Все равно, больше чем остальных!

       Дома оказалось ужасно душно, пахло отвратительно. Лев сразу понял, что хаос остался от минувшего застолья. Марьяна тоже не смогла найти в себе сил чем-то заняться, привести квартиру в должное состояние. А ведь она чужая. Тогда его осенило! Вот она — помощь! Временная хозяйка придет уставшая, увидит дома порядок, и станет ей душевно несколько легче. Не простит, но хоть настроение поднимется.       С таким, достаточно позитивным настроем, Лев принялся выбрасывать бутылки, засохший сыр и пачки от чипсов. Продукты ему было очень жаль, вновь вспоминалось голодное детство. Но Марьяне, так безалаберно относившейся к пище, этого не понять… Он любил ее нисколько не меньше, а потому на сердце даже стало несколько тепло от представлений, как она будет счастлива. Дорогого человека всегда хочется радовать. Успел бы — обязательно приготовил еще что-нибудь покушать.       Осадок, однако, имелся. Все пережитые ситуации никак не могли уйти на задний фон. Это вполне логично, но хочется поскорее от этакой, скажем, душевной пыли избавиться. Сердце все еще обливалось кровью и ныло, а Липовый старался не обращать на это внимания, мысли о измене старательно отгонял. Остается лишь настроить себя на позитивные эмоции, чтоб не сойти с ума. Это помогало немного утихомирить давление. Зарываться уже сейчас бессмысленно. Чем больше думаешь о плохом, тем скорее оно настанет. Негатива достаточно на сегодня.       За час вполне себе справился, на глаза, во всяком случае, мусор не бросался. Начал подумывать о том, чтоб сходить до магазина. Хорошо бы поужинать, а то изведет себя голодовкой окончательно, организм уж не молодой — глаза на издевательства не закроет. Но, к сожалению, не успел даже решить что приготовить. Марьяна вернулась! Настроена она была не то чтобы позитивно. Хмурый вид говорил за себя.       Также девушка явно поражена была, нисколько не ожидала встретить Льва прямо в дверях. Он, точно верный щенок, радостно дождался возвращения любимой и побежал к порогу встречать. Хотелось порадовать чистотой лично, и даже думал помочь разуться, но вовремя понял — перебор. — Как сегодня смену закрыли? — сильно Лев переживал, правильно ли с новоиспеченной соседкой общается. Все же, они совершенно из разных миров, каждое слово воспринимается по своему. — Наверное, вас снова стоило встретить? — Нет! — чувствовать себя веселей она совершенно не стала. Озлобленная, будто даже бешеная, немного напоминала ведьму. Ее рыжие волосы как раз спутались в строгом хвосте. — Больше никогда не провожайте меня. Никогда! — кроссовки нервно отбросила она в сторону. — Запомните слово это. — Почему? — опешил, хотя реакция вполне очевидная. Вопрос глупый. — Разве негодяи из-за сложившейся ситуации пропали? Я полагаю, нет. — Я найду кого-нибудь в замену вам! — эта фраза Льва несколько ранила. Старательно пытался и Марьяне закрыть глаза на изнасилование, но нисколько пока не выходило.       Он поникшим взглядом проводил любимую на кухню, а затем мгновенно повеселел — сейчас заметит! Улыбнется, настроение у всех поднимется, счастье ощутят. Нужно, все-таки, от темы отходить. С ума сойдут, если так долго друг на друга дуться будут. Целый месяц в негативе! Так закончится может еще одной уголовной статьей у кого-то из них.       Марьяна огляделась по сторонам и вздохнула. Не сказать, что уборке она обрадовалась. Есть и ладно. Реакцию не дала. Это немного Липового опечалило — Инна бы обязательно похвалила. Но, тем не менее, он продолжал ждать хоть слова. Может, стесняется? Не знает, что добавить? Он, в общем-то, тоже молчал. Ничего такого, скажем, сверхъестественного не сотворил. Если только не говорить в негативном ключе. Тут, что правда, отличился.       