Татарский поцелуй

      Очнулся Лев от звонка телефона, что, кстати, довольно необычно — трещал в кармане брюк, так как больше он не просыпался, не переодевался. Уже стемнело, потому в мраке разбирался он с трудом, чувствуя эти неприятные вибрации, и попутно находя под собой какие-то таблетки. Отвечать, разумеется, не хотелось — ничего спросонья неясно. Он даже не сразу понял где находится, не на шутку перепугавшись никого не застать рядом с собой — по инерции принялся руками искать в кровати Инну. Ну, разумеется, рядом ее не оказалось. — Алло? — Лишь частично придя в себя он ответил на звонок. Мозги словно набекрень — не понимал где находится, пока лишь дошло одно — от жены давно ушел. — Кто это? — Пока еще мысль, что за разговоры по телефону в чужом регионе снимают не мало, уж тем более не проснулась вместе с ним. — Ваша дочь пьяная у моря! — Вопил неизвестный мужской голос. — Заберите ее, пожалуйста, она не помнит как идти обратно! — Лев, подумав что все еще спит, потер лоб, глаза. В первую очередь, очевидно, подумал об Алине, и даже предположил, словно все еще спит. — У кого моря? — От того, что не знал где даже свет включить, начал паниковать, глобальное одиночество в квартире с самого пробуждения напрягало с каждой минутой все сильнее. Рассуждал, что на отдых с семьей не выезжал, а значит, Алины там быть не может. — Не морочьте мне голову… Мошенники! — Я просто щас уйду от сюда, потому что мне работать надо, а вы сами решайте че с ней делать… Мошенники! — Нервно передразнивал незнакомец, возмущался. — Вам помочь пытаются, а вы «мошенники»! Все не мог от слова отстать. — Москвичи! — Добавив невнятно бросил трубку.       Теперь Льву оставалось лишь одно — прийти в себя. И сделать это, конечно, нужно поскорее. Он, однако, этого еще ничего не понимал — голова, теперь уже от спутанного режима, перехода на новые часы, снова раскалывалась. Вспомнились слова Марьяны перед уходом — лучше, и правда, до такого не доживать! Тут же наконец опомнился — в Магадане. Принялся копаться в телефоне, искать себе доказательства, что с ней все хорошо — набрал возлюбленной. У него же роуминг, а нее, конечно, будет тоже «абонент вне зоны доступа» — вполне логично. Тут уже стоит задуматься. Мозг спросонья очень слабо соображает, потому принимал попытку созвона за попыткой. Ничего.       Наконец, до Льва дошла вся губительность ситуации — он один в чужом городе, чужой квартире, на краю России! А та, ради кого на все это пошел — пропала! Вскочил, принялся светить экраном от мобильника, как фонариком, по сторонам и искать выключатель, но на это потребовалось время — не запомнил, просто говоря, где щелкнуть надо. Тревога накрывала первой волной, но отдавать себя ей он пока не планировал. Нужно посмотреть на ситуацию без паники, иначе можно наделать делов.       Так как глаза медленно адаптировались к темноте, а к тому же, еще не до конца отрылись, пришлось изрядно помучаться. Но, однако, нашел в коридоре как зажечь свет! Квартира показалась какой-то мрачной, несчастной, а от того сердце сильнее заколотилось. Он присел на обувницу из железных прутиков, даже и не боясь ее поломать, и про себя подумал «вот зачем оно мне все надо?». Жил бы с Инной, и никто нервы не трепал, одно лишь спокойствие имел в жизни. Зачем же любовь на такие подвиги толкает? Ради чего?       Было ясно лишь одно — нужно найти море. Где оно находится, правда, вопрос большой. Марьяна со Львом, разумеется, прикупили карту еще в Самаре, но искать ее сейчас некогда, да и, возможно, любимая с собой взяла. Нужно скорее сообразить что делать. Времени лишнего — нет!       По глупости, в некотором смысле, он выскочил на улицу. Льву подумалось, словно кто-нибудь в состоянии будет помочь, в потому вышел в чем есть — благо, с улицы так и не успел переодеться, один из его теплых свитеров пока грел вполне себе хорошо. Разумеется, никого, кроме молодежи вроде Марьяны или каких-нибудь маргиналов, в такое время не встретишь. Однако, ему не повезло даже на тех наткнуться. Удручающая пустота. Горы, возвышающиеся над городом, казалось, молчали также загадочно, как и все вокруг.       