Теперь лишь эхо.

      Однако, планы порушились не начавшись — Паша вышел из комнаты недовольным. Тихонько шагая по длинному коридору, к себе внимание мгновенно привлек. Конечно, кому понравится остаться одному, когда пришел в гости? Лев и Марьяна оба побелели, встретив того у кухни, явно готового квартиру покинуть. Отпускать его, не представив приготовленное выступление, пока не хотелось.       Внутри Липового заиграло ехидство, злость — выжил чужака с территории! Не понял, правда, каким образом, но это крайне радует. — Вы простите меня, дурака! — взмолился он, тем не менее бросаясь, чуть ли не под ноги, и преграждая выход, не пуская даже к банкетке. — Мы просто тут с Марьяной повздорили недавно… в общем, мне очень хотелось бы извиниться, но мешать вашему общению — нет. Поэтому… Фэрцайунк!.. Ой!.. Извините, хотел сказать! — актер из него был, надо признать, не очень. Марьяна приятно удивилась стараниям Льва, будто даже немного начала его прощать. Пусть бы сейчас оступился, ни сколько не обиделась — действительно пытался состроить из себя жителя Германии. — Я вам не буду мешать, не переживайте. — Это я вам не буду мешать! — таким же подхалимным, как прежде Лев отмечал, тоном продолжил Павел. Оставаться к нему доброжелательным все сложнее. Мгновенно гость обогнул неповоротливого старика, уселся обуваться. — Потом, когда у Марьяны появится время на меня, мы встретимся.       Теперь уже видя цель — свои кеды у входа, Павел не глядел подругу, уже настойчиво желая квартиру покинуть. Та, разумеется, в шоке пребывала. Марьяна приоткрыв бледно-розовые губы, за ним ринулась. Ей так хотелось еще выдумать что-нибудь интересное и занимательное! Тем более, раз уж Липовый подключился, так можно и вместе напакостничать! Эта идея рвалась наружу, а потому отпускать друга никуда не хотелось. Еще чуть ближе подойдя, схватила за плечо, уж думала руки начать дергать, чтоб от шнурков отвязался. На счастье, тот окончательно обуться не успел. — Ты что, обиделся? — с непониманием, горько пораженная происходящим, вопрошала она. — Пошли обратно, нам еще многое нужно обсудить. Дедушка нам больше не будет мешать. — Я? Обиделся? — затем он издал звук, напоминающий ржание лошади. — Нет. — А куда ты тогда так внезапно сорвался? — Лев стоял, выглядывая из кухни и слушая разговор их, старательно пытаясь не давить улыбку. Наконец ненавистный ему мальчишка уходит! Нужно было, по просьбе Марьяны, состроить сожаление, но бросаться останавливать еще раз — собственная честь бы не позволила. Тем более переигрывать тоже не зачем. — Времени у меня нет! — А куда пропало то? Что случилось? — Ой, — присел Павел, продолжая шнуроваться, — все. Потом поговорим. — Когда? — Ну, завтра, например. Можем пойти погулять, либо приходи ко мне в гости, — теперь уже находиться в этой квартире, как явно указал, не собирался и позже. — Давай! Во сколько? — Вечером позвоню и скажу, — точно какой-то генерал командовал, попутно надевая потертую кепку. — Пока! До свидания! — До свидания! — счастливо прощался Лев. Делал он это, надо сказать, даже немного улыбаясь. — Был рад знакомству! Очень! — иронично добавлял. — Заходите еще! — последнего, к сожалению, Паша уже не слышал — ушел. Марьяна, не успев и слова вставить, пораженно глядела на входную дверь. Перед носом захлопнулась. — Завидует! — Чему тут завидовать? — она потихоньку обратно превращалась в ту обиженную и нервную девушку. Это несколько печалило, ведь еще мгновенье назад обещала вместе время провести. Подобную мысль, словно им попользовались, Липовый старательно не допускал. Еще бы хоть пару минут видеть рядом с собой положительно настроенного человека. — Ну как это? — нос его учуял, что совсем скоро первая партия пирожков будет готова. — Не у всех есть такой замечательный дедушка! — тем не менее, эта шутка ее порадовала, и чуть даже улыбнувшись, возвращалась на кухню. Не обманула! Не будет сейчас снова кричать, возмущаться!       