Тайна Марии

      Конечно же, Лев еще долго не мог принять новое обращение к себе. Ее продолжал называть «Марьяной» и обращался чаще в уважительном ключе, на более простой лад со скрипом переходя. Никак иначе. Она же колебалось с «ты» на «вы», все определиться не могла. Так дико Липовый не ощущал себя никогда. Ему хотелось обратиться ко врачу по душам. Надо признать, оба в этом плане были несколько нездоровы.       Об этом же напомнила ему множество раз Инна, когда они, все-таки договорившись по телефону о встрече, пошли в ЗАГС разводиться. Срочно разойтись не удалось — дали месяц на подумать, правила такие. При том, конечно, задали парочку личных вопросов вроде «как же так? В таком то возрасте?». Но, хотелось верить, это была одна из последних их встреч. Прошла она менее агрессивно и эмоционально, чем прежние. Лев даже с горечью поглядывал на жену, на ее, в тот день как-то по особенному закрученные фиолетовые волосы. Мозг еще помнил, как видел в ней красивую девушку, а потом и женщину. Так что, было несколько тоскливо. Но все к лучшему.        Ну а пока, между тем, он с Марьяной готовился к отъезду. Откладывать, в сравнении с северными ценами и зарплатами, было особо и нечего. Оставалось с духом собраться, что тоже немаловажно. Все, по хорошему бы, переварить. Это дело серьезное. От туда нельзя просто вызвать такси до Самары, в теплый уютный и давно нагретый угол, нельзя даже прыгнуть в поезд (они там не ездят!), и уж тем более пойти пешком. А если какой-нибудь ураган, и погодные условия не дадут улететь? Марьяна, однако, в силу возраста ко всему относилась куда проще. Разницы между путешествием в Тольятти и Магадан не видела.       В один момент, кстати сказать, у Льва тоже загорелся интерес к городу. И вовсе не просто так! С минуты на минуту торопились в аэропорт — билеты взять, как тот опомнился — нужно коллеге набрать! Все-таки, уволиться не решился. Если останется и без жены, и без любовницы, во всяком случае останется Фат. Может, вешаться перехочется. Пока не поздно, разведал бы что да как. — Здравствуй, дорогой мой! — Радостно, как и всегда, здоровался Константин Игнатьевич по телефону. Несмотря на то, что разговор пришелся на ранее утро, он оставался бодр. — Привет! — Лев был, однако, менее весел. Он попутно копался в вещах, волнуясь, не замерзнет ли на севере. А ведь сейчас лето! Говорят, у каждого магаданца есть летняя куртка. На что только не пойдешь ради любви… — Ты не можешь мне подсказать… вот что… На «каникулах» нам нужно будет приходить в университет? Делать что-то? — Нет, конечно! — У нас, просто, бывало вызывали по каким-то вопросам…. Редко, конечно, но все же… Я слышал, кто-то даже ради субботника собирается. Надеюсь, не наш ВУЗ? — Нет, — он как-то жутко-шипяще посмеялся в трубку. Связь была не самой лучшей, но оба, кажется в силу возраста и скорее привычки глухих разговоров, совершенно не обращали на это внимания. Будто так должно быть. — Этим пусть студенты и молодухи занимаются! Мы с тобой уже не в том возрасте, нас в отпуск тревожить не будут! — Это хорошо. Я просто уезжаю в отпуск. — Тогда тем более тебя никуда не имеют право вытаскивать.       Они еще немного поболтали, поделились рабочими новостями, больше ради приличия. Уже, конечно, за полтора месяца друг к другу притерлись, коллеги все-таки. Но, все же, друзьями назвать их сложно. К тому же о той, отнюдь дикой, выпивке в «баре» больше не вспоминали. Может быть, дело лишь в том, что вне университета не виделись. Фат, кажется, понял, что с Липовым по таким местам не сильно весело ходить. — О, кстати! — Когда темы для разговора начали заканчиваться, Константин вспомнил одну важную вещь. — Сильно мы Ваньку то запугали, натренировали! — В каком смысле? — Когда тебя искал какой-то мент оказалось, ну как я слышал, Иван стал уверять что ты у нас вообще не работаешь! Якобы уволился! — То есть, соврал? А зачем? — Лев понял, что не случись этого, нападения Инны можно было бы избежать — во всяком случае, до Марьяны