Почти не в силах.

      На неделю Инна оставила их, не звонила, не тревожила. Разумеется, уже шли разговоры о том, чтоб Марьяне съехать, хотя бы снять комнату. Все таки, ей угрожали облить кислотой! Так можно зрения лишиться, остаться с ожогами на всю жизнь. Но, пока, во всяком случае, прощаться не приходилось. Лев знал, что это настанет уже очень скоро, но верить совершенно не выходило. Он ведь не мог просто запереть ее, оставить рядом навсегда? Всему рано или поздно приходит конец. Всегда знал это, но казалось, словно у них еще так много времени.       Марьяна требовала ничего с собой ему не делать, обещала приходить, а чуть позднее приезжать, в гости хотя бы раз неделю (если, разумеется, не улетит на север! в таком разе, встречи возможны не чаще чем раз в полгода). А что в другое время делать? Сейчас лето, отпуск — не хочется сидеть дома. Этого будет мало, да и, к тому же, однажды она явится к нему под руку с избранником! Ну как это стерпеть? Да и зачем? Проще, все-таки, привести план в действие. Одиночество рано или поздно все равно убьет его. Разница лишь в том, чтоб состариться и слечь в кругу семьи, или рядом с телевизором. Двоих детей воспитал, и не один не принесет стакан воды в старости! До ужаса обидно! Сам виноват.       7 Однако, дочь вскоре решила выйти на контакт. Как Инна, собственно и предполагала, она сжалилась. Предложила попрощаться с Тёмой, а заодно избавиться от вещей Льва, делить через суд которые не придется — супруга сама изъявила желание передать. Ей не нужны. И хотя таил отец обиду на нее, решил согласиться. Дочка, как ни крути.       Марьяне предложение совершенно не понравилась. Алина, как рассуждала она, тоже может наброситься на кого-нибудь и закончится это плачевно. У нее, должно быть, побольше сил, чем у пожилой матери. Поразительно, еще вчера, казалось, она могла впустить совершенно незнакомого Липового домой, а сегодня простая девушка, казалось, это опасность! Доверие к миру навсегда утеряно.        Лев отнекивался, обещая, что все будет хорошо. Однако, соседка все же обзавелась перцовым баллончиком. Опасно, разумеется, в квартире будет распылять, еще и при ребенке, но Липовый лишь пожал плечами, соглашаясь на подобные условия. Был уверен — он не понадобится. Больше делать ему, собственно, нечего. Просто уйти на время гостей девушка тоже отказывалась — это, казалось ей, все равно, что гордость потерять.       Однако, в назначенный день у Марьяны был выходной. Кстати сказать, об увольнении она пока также начальство не предупредила, только лишь подумывала, размышляла куда пойти, как переехать и на что. YНовую жизнь представлять ей особенно нравилось. Она сидела на кухне, пила чай с молоком, кушала булочки, размышляя о своем будущем. Жаль, запереться не могла!       Она слышала когда дверь отворилась, как зашли гости. Встреча их была тихой, никаких криков или ругани. Марьяна невольно подслушала, что Алина даже извинилась за свою выходку. Не то, чтобы ярко и красочно, скорее бросила что-то сухое. Теперь, казалось, и ей хочется вернуть отца домой. Это, кажется, лучше, чем губить себя или оставаться одному. Должен согласиться.       Далее они прошли в комнату — от туда уже совершенно ничего не слышно. Но, Марьяна, пусть и очень заинтересованная узнать чем же закончится встреча родственников, что так сильно перессорились, выходить совершенно не желала. Осталось лишь покрепче сжать баллончик, и продолжить пить чай. Надо надеяться, в этот раз помощь не понадобится. Лев наверняка позже сам поделится рассказом о том, как день прошел.       