ЧАСТЬ III. (((18+)))

      В назначенный день они, не меньше чем прежде волнуясь, вылетели. И хотя, конечно, вся эта атмосфера была крайне интересной, Лев был погружен в себя. Столько вопросов нерешенных, что даже яркие моменты жизни уходят куда-то на второй план.       Марьяна сидела у окна, перед полетом ознакомилась с иллюминатором, раскладным столиком и даже с брошуркой, в которой рассказывалось как вести себя в случае аварийной ситуации. Выглядела она, надо сказать, в тот день счастливой. Рассказы от стюардесс про меры безопасности вовсе слушала с открытым, словно от изумления, ртом. Такая необычная вещь — самолет! На его борт попадаешь крайне редко, посему стоит вникать во все внимательно и потом будет сладко вспоминать.       Их ожидала еще двух часовая пересадка в Москве — раньше прямых рейсов было куда меньше. Лев знал, что сердце его родной город будет терзать, просить вернуться — но он этого не сделает. Ни при каких условиях.       Можно было предположить, что Липовый, как обычно, заснет в пути. Ведь он, как мы уже заметили, дело это очень любит, и положение тела зачастую не помеха — главное, чтоб не на ногах! Однако, не в этот раз. Только шумно, с некоторой боязнью переглядываясь, они поднялись, как Марьяна предложила ему один наушник, и включила какую-то музыку, совершенно дикую для его возраста, на плеере — так, в теории, перелет должен статью веселее.        Немного поболтали, немного послушали «попсу» и Марьяна, совершенно измаявшись со скуки, разложила стол, легла на него головой, использовав руки как подушки, Лев — сидячего положения не менял. Так куда удобней и приятней — можно рассмотреть возлюбленную, но главное не увлекаться. Все таки, рядом люди. Ему оставалось гонять в голове одни и те же вопросы — кто она? Интерес к девушке после знакомства с отцом только сильнее подогревался, но и оно же заставляло чуть приостановиться — в их взаимоотношениях надо иметь чувство такта.       Льву стало очевидно, что звание «папа» — не попытка перекроить их сожительство в дружбу, а в действительности теплое отношение. И вам, читателям, должно быть, это уже давно понятно. Он, к сожалению, лишь недавно начал вникать в мысли и заботы Марьяны. Очевидно, она либо, как предположил, самостоятельно решила распрощаться со своим прошлым таким образом, найдя в лице Липового нового родственника, либо, что менее вероятно, восприятие мира после попытки подавить всю агрессию к насильнику, исказилось. Что же с этим делать?       Трезвый рассудок помогал Льву особенно не трогать любимую, не докучать ей, но сердце по прежнему нежно билось, желая найти какой-то стабильности. Нечто бессознательное все еще мечтало обрести с ней большее. Ну разве можно его за это винить? Только чувства помогали ему, в столь бедственном положении, идти дальше, двигаться, просто жить. Пусть не так, как хотелось, но Марьяна оставалась рядом.       В самом деле, история их знакомства круто развернула обе жизни. И, пусть говорить так несколько неприемлемо, но не будь того печального вечера — сейчас, должно быть, оба чувствовали себя менее счастливыми. Дружба, учитывая их возраст, учитывая то, что Лев был женат, никак не могла бы развиться. Просто говоря, Липовый решил — все делается к лучшему.       Переодически поглядывая на ворочающуюся Марьяну, он думал о лучшем — как было бы замечательно ее расцеловать. Наверное, со стороны, для других, она выглядела не лучшим образом тогда: на щеке след, волосы запутались и растрепались, да и в общем-то, спящий человек — далеко не символ красоты. Но Лев, однако, все налюбоваться не мог.       Он представлял, как они остаются вдвоем в самолете, как Марьяна страстно, точно любовника, осыпает поцелуями его шею, щеки и наконец губы. Воображал себе детально эти прикосновения, представлял как сбилось бы дыхание, а потом, увлекшись, несколько стыдливо, воображал как соблазнительно она сняла бы одежду… ему хотелось дать фантазии свободу, но боялся, будто кто-то может прочитать мысли. Пресекал себя и тем, что в мечтах своих, как вспоминал какое сам тело неприятное имеет, сразу стыдно становилось. Себя рядом с ней даже в голове нарисовать — задачка сложная.       