она явно не смогла добраться при таком исходе. Кажется, ему стало наглядно заметно как ложь может стать эффектом бабочки. Сам, выходит, виноват в произошедшем. — Вспомни! Мы говорили ж ему — все, что происходит у нас в университете, в нем же остается. Все! Он видимо принял это слишком прямо, и дал ложные показания, что, вообще-то, наказуемо, — Константин посмеялся, а Лев побледнел. Ему подумалось охранник не захочет выплачивать штрафы самостоятельно — поделится ими с коллегами. — Вот, Иванушка-дурачок — больше нечего сказать. Ему вроде там выговор выписали или вроде того. Смешно и грустно! — Ужасно! Сейчас он на нас обозлится и где-нибудь подождет в переулке!.. Или вообще около университета в сентябре! Или вовсе… в подъезде! — Никто не говорил ему врать полиции… Только нашим женам!.. Что там у тебя стряслось то, кстати?       Лев, разумеется от ужаса и разыгравшегося воображения, потихоньку начал находить плюсы в отъезде из Самары. Вспомнились лихие девяностые, а потом представилось, словно перешел дорогу какому-то авторитету. Лучше временно «залечь на дно»… такие мысли, как у юноши, однако, даже веселили. В какой-то заворушке, так ярко будоражащей кровь, в его возрасте закрутиться — некоторое счастье! Главное не заиграться с огнем.       Такой вот вышел неприятный диалог. Но, однако, собеседник чувств не разделял — его очень даже веселила ситуация, но совсем не из-за адреналина. Послушав, как это «забавно» спутать закон и мужскую солидарность, сам смеялся. Даже если штраф Иван заставит его отдавать, в том числе как одного из зачинщиков такой глубокой лжи, Фат заплатит, утверждал он, а затем только глупости охранника в лицо посмеется. Липовому платить совершенно не хотелось.       Во всяком случае, эта история дала ответы на некоторые вопросы, что всплывали у Льва в голове прежде. Теперь ясно, почему полиция нагрянула именно в квартиру — в некоторой степени вынужденная мера. Правда, будто бы на слово поверить одному охраннику — глупо… но и, как мы помним, вместе с Груздевым работал стажер. Так, может быть, по его глупости в ВУЗе Липового не застали? Встретились стажер с Иваном, а два дебила, как знаем — сила. Посерьезней люди, видно, за дело даже браться не собирались.       Это, конечно, очень грустно. Поговори бы Лев с Инной когда она впервые пришла к нему, подошла к кабинету и попросила домой вернуться — все случилось иначе. Мысль о том, что его страх перед правдой и женой, желание перенести все разговоры на потом привели к драке — пугали. Несколько стыдливо говорил себе — больше никогда не отступать, быть храбрым!

***

      Перенесемся непосредственно в день, когда сборы уже не шли полным ходом, а приближались к завершению. Они приносили в души их даже какое-то особенное чувство трепета. Оба, теперь надо сказать, идеей прониклись. Она казалась пусть и какой-то безумной, но явно заслуживающей переживаний. Льва не покидало ощущение, словно он помолодел и теперь может, также как раньше, принимать различные незрелые решения. Импульсивность — слово, о котором давно позабыл. Да, это далеко от правды, но, тем не менее, что-то от нее есть.       Как мы уже поняли, ни Лев, ни Марьяна никогда самолетом не летали. Путь казался им даже интереснее, чем сам Магадан. Столько эмоций! Собственно, по этой же причине решили закупиться продуктами в дорогу — им некому было сказать, что их изымают, о еде, которой кормят, чудесным образом не знали, упустили из виду, пусть плата за нее входит в стоимость билетов. Казалось, разницы с поездом нет. За 11 часов, надо полагать, покушать захочется.       Лев, хотя был заинтригован поездкой, но страх в Магадан тащиться присутствовал (и был, надо признать, куда сильнее интереса), заставлял даже местами забыть основную проблему — тяжелое расставание с внуком, скоро развод. С женой по таким вопросам только по телефону связываться… а сколько много, наверное, за такое общение спишет оператор сети! Но это ничего. Лев, в отличие от Марьяны, собирался возвратиться через месяц.       