Долго, однако, просидеть ей было не суждено. Марьяна провела в одиночестве, по большей мере, минут пятнадцать. Вскоре гостья постучалась. Разумеется, осталось лишь хватиться за баллончик! Покраснев от злости и ужаса, сразу на дверь направила. Кто знает, что там вообще, в голове ее? Не расчёсанная, лохматая и просто домашняя — теперь тоже походила на безумную. — Ты чего? — Алина, однако, чуть приподняла бледные брови. Стало ясно — она настроена не агрессивно, вполне даже спокойно. Либо, есть вероятность, притворяется. — Я войду? — Нахрена? — Марьяна же была готова к нападению, однако, пусть на вытянутой руке она и держала перец, но рассматривать дочку Льва ей было вполне интересно. — Если хочешь попить — в зале возьми кружку, я специально чистую поставила, вода тоже там на столе в кувшине! В холодильнике делать тебе нечего. Че еще? — Не ожидала, что ты такая грубая! — Алина немного начинала побаиваться Марьяну, решила в случае внезапного распыления, что быстро закроет дверь. Должна успеть. Храбро потому продолжала, стараясь не уйти в агрессию. И тем не менее, в сердцах видела напротив врага. — Так твоя мамашка ебнутая два раза на меня уже кидалась! Я ебу что у тебя, ее дочери, в башке? — она была настроена крайне агрессивно, первой бы не напала, но отпор, в случае чего, дала. — Такое говорить — уже край неприличия! — А то что Инна сделала — прилично? — Алина призадумалась над ответом. Явно не была на стороне мамы, но и слушать оскорбления — тоже мало приятного. — Можно я войду? Я хотела с тобой поговорить, — и тем не менее, скромно призналась. — Я нормальная, честно! — Марьяна подумала, что ситуация, мягко говоря, глупая. Просьба оказалась крайне неожиданной, разумеется, нежеланной. — Давай просто посидим, чай попьем там… познакомимся? — Зачем? — и все-таки, надеялась услышать внятный ответ. Баллончик опустила, тем самым невербально показав, что Алина может войти. Долго не думая, она быстро, но продолжая тревогу ощущать, закрыла за собой дверь, присела рядом.       Сложно сказать почему, но Марьяна удивилась от осознания, что гостья старше лет на, по внешним признакам, десять или пятнадцать лет. По началу думалось, словно дочь — уже звучит как ребенок, так что, представляла Алину подростком или чуть старше. Хотя, разумеется, знала о внуке Льва, но и этот факт воображению не давал угомониться. К тому же, казалось, совершенно не похожа! Ну, вылитая мать! И глаза, как у нее, зеленые, и бледная кожа. От Льва, казалось, лишь форма лица досталась, не более того. — Ты же теперь живешь с моим отцом, — и все же, с опаской некогда Липовая разглядывала собеседницу, ее средства защиты, напуганный взгляд. Все задавалась мысленно вопросом «и что он в ней нашел?». — Мне хотелось бы… как-то участвовать в его жизни и после развода с мамой, — но только начала она комкаться, с трудом слова подбирать — сразу вспомнился Лев. Вот это на него походило. — А я тут при чем? Я его любовница или че? — Тем не менее, добрее отвечать Марьяна не стала. Они внимательно изучали друг друга. — А кто? — В ответ лишь увидела белки закатанных глаз. Перед ней, разумеется, объясняться Марьяне не хотелось. Зачем это? Если Лев посчитает нужным, то сам расскажет все в красках. Никто ничем Алине не обязан. — Ладно, это неважно. Но вы вместе живете, правильно? — И? Это же не всегда так будет. — Не всегда, но… зачем вы тогда вместе собрались переезжать? — Ты о чем? — Ну… папа сказал, вы вроде в Магадан собираетесь.       