Сонный тер глаза и глядел по сторонам, надеясь получить хоть какой-то знак свыше куда идти. Спросить не у кого! Останется лишь напрячь мозги и, вспоминая как на автобусе проезжали море вчера, надеяться туда возвратиться по памяти. Началась очень длинная и печальная прогулка по Магадану. При том, нужно было запомнить и куда возвращаться. Ощущение, словно находится в другой стране.       Первые десять ходьбы минут Лев просыпался, надеялся наткнуться на указатель или выйти со дворов на какие-нибудь основные улицы. Правда, различия совершенно не видел. Но, надежда, однако, еще помогала искать Марьяну, бодро ноги передвигать. Казалось, она где-то рядом.       На двадцатой минуте начал волноваться, и лишь в тот момент дошло — стоит попробовать позвонить недавно набиравшему номеру. Разумеется, ничего не произошло — снова проблемы связи, ведь местные симки пока они не успели приобрести. Льву было непонятно, почему незнакомцу удалось позвонить, а он — не может. Как это вообще возможно? Остается только продолжить поиски.       К получасу он уже осознал, какой неприятный ветер дует, свитер больше не защищал, Лев начал уставать. Снова тревога кусала его мыслями: «зачем я здесь?» и уже привычное «зачем влюбился вовсе?». Забоялся, как бы дорогая «любушка» не решила его покинуть, оставив на северном краю совершенно одного, почти без денег. Это было бы отменной местью за тот отвратительный грех! Точно параноик, подумывал, что это могло бы оказаться правдой.       К сорока минутам прогулки он понял одно — нос щиплет невозможно, и слезы уже сами хотят выкатиться из глаз. Все это так обидно, неприятно и, просто говоря, горько! Забыл волноваться о себе, представляя как тот голос из телефона издевается над ней. А это, если подумать, вполне реальная картина. Наконец, послышались крики чаек, ветер стал дуть сильнее — логически понял он, что попал куда надо. Как хорошо — город маленький. Теперь нужно идти, отдавшись внутреннему компасу, а не логике.       Вскоре стал виден и пирс, к которому, уже из оставшихся сил, помчался Лев. Теперь радость выйти хотя бы на улицу, которую можно назвать даже туристической, одолевала его — тут наверняка, даже если и не прямо сейчас, кто-нибудь есть. Все таки, лето — многие молодые люди в такое время любят прогуливаться. Это особенная атмосфера. Ветер дул, конечно, у воды был куда сильнее, от него хотелось зажмуриться. Он не давал оглядеться по сторонам, рассмотреть дома и памятники, которыми улица была перенасыщена. Но кое кого удалось выглядеть — женскую фигуру прямо у моря. Она стояла, оперившись на ограждение, и глядела куда-то в даль. Липовый сразу понял — это его «дочь»! — Марьяна! — А потому, не особо размышляя о вероятности того, что это кто-либо другой, принялся ее звать. Приближаясь, на счастье, узнавал ее все скорее — по одежде, родным рыжим волосам. — Ну зачем ты так поступаешь со мной? Зачем? — Теперь оставалось лишь забрать ее домой и уложить спать. Даже то красивое небо, рассвет на нем, совершенно не интересовали в данную минуту, присоединиться к изучению природы не мог. Хотя, надо сказать, они находились в самом излюбленном месте жителей.       Она медленно обернулась, и посмотрела на него несколько странно. Взгляд напоминал тот, что был в квартире — некоторое недовольство читалось в глазах. Те были, кстати заметить, совершенно не пьяны, а даже полны бодрости. Может быть, незнакомец для пущего эффекта соврал. — Лев Артемович, я уж думала вы не придете, — отвечала несколько уставшим голосом, впервые за долгое время решив обратиться к нему по имени. Вроде и рад был видеть ее, но хотелось обидеться — ведь он же, все-таки, просил не уходить! Так что, холодно и почти безэмоционально остановился напротив. Они встретились взглядами и немного помолчали. Марьяне, кажется, стало несколько стыдно, она снова отвернулась на море, а волосы ее, точно в романтическом фильме, красиво развивались, обрамляя лицо. — Ну простите, что ушла и немного выпила! — Он неодобрительно покачал головой. — Я не шутил! Вы действительно с таким отношением загоните меня в могилу быстрее, чем любая