Льву, цветами. Самое то, чтобы просто поднять настроение. Такое любой женщине, думал, приятно.       Но, как уже было сказано, самостоятельно передавать Марьяне ничего не хотелось. Подумает на старость лет совсем сошел с ума. Спрашивать о доставке не стал, немного побаиваясь, что курьер попросит не мало. Нужно было скорее думать, пока латте для Инны совсем не прокис. Казалось, теперь только микроволновка ему поможет. На хождение по району потратил не меньше двадцати минут, а этого вполне достаточно для кофе, чтоб потерять весь вкус.       Друзей у него, разумеется, не было, обратиться не к кому. Однако, всплыла одна дикая идея. Она была опасной с точки зрения закона — с моральной стороны ее вовсе не стоит обсуждать. Подойдя к ближайшей детской площадке, что в такое замечательное время была переполнена детьми, окликнул их. Разумеется, они испугались! Ребята, все не старше семи, принялись переглядываться и перешептываться, вспоминая указания матерей. Предлагал им конфет купить взаимен на исполнение просьбы, но те, конечно, головой вертели — страшно. Только лишь один оборванец согласился за целых сорок пять рублей! На них можно было бы купить килограмм говядины. Легче было обратиться к службе доставки. Ну, остается надеяться, потрачено будет с умом.       И вот, уже в спальне, рассказывая эту удивительную историю Инне, та была поражена. Еще даже не отхлебнув кофе, держала его в дрожащей руке. Пол дня в кровати провалялась, посему там же встретил ее муж. — Ты же шел устраиваться на работу? — она недоумевала, разглядывая стаканчик, уже не поражаясь своему имени на нем. Разумеется, свой Лев давно выкинул, как полюбовался комплементами и выпил содержимое — зачем с ним таскаться? Тем более, еще с букетом сколько провозился, рук бы не хватило. Не успел показать самое интересное. Липовая была шокирована спонтанным поступком, внезапной глупостью вспыхнувшей в Липовом, потихоньку начиная раздражаться. — Да, и мне сказали, что позвонят в понедельник. Я думаю у меня нет конкурентов, я преподавал в больших ВУЗах столицы, — сам же он, медленно забывая пережитые эмоции, хотел продолжить обсуждение, от темы университета старательно отталкиваясь. Казалось, словно еще не все детали были озвучены. — Что ты думаешь о моем поступке? — гордый собой, интересовался, приподнимая узкий подбородок.       Она немного помолчала, полистала странички желтой книжки, сюжет которой, после услышанной истории о Марьяне, «садовнике» и цветах, даже позабыла. Продолжить заниматься чтением Инна теперь словно не могла — все это слышать неприятно. Главенствующий вопрос — зачем вообще опять кофе решил купить?! Растворимый теперь тихонько стоит в шкафу на кухне, вещи из чемоданов разобраны. Хотелось упрекнуть за лишнюю трату денег, пустые риски, но продолжала глядеть на него молча, почти даже не двигаясь. Теперь спокойно греться под одеялом не выходило — почему-то хотелось вскочить, убежать. — Что я думаю? — голос кричать не был готов, а вот разум — вполне себе. Сдерживала себя, ведь ругаться не хотелось, а эмоции переполняли. — Ты как дурачок дал команду себя бить! Лёва, какой реакции ты ждешь? — Почему сразу дурачок? — как ребенок, забавлялся и смеялся. Присел он на край кровати, к мирно отдыхающей жене, пока еще не успев переодеться в домашнее. Лев рад был поделиться с ней эмоциями, надеясь на поддержку. Хотелось, чтоб она тоже похвалила его за храбрость. Не просто же так, считал он, такое имя дано. — Я ведь помог беззащитной девочке. — На что нужен телефон? Наверняка у них имеется рабочий, набрала бы 112 и не было проблем. — При этом дикаре? Он бы нас перерезал сразу, потом от улик избавился, чтоб не садиться снова.       