Разумеется, горько ей было за подобной реакцией друга наблюдать, и понимала, что задела его чем-то. Чем — большая загадка. Кажется, они со Львом отсутствовали всего ничего, и обижаться не стоит. Тем более, на Павла это не похоже. Странно. Но, однако, хотелось верить, что сосед прав. Других причин, думалось, быть и не может!       Наблюдать за тем, как Липовый хлопочет на кухне, девушке казалось чем-то необычным. При ней мужчины готовили крайне редко, а с таким желанием — никогда. Начало думаться, что Лев, возможно, не полноценно нормальный. Или, может быть, поколение другое? Как бы то ни было, выпечка выглядела очень притягательно. Еще бы чуть-чуть, и слюнки потекли — Марьяна поставила чайник. На секунду даже подумалось — неплохой вариант сожительства. Однако, мысли эти быстро отметала, все же пред ней никто иной, как… обыкновенный озабоченный насильник! К другому образу перейти она, во всяком случае пока, в собственных глазах не могла. Видела, что Лев старается всячески вину загладить, но доверие подпорчено, мягко говоря.       Уселись они чай пить, нужно было передохнуть перед тем, как продолжить лепить. Настроение обоих, надо сказать, оставляло желать лучшего. Льву не нравилось теплое отношение к себе только лишь напоказ, а Марьяна все дулась из-за того отвратительного происшествия. Но, тем не менее, и хорошее тоже в головах их происходило — гордость за слаженную работу! Все ж таки, им удалось это сделать!       Чтоб разбавить атмосферу, Лев решил поделиться с Марьяной, какую важную роль играют сладкие пирожки в его жизни и озвучил историю, что упоминалась ранее. Та, на удивление, слушала внимательно, и попутно дула на них, а иногда даже, чем доводила бывшего Москвича до мурашек, купала их в чае. Все же, в голове у нее не укладывалось… ну как могут они вообще общаться после всего того, что приключилось? Мерзко становится. Отвлечься достаточно сложно, и потому все чего хочется — убежать. — Очень вкусно! — похвалила она, как бы ни хотелось гадостей наговорить. В самом деле так считала, и потому, наконец, услышал в словах ее Липовый искренность. Смущенно улыбнулся. — Корица очень в тему! — однако, ничего отвечать не стал. На столе лежал телефон, который все еще заставлял переживать. Радость не могла перекрыть горечь от существующей проблемы. — Так что у вас стряслось то? — Разве вам интересно? — осторожно, чтобы не ошпариться, Лев отхлебывал чай. — Ну, естественно. Такие сцены драмы! — Да… в общем… дочь запретила видеться с внуком.       Марьяна не вдумывалась, справедливо это или нет, но ощутила сочувствие. Разумеется, ей неизвестно было и то, что именно в семье Льва знают о произошедшем. Тот сказал лишь одно — измена. Углубляться в подробности, к сожалению, не стал. И тем не менее, ей думалось, рано или поздно он вернется домой. — Забейте. Это временно. — Что сделать? — произнес он, вновь греша на слух. Теперь уже Липовому действительно начало казаться, что рядом с ней глохнет не только от любви. Так забавно влиял на него сленг. — Простит вас ваша семья, даже не парьтесь!       Он улыбнулся, прокручивая в мыслях, однако, не самые благоприятные сюжеты будущего. Домой возвращаться ни под каким предлогом не хотелось. Дело даже не в поздней любви, не в отвратительном поступке Льва. Одно только отсутствие желания можно считать знаком, что пора остаться одному. Зачем жить с человеком, к которому ты ничего не питаешь? Поразительно странные размышления, надо сказать, в его возрасте.       Вечер тянулся вполне себе уютно, и как обещала Марьяна, проводила она его с толком — помогала с пирожками. Налепили много — еще на пару дней хватит! Лишь бы все съесть, а то засохнут. Стоит даже поделиться с кем-нибудь, ведь вдвоем, кажется, не осилят. Ну, словом, настроение у всех поднялось.       Утром Лев шел на работу переполненный приятным, очень теплым чувством. Пусть не работал у него телефон, связи боле ни с кем не имел, во всяком случае до следующей зарплаты, но зато воспоминания о вчерашнем радовали его. Отрывки разговоров то и дело всплывали в голове, анализировал каждое слово и действие. Правда, было немного боязно. Что, если встретит Пашу на улице? Благо, в университет он не ходит, как успела, конечно, поведать Марьяна. А что, если кто-нибудь окликнет как преподавателя, когда парень будет рядом? Врать оказалось куда сложнее, чем заступаться перед садовником. Сам не знал от чего.       