петля! — И все же, было принято решение немного поворчать. Сейчас, только лишь на краткое мгновенье, действительно смог ощутить себя отцом. — Сорок минут скитаний по чужому городу в полном одиночестве, без местной сим карты, без средств связи! Ну зачем так издеваться?! — Я не издеваюсь! Я не думала, что потеряюсь, — радовало одно — не пьяна, как сказал незнакомец по телефону. Но, вполне вероятно, все уже выветрилось, спиртным от нее совершенно не пахнет. С осторожностью, и какой-то семейной лаской, она обняла его. На этом моменте Лев уже готов был поплыть, ведь, все-таки, об этом мечтал совершенно недавно. Однако, обида никуда не ушла. — Я же говорил, лучше пойти вместе! — Трепетно, нежно, тоже прижал ее к себе. Голову, от происходящего, кажется, начало несколько сносить, а потому принялся медленно и кратко целовать ее щеки, шею. Это уже, конечно, совершенно не походило на отцовский поступок. Но Марьяна не была против, и потому он, так увлекшись этим молодым, милым сердцу телом, продолжал осыпать его любовью. Она никак не реагировала, точно неживая замерла. Однако, вскоре поняв, что слишком уж разошелся, остановился. — Извините, — отстранился, а затем, еще раз поглядев на нее, снова залился краской. Это был прекрасный момент, чтоб понять — тогда в Тольятти соврал, действительно влюблен. — Я просто рад, что вы живы, и я вас нашел! — Не извиняйся, это… вполне приятно.       Тут уж, казалось, Лев скоро сойдет с ума. В нем проснулся пылкий юноша, который так хотел бы прямо сейчас, после столь неоднозначных слов, броситься уже в глубокий поцелуй, но тут же эта радость с нем погибала — любая мысль о возрасте превращала сердце в лед. Потому насильно об этом задумался, как бы ни хотелось отдаться порывам, старался себя не обманывать ложными надеждами. Вспомнилось, как стоял в Самаре у зеркала и себя разглядывал, осознавая какой отвратительный. Будь он помладше, может что-то и могло у них сложиться. Остается только мечтательно вздыхать. И вообще, подумал он, это сказано ей лишь из приличия. — Ну, — потянул, мгновенно поникший от собственных рассуждений, — пойдемте домой? — Она кивнула, потихоньку начали отходить от пирса, и, полагаясь, конечно, только на воспоминания Льва, направились на свою улицу.       Липовому жутко хотелось спать, укрыться под одеяло и выпить перед всем этим теплого чаю. Ведь, не смотря на то, что лето на носу, ночью было около плюс десяти градусов! Разумеется, в свитере он очень замерз. Чего не скажешь о Марьяне, что даже не дрожала, пусть ее спортивная кофта была, кажется, нисколько не теплее. Любимую, думалось ему, тоже стоило бы укутать. Ведь завтра, после такой прогулки, она может заболеть.       До дома добрались многим раньше — через минут пятнадцать уже были на месте. Теперь, наконец, можно было упасть, расслабиться и обо всем позабыть. В квартире уже во всю, однако, светило солнце, а его лучики весело играли по стенам коридора. Первый рассвет встречать таким образом, разумеется, не очень приятно им обоим. Но был он вполне себе ярким, в иной ситуации можно было бы насладиться.       Осталось разобраться кому и куда упасть, а затем, наконец, отдохнуть. Радует, что в комнате, хотя бы, плотные шторы, которые лишний свет совершенно не пропускают. На кухне, однако, одна тюль — нужно туда тоже будет прикупить нечто подобное. Все таки, сейчас это пространство должно превратиться дополнительную комнату. Ну а пока можно повесить какое-нибудь полотенце, к примеру. Этим заняться придется, как бы печально то ни было, Марьяне — из-за ее косяков сегодня «вакантное место» стоит уступить Льву. О своей прогулке, кстати сказать, она всего пару слов обронила — сказала, в бар заходила, затем попросила официанта позвонить.       Вскоре все разошлись по своим местам, улеглись, двери в комнаты закрыли. Наконец, казалось бы, со спокойной душой можно лечь спать. Но не тут то было! Льву, распаленного собственными поцелуями, мозг выключить совершенно не удавалось. Момент, что пережил, все воспроизводил в голове, вспоминая и такие детали как запах свежего морского бриза, мягкость бледной кожи Марьяны. Конечно, хотелось бы все это повторить!       