Вместе, за день до отъезда, направились они в магазин. Нужно было булочек набрать, бутерброды наделать — все, по их логике, как в поезд. Так что, направились в ближайший универмаг.       Лев ходил по отделу с колбасой, внимательно ее разглядывал, думал какую выбрать, медленно взор свой переводил на молочные продукты. А еще сосиски! И товары манят яркими этикетками — хочется приобрести все. Так, тихонько и никуда не спеша, выбирал, как думалось, самое лучшее. Ему до сих пор непривычен был такой формат продаж, где много рекламы, и так мало продавцов. Точно в музее, обращал внимание совершенно на каждую вывеску. Этого же, к сожалению, о Марьяне не сказать — она быстро, словно кошка или даже голодный таракан, ходила меж отделами в поисках чего поинтересней. Таким образом, они разделились. Ей наблюдать за медлительностью сожителя не очень нравилось — это даже несколько раздражало.       Один рассматривал этикетки, цены, чуть ли состав продуктов не читал (ведь если такая возможность появилась, нужно ей воспользоваться!), вторая — летала по магазину, задерживая взгляд на всем ярком, но не на долго. Этот момент в очередной раз показывает насколько они разные. — Папа! — Спиной уловил Лев. Он все не мог привыкнуть к обращению, оно лишь мурашки вызывало, и чувствовал он себя дико. Это явно извращение какое-то. Одно, когда близкие друзья называют друг друга братьями или сестрами — другие выражения абсолютно противоречат природе и ее естеству. Но, вздохнув, отвлекся. — Ну почему вы, — продолжало проскакивать в ее словах уважение, — все время теряетесь в магазине?       Пока еще не видел возлюбленную, так как продолжал в мясном отделе копаться — спиной слышал. От таких обращений, честно признать, хотелось провалиться сквозь землю. Чувствовал себя теперь, невесть почему, втрое старше. Мозг никак перещелкнуться не мог, увидеть в ней ребенка совершенно не выходило. А ведь, казалось, все к этому идет. Родительские чувства в данном случае просто нечто чуждое. Будь на ее место кто-нибудь иной — относился бы с теплотой совсем не влюбленного мужчины, а заботливого отца. Выбор между вареной и докторской пришлось пока приостановить. Не нужно было бы лететь — обе взял! А так, экономия.       Обернувшись, застал ее в руках с какими-то чипсами, сухими хлопьями. Ну, ребенок, в теле взрослого! Так просто и легко она стала ощущать себя со Львом после того, как условилась обращаться к нему как к отцу. Некоторые вольности стала себе позволять, вроде того, чтоб просто кинуть в корзинку продукты. Это означало, разумеется, «купи». Без лишних слов, просьб. Он в был согласен на все, чтоб порадовать ее, а уж подобную мелочь вовсе не замечал. — Марьяна, что это у тебя за коробка такая? — Для него же фамильярности эти казались по сей день чем-то даже вульгарным. Из-за этого нелепого «папа», почувствовать как ближе стали, абсолютно не выходило. Идея работала лишь в одну сторону, как мы уже смогли убедиться. Для Льва она лишь усложнила общение. — Подушечки в молоко кидают и пьют. Мы перед вылетом этим позавтракаем — и живот не пустой, и не переполненный. Тебе, — и все же звучало это не вполне решительно, — понравится. А пойдем еще в прессу зайдем, возьмем пару журналов в дорогу? Вам, может, кроссворд! — Пусть последнее как-то отдаляло Льва от любимой, делало его интересы какими-то старческими, но был бы рад подобным образом развлечь себя. С правдой спорить не стал, и даже несколько приятно, что она об этом заботится. В поезде именно этим занимался.       На согласие она, точно маленький и нежный котенок, улыбнулась. В общем-то, надо сказать, стала достаточно свежее и бодрее выглядеть последние дни. Более того, как раньше не сияла, теперь стала. Все шло ей на пользу. От того и сердце Льва становилось все горячее.       