Ошарашенный глупостью предложения, Лев помотал головой. Неправильно было построить реакцию Инны в голове, а потом ждать, что такого же в реальности. Не смотря на годы прожитые вместе, характер у нее, бывает, скачет, как давление после вина. Человек непредсказуемый — это для него интересно. С ней чувствуешь себя живым. Можно понять к данному моменту, что эмоции с перчинкой он особенно любил. — Сын погиб от этих маргиналов, теперь ты самостоятельно под их кулак лезешь! — вскрикнула наконец Инна, книжку неожиданно захлопнув. Теперь сталось ясно — она абсолютно не рада. Липовому же упоминание Никиты совершенно не понравилось — поморщился, дав понять, что слушать об этом не намерен. В данном разговоре его упоминание более чем неуместно. — Хватит! Прошу тебя, перестань говорить о нем! — взмолился, мгновенно настрой свой потеряв. Теперь уже игривое настроение превращалось в раздраженное, поскольку тему эту всегда старался обходить. Допускать мысль, что даже переезд не поможет ей прийти в себя, было тяжко. Хочется, все-таки, верить в лучшее. Имел мнение, что о мертвых нужно вспоминать хорошее, либо не говорить вовсе.       Никиты не стало четыре года назад, когда ему только исполнилось двадцать. Ярко прошло день рожденье: праздновал в квартире своих друзей на краю Москвы, отмечали, пили и плясали. А потом, посреди ночи… очевидцы сказали, он с кем-то по телефону договорился о встрече, засобирался. Куда — никто не уточнял. Молчали, или же не хотели вникать — ни следствие, ни Липовые по сей день узнали. Потом на неделю пропал и сразу же, разумеется, был отправлен в розыск.       Инна с тревогой смотрела из окон дома на улицу, сидела сутками у телефона, даже отпросилась ради этого с работы на недельку. Каждый день снилось, словно ребенок ее стучит живой и невредимый в дверь. Лев, вместе со старшей дочерью Алиной, что давно уже съехала от родителей, тоже переживал, насильно отвлекал себя работой, понимая, что ничем помочь не может. Страшно было всем. Но предчувствие подсказывало — это конец.       На опознание трупа, учитывая что мать освободила все свое время, направилась именно она. Позвали с утра, потому терпеть до прихода супруга из учреждения не стала — сразу побежала в МОРГ. Нашли сына где-то рядом со МКАДом, израненного ножевыми ранениями, в синяках, в ушибах. Хоронили в зарытом гробу. После увиденного Инна сильно переменилась, начала о Никите говорить вдвое больше, чем при его жизни. Может быть, ее тревожило то, что убийца так и не был найден или корила себя, якобы уберечь не смогла. — Латте твой холодный! — бросила она, поставив его на тумбу. Может быть, если не ссора, то обязательно, из приличия, допила. Пока видеть Льва она, видимо, не желала, и потому из спальни стремительно удалилась. Тому оставалось лишь с озадаченно наблюдать за ситуацией. Теперь со скукой придется бороться самостоятельно. Решил по шкафам полазить, посмотреть, осталось ли чего-нибудь интересного от хозяев. Энергии в нем было, от кофеина конечно, еще много. Хотелось двигаться.       Переодевшись наконец в домашнее, полез на шкаф — казалось, именно там хранят всякие ценности, большие купюры. С самого детства старая советская мебель казалась ему волшебной, неизвестно чем манящей. К тому же, Липовые сами туда еще ничего не положили только потому, что не успели. Руку лишь протянул, все оказалось в пыли. Но, однако, что-то нащупал. Значит, победа!       Это оказались старые пластинки, с известными ему исполнителями. Они были настолько давними, словно их не трогали прямо с постройки дома — выцветшие лица, порванные грязные обложки. На долгое время он забыл каково с них слушать, поскольку сейчас уже гораздо проще включить радио. А телевизор? Это еще занимательнее. Тем более по ним всегда идут разные новости, не одна и та же мелодия. А раньше, в сороковых годах, когда Лев был совсем маленьким, дома у них стоял большой граммофон. Как и младшие сестры, Липовый очень его любил. Сейчас же искал портативную версию, к которой уже прижилось новое название — «патефон». Эту, довольно тяжелую штуку, Липовые решили в старой квартире не оставлять. Пусть останется как память о минувшем.       С трудом себе напомнив как им пользоваться, поставил иглу, и расположив устройство на тумбе рядом с недопитым латте, прилег. Сначала исполнитель назвал автора текста, потом композитора, затем название, вступил какой-то оркестр… Слушать было приятно, ощущения теплые, как в детстве. Задумался о минувшем.       Итак, через пару песен, почему-то внезапно зазвучало чтение стихотворения под музыку. Так что, сразу отвлекся от воспоминаний. Родители перед глазами его больше не готовили рождественский ужин, а дети не носились по квартире под любовные, но отнюдь грустные напевы. Все пропало.