Однако, лететь, учитывая пересадку, почти сутки — времени всякую мальчишечью глупость в голове помотать уйма. Так что, весьма раскрасившийся и взбудораженный собственным сознанием, развлекал Лев себя. Сейчас, в таком возрасте, тело не сдаст его в подобных размышлениях. Лишь на перекус, о котором, как мы помним даже и не знал, отвлекся. Когда ему предложили выбор блюд даже перепугался, словно сейчас заставят платить — стюардессам пришлось объяснять, что это бесплатно.       В общем, перелет прошел вполне себе хорошо. Пересадка была утомительной и крайне печальной для Льва. Ему так хотелось пригласить любимую девушку в свой, будто еще вчера родной, уголок. Но, зато борту самолета «Москва — Магадан» людей было не много, что, конечно же, неудивительно. Большая часть, казалось, наоборот летит в столицу с севера — время новоиспеченных покорителей, новых студентов. Иные жители, вероятно, город тоже временно покидают — в отпуск отправляются. Но каждому свое.       Северный край встретил их лучезарно, тепло — солнышко светило из-за серых туч, выглядывая из-за высокий гор. И воздух, что сразу Лев отметил, совершенно иной. Впервые за долгое время вдохнул его полной грудью. В Самаре все иначе, а уж в Москве — подавно! Казалось, последний раз когда ездил помогать ветеранам в деревни, будучи еще комсомольцем, ощущал подобное. Голова закружилась сразу после того, как на землю ступил. Волшебная природа!.. а поплохело ему знатно.       На сей раз денег на такси, разумеется, не было — пришлось добираться до съемной квартиры на автобусе. Таким образом, зато, они объехали все основные улицы, посмотрели на ледяное море, на горы и домики из окон транспорта. Марьяну эти картины радовали, поскольку в мраке, казалось, видит она свет. Лев же погружаться в окружающий мир не хотел, желал лишь одного — сунуть себе под рот пакет — перепады температуры, давления, уже потихоньку начали давать о себе знать. Пока, конечно, он мог спокойно сидеть на месте, но обед словно готов был попрощаться с ним в ту же секунду. Тон лица уже не белел, а зеленел, как у отравленного. — Как тут классно, правда? — Марьяна, интересовалась, будто и не замечая печальных лиц жителей, соседей по автобусу и даже Льва. Все, даже кто искренне любит местный климат, кажется, мечтали летом о тепле. Липовый, находящийся в крайне неприятном состоянии, промолчал. — Давайте вечером сходим на море, искупаемся? — Тут нельзя купаться, — услышав это, однако, он удивился. Неужели правда не в курсе о столь важной детали? — Почему же? — Хотел было Лев вставить свое слово, как она продолжила мысль. — Мы можем выпить какой-нибудь горячительный напиток, или просто натереться перечной мазью или… может тут есть баня, чтобы прыгнуть в воду после нее? Вариантов много, пап. — Все они не вполне адекватны, — думал он про себя, продолжая выдвигать теорию о том, что мозги Марьяны несколько сдвинулись. Разумеется, также грубо ответить не мог. Нужно было выпутаться из предложений и дать понять, что участвовать в них не будет. Однако, сил хватило только на одно — пожать плечами. Наверное, такой жест принят был за неуверенность. — Как это будет круто! — Она настаивала, чтоб тот согласился. Эти ребячливые мысли, очевидно, Марьяне казались достойными уважения. — Вы только представьте… особенно если это будет происходить ночью, под звездами! — Какой романтичной была бы идея, если поехать она рашила она куда-нибудь в Туапсе или в Геленджик, о котором, как многим ранее упоминалось, мечтали Липовые. Но тут климат гораздо более суров и, вероятно, пусть вполне возможно искупнуться в самый теплый день лета (и то, не плавать!), но явно не в начале июня. — Так ты пойдешь со мной? — Хотелось, разумеется, и ее от этого огородить, но Лев ей, все-таки, не отец. А она — не ребенок. — Не пойду, и вам не советую. Ты знала, что от холодной воды, если это конечно не душ с утра, а мы говорим о погружении, можно умереть? Ногу например свести может, или давление, или … да много неприятностей таит Северное море! — Ой, ну что вы нудите, как старый дед! — Лев смутился, Марьяна — тоже. Поняла — неуместная фраза, учитывая положение «папы». — Ничего не будет такого. — Нет, извините. Я против таких развлечений! У меня и без ледяной воды с давлением проблемы, — как мы помним, акклиматизация даже в тот момент била по его голове, — потому рисковать не хочется.       