Еще раз убедившись, что все на месте, быстренько, без лишних размышлений кинув докторскую колбасу в корзинку, они направились к кассам. Продуктов взяли, в общем-то, не много, но все нужное уже собрано. Денег в притык. Скорее бы все закончилось! Подготовка крайне измотала обоих. Хоть страшно им было, но в тоже время крайне интересно что из этой дикой идеи выйдет. Вполне вероятно, хороший исход реален.             Немного отойдя от молочного отдела, нос Льва учуял неприятный запах, напоминавший, по большей части, протухшую капусту. Ему подумалось в магазин зашел бездомный или вроде того, и, совершенно случайно обернувшись на мужчину от которого всеми нечистотами веяло, понял — он приближается. Напрягся, подумав, что тот денег попросит или купить хлеба. Сейчас, впервые за всю жизнь, помочь никак не смог бы — и так до невозможности в финансах ужался.       Мужчина выглядел крайне неухоженным, небритым и явно пьющим. При том, по сравнению с Липовым, тот был куда моложе… правда, седая щетина и жуткие морщины на опухшем лице словно не знали этого. Существовали, можно сказать, раздельно с телом. Рассматривать его было совершенно неприятно, существо это на человека не походило, а рваная шапка словно с зимы не снималась. Зачем же она в такую погоду?! — Маша! — И он обратился к Марьяне, постучал ее по плечу пальцами, немного даже ухмыляясь. Благо, от холодного отдела они не далеко отошли — от туда пахло чем-то гораздо более свежим. Лев опешил, но выпрямился, сделал серьезное лицо, точно приготовившись защищать. Совершенно не факт, что это понадобиться, но это уже какой-то самостоятельный импульс рядом с ней. Мужчины обменялись недовольными взглядами, но бездомный быстро сменил свой настрой, и легко приподняв брови продолжил. — Я думал, мне послышалось, что ты меня зовешь! — Вы ошиблись! — Лев мгновенно вступился, готовый защищать, буквально биться за свою любовь, если понадобится. Мысль эта его пугала, однако. — Это не Маша. — Да что ты! — Обратился к нему бездомный. — Думаешь, я не узнаю свою дочь? — Липовый похмурился, услышанному не поверив и, конечно, перевел внимание на спутницу. Та злобно, и при том робея, взгляд отводила. Видеть мужчину она не хотела, но тот явно был ей знаком. Неужели правда? Будь это чужой человек — без тени сомнения возразила, будь свой — радостно поприветствовала. Значит, случайная встреча с, вероятно, отцом. Лев, в отличие от вас, дорогие читатели, был же совершенно не в курсе ее прошлого, не знал о родителях возлюбленной абсолютно ничего. — И она тоже меня узнала, раз звала… А ты то кто вообще? — И снова похмурив густые брови, начал нервно кусать большие губы. — За молодухой решил побегать? — Совершенно не поняв к чему это, Липовый ощутил как сердце колет. Это всегда так не вовремя! — Отойдите! — Тут уж «бомжу» не по себе стало, подумал он, кажется, что его дурят. Нужно было ждать комментариев от Марьяны, чтоб продолжить в ситуации разбираться, но та молчала, точно желая спрятать себя всецело где-нибудь. Она, медленно опуская подкрашенные ресницы, разговаривать, кажется, совершенно не хотела. — Не звала я тебя! Послышалось! — Тревожно взяла под руку Липового, точно надеясь получить поддержку от него. Он от этого мгновенно растаял, но негатив, что перед собой видел, ставил блок на всякие улыбки. Сейчас нужно быть серьезным, быть готовым ко всему. — Все, отойди, я занята. — А что не заходишь в гости? Мы же с матерью соскучились уже! — Марьяна продолжала опускать глаза, отворачиваться и тянуть Льва к кассе, но все уже стало кристально ясно. Он замер, с интересом разглядывая своего, если бы мечты сбылись, тестя. Очевидно, возлюбленная хотела уйти поскорее, но ступор спутника планы рушил. Вопрос за вопросом всплывали в голове его, не давая покоя. То существо, больше походившее на шимпанзе чем на человека, дочку совершенно не напоминало. Даже издали. Если и родственник… отчим? Карие глаза его должны были, по логике, Марьяне передаться, будь он отцом. — Машенька, ну что ты молчишь? — Она яростнее потянула за руку Липового. — Да пап, ну хватит! — Лев, понимая что скорее из окаменения нужно выходить, шагнул в сторону кассы. Он, пусть низвергал это обращение, но немного успел к нему привыкнуть. Хотя, есть основания полагать — в данный момент это не ему, а истинному родственнику. — Я — не Маша!       