Уйдите, уйдите, уйдите!

            Марьяна за эти краткие мгновенья уже успела вновь заснуть. Когда тревога позади, а забыться все еще хочется, почему нет? Вылезать в холодный мир и существовать в нем пока не хотелось. Это счастье продлилось недолго. В комнату вновь влетела Саша, и принялась подругу тормошить. — Чего? — воскликнула тогда она громко, очень четко — стены в новостройках тонкие, наверняка Липовый разговор услышит. — Отстань! — это было крайне громко, и потому Александра простым движением прикрыла ей рот — поднесла один палец ко рту. Это как бы означало «тш-ш.», но выглядело более загадочно. — Что случилось? — продолжила уже шепотом, немного испугавшись. — Вставай скорее, там твой друг пришел, — Саша стягивала с нее одеяло, отчего по коже Марьяны сразу толпа мурашек побежала. Мама в детстве перед школой так делала, чем вызывала, по меньшей мере, раздражение. Только сейчас указывать когда бодрствовать никто не может, а тем более по выходным. Марьяне захотелось кричать. — Какой еще друг? — продолжила, тем не менее, в полголоса. — Надеюсь ты не додумалась сюда бывшего пустить! — укутывалась под простынь, все же не желая вставать. Несколько пожалела, что сама не поднялась. Правильно думала — стоило проигнорировать звонок. Тревожность, тем не менее, где-то в сердце ее потихоньку пробуждалась. — Ну… Который тебе цветы дарил. — Чего? Что ему надо? — Марьяна сразу в лице поменялась, ведь о Льве совершенно подумать не могла.       Где-то внутри нее закралось предположение, что тот, все же, не просто так рядом вертится. Стало теперь несколько жутко. Внешне может и добродушен, но предчувствие нехорошее. Все же, человек намного лет старше, как он мыслит — непонятно. — Кофту отдать тебе, — она бросила пакет перед подругой, не теряя надежды ее поднять, однако та, словно большая плюшевая игрушка, лишь безучастно валялась в углу дивана. — Я его еще на чай пригласила. — Зачем? — Он, оказалось, будет у нас в шараге работать. Полезно иметь такие знакомства, знаешь ли. Поможет где надо, договорится с кем-нибудь… так что, связи с ним не теряй. К тому же, вдруг подружится с ректором? Тогда ваще по кайфу будет. — Тебе надо — ты и не теряй! — Марьяна недовольно шипела, хотя ко Льву, не смотря на личные подозрения, относилась хорошо. Он, пока еще даже, лапочка. Обидеть его желания не имела. — Тебе тоже надо, ты сказала, что он будет провожать тебя до дома. Все, вставай, он ждет пить чай.       Саша, еще раз поглядев на себя в маленькое зеркальце, прежде мирно валявшееся рядом с тушью на подоконнике, что-то поправив, удалилась. Все это вызывало в хозяйке только недовольство. Тогда она наконец поняла — как хорошо жить одной! Вчерашние переживания об этом — всего лишь эмоциональный всплеск. Сама, разумеется, за порог бы Льва не позвала. Более того, она даже неуверенна по сей час, что его именно так зовут. Позвать попить чай в данной ситуации, это не дружелюбие, а дикость. Сейчас ее раздражали все присутствующие. Хотелось прогнать их, но воспитание не позволяло. Терпеть и только.       С трудом собирая себя, точно по кусочкам, Марьяна присела, все еще обнимая одеяло. В таком виде встречать гостей ей не хотелось — более тщательно, в отличии от подруги, относилась к собственной внешности. Однако, и времени укладку делать, краситься или наряжаться не имела. Человек же, все-таки, ждет. Девушка, еле соображая, потихоньку приходила к выводу — сошла с ума. Ей неясно было, к чему Лев дарил цветы, имея жену, при том, этого даже не стесняясь. Если бы хотел изменить, явно бы Инну скрывал. А Саша…ее идея обречена на провал. Тут даже добавить нечего. Как нужно уметь прогибаться, извиваться, чтоб завести дружбу с совершенно чужим тебе человеком? Одни вопросы.       