Марьяна вздохнула, и повернулась обратно к окну. Очевидно, в одиночку подобным образом развлекаться бы не стала, друзей пока в Магадане не заимела. Надо надеяться, тех которых обретет тоже будут трезво смотреть на ситуацию — откажутся от подобных мероприятий. Хороший товарищ не подвергнет ее опасности!       Дальше ехали молча, глядели на город, с интересом прикидывая, какой же дом им достанется. Надо сказать, квартиру за которую Марьяна договаривалась, в глаза не видела — нашла лишь номер на сайте, объявление с описанием. Но на том все! Конечно, стоило бы ей начать тревожиться — ни капли, словно все идет по плану. Хорошо, что она занялась этим делом, а не «отец». Тот бы уж весь изошелся от страха остаться обманутым.       Наконец, выйдя на нужной остановке, тяжело и надрывно вытащили вещи. Район, надо сказать, не самый новый. Но, кажется, не такой уж и плохой — чистенько, никто не шумит, тишина. Только дети где-то смеются, словно над ними. Много четырех и пятиэтажек — нет высоток, что мешали бы рассмотреть такое низкое, мрачное небо. Ветер дул, однако, совершенно неприятный, а солнце совсем спряталось за тучками. Казалось, скоро пойдет дождь.       Ориентируясь по названиям улиц потихоньку двинулись они искать свою — это, учитывая кучу хлама, с которым приходится всюду таскаться, было крайне тяжко. Льву хотелось бы взять все и потащить на себе, но даже будь он младше на тридцать пять лет — бестолку. Без прочего нес, нисколько не жалея свое уже немолодое (что он не вполне понимал!) тело: на плечах тяжелый рюкзак и две большие клетчатые сумки. Спутница шла также не на легке — катила чемодан, тащила большую и маленькую сумки. Словом, имелись бы деньги — наняли грузчика.       Вскоре это закончилось — сталинка оказалась перед ними. Опять! Лев совершенно не ожидал, что снова так «повезет» — в таких домах прошла большая часть его жизни. Это не плохо, но и хорошего мало — новостройки казались ему более привлекательными, необычными. Марьяне же наоборот старые здания в диковинку — в них высокие потолки, чего не скажешь о хрущевках или брежневках.       На пятый этаж им пришлось подняться, а лифта, разумеется, не было! Зато, если бы квартира находилась, положим, на пару этажей ниже — пришлось доплатить за аренду. Первые и последние этажи самые дешевые. Так что, мучения их продолжились. Даже не к кому обратиться в чужом городе! Соседей, что помочь могли бы — нет.       Понадобилось не мало времени, чтоб все это поднять наверх. И сил, конечно, тоже много. Даже Марьяна, честно признать, не ожидала такого разворота событий — поднимать все было очень тяжело. Но, минут через двадцать, наверное, оказались на пятом. — Ой, здравствуйте! — Еще одна любительница фиолетовых волос оказалась в дверях нежной квартиры, успели они только подняться. Но, к сожалению, заметила она их лишь после длительного и неприятного звонка в дом. — А что вы не сказали, что вы с чемоданами? Я бы помогла вам! — Зачем? — Лев, немного отдышавшись, интересовался и попутно перетаскивал сумки за порог будущей квартиры. Встретила их, разумеется, хозяйка. — Не очень хочется напрягать такую хрупкую девушку! — Той, конечно, очень это польстило — улыбнулась, и смущенно прикрыла лицо ладошкой. Контакт уже налажен, может быть, даже скидку сделают. — Кто-кто? Что вы такое говорите? — Но в душе, казалось, именно ей до сих пор являлась — так просто, по ребячески робела. — Я уже сто лет как бабка! — Ну, вижу перед собой я именно девушку! — Лев тоже смутился, но как-то более горделиво, нежели хозяйка. Та, что