Мужчина последовал за ними, игриво и заинтересовано разглядывая пугающими, словно нечеловечными, глазами. Остальные посетители хоть обращали на него внимание, относились как к побитой жизнью псине, не походили. Даже охране, казалось, все равно. Вероятно, со стороны наша «пара» не выглядела испуганной или требующей помощи — хотя так, разумеется, было. Это обоих, надо признать, напрягало. Возможно, Льву стоило бы попросить помощи, а не готовиться рисковать и без того слабым здоровьем. — Да, ты не Маша, ты — Мария. Но никак уж не Марьяна! Хоть сто раз себя переименуй, все равно для меня будешь Машенькой, — и пусть говорил «отец» ее достаточно сердечно, даже несколько трогательно, нечто жуткое в нем было. Хотелось поскорее от него отвязаться. Новость о перемене имени возлюбленной Липового совершенно не тронула — это интересно, но никаких эмоций не вызывает. — Хватит издеваться надо мной, позорить меня! — Марьяна же, казалось, была уже на грани истерики… и окружающим абсолютно все равно! Лев не знал чем помочь, поскольку в исступлении пребывал, крайне медленно все переваривая. Он, буквально пару минут назад, вдумчиво читал состав колбасы. Какая речь о том, чтоб быстро сообразить в столь скором и невнятном событии? — Отвали! Итак из-за вашего придурошного хомяка меня с хаты поперли, так еще ты тут бред несешь с бодунища! — Разве хомяк виноват что у тебя ненормальная хозяйка была? — Нет! Но вы могли бы помочь, хотя бы, как узнали про всю эту дичь! Деньгами, продуктами, я хз… Поняли же, что я оказалась в патовой ситуации! — Слышалось, что пусть речь Марьяны, как у большинства современной молодежи, страдала, но потихоньку она начала перенимать и слова сожителя, что прежде были для нее чужды. — Я помогла, когда вы нуждались, а как на вашем месте оказалась — всем пофиг. — Деньги, деньги, деньги! Одно у тебя на уме! Я так и знал, что ты шалавой вырастешь! — И все-таки, он не отставал. — Вот с этим престарелым и таскаешься из-за них! Че это за мужик, ты мне скажешь уже?       Лев, мягко говоря пораженный услышанным, снова замер, не дойдя до, теперь уже казалось столь далекой, кассы. Его, снова юного влюбленного школьника, переполняла волна негодования и злости. Быстро, почти мгновенно озверев, одну руку сжал в кулаке, второй — покрепче за корзинку схватился. Тут он начал понимать, что испытывает эмоции подобные Инне — агрессия настолько сильная, что хочется перейти к драке. Но ведь он не дикарь?! Что бы там ни думал, как жену грязью ни поливал, а сорок лет совместной жизни сделали их похожими друг на друга. Жаль, что мысль эта в голове появлялась достаточно редко, и не в самые приятные моменты: то в кафе, случайно заметив похожего на сына человека, начал, ровно как она, о покойном переживать, а теперь, абсолютно как Инна, готов был в бой броситься. Все таки, уже родные души. Поняв это раньше развода можно было бы избежать.       Следует отметить, что истинный отец совершенно не интересовался чем сейчас живет его дочь и где обитает. А ведь они со Львом уже больше месяца вместе! За это время любой вменяемый родитель начнет переживать о своем ребенке. Все говорило лишь о том, что «Маша» с папой не общается. — Мужчина! — Совершенно неуверенно, немного даже трясясь, вскрикнул тогда Липовый. — Вы хоть думайте что говорите! — Ему хотелось порвать за то, что услышал в сторону любимой, совершенно ни в чем ни повинной, девушки, оскорбление. Покраснели втянутые щеки от страха — «отец» казался куда опаснее «Садовника». Этому словно совершенно плевать и на себя, и на свою репутацию — безбашенный, словом! Сейчас, когда сердце с трепетом готовится к путешествию, получать травмы от такого совершенно не хочется.       