Не спрашивай женщину сколько ей лет Девчонка прибавит давая ответ, И в тайне себя осуждая Убавит года пожилая. Спросил, так уж верь Пусть обманут не раз Ведь так им почувствовать хочется: Одной — что весна уж ее началась, Что лето другой — не закончится.

      Прослушал он внимательно, вдумчиво. Но, сталось как-то грустно и не по себе. Всплыли слова «садовника», потому призадумался — нашел что-то общее между собой и пожилой женщиной из стихотворения. Опять всплыл образ этого алкоголика! Слышать, что тебя уважают лишь по факту возраста приятно, однако, это жутко. Хочется жить так, как это было всегда, а не убеждать себя в непригодности. Переезд в Самару в некоторой степени был ошибкой. Здесь явно не будет такой же атмосферы, к которой он привык в родном городе.       Доработать и уйти на пенсию… а потом что? Ждать смерти? Если бы ему дали еще столько, сколько уже прошел — прыгал от счастья. Но это невозможно. Юношей как-то не ценил это. Долго не размышляя, мгновенно решив, что «лето его не закончится», поднялся на ноги. Некогда лежать, дни уходят. Тем более, когда такой интересный город не изучен.       Инна, нервно бродившая от кухни к гостиной, на удивление даже согласилась с ним. Ссора, вернее ее зачатки, быстренько устранились. Было чего сказать, но оба молчали. Произошедшее они замяли, ведь обсуждать абсолютно без толку. Разные взгляды на ситуацию. Жена выбрала платье в цвет волос, как и Лев Артемович обратно принарядился в выходное — пиджак со свитером. Уже вечерело, но на пару часов солнца еще хватило бы. Под ним находиться куда лучше, чем в темноте.       В нежно-красном закате гуляли они по похожим друг на друга улочкам под ручку, вспоминая прошлое. Как часто последнее время эта тема в разговорах — страшно подумать! Хотелось говорить о чем-то новом, что происходило недавно, но, к печали, ничего такого не вспоминалось. Самая яркая ситуация стряслась несколько часов назад — Льву хотелось обсуждать только ее. Но, видно, не судьба.       Через три часа скитаний, как дети, решили взять по мороженке, а ноги их уже начали уставать. Стоило бы возвращаться. Однако, рядом находилась та злополучная кофейня. Проведенное вместе время помогло чуть больше разобраться в местных улицах, дав понять как к ней пройти. — Почему бы нам не наведаться к той девушке, о которой я говорил? — не отпуская руку Инны, интересовался Лев. — Вдруг то чудище к ней зашло? — в ответ она громко вздохнула, а затем покачала головой. — Ну, пошли! — и все же согласилась, только ради того, чтоб любимого порадовать.       Ему было до чертиков интересно участвовать в этой заварушке. Может быть, даже если на этом история с Марьяной закончится — расстроится. Она так приятно назвала его! Как давно такого не слышал! Хотелось переживать мысленно ситуацию все снова и снова. Еще раз чего-нибудь испугаться, испробовать адреналин.       Внутрь вошел Лев, теперь уже по-своему обыкновению, радостный. Почему-то это заведение делает его не только энергичным, храбрым, но и веселым. Хочется возвращаться вновь, дарить приятные эмоции. Бариста, на счастье, уже не была такой подавленной, как в предыдущий раз. Она сияла, как и букет, что стоял позади нее на стойке с кружками и стаканчиками. Позаботившись, даже распаковала его, нашла куда воды налить. — Вы вернулись! — она радостно встречала своего спасителя. Инна немного покраснела от обиды, ведь с ней девушка не здоровалась. Как теперь уже ясно, Марьяна просто сама по себе забывчивая. Обижать Липовую не входило в планы. Лев же, казалось, расцвел сильнее любого цветка. — Да, хотел проведать вас, узнать как дела? Не заходил ли этот безумец снова? — переполненный чувствами, почему-то замечал, что сердце бьется быстрее. Разговаривать стало сложнее, робел отчего-то. Он полноценно осознавал, что перед ним обыкновенный, в соотношении с шестидесяти годами, ребенок, но нутро тревожилось, как при встрече с каким-то старым теплым другом. — Нет. Но он послал мне цветы… — Он, — сделал особенный акцент, — послал вам цветы?! — был возмущен, и даже удивлен. Разумеется, букет не от «садовника». Как только она могла предположить! — С чего вы взяли что это он? — удивлялся, стараясь скрыть негодование, а Инна с легкой улыбкой глядела на мужа. Кажется, ее позабавило, как тот свой добрый поступок хочет оставить в тайне.       