Итак, пары проходили также легко, впервые за долгое время работа приносила ему удовольствие. Те мальчишки, что прежде раздражали своей молодостью и беспечностью, как будто ушли на второй план. Теперь не хотелось им грубить или учить жизни, только лишь своему предмету.       До конца рабочего дня оставалось всего ничего. Полная молодежи аудитория то перешептывалась, то передавала или даже перекидывала между собой записки. Лев уже погружался в размышления о том, как сладко подремает дома пару часиков, потом снова что-нибудь приготовит и приберется дома — дел еще немерено! Теперь они, однако, только радуют. При жизни с Инной сто раз прогудел бы, прежде чем к ним приступить, даже учитывая, что домом прежде почти и не занимался. Тем же временем шла небольшая контрольная, сегодня он прекрасно понимал, что все списывают, но делал вид, словно слеп. Сам же, нервно крутя под столом поломанный телефон, все пытался его включить. Ремонт явно не дешевле будет, чем новый купить.       В дверь кабинета постучали. Студенты, ровно как и преподаватель, поразились. Раздалось громкое «войдите!». Никто уж никого не ждал! Открыть рот Лев не успел, ведь пока он думал как иронично ответить опоздавшему студенту, встретил глазами совсем не его. Это оказалась жена, потерянная и потрепанная! Ему в тот же миг подумалось, что она может простонать нечто вроде «Лёва» или даже «Лёвушка», а это, надо сказать, не пойдет на пользу репутации. Потому, перепугавшись, он вскочил с рабочего места, и объявив ребятам, что выйдет на пять минут, к ней направился. Те особо внимания не обратили, для них и секунда без надзирателя радость — можно спокойно доставать все свои подсказки.       Тем же временем, встретившись с Инной, супруг ее оставался крайне недоволен. Ему на мгновенье подумалось, что он и вовсе ненавидит собственную жену. Почему? Он сам пока не понимал. На мгновение даже подумалось, что эту нервозность подхватил от Марьяны. Стояла некогда родная, вся печальная, какая-то серая и помятая. Показалось, будто за эти дни она постарела лет на десять. Сложно сказать, за что ей столько проклятий на голову? — Ну что тебе нужно от меня? — хотелось всплеснуть руками, и пусть коридор был пуст, разве что где-то могли притаиться прогульщики, которые глазу совсем не заметны, делать Лев этого не стал. Как-то неправильно. — Вы и без лишнего с дочуркой меня выгнали из дома, как собаку! Да, я виноват, но при чем тут Тёма? Зачем ты пришла сюда и как?! — тараторил, все желая на крик перейти. Те эмоции, что захватили его недавно на балконе, вновь просыпались где-то в груди. — Левушка, — сейчас она глядела как пьяная, но смрадного запаха от нее не исходило, — ну я же тебя не выгоняла! Это все Алина. Ну, не обижайся на нее, это же ребенок! — Какой ребенок? У нас уже внук есть. — Для меня она всегда будет маленькой глупенькой девочкой, — наступило молчание, Лев сложил руки на груди, стесняясь присутствия старой жены, и как бы печально осознавая, что его может увидеть кто-нибудь рядом с ней. — Разрешит она тебе с внуком общаться. Ты же ее знаешь! Ну… Лева?.. — эмоций старался никаких не давать. — Кстати… я показала свидетельство о браке и меня сюда впустили, даже проводили к кабинету! — запоздало, пытаясь расположить к себе супруга, она ответила на вопрос. Ей хотелось, чтоб он знал как заморочилась ради встречи. — Замечательно. Какая ты находчивая, — поглядывал на деревянные дверки позади, что давно нуждались в ремонте, и подумывал как скорее закончить беседу. — Возвращайся домой, а? Я, конечно, очень зла на тебя, но… я все равно тебя люблю, ни сколько не меньше, чем сорок лет назад! Попытаюсь простить.       