Какое-то нутро, подсознание даже говорило, словно для более молодого мужчины это явно послужит уроком. «Отцу» на вид было около пятидесяти, что почти на пятнадцать лет младше Льва! Ну, мозгов, соответственно, тоже куда меньше. — Согласен, грубо высказался, вас не зная. Извините, что «престарелым» назвал, — все же, тот пошел на некоторые уступки. Разумеется, не свою честь так рьяно рвался Липовый защищать. К тому же это слово в полной мере правдиво, не оскорбительно. — Вы назвали Марьяну… я даже не хочу повторять как! Вот что непозволительно по отношению к ней! — Той, казалось, совсем и не приятно слушать как за нее вступаются — скорее бы уйти. Она глядела по сторонам, надеясь не наткнуться на других знакомых, и радовало, кажется, одно — скоро переезд. Там еще никто подобного позора в виде пьяного отца, что встретили они, как мы понимаем, вовсе в другой части города, не видел. Специально она, очевидно, съехала в другой район от родителей, лишь бы пореже видеть. — Извинитесь! — За это — нет! Маша моя дочь, воспитываю как хочу! И, разве это не правда? Ну скажи, что ты еще не пользовался ей, тем более за деньги — не поверю! Зачем еще ей таскаться с таким, как ты? — А вот это уже звучало обидно. Но, все-таки, это стереотипное представление о взаимоотношениях разных возрастов — нечему удивляться. — Вы что! — Лев ахнул так громко, что наконец покупатели обратили внимание на столь неприятную ситуацию — уже не только смотрели косо, будто готовы были помочь в случае чего. Он видел, что старше незнакомца, ощущал себя абсолютно более спелым, но сама мысля, что пред ним, все-таки отец возлюбленной, а ставила в ступор. Появилось это волнение, какое бывает при знакомстве с будущими родственниками. Разумеется, разница колоссальная, но несколько отставший от реальности мозг почти ее не замечал. — Извинитесь, я вам говорю! Иначе я… я… — Он и сам не знал, что может сделать такого, что не только поднимет его в глазах Марьяны, но и не опустит с точки зрения закона. Оказаться заместо самолета в травмпункте ему тоже не хотелось — а все вело к этому.       В самом деле услышанное привело его в еще большее исступление, мысли превращались постепенно в кашу. Сталось стыдно за то, что прямо говоря, опорочил чью-то дочь. Разумеется, никогда бы в этом не сознался, но сам себя за тот несчастный день продолжал корить. Услышанные слова совесть, казалось, добивали окончательно. Может быть он что-то знает? — Ну и что ты-ты-ты…? — Он передразнил, заметив дрожание в голосе. Вряд ли подумал, что эти слова навели Льва на воспоминания, а заикания от них — принял за нерешительность. — Я ударю вас! — Тогда уже, что не удивительно, и местный охранник ими заинтересовался. Пока не подходил, и кажется, даже посмеивался глядя на бушующих стариков — ничего они, в самом деле, друг другу не сделают. Это не подростки, которые, благодаря скачущему тестостерону, за пачку сигарет готовы порвать друг друга. Это им, с их полета, кажется словно происходит нечто животрепещущее, что для других, надо признать, комичная картина. Похоже на черепах, что стукаются панцирями, медленно и тяжко толкаясь.       Марьяна опешила и чуть затерявшись в происходящем, быстро поморгала. Казалось, во взгляде читается вопрос «вы с ума сошли? это мой отец!». Собственно, наверное, именно это в голове ее и находилось. Но, все же, молчала. Защищать никого не стала, лишь еще раз за руку Льва потянула — снова медленно, очень нехотя, они сдвинулись с места. Проходилось буквально тащить его на выход! А он, конечно, прятаться, делать вид, словно ничего не произошло, не хотел. Это серьезное дело.       И все же, Марьяне явно льстило, что Липовый снова за нее вступается. Он готов из раза в раз, казалось бы, доказывать свое желание ее защищать. Не был на это способен физически, но делал вид, словно из него может еще выйти герой. Глядя на него, Марьяна все же замечала взволнованность во взгляде почти потухших серых глаз — Просто молчите! — Еле слышно и как-то обессилено прошептала ему.       