Тут же, однако, отрезвил себя мыслью — он уже стар, не нужно ни на что рассчитывать. И пусть мозгами это понимал, сердце продолжало идти на немыслимые поступки ради своей ненаглядной. В голове его играла строчка одной старой песни: «еще томит, еще пьянит весна, а жить уже осталось так немного!». Сейчас тоска уже потихоньку начинала терзать его сердце, возвращая к тем же переживаниям, что были, когда вышел Марьяну искать — может, все это зря? Ему так хотелось прожить юность заново или, хотя бы, просуществовать в счастье лет сорок еще. Все это, конечно, маловероятно. Но бесконечно устраивать себе качели, чтобы принять, что вместе им не быть тоже невозможно. Стоит подумать о чем-то добром, хорошем… но о чем?       В комнату, совсем даже и не стуча, внезапно пожаловала Марьяна. Лев быстро протер лицо, избавляясь от печальной гримасы, а затем вопросительно поглядел. Она, в какой-то короткой белой пижаме, больше напоминающей тунику, вошла. В таком виде, не опухшей и не помятой, спать — удивительно. Лев выглядел противоположным образом: предпочитал дома носить какие-то растянутые футболки. Хотя, как мы помним, их тоже не любил — они оголяли ужасные дряблые руки. Приходилось поверх надевать теплые кардиганы. — Не спится тоже? — Прошептала, а затем, совсем даже и не стесняясь, направилась к кровати. Передвигалась осторожно, на цыпочках. — Как это ты поняла? — Лев несколько перепугался, ведь разошлись они около получаса назад. Предположил даже, словно все происходящее — сон. Сейчас она как-то изумительно особенно напоминала нимфу. — Ну, не слышала сопения… — а затем, точно грациозная кошка, поползла по матрацу, постепенно осторожно и крайне медленно опускаясь, легла рядом. — Теперь уже оно меня не напрягает — так я понимаю, что ты жив, и ты спишь! — Лев смутился. Все тело на седьмом десятке, по его мнению, повод для стыда. — Давай поговорим о чем-нибудь перед сном? Или пройдемся вокруг дома? — Нет уж, из-под одеяла снова я не вылезу! Сейчас, наверное, четыре утра — нам нужно поспать, иначе весь режим собьется. — Да ничего не будет, если один раз лечь не вовремя. Не каждый же день… — Это вам не будет, вы молодая!.. Ты, то есть… — Не знал отчего по сей день не выходило обращаться к ней в новой форме — возможно, подсознание само отталкивает дружбу при такой разнице в возрасте. — Как бы мне хотелось снова стать юношей! Цените весну своей жизни — она одна. — Ну, может и не одна… кто знает, что там, после смерти? — Она залезала к нему под одеяло, все же надеясь услышать какую-нибудь интересную историю, а не очередные нравоучения. Спать его разуму тут же перехотелось, телу — нет. — Я тоже так думал в твоем возрасте, а сейчас уже понимаю, что нужно жить настоящим, а не размышлениями о возможном будущем…       Марьяна подложила руку под голову, и улыбнувшись, внимательно слушала. Выходит, они оказались почти носом друг к другу, а это вновь вызвало бурю чувств у Льва. Сбившись, речь свою внезапно закончил. Уж не думал, что выдастся шанс рассмотреть ее приятные черты лица так близко. Он все еще не понимал — в чем дело? — Так че, поболтаем перед сном? — От длительных переживаний, продолжения акклиматизации, ему все также несколько нехорошо, потому хотелось бы отказаться, но из вежливости этого не сделал. — Ты не волнуйся, я позже уйду к себе, если что! — О чем? — Ну… Мы с Сашей раньше любили друг другу секреты раскрывать, например. Задавали какую-нибудь тему, и потом рассказывали всякие… как вы это там говорите, «курьезные» истории. Это очень сближает.        Лев, конечно, удивился предложению. Ему захотелось поинтересоваться, сколько знает ее биологический отец таких подробностей. К примеру, если Алина в этой жизни и успела накуролесить, так папе бы никогда не призналась — это, кажется, моветон. Но, тем не менее, они с Марьяной, все-таки, не родственники. Как бы ей не хотелось обратного.       