От услышанного он покраснел, снова сталось до боли в сердце и во всех суставах, стыдно. Кажется, сын был прав. — А мне Никита недавно снился! — попытался свести тему, зная больное место Инны. Уж об этом поговорить никогда не упустит момент. — Да? — она будто и не заметила, как вопрос ее был неучтиво проигнорирован. — И что он сказал? — «Лучше бы ты умер, чем я». Вот что. — Волнуется сынок за маму даже там, — она улыбнулась, но глаза ее, теперь напоминавшие ему не лужайку под солнцем, а какое-то болото, стали казаться особенно влажными. Еще пару секунд помолчав, Инна опустила их. — Знал бы ты, как я несчастна! — он замечательно это понимал, но никак исправить не мог. Чтоб она давила на жалость тоже не хотелось. Чем тут поможешь? И вновь образовалось молчание. Льву уж под землю хотелось провалиться, не дальше стоять, мог бы — сделал вид, словно никогда ее и не знал, уйти. — Ты сейчас где живешь? — Ну… с… да не важно. — Пойдем домой после пар? — Да что ты? — ему нужно было мгновенно выдумать отговорку. — Что ты такое говоришь? — вновь начал кашлять, ведь пока делает это, успевает подумать. Правда, выступление несколько затянулось. — Заболел? — действительно переживая, хотела было проверить, не горячий ли лоб у супруга, но тот, будто случайно, быстро отшагнул назад. — Нет, что-то в горло попало! Ладно, Инна, дорогая, мне уже пора! — понимал, как глупо выглядит со стороны, и скорее хватался за ручку кабинета. — Потом поговорим. Зачет сейчас. — Хорошо! У тебя до конца пары, мне сказал охранник, еще совсем чуть-чуть? — теперь уж его хотелось проклясть не только за то, что жену пустил, но и за эту информацию, которую знать ей совершенно ни к чему. — Я могу тут подождать пока, — указывала на синие диванчики, что в коридоре стояли. — Да, но мне потом все это проверять. И еще дела есть в университете… потом! Не надо меня ждать! — он быстро возвратился к студентам, оставив Инну в коридоре. Хотелось бы сразу запереться на ключ, и жаль, что это совершенно невозможно. Искренне жаль.       Его серьезно затрясло. В то, что она явилась самостоятельно, да еще и предложила вернуться, совершенно не верилось. Хотя, конечно, мысль, что прогнать Льва была лишь идеей Алины, не больше, давно закралась. Супруга слишком добра, быстро отходит, чтоб такое выдумать. Но неужели готова простить? Сегодня обошлось без драк, ударов и оскорблений… но все же, нужно попросить охранника больше ее в ВУЗ не пускать. Это наглость с его стороны! Действие, к тому же, незаконное!       Возвращаться, как бы то ни было, Липовый не планировал. Зачем? После своего поступка в глаза ей смотреть сложно, а уж вместе жить — уму не постижимо. Более того, привязанность к Инне — это единственное, что к ней испытывал. Да, с ней удобно, но не более того. Позор. К тому же, кажется, общение с Марьяной потихоньку налаживается.       — А можно идти тем, кто все написал? — громко поинтересовалась студентка с удивительно красивыми белыми волосами.       — Да, конечно! — Льва этот вопрос крайне порадовал, и, нащупав в кармане пиджака ключ от аудитории, покрепче сжал его. Решил, как все закончат, быстренько внутри себя запрет. Придется посидеть пару-тройку часов, чтоб Инна точно отвязалась. А то взбредёт еще идея, все-таки, дождаться. — Но по одному! Мне нельзя вас разом всех отпускать, — нагло врал, ведь это не школа, и даже не техникум. Но, на удивление, студенты покорно соглашались. Это не могло не радовать.       Итак, длинной цепочкой, потихоньку, стали они собираться, выходить. До конца пары оставалось пятнадцать минут. Как хотелось бы, точно молодежь глубоко вздохнув, направиться домой. Когда теперь освободится не знал.       Последних юношей, точно прислуга какая, проводил прямо до дверей, и мгновенно, из них даже не выглядывая, запер аудиторию. Теперь никто его не побеспокоит. Ну, в самом деле, не станет же техничка ломиться, чтоб полы помыть? Пусть все считают, якобы Лев случайно забрал ключи домой, забыв оставить на охране.       Никто не стучал в двери и даже не пытался открыть, но он сидел смирно, очень тихо. Пришлось сразу же проверить ответы учеников. В этом есть плюсы — не пришлось оставлять на потом. Правда, когда с этой работой покончил, совершенно не знал чем себя занять. В полной тишине производил тысячные попытки телефон оживить.       Самое главное — Инна не зайдет! Не станет же ждать закрытия университета?