поразительно, подала ему руку, точно вообразив себя милой леди, для поцелуя. Долго не думая, Липовый, конечно лишь из-за игривого настроения, из желания выразить почтение, губами приложился. Уже, конечно, давно не обязательный и даже вульгарный жест. — Роза Алексеевна! — Восторженно сказала она. — Лев Артемович, — все еще стараясь дыхание перевести, объявил и потихоньку начал квартиру рассматривать. Она, кстати сказать, тоже была совершенно не с новым ремонтом. Прискорбно, но лучше чем ничего, или переплачивать за интерьер. — А это моя дочь, — скрипя душой и сердцем представлял возлюбленную, — Марьяна. — Мы, должно быть, с вами как раз по телефону и договаривались о съеме? — Большими круглыми глазами она поглядела на девушку, но ей слово вставить не дала, видно решив, что ответ вполне очевиден. Более того, тон походил на такой, когда с ребенком общаются — малоприятно. — Давайте я вам все покажу, расскажу, что тут да как? Вы вообще откуда к нам пожаловали?       Роза казалось слишком активной для своего возраста, а ей, вероятно, было около пятидесяти. Гостеприимно она провожала их в зал, доставала из-за шифоньера раскладушку, зачем-то показывала какой мягкий матрас на кровати. Сняли они, разумеется из-за крайне ужатого бюджета, однушку. Но, что важно, на кухне стоял диван. Так что, тоже неплохо. Почти двушка!       Рассматривать новые владения было не больно приятно, учитывая из каких «хором» они выехали. В Самаре, если собрать воедино суммы которые потратили на переезд, еще могли бы жить три месяца! Дикие траты!       Экскурсия по квартире показалась Марьяне глупой и абсолютно бессмысленной — сами могут разобрать как включать холодную воду, а как горячую, как открывать окно и прочее. Ей казалось, что хозяйке нечем заняться, потому она так живо ведет беседу с приезжими. Более того, в маленьком городке, вероятно, все друг друга знают. А тут новые люди! Так что, корчясь и куксясь, Марьяна стояла в сторонке, не слушая Розу. Хотелось поскорее передать деньги, избавиться от ее болтливости. В Тольятти им никто не надоедал!       Более того, поразило ее, что «отец» вполне себе увлеченно выдумывает рассказы, якобы жил с дочерью с Москве, затем в Самаре, а теперь решил побывать в Магадане. Все это было абсолютным сочинительством, на которое Роза спокойно велась. В общем-то, она напоминала сахарную булочку — такая пышная, мягкая и даже сладкая. Со взгляда Марьяны, однако, словно через чур приторная. — У меня муж умер, — продолжала женщина делиться своей жизнью, поправляла какие-то глупые статуэтки животных в шкафу, — квартира от него осталась. Вот, сдаю! — Примите наши соболезнования, — Лев, уже крайне уставший, однако, с интересом слушал ее. — Но вы не бойтесь! — Роза не унывала, взмахивала рукой. — Он умер не здесь, а в больнице… а ваша мама, кстати, к вам не присоединится? — «Родственники» переглянулись, и лишь тогда Липовый заметил недовольство на лице так горячо желанной — это нужно было срочно исправить. Но, однако, что конкретно не устраивает не понимал. Предположил — тоже после перелета плохо. — Я с женой в данный момент в процессе развода, она в Самаре осталась. — Ох, как! Не знала, что в наши годы кто-то разводится. Это, как будто бы, удел нового, молодого поколения. Да? — Кивала в сторону Марьяны, что стала напоминать просроченный кефир. Строически продолжала молчать, создавая иллюзию словно все устраивает. Можно было, глядя на ее лицо, ошибочно предположить, словно квартира ей не по душе. — Ладно, побегу. Вы, наверное, устали с дороги, еще акклиматизация эта… сама знаю, когда в отпуск летала, потом вернулась и три дня не могла прийти в себя! Все таки, возраст!.. Если что, заходите ко мне в гости я в доме напротив живу, 38 квартира. — Хорошо, обязательно! Номер ваш, к тому же, у нас есть.       Вскоре это мучительное, конкретно для Марьяны, знакомство закончилось. Крайне неприятно было, что ей внимания не уделили абсолютно. Зато как Роза Льва обхаживала! Любому обидно будет. Так что, крайне обиженная на своего «отца» девушка лазила в телефоне, набирала судорожно кому-то сообщение, абсолютно не скрывая неприязни. Однако, пока не решалась озвучить свое «фи». Продолжила стоять в дверях зала, будто надеясь, что он сам все поймет.       