В ответ заинтересованно кивнул. Все это напоминало ему детство — когда родители укладывали Льва с сестрами спать они всегда болтали чуть не до утра, рассказывали всякие небылицы и глупости. Большая часть сюжетов «из жизни», в силу возраста и желания поделиться чем-то «таинственным», разумеется, были выдумкой. Эта атмосфера казалась ему приятной, и от того хотелось поучаствовать в диалоге. Под теплым одеялом лежать, а особенно когда любимый человек рядом — наслаждение. —Например, я задаю тему… алкоголь. — Может быть другую?.. Эта несколько… ты понимаешь… — Нет! С нее нужно начинать, чтобы прощупать почву и вообще уровень доверия. Понятно? — Лев снова кивнул, подумав, что Марьяна начиталась каких-то психологических статей. Слово «доверие» ее как-то особенно зацепило. — Плюсом на эту тему явно у всех найдется какая-нибудь история. Начинай ты… — Самое курьезное что могло случиться со мной под алкоголем — измена жене! — Да блин, пап. Давай нормальное что-нибудь! — Марьяне стало хорошо понятно — общается с человеком на совершенно разных волнах — не понимает, что от него требуется. — Из молодости например что-нибудь.       Лев немного призадумался, но поскольку пьющим никогда не был, на то, чтоб растормошить мозг понадобилось около минуты. Однако, вскоре он шепотом воскликнул: — Вспомнил! Один раз, это была уже не то чтобы молодость, мне было около сорока, я как-то выпил прямо в университете. У нас раньше обед длился дольше чем сейчас на двадцать минут — целый час. У одной из преподавательниц, Василисы Юрьевны, — зачем-то уточнял, а Марьяна заметив это решила — странная манера его поколения упоминать имена незнакомых людей, углубляться в какие-то левые подробности. Сейчас краткость больше ценится, — тогда был день рождения, не помню уже сколько ей исполнилось, но она была, кажется, на несколько лет меня старше. Она привезла шампанское из Абрау Дюрсо! Вы понимаете, как я тогда изумился! И потом пошел вести пары. Это был ужас! — Вот! Вспомнил интересное! Ну, и что было потом? Кто-то пропалил, что ты бухой? — Да ничего, я просто преподавал как всегда. Мы же не упились там, а просто выпили пару бокальчиков. — И в чем курьезность? — Сам факт выпивке на кафедре! Это же ситуация из ряда вон! — Марьяна неудовлетворенно покачала головой и закатила глаза, что Льва несколько огорошило, поставило в тупик — ему была непонятна реакция, ведь рассказал по теме, и ситуация, по его мнению, действительно дикая. — Давай тогда я расскажу первой, а ты пока вспоминай что-нибудь реально прикольное, — она легла на спину, принялась смотреть на люстру, тем самым прервав такой чудесный зрительный контакт. — Однажды я пошла в клубешник с подругой. Мы, конечно, все разоделись как крутые чиксы перед этим. Так что, внимание парней было обеспечено. Но это не сыграло нам на пользу! Двое парней которые к нам подкатывали весь вечер, судя по всему, нам что-то подмешали — я не видела сам момент, но думаю это именно их рук дело. И потом… у нас поплыло сознание. Стены начали давить, пришлось покинуть клуб. Затем ко мне пришла идея пойти в аптеку, потому что мне срочно хотелось выпить кофе! Не знаю почему мой, непонятно чем обдолбанный, мозг вообще привел именно туда. Бедный фармацевт, которого я приняла за бариста! Хорошо, что он на нас ментов тогда не вызвал, а просто выгнал. Так мы всю ночь по городу шлялись, несли какую-то дичь, валялись в траве в парке, а потом резко начала болеть голова и тошнить — разошлись по домам… вообще жалко, что мы забили и на этих челиков из клуба не написали заявление, все-таки они могли нас убить или отравить. — Какой ужас, Марьяна! Что вам пришлось пережить! — Лев был не на шутку удивлен услышанным. Однако, тогда решил — это крайне позорная, а потому сокровенная история. То, что она делится ей о ну многом говорит. Нужно поднапрячь мозги и выдать подобное. — Мне бы очень хотелось вас уберечь от таких «клубешников» или… как вы там сейчас дискотеки называете? — Тусич… «Клубешник» — это место где все тусят… Вы что не знаете слово «клуб»? — «Клуб» знаю, «клубешник» — теперь тоже, — Марьяна вздохнула, и Лев снова разволновался, не раздражает ли глупыми вопросами. — Теперь моя история. Это было как раз когда мне было, наверное, как тебе. У моего одногруппника была свадьба в селе. Я, конечно, благодаря «кукурузной