Наконец, спустя несколько неудачных попыток, они доползли до кассы. Разумеется, отец Марьяны просто так не отделался, но угрозы в свой адрес принял с насмешкой. Он продолжал осыпать их оскорблениями, обзывательствами и, просто говоря, провоцируя ссору. Говорил настолько неприличные вещи касательно, якобы интимной близости дочери со стариком ради денег — описывать его фразы здесь будет не вполне уместно. Теперь уж покупатели интересовались ими особенно внимательно, точно шоу какое-то, кассирша разглядывала с осуждением, и, казалось, весь город это слышит. Хотелось провалиться под землю.       Переживал Лев, чтоб любимая не расплакалась, но выглядела она совершенно иначе — злой. Теперь в этот магазин, вероятно, никогда не вернется. Такой позор! Как только «отца» занесло в этот район? — Вам нужна помощь? — Почти безразлично, заканчивая пробивать товар, предложила кассирша. Лев кивнул. — Паш! Подойди, убери от сюда этого мужика! — Обратилась к сторожу в синей форме, что наблюдал за всем почти у выхода. Еще мгновенье, и можно выдохнуть с облегчением!       «Отец» теперь принялся кричать, точно дикий, с каждый разом заводясь еще больше. Кажется, именно молчание так будоражило его сознание, и так заводило. Игнорирование иногда куда лучше, чем обидные слова. При том, все больше казалось, словно он под чем-то.       Если бы Лев встретил Алину с мужчиной, что старше ее вдвое, почти втрое, конечно, тоже пребывал бы в гадком состоянии. Тем более, случись это до его отупляющей влюбленности — сошел бы с ума от гнева. Но как дикарь вести себя прилюдно — это слишком. Тем более, никто не ответил на его вопросы и догадки! Может быть, совершенно не любовник Лев? В сути, так и есть.       Охранник, видимо желавший, чтоб все разрешилось само собой, поспешил к кассе, а затем принялся со всем уважением просить «бездомного» покинуть продуктовый. Почти не сопротивляясь, самостоятельно отстранялся он от объектов унижений, к котором так прилип. Казалось, будь на месте Льва даже юный успешный парень — Марьяна услышала бы тоже самое. Но, как бы то ни было, оскорблять ее не за что. — Ну и живи со стариком в любях! — На последок крикнул мужчина. Охранник, тоже мужчина в годах, перепуганный ситуацией, уже замешкался, взволнованный тем, что конфликт самостоятельно не разрешится, и его присутствие, как в иных ситуациях, ничего не значит. На такую должность просто непозволительно брать пожилых, но это почему-то частая история. — Я как матери расскажу, так у нее сердечный приступ точно будет. — Идите уже своей дорогой! — наконец не выдержал Лев. Он внутри буквально озверел, но оставался вполне себе спокойным снаружи. — Заходите хоть как-нибудь к нам на чай, хоть узнаю с кем дочка гуляет… или… да фу, блять! — Он, точно спутав улицу с магазином, плюнул на пол. Опять же, действие это не случайное — так, ходят слухи, обозначают проституток. Но на том наконец все закончилось. Размашистым шагов направился к выходу.       Чувствовалось, словно под ногами его побывали Марьяна и Лев, а не кафель, а потому они молча вскоре покинули магазин. Настроение, разумеется, у обоих было разрушено. Но, однако, эта ситуация несколько радовала — в Магадане их никто не знает, можно для новых знакомств действительно притвориться папой с дочкой. Тут, а особенно для «Маши», это сделать почти невозможно — всю жизнь проведя в Самаре, шанс встретить родственников или друзей, конечно, велик. Даже в чужом, новом районе!       Теперь уже без веселого настроя, они потащились до «прессы», где и собиралась купить журнальчики. Быстро Липовый сообразил, что разговаривать спутница не хочет, а уж в подробности вдаваться — тем более. Так что, молчал. Захочет — поведает обо всем сама. Ему уже и так достаточно ясно.       И все-таки, до жути интересно, какие еще тайны она хранит. Имя «Марьяна» прежде, разумеется, казалось Льву диковинным, и объяснение, что, в сути своей, прежде любимая другое носила — вполне логично. Ничего страшного. Это даже интересная, пикантная подробность! Теперь он хранит ее «тайну Марии» и знает, какой ужасный у нее отец. О таком не принято говорить в обществе или просто с чужими людьми.