Скоро она расчесала недлинные волосы, собрала их в низкий хвост. В таком виде Марьяна себя особенно не любила, считала, что зализанная походит на яйцо. Натянула, что успела выбрать приличное из шкафа, и выплелась на кухню. Не надо быть экстрасенсом, можно понять по лицу — она крайне озлобленна. Как бы не старалась это скрыть, выходило скудно.       На кухне сидел Лев, и осторожно разглядывал интерьер. Как же ему тогда было неуютно! Александра, кажется продумывая как можно воспользоваться явившимся гостем, все ластилась к нему, садилась ближе. — А что вы будете преподавать? — все интересовалась она, на стол подавая последнее сладкое из шкафчика. Марьяна этим была недовольна, но виду старалась не подавать — неприлично было бы забирать конфеты с печеньем, выхватывать из рук. — Откуда вы, говорите? —расстояние между ними практически пропала, она желала наконец перейти на «ты». Как бы разрушить эту границу?       Печально вздохнув, Марьяна встала у плиты, кратко поздоровавшись. Где-то внутри себя она все же признала, что такую картину была бы рада видеть по утрам, это немного лучше холодного одиночества. Происходящее выглядело странно — и это мягко выражаясь. Сложно понять, как себя стоит вести, а как нет. Но, тем не менее, девушка достала из холодильника два яйца и молоко — решила приготовить омлет. Конечно, хотелось бы для начала умыться, зубы почистить, и прочее… но делать это при Льве не очень удобно. Наверняка он забежал всего на пару минут. Готовить, к слову, не стоило — это тоже о манерах многое говорит. Тем более, не предложив угостить гостей.       Тем не менее, на пустой желудок Марьяна была раздражительной, и точно зная это, скорее проблему пыталась устранить. Разговаривать ей не хотелось, потому лишь внимала. Забавно, ведь Лев только ради нее прошел в квартиру — не для общения с Сашей. — И как там, в Москве? — Александра окунала сушку в крепкий, но не очень вкусный «нури». — Я бы хотела туда поступить. — Поступите обязательно, главное — желание, — уже немного разговорившись, Лев почти не стеснялся, ощущая себя словно на работе. Тема, собственно, соответствующая. — Как там? — сам себе о вопросе напоминал. — Мне дома было очень хорошо. Я люблю этот город всем сердцем, и горжусь, что в нем родился! Там столько всего замечательного, словно в столице умещается сразу несколько небольших стран, — слушательница мечтательно вздохнула. Но, в самом деле, Льву ее было несколько жаль. Очень уж много «покорительниц» увидел за свой век. — И вы обратно не собираетесь? — Жить уже, полагаю, нет. Но у меня там дочь и две сестры, так что навещать их буду. — Думаю, там тоже однажды встретимся, — она находила в нем все больше плюсов. Был бы моложе — обязательно увязалась за Львом, как за потенциальным мужем. — Правда, Марьяна? Ты че молчишь?        Всю неловкость ситуации описать сложно. Раскрасневшийся гость хотел поскорее допить чай и бежать в университет, ведь его там ждут уже через час. Благо, вышел пораньше, предчувствуя, что может где-то задержаться или даже потеряться. Понять, почему Саша к нему так добра, зачем это гостеприимство — ему крайне сложно. Если Марьяна хоть каплю осознавала суть ее корыстных действий, так Липовый — нет. А уж, учитывая, что его «подруга» не очень горит желанием поговорить — робел. Ощущать себя ненужным совершенно неприятно. — Спасибо вам за чай и угощения, — но все же, мгновенно допить он не в состоянии — горячо. Оставлять на столе предложенное тоже не очень хотелось. — Так, может, вы хотите вина? — предложение Александры ошарашило всех присутствующих. Марьяна, метнув озлобленный взгляд, одним им донесла мысль — нет. — Мне привезла мама с Грузии две бутылки, я с общаги, конечно, сюда притащила. Там его бы не стало за пару минут! Тут оно может спокойно подождать своего часа… не пришел ли он сейчас?       