Даже раздраженная, она заставляла его влюбленно вздыхать. Какие скулы, какие колени! Отвлечься от красоты совершенно не выходит. — Че за бред? — хмурила русые брови, разводила тонкими бледными ручками. — Где мои наушники? — Кто? — Наушники! — повторила громче. — Это… такие большие, мягкие? Я не видел, не крал! — старался увести в шутку, пока Марьяна принялась рыскать по полочкам, а затем направилась в, теперь уже блестяще чистый, зал. Искать в таком куда сложнее, чем в привычном творческом беспорядке. — Вы представьте меня в них? Да зачем они мне? — смеялся. Подумал, очевидно, о теплых наушниках, что никакого отношения к проводным не имели. — Прикалываетесь?.. Точнее, шутите? — она, казалось, почти рычала. Слова выбирать в таком состоянии — сложная задачка. — Где? Такой красный провод. — Все же провод или наушники? — беззлобно улыбался, следуя за ней. Отсутствием понимания еще больше нервировал девушку.       Решила Марьяна ничего не отвечать. Бестолку. Приняла незнание за издевательство, и потому устранилась в спальню, словно специально хлопнув дверью. Прямо перед носом Льва! Зря по всей квартире, прямо с момента встречи, следовал за ней. Настроение его мгновенно упало. Старания не были оценены никак. Немного, все ж таки, обидно. Вздохнув, поглядел на белую дверь. Хотелось не отпускать любимую, но никакого права на это не имел. Все таки, кажется, придется возвратиться в размышления о жене. Минутная слабость начала сходить на нет. Стоило вернуться в ныне «свою» комнату. Только чем там себя развлекать? Радио нет, почитать с собой тоже ничего взял… а телевизор что? Самостоятельно не настроить, сломает еще.       Опечаленный и непонятый Лев плюхнулся на диван. Он, к слову сказать, даже не знал как его расправлять, выдвигать нижнюю часть, чтоб места больше было. Механизм этого «трансформера» казался ему опасным. Надо если кровать — так кровать, диван — значит диван! И никак по-другому. К тому же, можно случайно потянуть спину — потерпит до лучших дней. Это всяко лучше ночлежки в зале ожидания. На вокзале еще насидится, кажется. Придет время.       Поглядев на улицу за окном, лишь удрученно вздохнув, задремал. Это произошло внезапно, даже не заметил, как сон пришел. Более того, он был вполне себе реалистичный. Спать не планировал, лишь немного передохнуть, однако мысли об ужине, после столь нетеплой встречи, ушли на второй план.       Снилась родная квартира, семья почти в полном составе — не хватало Артема, он словно еще даже не родился. Алина с Инной смотрели телевизор, а Лев — разгуливал по родной территории. Тот же зеленый диван, натяжной потолок и тренажер, полноценно напоминающий велосипед. Так тихо, спокойно, любовь будто пропитала воздух. В один миг, однако, случилось страшное — наткнулся хозяин на чужака. Кто-то, довольно высокого роста, стоял на балконе и глядел вниз. Уловил взглядом Лев его совершенно случайно, но тот, конечно, общую картину рушил. Нужно было неизвестного скорее выпроводить, объяснить, что ему не рады. Он абсолютно портит теплую атмосферу! Храбро Липовый дверь отворил.       Незнакомцем оказался вполне себе родной человек — Никита. Он не приходил ко Льву очень давно, ведь кладбище тот редко посещал — не больше двух раз в год (в отличие от Инны, что была там частым гостем), а потому лицо сына почти позабыл. Казалось, лишний раз покойников тревожить тоже нехорошо. Даже не сразу понял, что тот давно уж погиб. Поздоровались, словно чужие. — Все, нету у нас семьи, — констатировал сын в грязной и мокрой, будто в земле повалявшейся, рубашке. — Почему? — забыл, что случилось в реальности Лев. — Так ты ее разрушил, пап! Даже светлая память обо мне не заставлила тебя задуматься, что близких надо беречь. — Никита, ты умер! — отец пропускал все мимо ушей, хватаясь за местами седую голову, сам не знал для чего сей факт озвучил. — И что теперь? — возмущался вечный юноша. — Лучше быть мертвым с гордостью и честью, чем живым без нее. А вообще… как бы всем приятно стало, если удалось нас местами поменяться? А? Тебя — в могилу. Меня — в жизнь — Ты что такое говоришь?! — Лев возмутился. Он знал, что Инна бы, на его месте, сказала одно: «верно». — Мне и тут хорошо. Ведь если я живой, значит это кому-нибудь нужно.       