Женщины — особенное море.

      Марьяна, все ж таки, некоторое волнение продолжала ощущать, точно не понимая, что делает. Она пыталась себя уверить — ей все равно, будто совершенно не важно где и с кем находится, но инстинкт самосохранения лез наружу. Происходящее — дикость. Если все закончится хорошо, то это будет просто совпадение — ко Льву нет совершенно никакого доверия. Но, во всяком случае, раз уж он виноват и это понимает, можно хотя бы этим воспользоваться. И, при всех его попытках наладить нормальные взаимоотношения, ей казалось, что сердиться на него не вполне нормально. Местами забывалось, что она жертва. Может быть, таким образом мозг спасал ее от сумасшествия.       Но, между тем, квартира в которую заселились, внешне ей понравилась. Она была не новой, но по-советски уютной. Единственное, что напрягало — однокомнатная! А уж если бы имелась лишь одна кровать… это фиаско! Конечно, в таком случае кому-нибудь пришлось спать на полу. Но, на счастье, хозяин по телефону не обманул — небольшой диванчик действительно есть. Даже телевизор! Ради него можно было бы остаться и никуда не дергаться — тоже вполне себе неплохие выходные, но пройтись по центру, все же, им обоим хотелось.       Лев все время разговаривал с Марьяной. Та, честно признать, отвечала отрывисто и хотела провести хотя бы пару суток наедине с собственной музыкой, и под нее же изучить Тольятти, без лишних рассуждений. Ну, ему ж этого не объяснишь? Нужно хоть ради приличия создать иллюзию участности.       Город, в самом деле, малым от Самары отличался. Все же один регион, находятся близко. Для Льва все абсолютно такое же чужое, а Марьяне казалось, словно просто в новый район попала. Однако, одна мысль сама ее голову клевала… почему бы сюда не переехать? Начать все заново. Это было бы идеально. Никаких тайн, предательств от друзей. Ей хотелось для всех потеряться.       Прогулявшись по центральной улице, поглядев на площадь свободы, усаженную разными яркими цветами, они решили присесть перекусить. Шло утро, потому чашечка экспрессо как нельзя кстати! Марьяну же, конечно, немного начало подзадабливать кофе, так что, для себя она приобрела энергетик. Льву же настоятельно советовала его не пробовать. Вдруг что с его, уже немолодым, организмом случится? Его, конечно, таковая забота оскорбляла, но слушался.       Липовому нравилось представлять, словно они в Париже. Центр, как в большинстве городов, был застроен старыми домами, которые особенно интересно разглядывать. Они выбрали круглый маленький столик на улице, присели с напитками, сладкими десертами. И в тот же миг случилось поразительное… наконец-то плеер Марьяны, с которым она с поезда не расставалась, помер! Ему требовалась подзарядка! Лев, конечно, не знал почему она снимает наушники, но его это радовало. Теперь, хотя бы до вечера, она принадлежит ему. Интереса больше станет проявлять. — Какие тут все-таки, замечательные печеньки! — в очередной раз пытался завести диалог. — Это не печеньки, — она, печально складывая наушники в сумочку, отвечала, — а макаруны. — Кто? Макароны? — Он, при вполне хорошем слухе, снова чувствовал себя глухим. Но, зато, вменяемым! — Да нет… ну, блин… ну, короче, это не печенье, — ей печально было, что теперь придется с ним разговаривать куда больше чем минуту назад. — Вам понравилось? — Да, очень! Что, правда из макарон сделано? — Ну нет, конечно! — Марьяну забавила его простота. Почему-то поколение такое, сильно этим качеством отличающиеся. И думалось, согласится — он поверит. — У этого блюда очень старый и сложный рецепт. Хотите расскажу?       Разумеется, он крайне этого желал. Сердце счастливо колотилось от осознания происходящего. Замечательный завтрак с замечательной девушкой! Она, что крайне важно, поменяла настрой. Главное, как влюбленная часть его считала, если Марьяне хорошо — ему тоже. Однако, выслушать ее было не суждено.       