Хозяйка, наконец шумно пододвинув табуретку, переложив себе омлет в небольшую тарелочку, присела рядом. Нечто в голове Льва словно зазвенело и разлилось яркими красками, заметив, насколько близко она оказалась, сам правда так понять и не смог — почему это происходит? После внезапного, но словно случайного, порыва эмоций ему сталось нехорошо, каждый удар сердца сопровождался чем-то колющим и неприятным. Молнией ударило — не меньше.       Так хотелось ему ее рассмотреть, разглядеть каждую ресничку, что тяжко взгляд опускала. Предположил, девушка внешность имеет вполне себе необычную, потому мозг интересуется. Рыжие волосы, хотя и очевидно крашенные, все-таки редкость в его окружении. Но не только они манили — изящные кисти, казалось, тоже глубоко оригинальные. Однако, было бы неприлично таращиться, разглядывать хозяйку, как дикарю — а нечто животное того требует. —Ой, — от нервов немного затряслись теперь уже его собственные руки, — мне на работу сейчас ехать… Извините, я откажусь. — Так, давайте, в следующий раз? — настаивала Саша.       Потихоньку Лев начинал осознавать — давление поднялось. Сейчас организм переживает стресс совершенно не так, как в молодости. Может быть, яркие эмоции разум еще развлекают, но нервной системе они явно не по душе. В таком состоянии находиться в обществе молодых, еще не понимающих подобных проблем девушек, позорно. Ранее своего здоровья не стыдился, но в такой компании избежать этого сложно.       Стараясь поскорее дохлебать чай, ощущал как уши горят и голова кружится. А ведь, что самое обидное, остановить процесс нечем — нужно в аптеку попасть. Если бы рядом сидели люди его возраста, мог бы попросить тонометр, но сейчас это абсолютно неуместно. Марьяна взглянула на Льва, прекрасно понимая оконфуженное состояние, сочувственно вздохнула. Ей такой завтрак тоже не приносил удовольствия. — В какой следующий? — она все же вступила, тоном речи наконец дав понять подруге, что Липовый ей, в общем-то, никем не является. — Ну, после работы тебя же он провожает, — бестактно нарушая правила этикета, Саша говорила обо Льве в его присутствии, имени его так и не узнав. — Можно будет посидеть и опробовать наконец-то. Вино же домашнее, хорошее. — Я думаю жена Льва, — Марьяна тоже обращалась без отчества, его совершенно позабыв, — будет не в восторге от твоего предложения. — А что такого? Мы же не будем набухиваться, просто я предложила продегустировать.       Девушки поглядели на Липового, без того запутавшегося, даже потерявшегося, точно в темном лесу, в своих же чувствах. Разумеется, они были правы! Инна просто молча подаст на развод, если такое случится. Нужно отказаться, при том, добавить, что между ним с девушками нет никаких взаимоотношений. Вся проблема в том, что Александра считает иначе (или делает вид!). Даже пораженные лица рядом ей ни о чем не говорили. В общем-то, она достаточно мила и гостеприимна, пусть излишне. Ругать ее не за что. Лев лишь пожал плечами, не зная, как негрубо сказать — «нет». — Надо будет попробовать, я уже устала на него смотреть, — сменила тему Марьяна, не дождавшись согласия или отказа. Однако, Лев принял услышанное на свой счет. Пусть она не говорила, что хочет выпить именно с ним, подумал на себя. Отказываться, после такой реакции, ему не очень хотелось. Эта мысль, это желание, вызывали внутри что-то еще более приятное, а от того отвратительное… поплохело знатно. — Вы завтра к девяти подойдете к кофейне? — настал важный и очень страшный момент.       