Марьяна опешила, словом. Она хотела туда улететь, но совершенно не представляла, что Лев решит составить компанию. Четко ответил — север не интересует. Неужели ее предложение подумать он не отклонил, а поразмыслив, пришел к иному выводу? Все таки, согласен? Ей хотелось улыбнуться, ведь теперь, думалось ей, небольшое желание будет исполнено! Что-то теплое и приятное разлилось в душе. Жаль, правда, сам пока еще не уведомил о желании Самару покинуть. — Тебе то что вообще? — Марьяна, все же, должна была держать грозное лицо, и потому решила, как некогда Лев помог в ситуации с лучшим другом, подыграть. Пусть хотелось ей сорваться с места, да побежать обнимать его, пока не могла сделать это. — Ты вообще его выставила на улицу! Под сорокет — ума нет! Был бы у меня такой отец, я бы ни за что так не поступила. Да вообще любой нормальный человек уважительно относится к родителям, какими бы они не были! Тем более к пожилым. А ведь ты могла его убить своими психами! — Я знаю… Извинилась уже.       Меж ними словно стена непонимания выросла, которую не каждой и рушить, в общем-то, хотелось. Марьяна даже с лучшей подругой не была готова обсуждать взаимоотношения со Львом, а уж с совершенно левой девушкой — нет более. Ее хотелось отчитать, а ведь была многим старше, и, вероятно, мудрее. Такую дочь никому не пожелаешь!       Он в Марьяниных глазах, во всяком случае, был вполне себе прирученным Львом. Никогда, как отец запойный, не тратил последние деньги на алкоголь, не требовал их у других. В общем-то, вполне спокойный человек. Как муж, конечно, не лучший, но как отец — вполне себе. Бывают такие люди. Пусть своего, не сказать, что она всем сердцем любила, но пакостничать никогда бы не стала. Вспоминать прошлое с родителями крайне не нравилось ей.       Однако, оно самостоятельно всплывало в разуме — хотелось зажмуриться, постучать себе по голове. Ей представлялось, словно она снова ребенок, и просит родителей не пить. А они отнекиваются, типа мы же не водку пьем, поэтому мы не алкаши! Потом незваные гости, такие же «трезвенники», драки и крики. А тем не менее, ее папа всегда говорил, что употребляет от горя и вообще тоски, мать — тоже. Раньше, надо сказать, велась, даже не могла поверить — это обыкновенная отговорка зависимого человека. И все равно, даже такими, любила. Разве справедливо, что человек, совсем не знавший таких горе-отцов, на своего жалуется?       В тот же миг, Алину разглядывая, Марьяна словила себя на мысли, что завидует ей. Той повезло родиться в, более ли менее, адекватной семье, еще и в столице, сейчас имеет квартиру там, возможность тратить немало денег на перелеты туда-сюда. То, что она смогла позвать Инну на помощь при болезни сына — вызывает только восхищение. Это невообразимые траты! Когда заболевала Марьяна, для нее поблажка была лишь одна — освобождение от школы или садика. Дальше уже, казалось, болезнь самостоятельно купировалась. Но, конечно, если уж совсем плохо себя чувствовала, кто-нибудь из родителей тоже устраивал себе дополнительный праздник. Толку от пьяной няньки, конечно, было не много.       Но за что же ей так повезло? И почему именно ей? Это абсолютно несправедливо. — Блин, давай по честному, между нами, — Алина не покидала попыток диалог вывести в более приятное русло. — Ты думаешь он типа такой крутой и богатый папик? Только не ври! — Чего? — Марьяна поморщилась, явно не ожидая услышать это. — Я же тоже девушка. Он квартиру такую хорошую снял, еще мама говорила букеты носил. Не многие парни нашего, — поразительно, как подумала собеседница, она себя молодит, — будут таким заниматься. Короч, из кожи вон лезет, чтобы тебе понравиться. Но ты пойми, это все напускное! Это сейчас он получает, наверное по меркам вашего города, — тут показалось, словно она насмехается над Самарой, — и хорошо, но так пенсия не за горами. И че? Там если повезет, тысячи три и будет получать. У вас аренда наверное одна около того стоит! — Это ваще к чему? — Ей неприятно было слышать такое, но уже совершенно не за себя. Жутко смотреть на подобное, по мнению Марьяны, отношение дочери. — Как к чему? Я же понимаю, зачем молодая девушка может жить с таким, как он… Явно не из-за любви. — Да, не из-за любви, — продолжить