Совершенно измотанный Липовый присел на кровать, ему хотелось перевести дух, полежать. Однако, чистое постельное белье было жалко, и прежде чем располагаться нужно переодеться… или вовсе уйти на кухню, достать раскладушку! Упасть и забыться — полное бескультурие. Но мечтал он только лишь об этом: голова кружилась, подташнивало, давление. Не спал уже по меньшей мере пятнадцать часов! Как бы не тянулся молодиться, а нужно понимать, что он давно не юноша. — Вам не стыдно? — Потому, Липовый решил, что именно насчет кровати возмутилась Марьяна. Хотел было подскочить, но она внезапно продолжила. — Вы же еще из брака вышли, а уже флиртуете с первой попавшейся женщиной! — Что я делаю? — Ему подумалось ослышался и, все-таки решив прилечь, ведь с каждой секундой становилось все хуже и хуже, сделал это. Не лучшая поза для общения, но пусть. Уже не чужие люди, некоторые вещи даже допустимы. — Как тебе вообще не в лом после перелета подкатами заниматься? Тем более к этой бабке — полное фуфло! — Я вообще ничего не понял из того, что вы сказали… — В самом деле одно слово из сленга разобрал, и осознать не мог, в чем конкретно проблема знакомства с Розой. Даже в мыслях не имел ее охамутать, был всего лишь вежлив. — Ты не могла бы сходить до аптеки, попросить что-нибудь от акклиматизации? — Что за дичь? — Пользовалась уже хорошо знакомой вам, а ей вовсе излюбленной, фразой. Размахивая руками сейчас походила вовсе на подростка. — Ты вообще заранее ничего не гуглил? Она появляется как бы на третьи сутки, а не сразу же. Не сводите тему! — Я ни с кем не флиртовал! — Это было искренней правдой, ведь сердце и жизнь готов был отдать совершенно иному человеку. — Зачем вы сейчас меня вообще воспитываете? Я же не ребенок! — Да потому что ты меня, как отец, позоришь! — Она внезапно отбросила телефон на комод, принялась из своих чемоданов вещи доставать, перебирать что-то, судорожно выбирать. — Короче все, я хочу посмотреть город, пойти на какой-нибудь туснячок, а не тухнуть тут, как ты. — Давайте вместе сходим куда-нибудь вечером? Я немного приду в состояние, посплю и прогуляемся. — Да делай что хочешь! — Тут же вспомнилось как Инна, после того как Липовые переехали в Самару, уговаривала мужа не закрывать глаз, соблюдать режим. Какие, все-таки, разные женщины занимали его сердце! Это замечательно, но в данной ситуации несколько прискорбно. — А если у меня будет инсульт или сердце остановится! Вы меня убьете своими криками, поведением! — С чего бы? — Я плохо чувствую себя после перелета и буду волноваться за тебя. Ты тут никого не знаешь. — Мда! — Вскрикнула тогда недовольная Марьяна. — Не хотела бы я до ваших лет дожить! Полный отстойник! — Льва эта фраза действительно тронула, но когда телу плохо, то несколько не до душевных переживаний, обид. Потому осмыслить ее полноценно придется несколько позже. — Ок, щас схожу в аптеку и потом пойду гулять.       Вскоре дверь хлопнула. Лев наконец смог прикрыть глаза, решив дать себе передохнуть хотя бы минут пятнадцать, пока «дочь» не вернется. Все же, эта внезапная ссора не заставила его ни на куплю хуже начать к Марьяне относиться, ведь хорошо понимал — наговорила гадости в порыве злости. Правда, что же такого неприятного озвучил Розе — все не доходило. Сбросил размышления о том на более благоприятное расположение рассудка. Возможно, нечто очевидное на поверхности, просто он не замечает в данную минуту.       Его, уже несколько развращенный собственной влюбленностью, разум предположил — неужели ревность? Может быть, озвученная причина негатива — только лишь отговорка? Предстоит об этом немало подумать, но только после отдыха! Главное не обмануть себя, когда такие теории выдвигаешь.       Даже тревога за планы Марьяны несколько улетучилась, и он мгновенно заснул, засопел. Давно настолько измотанным не был.