кампании», благодаря тому, что мы ездили к ветеранам, часто бывал в таких местах, но никогда не жил, потому уж какие-то увеселительные мероприятия были для меня в новинку. — Ездили к ветеранам? Зачем? Тогда еще не было социальных фондов, или вы состояли в одном из них? — Я же был комсомольцем! Мы считали своим долгом помогать им по хозяйству, восстанавливали народное хозяйство после войны. Благодаря ветеранам мы, все-таки, живем… ну, и вот… — Какой ты молодец! — Марьяна легла поближе, и снова, также нежно как на пирсе, обняла. Сердце Льва забилось в разы скорее, и, кажется, она вполне могла это ощутить. Дальше историю слушать она решила в такой теплой но уютной позе. — Тогда все были такими, ничего удивительного! — И все-таки, историю ему хотелось закончить поскорее, чтоб случайно не сбиться от волнения. Одно — бросить какую-нибудь фразу, другое — вещать что-то, когда внутри все горит. — Приехали мы в это село, молодожены расписались, и начались гуляния. Отмечали тогда скромно, но весело. А так как жених был мне близким другом, в какой-то момент, уже изрядно подвыпив, он позвал меня отойти куда-то в лес, на какой-то пенек… Я тоже был не в лучшем состоянии, и потому без испуга согласился. Пенек мы, под шофе, не нашли — сели на поваленное дерево… а вы представьте, уже закат, лес! Он начал мне рассказывать, что боится после свадьбы жизни, не хочет как родители только из привычки вместе существовать. В общем, обычное дело. Я давай его поддерживать, конечно! — Потерялись потом? — Она торопила рассказ Льва, с нетерпением ожидая конца. — Нет! Мы продолжили пить на этом дереве, потом, видимо устали и… даже говорить стыдно, хотя уже сорок лет прошло. — Ваше поколение так детально все любит потянуть, — все-таки высказала свою мысль. — Перепили, прямо в лесу уснули! Упали на крапиву, мошкара нас чуть до смерти не закусала — а мы ведь ничего не чувствуем в таком состоянии. И, конечно, гости все знатно поразились — жених пропал! Начали искать его — нигде нет! Думали, что сбежал. Потом, часа через три, по их рассказам, нас нашли и привели в чувства. Позор! Но, насколько я знаю, их брак до сих пор не разрушился и все у них хорошо… пусть даже и такая ужасная вышла свадьба. — Да уж! — Марьяна посмеялась. — Вот это веселая история! Ты — молодец!       Лев улыбнулся, довольный, что поделился секретом, который так затруднительно было вспомнить, но с некоторым стыдом — о подобном старается не распространяться. Кажется, даже Инна все детали истории не знает — попросту не смог сознаться. Теперь хотелось в этих объятиях уйти наконец в сон — Марьяна подняла настроение, плакаться больше совершенно нет желания. — Ладно! Теперь точно пойду спать! — Объявила она, присев, нехотя вылезая из-под одеяла. — Спокойной ночи! — И потянулась к щеке для поцелуя. Однако, видимо по примеру Льва, на ней не остановилась, игриво решив коснуться губами и скул, и лба, и глаз. Эта процедура показалась Липовому несколько забавной и щекотной, потому закрыв глаза, принялся, как ребенок, сладко хихикать. Случайно или нет, но Марьяна решила губы в том числе не оставить без внимания и тут, будто рефлекторно, он ответил взаимностью. Теперь, впервые за все это время, они слились в полноценном поцелуе, который постепенно переходил во французский. Ласково и бережно Лев касался ее языка, покуда тело сильнейшим образом начинало колотить.       Он не понимал как подобное возможно, даже забыл что это такое «в засос». В юношестве, в шутку такой вид любви называли «татарским», а потому, чувствовал себя Липовый несколько неоднозначно. Не слишком ли это вульгарно? Но если так, почему бы ей все это не остановить?       И только лишь успел о том подумать, как Марьяна поцелуй прекратила — осторожно прикусив нижнюю губу своего поклонника, отстранилась. Эмоцию на лице ее распознать он не смог, лишь крайне шокировано поглядел. Вот это захотелось сразу обсудить! — Сладких снов, Лев! — повторилась она, не дав и слова вставить, затем стремительно удалилась на кухню.       Сегодня она была поистине странной. Оставила его одного в размышлениях, с множеством неозвученных вопросов.