не успела, так как сразу была перебита. — Ну вот! — почему-то обрадовалась Алина. — Вот мы и начали более честно общаться. Ну, ты сама подумай, а что будет уже через пять-десять лет? — она тараторила, а значит, крайне волновалась. — Ты хочешь, к примеру, детей…? — Не знаю, а что? — решила подыграть, посмотреть что вообще она скажет. Строить из себя дурочку выходило, надо сказать, с трудом. — Так если вы заведете сейчас их, если это вообще возможно… тем более уж здоровыми!.. То представь, что будет? Когда им будет семь, они пойдут в школу, ему — семьдесят! Только привяжешься, и… в общем, заканчивай лучше с этим. Я не говорю тебе возвращать его маме, хотя она и готова, но… — Что «но»? — Ты же понимаешь, ему тут осталось то… или ты с каким-то корыстными целями, как мошенники на квартиру метят? Я тебя не понимаю, она все равно достанется, скорее всего, мне!       Марьяна мало понимала в законах, сильно сдерживалась, чтоб фейспалм не отпустить — разговор выводил на агрессию все больше. Тем более, Липовый уже сказал ей, что собирается наследство на внука переписать. Оскорбления, пусть в мягкой форме, безжалостно сыпались на нее, на Льва. Ну как такое можно стерпеть? И все же, понимание, что тот за стенкой, к тому же, вероятно, с ребенком водится, останавливало ее от крика. Если уж он допустил Алину на кухню — значит, никакой опасности не представляет. Действительно хочет поговорить.       Правда, слушать ее мало приятно. Вещи озчувивает банально-очевидные, не то, чтоб глаза открывает на какие-то тайны, а потому… просто зачем? — Так что ты хочешь от меня то? Типа поучить жить или что? Я не понимаю просто, для чего ты это говоришь? — Марьяна хотела поскорее выпроводить гостью. — Да ну нет, — она улыбалась, будто бы желая к себе расположить. Не выйдет! — Я хочу попросить тебя оставаться со мной на связи. Если это возможно, стать… подругами? — Быстро ретировалась, заметив, как собеседница удивленно открывает глаза. — Хотя бы на то время, пока вы с папой вместе живете, общаетесь. Просто прошу тебя, ты должна меня понять. — Почему должна? — Мы обе девушки, примерно одно поколение… Мы, должно быть, похоже на мир смотрим, — Марьяна с непониманием и неодобрением покачала головой. — Ну, просто пойми, он же мой отец, я хочу знать чем он живет в любом случае. Волнуюсь за него, переживаю и люблю. — Ты его выкинула на улицу, запретила общаться с сыном! Ты бы видела, как он отреагировал на тот звонок, с просьбой вещи собрать! Что за лицемерие? — Все мы совершаем ошибки! — Алина возразила. — Но я и по сей день против его общения с Темой… Он — очень плохой пример. — Ты себе противоречишь. — Ну все, хватит. Ты согласна? Давай номерами обменяемся, будем связь поддерживать? — Марьяна не выдержала и снова закатила глаза. — Ну ок. Давай. Я только не обещаю быть на телефоне все время, может, по настроению буду брать трубку. Можем аськами обменяться, как вариант… — Давай! Очень хорошая идея! Спасибо!       Разговор, в общем-то, дальше не пошел. Знакомиться не стали, друг друга крепче узнавать — тоже. Кухню они покинули — в отличие от Марьяны, Алина оставила телефон в зале. Без него, разумеется, ни о какой связи речи идти не может. Тем более о межгородней!       Лев, крайне увлеченный ребенком, даже не заметил их появления. Он выглядел крайне печальным и озабоченным — осознание того, что встреча с Тёмой последняя, не давала покоя. Играть, общаться с ним в такой ситуации крайне тяжко. А ведь внук даже, наверное, не понимает, что деда больше не увидит. Зря привела Алина — больнее отпускать будет.       Но, вполне вероятно, она передумает. Все ж, сейчас явилась, извинилась. Это о чем-то говорит. Значит Инна права была — отходчивая. Как бы то ни было, доверять ей все же не стоит.