Никита скривил лицо, и принялся хмурить брови. В мгновенье кожа его посинела, тело стало превращаться в скелет с невообразимой скоростью. Успев лишь ахнуть, Лев балкон покинул. Пришлось бежать из некогда родного места! Даже во сне не смог он задержаться там. Как бы хотелось вернуться в прошлое, где так замечательно было расположено их семейное гнездо. Теперь этого никогда не будет. Со страхом, с сожалением, вскоре покинул он и квартиру. Собственно, женский пол решил оставить на растерзание призракам.              Пробуждение оказалось внезапным — кто-то нервно теребить плечо стал. Перепугавшись, он сразу принялся глядеть по сторонам. Не было ли все это наяву? Сообразил, что спал не сразу. Напротив завидев Марьяну успокоился. С ней становится куда легче, как кажется, дышать. Жаль осознавать, что она к нему относится как ко врагу. Но, может быть, есть шанс все исправить? — Не представляете, что мне сейчас такое привиделось! — точно юноша, оживленно заявил Лев. Тем не менее, глаза потирая, оставался тем же стариком. — Как хорошо, что вы меня разбудили! — Марьяна нервно поджала губы. — Вы думаете интересно, что видит мой насильник во снах? — затем она цинично приподняла бровь. Уколоть этой фразой Льва явно получилось — лицо мгновенно поменялось. — Вы сопите на весь дом! Своими делами невозможно заниматься! — Я вас не понимаю, — он даже и не знал, что издает какие-то звуки во сне! Инна прежде не жаловалась. Призадумался, не приносил ли прежде кому-то дискомфорт. Наконец вопрос, что душу терзал, решил задать.— Мы будем врагами? — Че? — теперь уже подбирать перед ним выражения Марьяна не имела желания, и все что в ней пробуждалось при виде сожителя — злость. — Вы так грубы со мной… я понимаю, прошлое уже не вернуть, — говорил это с трудом, словно скрипя. Нужно было чуть приоткрыть обиду. — А вы что думали? — перебила Марьяна. — Это клеймо на всю жизнь. Считайте, тоже самое что и убийство. — … но этот месяц мне еще как-то с вами уживаться. Нам не стоит ругаться и мотать друг другу нервы, — все же, продолжил свою мысль, совсем и не замечая, как безразличием девушка унижала. — Будьте тише! — она еще раз повторила свою мысль. Полусонный Лев вздохнул. Дома никогда бы такой гадости ему не наговорили. Сам виноват! Любовь чаще зла бывает с ним, чем добра. Теперь терпеть приходится.       Марьяна строить злость перестала, и оглядев перепуганного соседа, отвлеклась на комнату. Разговаривать, как казалось, больше им не о чем. Этот месяц видится очень даже нелегким для них обоих! Понять друг друга, хотя бы в силу возраста, им будет до боли сложно. Учитывая, к тому же, личную неприязнь девушки — почти недоступная цель. Лучшее что можно сделать — представить, словно в общаге находятся, никогда не были знакомы. Поразительно, как за несколько минут им удалось разрушить себе жизни.       И чем теперь заниматься? Поговорить не с кем, послушать нечего, почитать — тоже. Глядеть в окно, на стены, что ли? Нужно как-то это исправлять!       