Она поглядела на него, точно брошенный котенок с улицы. Нужно набраться сил и отказать, объяснив ситуацию. Мысль о домашней красоте Марьяны всплыла самостоятельно, как бы трезвый рассудок ее не блокировал. Льву захотелось ударить себя за это. Горло словно сжалось, когда пришла пора наказ жены озвучить. Понимал, что сейчас показывает лишь свою мягкотелость, не более. — Если меня не загрузят работой, — выставлять себя тряпкой, словно перед Инной выслуживается, не хотел, ведь это его самолюбие совсем не тешило, потому мгновенно придумал оправдание, — то обязательно приду. — Ну вот, давайте встретимся с пятницы на субботу? — от таких предложений Саши волосы дыбом вставали. Собираться в ночь?! — Или просто в субботу? — Попить вина? — Марьяна не понимала, зачем подруга к теме возвращается. Кажется, ответ гостя понятен без слов. Возможно, имела ввиду их двоих, но при Липовом личные планы обсуждать, опять же, бескультурно. — Ну давай, я не против. Я там как раз пятницу и субботу отдыхаю. — Если вы настаиваете, — Лев, наконец допив чай, все поглядывал на часы, — можем с вами, наверное, в пятницу вечером посидеть. Недолго, чтобы жена не волновалась, — он мысленно решил уж соврать Инне, если все сложится, якобы на работе задержался. От таких допущений голова заболела, и хотелось поскорее устраниться с кухни. Как можно такое придумать? — Все. Мне пора вызывать такси до университета. Спасибо за теплый прием! — Можно я с вами поеду? — Саша же, не успев позавтракать, вскочила на ноги. — Еще успею к третьей паре, а то я почти все проспала… я мигом соберусь. — Ну, если мигом, — особо не желая помогать ей, все же недовольство не выражал. Лев надеялся, что студенты вместе их не заметят. Если слухи пойдут о нем еще до того как устроится, придется сразу же переходить в другое заведение. Мало приятного, кратко говоря. Саша наверняка надеялась на обратное.       По пути она говорила также много, рассказывая обо всем, чего видела за окном машины, а Лев лишь учтиво улыбался. В голове его засела Марьяна и омлет, а еще ее замечательные, нежные руки.       С горечью осознав, что в аптеку зайти уже не успеет, надеялся он лишь на то, что организм будет к нему более любезен. Давление скакало крайне редко, но каждый раз ярко, страшно становилось. В университете чувствовал себя также неуверенно, словно каждый прохожий знает, что мозги не в порядке. Однако, съездил не зря — на работу приняли, дали расписание и даже провели небольшую экскурсию. Завтра уже нужно было приступить к работе, потому лучше знать, где ты находишься.       Весь день покоя не давала эта мысль о вечере пятницы. Все время всплывал образ Марьяны, тихонько, как птичка, поедающей завтрак. Она была такой милой, такой обворожительной! Осознав, насколько отвратительные вещи проникают в сознание, Лев принялся себя призирать, пытаясь убедить в том, что глядел на нее не как мужчина, как обыкновенный человек. Разве простой прохожий не может оценить взглядом что-нибудь красивое? Тогда еще признать не мог, что чувства его, точно весенние подснежники, снова начинают просыпаться. К прискорбию, не к Инне.       Когда закончил в университете, сразу же в аптеку побежал, и набрав там кучу таблеток, а затем прямо у кассы принялся обильно запивать водой. Эти переживания, яркие чувства, которые испытывал последние дни, давление доводили до крайней точки. Плохо было душевно, ведь ощущал, будто Инне мысленно изменил.       Даже в Аптеке Марьяна не давала покоя — проскочила мысль, что рад бы сейчас снова случайно на нее наткнуться. Перестать быть себе хозяином страшно до трясучки. Но разум, точно сам по себе, улетал куда-то далеко, шагу не давая ступить без этих сладких и таких душащих воспоминаний о ней. Прежде было приятно время проводить вместе, но сегодня минуты с девушкой были особенными по сравнению с другими — привязался, словно намертво пришит теперь… или приклеен «моментом», ведь все произошло так быстро!       