Липовый планировал обрадовать Марьяну, создав иллюзию, словно у нее есть тайный поклонник. Конечно, не хотелось, чтоб она на него думала. Пусть себе считает, что молодой парень за ней бегает, но боится показаться. В этом есть что-от по юношески романтичное, казалось Липовому. Нечто таинственное, словно игра с трепетно бьющимся сердцем. — Кому еще это надо? — Марьяна неучтиво плечами пожимала. Несколько неприятно, когда тебя путают с зэком — размышлял Лев. — Как кому? Разве у вас нет других ухажеров? — Нет, нету… — Может быть вы просто их не замечаете? — Марьяна снова пожала плечами, но теперь как-то загадочно. Все таки, кажется, призадумалась. Это хорошо. Она вполне себе симпатичная, не может быть, чтоб никому не приглянулась. Такие утонченные, по сравнению со Львом, черты лица! Она напоминала куклу с идеальными пропорциями, поскольку не имела несуразно огромных глаз, как Инна, или, как Липовый, не носила с собой всюду кривой нос. Имела, словом, самую стандартную красоту. — Хотите я вам чаю налью за свой счет? — предложила, вновь вспоминая о произошедшем, задумываясь о будущем. Такой постоянник ей нужен: смелый, пусть и только на словах. — Не надо ничего за свой счет! — сразу же отказался Липовый. Инна посмотрела на него с недоумением, но промолчала. Заметив это, обратился к жене. В душе ее, как видно, остался осадок после предыдущего разговора. — Если хочешь, пускай лучше я сам куплю? — Нет, не хочу, — скромно жена отвечала. Оставалось лишь попрощаться и пойти по своим делам. В общем-то, зашли не зря. Все в порядке, а значит, можно не переживать. Во всяком случае, на какое-то время страх уйдет. Откуда он проснулся, еще и за чужого человека, внутри давно завядшей души — Лев не понимал.       Уже по пути домой он объяснил, что хотел бы преподнести еще один букет. Да, это очень дорогие презенты, ничего не скажешь! Но, во всяком случае, говорил он честно. Лучше так, чем в тайне полбюджета на них истратить, а потом вдвоем горевать. Если откажет, разумеется, послушается и об идее забудет. Одного презента, чтоб план осуществить, оказалось мало.       Инна была нисколько не против. Поразительно! Добавив, что девушка возраста Никиты, зачем-то это рассчитав, поддержала. Упоминание было также неуместно как прежде, но сейчас помогало свершению планов. Согласилась, затея невыгодная, но хорошая. Делать добро правильно — его так мало в наше время. Ведь это, размышляла она, тоже чей-то ребенок. Пока возможность есть, почему бы не воспользоваться ей?       Нисколечко не ревновала супруга к Марьяне, про любовь мысль совершенно не возникала. Это ребенок! Сопоставить ее с пожилым человеком невозможно. Смеясь женщина даже говорила, подходя к дому, мол, «какие чувства в твои годы?». Добавляла также, что девушки ведутся на приятные подтянутые тела, а не как у них на пару. Тот пожимал плечами, недоумевая. Неужели с возрастом человек перестает быть человеком? Нежность ощутить можно, хочется верить, не только в пятнадцать. Наверняка она проснется и здесь, когда тревожность по поводу отказа от бурной жизни исчезнет.       День подходил к концу, и потому флористов пока решили они не тревожить. Лев начинал размышлять, что в букет было бы уместно добавить еще какую-нибудь заковыристую фразу, конверт. К примеру, «я люблю вас, как одна безумная душа поэта только любит!" — так маргинал явно не выразится!