Марьяна молча принялась из шкафа свои вещи доставать, освобождать пространство ее новому жильцу. Тот, кстати сказать, из пакетов своих совершенно еще достать ничего не успел — они валялись где-то у входа. Было как-то не до этого. Ему захотелось снова к ней обратиться, не смотря на то, что разговор уже был внятно окончен. — Можете помочь мне настроить телевизор? — просить было несколько стыдно, но иначе придется в скуке томиться. Настолько надоедливым, казалось, прежде себя не ощущал. — Вы издеваетесь? — закатила глаза Марьяна, в очередной раз показывая, как неприятен ей сосед. — Что тут настраивать? — и все же от своего дела отвлеклась, взяла из-под телевизора пульт, а затем простым движением включила. Лев даже приоткрыл глаза от удивления. Неужели все так просто? Верится в это, правда, с некоторым трудом. — На красную кнопку, и дальше листаете, нажимаете на циферки. — А как сделать погромче? — Никак! — от крика Лев, казалось, даже подпрыгнул. Непривычно ему было, чтоб голос повышали. Даже сам на лекциях никогда не кричал. Со временем решил — это бисер об стену. Уже не понимал, в чем различие между ним и мусором. — Мне еще ор от телевизора слушать? Ну уж нет! Просто сидите потише и все будет доходчиво ясно. Нормально все.       Вздохнув, возмущаться Липовый не стал. На слух, думалось, рано еще жаловаться, но, все же, передача для него была не то, чтобы ясна. Подумывал взять с кухни стул и подсесть прямо у экрана. Тогда все точно будет внятно! Может быть, она права.       Таким образом, вечер потихоньку превращался в ночь. Этот день дал понять лишь одно — они стали врагами. Как бы ни было Льву печально, стоит признать. Он, во второй раз засыпая, был намерен хоть немного загладить ошибку, сделать их отношения более товарищескими, если это вообще возможно. Вместе, разумеется, им никогда не быть… но хотя бы упреки в свою сторону перестать слышать — уже хорошо. Марьяна совершенно не скромная и не тихая девушка, какой казалась поначалу, у нее тоже есть характер и она умеет его показывать. Это, в самом деле, прекрасно. Как ее изменили те пятнадцать секунд — уму не постижимо.       После работы Лев вооружился скалкой, мукой и яблоками. Думалось, пирожки любят все. Умел ли он их готовить, правда, вопрос другой. Однако, по личным наблюдениям, когда Инна стряпала, дети всегда были им рады. Марьяна тоже не так давно повзрослела. Когда Никита с Алиной родились время было хорошим, а значит, имелась возможность насыщаться любой едой — не от голода радовались. Во всяком случае, яблоки с мукой Липовые в семидесятых могли себе позволить.       Однако, когда сам Лев был ребенком, так как родился незадолго до начала войны, такие вещи были для него роскошью. В пять лет успел испопробовать сладкие пирожки, а затем не видел их несколько лет! Только, бывало, кислыми дички перепадало перекусить. Когда ему, уже повзрослевшему вместе с сестрами, мать стряпала сладкие пирожки был необычайно счастлив. Так что, можно сказать, это блюдо вызывало в нем только теплые эмоции и воспоминания. Этим чувством хотелось поделиться с Марьяной.       Настал новый день — теперь отработав, сразу бежал домой. Уже там, сам того не замечая, улыбался, тесто раскатывая. Оставалось лишь верить, что оно поведет себя нормально, ведь ингредиенты мешал на глаз. В семье готовкой занималась Инна, но здесь об этом нужно забыть. Пора привыкать к самостоятельному труду. Пока это приносит удовольствие, а ведь вскоре, если снять розовые очки и трезво посмотреть на будущее, станет рутиной. Лишь бы Марьяна хоть согласилась опробовать! А то решит еще, что сосед отравить решил. Пока, разумеется, он был готов к тому, что она вновь старания проигнорирует. Лучше представить это заранее, чтоб как вчера не расстроиться.       Позабыв о том, что у нее может быть аллергия на какие-либо продукты, решил добавить немного корицы. Звучит, по его мнению, аппетитно. Вполне очевидные вещи в голову никак не приходили. Любовь забила ее полностью.       Инна, вместе со всей его семьей, все наровила в мысли залезть и хорошо там покопошиться. Все таки время с ней — огромный отрывок из жизни. Пусть все закончилось плохо, вычеркнуть его нельзя, да и не хочется. Не чужие друг другу люди, все-таки. Одно воспоминание всплывало за другим, совершенно не давая отвлечься от наболевших проблем. Неправильно было от них бежать сломя голову, стоило наоборот по-мужски, рассудительно все обмозговав, сделать какой-то вывод.       