С трудом добравшись до дома, наконец понял — давление спало. Чувствует себя куда лучше, чем днем. У подъезда на скамейке сидела Инна с какой-то женщиной, о чем-то мило воркуя. Видеть супругу, после полета фантазий о Марьяне, пока не хотелось. Ему нужно было отрезвить рассудок чем-то. Липовая выглядела замечательно, и даже нанесла сегодня макияж, сделала укладку на бигуди, но взгляд на ней, как на бариста, не хотелось останавливать. — Левушка! — обратилась она к мужу нежно, как делала крайне редко. Он не хотел с ней говорить, желая побыть в одиночестве, порассуждать над всем, что гложет. — Поздоровайся с Верой Палной — наша соседка с пятого этажа! Мы тут успели познакомиться, знаешь как? — он тихонько и очень отстраненно пожал плечами, шумно доставая ключи от квартиры. По такому поведению, честно признать, можно понять, что Лев не в порядке. Жена за годы вместе, очевидно, тоже заметила — беда. — Ты какой-то бледный… Что с тобой? — Давление, — сжимая пачку таблеток в кармане пиджака, еле сдерживался, чтоб не выдать все свои чувства прямо там, на улице, при совершенно чужом человеке. Тайн друг от друга у Липовых не было, заводить их, в том числе, не хотелось. Но ведь он никак не может поведать о чаепитии, планах на пятницу — все это будет мгновенно забраковано. — Ну, я купил пилюль каких-то. Мне уже лучше. — Иди приляг, отдохни. Тяжелый, наверное, был день? — стыдливо Лев взгляд опускал, ощущая, словно Инна в состоянии прочесть его мысли, желания. Она была добра к нему, и от того так горько на душе. Хотелось, чтоб обругала, но пока не за что. — Я приготовила твой любимый пирог из тыквы! — супруг улыбнулся, хоть от слов этих ему стократно тяжелее.       Ноги быстро, точно юношу, завели его на нужный этаж. Дома чувства, как волной, накрыли вновь. Хотелось ударить себя по голове, или просто стереться в пыль. Приятно пахло выпечкой, но от нее же становилось тошно — Инна постаралась, а он… Лев возненавидел себя за согласие попить чаю. К чему это было? Зачем? Еще и от вина не отказался! Пирога, посчитал, недостоин, и направился в спальню.       Вспоминались теперь теплые моменты с Инной, их молодость, и даже недавняя прогулка — все было так хорошо. А вместе с тем, пока живот гудел, он думал о том, как та старалась сегодня, у плиты стояла… и ради кого?! Ради человека, который весь день думал о какой-то девице? Столько вместе пробыть, чтобы в конце концов вздыхать по совершенно лишней в его жизни Марьяне — чушь. Стыдоба.       Все тряслось перед глазами, нечто запрещало полноценно дышать. Вновь добравшись до граммофона, решил поставить уже другую пластинку, с знакомой ему женщиной на альбоме. Кажется, там будут песни повеселее. Лев не знал чем отвлечься, продолжая корить себя, осыпать оскорблениями. Обссесии преследовали его, давили, не отпуская. Теперь он понимал — внутри погано. Хотелось высказать все мысли, излить кому-то душу, да в Самаре, кроме Инны, нет никого… ну и Марьяны, собственно.

Капризная, упрямая, вы сотканы из роз. Я старше вас, дитя мое, стыжусь своих я слез. Капризная, упрямая, о, как я вас люблю! Последняя весна моя, я об одном молю: Уйдите, уйдите, уйдите!

      Музыка печально плакала, несмотря на ожидания, словно издеваясь над ним. Эти строки вновь оказались уместны, да и сейчас, точно стрелой, он понял что сердце его пробито, серьезно ранено. Не понимая что происходит, зарылся с головой в одеяле, и как глупый мальчишка разрыдался.