За спиной подруги, пока она говорила, там же на площади, заметил он знакомую фигуру. Юноша подошел к скамейке и тихонько на нее присел, затем закурил. Старая потрепанная куртка и пушистые, как после драки русые волосы… не заметить его было сложно. Очень уж похож на сына! Да и других, кажется, замызганный вид его тобе привлекает. Наверное, какой-то неформал. Но взгляд, как бы то ни было, отвести сложно, хочется изучать.       Вместе с тем, его разглядывая, рассказ Марьяны, как бы досадно то ни было, прослушал. Вряд ли она будет повторяться. Но пока, все же, макароны ему менее интересны. Лишь только закончила она, как меж ними образовалось молчание. То желанное для нее. Собеседнику просто нечего было ответить.       Лев продолжал некультурно глядеть, даже можно сказать пялиться на незнакомца. Ну вот же он, живой и здоровый! А может действительно он сюда переехал? Инсценировал смерть, к примеру? Вся эта чушь, в данный момент, заставляла ощущать Льва себя Инной. И это так глупо! Он ведь не сумасшедший.       Парень поднялся со скамейки, бескультурно кинул бычок на пол, да пошел в сторону пары. Это было очень жутко! Липовый, накрутив себя, и черты лица увидел в нем Никитины. Безумие! Хочется встать и уйти. Интересно, если обратится, захочет с отцом «поговорить»? Льву казалось, он сейчас потеряет сознание со страху. — Что с вами? — Наконец тоненький голосок вернул его к реальности. Но, надо заметить, только частично. Он продолжал глядеть на незнакомца, что столик, конечно, просто обошел. Резко обернулся Лев, начал вслед смотреть, изучать. Так и хотелось уточнить «вы тоже его видите?» у соседки, но из ума пока не выжил. Инна бы обязательно спросила! При том, нисколько не стесняясь. — Да так, — протянул он, стараясь на подобие сына не глядеть, — почудилось кое чего… — Что такое могло показаться? Вы аж побледнели. —Я? — хотелось достать откуда-нибудь зеркало. В сказанное почти и не верилось. Этот момент забвенья, чудилось, длился не больше пары секунд, должен был остаться никому не замечен. — Да! Мне даже интересно стало… Гитлер что ли? — Лев приполнял белую бровь, а Марьяна оконфуженно опустила нижнюю губу. Вопрос показался, в некоторой степени, насмешкой, чего она не желала. — Нет, вы что! — но собеседник и не считал, словно она желает специально его задеть. — Сын… — А что в нем такого страшного? Не хотите быть со мной замечены? Можете потом тоже что-нибудь соврать, как сделала это я. Например, что поехали со студенткой на… — Он умер, — пока Марьяна не разогналась, не накидала идей, Лев ее остановил. Снова образовалось, теперь уже им привычное, молчание. — Соболезную… А из-за чего?       Лев опешил. Снова вспоминать это совершенно не хотелось. Не с ней! Ладно бы Инна продолжила на ухо жужжать, но тут… совершенно не тот случай! — Марьяна, вы не обижайтесь, — мялся, все так же, как и обычно, медленно от темы отходя, хрустя макаруном в руках, — я не буду вам рассказывать. Это несколько не должно вас волновать. Более того, это неэтичный вопрос! — сам не успел осознать, как замечание сделал. Она покраснела. Уж не ему ее отчитывать! — Да, — от обиды потянула, затем еще немного «редбулла» отхлебнув. Пока он совершенно не окрылял. — Теперь мне все ясно! — Что? — Ясно, от чего вы извращенец. — Чего?! — Ему хотелось тоже обидеться и уйти. Но это исключено — оставить в чужом городе Марьяну нельзя. — С какого рожна? — Ну вы же меня любите. Вот, теперь понятно почему! — Я? Вас? Чепуха! — Он даже начинал немного нервничать, вспоминая тот злополучный вечер, как во всем сознавался, руки целовал — одно лишь возвращение назад уже смущает. — У нас такая разница в возрасте! — Вы же сами тогда сказали! — Это был пьяный бред… — Врал, ведь чувства его нисколько не исчезли. Да, посмотрел на нее под другим углом после некоторых истерик, но не более. — Я даже к жене ничего не питаю! — И как мальчишка оправдывался. — Ну-ну, — допивая, она сминала жестяную бутылку. Глядя на это, сердце Льва замирало — поранится же! — Ладно, попробую поверить. — И при чем тут мой сын? — лицо его снова становилось бледно-серым. Напоминал сейчас Инну, и все что в ней высмеивал, местами перенял. — Психотравма, все дела… — Психо… что?! Я не псих.       