Надо также добавить, что Лев не думал об отношениях с Марьяной. Это с самого начала казалось невозможным. Однако, к жене обратно тоже не хотелось — возвращаться будет слишком уж цинично. Одиночества тоже нужно попытаться избежать… в его возрасте пора жить настоящим, а уж в его положении — тем более.       Вскоре зазвонил телефон, что из кармана портфеля Лев весь день не доставал — просто говоря, не за чем. Почему-то сразу подумалось жена беспокоит, а потому отвечать не очень хотелось. Но, имея небольшую надежду на что-то хорошее, направился в коридор — там, на небольшом комоде звонок и трещал. «Доченька», все же, высветилось на экране. Ошибся, но это еще хуже. После последней встречи, честно признать, общения тоже было бы приятно с ней пока избежать. Но, с иной стороны, может что-то стряслось? — Ало? — тихонько, точно спрашивая голос подать, ответил Лев. Ему почему-то казалось, словно Марьяна смотрит на него прямо в данную секунду, пусть пока на работе находилась. — Слушаю, — не хотелось особенно показывать, какое хорошее настроение имеет, а уж портить его — сверх того. — Вещи свои забери в течении недели, — дочь была также холодна. — Зимняя одежда, бритва, зубная щетка и прочая мелочь… даю время, чтобы ничего тут твоего не валялось. Потом все это полетит в мусорный бак, даже продавать мерзко! — Алина! Ну как ты со мной говоришь?! Я ведь твой отец, и я все еще люблю тебя, не смотря на испорченные отношения с матерью! — пронеслось в голове Льва, но сказать это не мог себе позволить. Это будет, проще говоря, неуместно. — Я заберу, как минутка найдется. — Какая минутка? Я выкину их завтрашним числом если ты не собираешься искать время конкретно на этой неделе. — Алина, дочурка, ведь это же моя квартира, мои вещи? Ты извини, пожалуйста, но это немного не твоя проблема. — А мне плевать! Ты обидел мою маму, при чем очень грубо! — Алина немного помолчала, да и Льву ответить нечего — это правда. — Не ты ли мне говорил, когда муж мне изменил, его не прощать? А ты чем лучше? Какой вообще из тебя отец, дедушка? — Говорил, и мнения своего не изменил. — Я научилась жить одна, мама тоже научится. — Буду рад за нее… — И кстати, Тёму ты больше никогда не увидишь. — Но почему?! Он тут при чем? Я имею право общаться с ним — обратись к конституции! — Это мой сын, а ты ему даже не отец — судиться не получится. Я все сказала. Ключи не забудь оставить, когда приедешь.       Алина положила трубку теперь также холодно, как делал это прежде Лев. У него в тот же миг настроение изменилось, телефон сжал в слабых руках. Хорошо бы бросить его в окно, и больше никогда не поднимать! Он не понимал, хочется ли ему кричать от злости, или снова разреветься. В области груди стало больно. При чем тут внук? Он совершенно ни в чем не виноват. Однако, трезвым рассудком понимал — сейчас не время ссориться. Потом все немного отойдут, и его допустят к мальчику. Не будет же семья вечность злиться?       Послышалось, как Марьяна вставила ключ в замочную скважину. В таком состоянии, честно признать, Лев не хотел себя кому попало показывать. Так что, пока еще мысли в порядок не привел, быстренько направился на на балкон — проветриться, освежиться, и хорошенько обо всем подумать. С такой скоростью, с какой вообще умел передвигаться, коридор покинул. Но, однако, вот несчастье! Через окно в двери, разумеется, все было видно, а потому успел он заметить, что соседка гостей привела. Сощувшись, прислушавшись, понял — неизвестный юноша пришел. Надо надеяться, не для самосуда явился. Одно его присутствие уже сильно напрягает.       Быстренько отвернулся Липовый, решив оглядеть детскую площадку напротив, подумать пока обо всем и все переварить.