Марьяна вставала, тем самым показывая — засиделась. Липовый, не успев покончить с кофе, тоже вскочил. Ему хотелось поскорее покинуть это мистическое место. Пусть не верил религиям, но призраки с проклятиями занимали в душе его особое место. Это интересно, это гоняет кровь. Столкнуться самому — жуть. — Я не говорила, что вы псих! — ей захотелось взять его, так по родственному, под руку, но делать этого не стала. Как всплыла эта мысль, так скоро устранилась. — Знаете, сейчас очень полезная наука, психология. Возьмите, почитайте, например, Фрейда. Вы, наверное, даже и не знаете кто это. — Вот он — настоящий озабоченный, и вообще ненормальный. — Почему это?       Лев высказал свое отношение к нему, Марьяна — свое. Они, немного споря, продолжили гулять по центру. Теперь Лев чувствовал себя живым, нужным — его мнением интересовались, им есть с кем делиться. Не то что в поезде! Этот момент даже немного сблизил их, ведь нашли о чем поговорить. Всяко лучше молчания.       Наверняка день этот обоим запомнится, при упоминании лета двухтысячного в головах будет всплывать. Все проходило плавно, хорошо. Погода, что тоже немаловажно, была замечательной. Липового, конечно, в силу возраста периодически морозило, иногда даже взгляд на юбку Марьяны заставлял его нервно дергать плечами. Но, однако, сегодня в меньшей степени.       И пока обсуждение Фрейда продолжалось, он все думал. Почему вообще ему такое привиделось? Неужели Инна сталкивается с тем же самым? Одно — страдать душой, и совсем другое — видеть мертвецов наяву. Лев не мог признать себя ни сумасшедшим, ни экстрасенсом, потому решил — совесть мучает. Именно она является во снах, бродит по улицам, пугая. Не Никита. Ему это не нужно.       Если уж сам себя перестал корить за ошибку в ту страшную пятницу, за позднюю любовь, а вот подсознание все еще не отпускало. Он подумал — это карма. Близких людей, что рядом были большую часть жизни, обидел. Она не отстанет, пока не придет время. А когда оно придет? Что нужно сделать, чтоб жить спокойно? Переступить сорок лет совместной жизни и пойти дальше, разумеется, будет непросто, но он уже вышел на этот путь. Обратно дороги нет. Да и не хочется. То, что телефон разбил — тем паче, судьба! — Вот это реально круто, — Марьяна замерла у магазина с одеждой. Без нее Лев, разумеется, дальше бы не пошел, а потому остановился и поглядел на витрину. Снова дико короткое и облегающее платье. Спутнице его, конечно, приглянулось. Она любила все то, что он называл пошлым. Но, в прочем-то, надо признать, этим ему и приглянулась.       Рядом на витрине, стоя в глупой, но кокетливой, позе расположилась вторая фигура. Еще одна женщина, но уже прикрытая — в костюме. Какой ужас! Ничем не лучше первой. Лев радовался, что он и его дети росли в то время, когда девушки носили юбки по колено. Иное, не обращаясь к влюбленному подсознанию, низвергал. — А мне такое не нравится, — скромно сознался, а затем с интересом, даже приоткрыв свой морщинистый рот, начал разглядывать тряпки. — Ну, каждому свое! Кому-то, например, нравится в свитере летом ходить! — Лев сразу понял, что это камень в его огород. Жаловаться на то, что его морозит не стал. Так совсем за деда сочтет. Тем более, что футболок тоже немало имел, просто в них последнее время выходить не хочется. Будет плюс тридцать — обязательно наденет. Но, тут свои минусы имеются… в них хорошо видны уже совершенно непрезентабельные руки. Не только другим не хочется показывать, но и самому неприятно. До сих пор к собственному телу не привык. Еще вчера был красивым юношей! — Я хочу померить, давайте зайдем.       Не дожидаясь ответа, она поднялась в магазин. Лев мечтал тоже себе что-нибудь новое прикупить, но уж явно не здесь и не сейчас. В Тольятти максимум — модный журнал. Потом уже, внимательно его проштудировав, можно начать подбирать себе образ. Может быть, тогда отношение Марьяны к нему изменится? Мода сейчас, кажется, это важно.       Вздохнув, Липовый присел в зале, среди кучи подобных шмоток, на какой-то пуфик. Всюду музыка играла, интерьер, как сейчас называют «вырвиглазный». Все такое яркое, веселое, будто даже детское. Ну, сказка наяву! Когда Никита был жив о таком можно было только мечтать… подловил себя на мысли, что как Инна теперь делает отсчет лет по сыну. Это даже звучит глупо. Но, наверняка, совесть нужно как-то успокоить. Кажется, он занял место для примерки обуви. В сторону примерочных решил не соваться, дабы случайно ничего не увидеть.       Спустя пару мгновений в зал вышла Марьяна в том, как на манекене чудилось, ужасном платье. На ней же смотрелось более чем уместно, но не менее вульгарно. Не только ли его глазами? Другие, особенно юноши, обязательно захотят положить на нее глаз! Особенно эти брюлики на груди, отрытые ключицы… Лев не до конца понял, зачем она вышла к нему. — Видите, красиво же? — и вопрос этот ставил его в тупик снова. — На вас это выглядит иначе, — ему сложно было ответить холодно, поскольку Марьяна в глазах его достаточно привлекательна. Идеальный наряд, если ходить в нем только дома. — Ну куда вы в таком пойдете? Все взгляды на себе соберете. — Так это же хорошо! — восклицала она. Лев, видя ее восторг, все понять не мог одного — зачем? — Куда угодно. Любой праздник, и я при параде… была бы, — вскоре остановила себя, ведь тратиться на него тоже желания не имела. Покрасовалась и хватит. — Да, действительно, как влитое сидит, — Лев старался не разглядывать ее особенно, иначе она догадается, что в кафе соврал. — Это как? — Словно лично на вас шили, — вздохнул. Вновь вспомнились его размышления о карме. Может быть, это шанс ее почистить? Делать хорошие дела и для себя полезно. — Вот прям так оно вам нужно? Есть же и другие наряды. — Стремно смотрится, что ли? Скажите честно. — Нет-нет! — он вскочил, ведь обижать ее не хотелось. Тогда явно плохие поступки никогда себя не исчерпают. — Сколько оно стоит? — Двести рублей, — ему захотелось ахнуть. — А что? — Я вам куплю, пойдемте на кассу, — печально доставал кошелек. Так и хотелось обратиться к собственной совести — довольна? Откупился ли от ее угрызения теперь? Марьяна, даже и не подозревающая о том, каким мучениям разум Льва поддается, обрадовалась. Самой, имея даже пятьсот лишних, жалко было бы отдавать за такую красоту. В ней, и правда, только в клуб пару раз выйти. На радостях обняла, но поняла что творит лишь когда стразик с груди зацепился за его зеленый свитер и чуть вытянул ненужную ниточку. — Спасибо! — Сейчас же в то, что поступок бескорыстный (в отличие от аренды квартиры!) ей верилось больше. Не ждала подвоха. Та ночь, именно сейчас почему-то думалось, больше не повторится. — Я даже снимать не буду. Пойдемте, нам пробьют?       Они направились к кассе. Лев поражался… в таком виде по улице разгуливать?! Стыдоба. Но, однако, не препятствовал. Марьяна не его жена или дочь, чтоб неприятное мнение выслушивать. Нужно понимать, что такое этика, а он с ней дружил.       После покупки, однако, долго покрасоваться, показать себя городу она не успела — Липовый устал от прогулки. Она длилась, кажется, около четырех часов. Хочется возвратиться домой и передохнуть. Режим сбивать не стоило, а по часам как раз конец занятий, если ссылаться на рабочие дни. Марьяна не стала возражать, ведь приятный осадок от покупки платья все еще присутствовал. Весь день теперь, как минимум, ссориться с ним она бы не позволила себе.       Дома Лев расположился на кровати, что стояла прямо перед телевизором. Спать он намерен пока не был, а вот развлечь себя ящиком — вполне. Соседка его, разумеется, сразу поставила плеер на зарядку, присела рядом. Они пока не обсуждали кто на диване будет ночевать, ведь с него экран не видно, а значит, никому не хочется на него ложиться. Комната маленькая, поставить его кроме как напротив кровати было, словом, некуда. Ну, благо, он вообще имеется.       Шла какая-то передача про Африку. Льву нравилось такое, а посему скромно присел, облокотившись на изголовье. Жаль, что нельзя перемотать программу в начало! Наконец, душе его стало несколько спокойней, о призрачном сыне позабыл тревожиться. Сам того не замечая, вскоре заснул. Сон сейчас не всегда радует. Только шесть! Потом проснется посреди ночи, и придется куковать. А куда вообще себя можно пристроить в однокомнатной квартире? Ничем и не займешься, ведь Марьяна подобных проблем не имеет.       Так и случилось. Вскочил в час: темнота, только передача тихо играет. Весь вечер коту под хвост! А ведь они могли бы прогуляться уже после заката — это тоже вполне интересно. Более того, договаривались только передохнуть, но случилось как обычно. Льва начинал раздражать собственный организм, напоминая поломанную батарейку. Он уже никогда не проснется свежим и молодым.       Ощутил, что ему жарко, заметил на себе плед который прежде, важно отметить, в квартире и не видел. Следует сделать вывод — это Марьяна накрыла! От осознания даже порозовел. Неужели из-за платья так потеплела? Сжалилась из-за истории с сыном? Или поверила, что Льву, как девушка, совершенно безразлична? В любом случае, важно сейчас не это. Важно лишь, что она позаботилась о нем. Как это замечательно!       Счастливый поднялся, огляделся по сторонам. Она лежала на краю кровати, развернув голову в сторону телевизора, так и не сняв с себя обновки. Думается, еще хотела прогулять его сегодня, но тоже, словно абсолютно внезапно, выключилась. Наверное, устала, а потому даже не переоделась. Тревожить, тем не менее, Лев не стал. Сейчас в планах имел лишь выпить водички и вернуться ко сну. Теперь, кажется, продолжить его смотреть придется на диване. Не смотря на то, что Марьяна буквально «в ногах», рядом с ней снова лучше не ложиться.       На кухне Липовый столкнулся с поразительным — стол украшало какое-то странное блюдо, рядом бумажечка. Тот, конечно, с любопытством принялся разглядывать. Рис, рыба в него завернутая… он уже видел такое на брошюрках рекламы, но прежде никогда не пробовал. И без китайской кухни хорошо жилось! Но, записка, тем не менее, гласила «это Вам подарок — роллы! угощайтесь! :)». Оставалось вновь, как пару мгновений назад, покраснеть.       Еще, кажется, минут десять ему понадобилось, чтоб отойти от смущения и достать вилку. Блюдо пусть разваливалось, а от имбиря вообще хотелось желудок вывернуть (Лев принял это за отдельную порцию), радость от презента Марьяны продолжала заставлять его улыбаться. Это важнее всего. Но все равно задавался вопросом — почему? Не простила ведь, тут гадать не нужно, чтоб это понять. Наверное, хотела бы это сделать, а уже невозможно. Дурак! Какую девушку обидел!       Плотно поужинав, вернулся он в комнату.       Переложил подушки с кровати на диван, да присел. Какой скрип страшный раздался! От него явно проснуться можно не только Марьяне, но и целой толпе. Так что, перепугавшись за любимую, Лев решил осторожно, крайне медленно, опуститься, больше не двигаться. Однако, долго в таком состоянии провести не смог. Все хотелось поудобнее руку под подушку просунуть или повернуться на другой бок. А ведь тихо это никак не сделаешь! Так что, еще недолго пострадав, вернулся на кровать. Марьяна все равно не рядом, утешал себя, а он — трезв. Когда она проснется, то может просто перелечь. Ему скрип нисколько не помешает.       Ночь долго не продлилась. Очнулся через пару часов вновь от того же — жарко. Теперь не от одеяла… Лев рядом человеческое тепло ощутил, но со спины, а потому ни в лево, ни в право не дергался — лишь бы не задавить. Марьяна! Кто же еще? В темноте разглядывать не стал, лишь вздохнув, попытался вновь потеряться. Утром это явно покажется сном. Никак иначе.