Ярко светит после бури солнце!

      Марьяне нужно было обязательно привлечь к себе внимание. На этот раз Лев за ней не бежал, не стремился успокаивать. Все это, конечно, очень плохо. И, видимо, Роза потихоньку начинала открывать ему глаза на очевидные манипуляции, которых он не понимал, не видел. Зачем только ей это нужно?       Срочно стоило придумать что делать?! В голову девушки всплывали глупые идеи — упасть в обморок, точнее создать иллюзию, постараться расплакаться или что-нибудь разбить. Все это явно, хотя бы в некоторой степени, даст вывести на эмоции, а соответственно, благодаря вспыхнувшей эмпатии, Лев начнет думать о комфорте любимой. Первостепенная цель, тем не менее — убрать чужую женщину из квартиры. Думать нужно было как можно скорее. Причина переругаться уже появилась, но тут же и Роза, которая лезет куда не нужно. Она постарается все проблемы устранить со своей помощью! Без грубости, кажется, не обойтись! Нервно шагая от окна к двери и обратно, Марьяна все решить не могла как поступить.       Вскоре все эти метания пресек Лев — он, что было вполне неожиданно, влетел в комнату, хлопнул дверью. Хотелось бы порадоваться, что хозяйка квартиры ушла, но, однако, это было не так — входная не шумела, никто не стоял у порога. — С меня хватит! — И он был серьезен, как никогда прежде. — Я хочу закончить этот цирк! — Какой цирк? — Долго не думая, Марьяна принялась истерить, голос звучал абсолютно криво и неровно. Актерская игра — не ее конек. — Я больше не буду врать о том, что вы моя дочь, Марьяна Сергеевна! — Но почему?! — Мне надоело! Помните, когда вы хотели выставить меня на улицу, разбросали по квартире вещи? Я смолчал. Помните, когда вы меня выставили дураком перед вашим другом, а мне пришлось делать вид, что я немец? Я смолчал. И это только два примера, которые я в данный момент могу вам припомнить. Сейчас я вынужден подстраиваться ради вас, чтобы… вам так было удобно? Ну уж нет! Довольно уже, в конце концов, делать все ради вас и видеть с вашей стороны только истерики?! — Ну пап! — Марьяна чувствовала себя ребенком даже больше, чем в детстве. — Не папкайте! — Несколько двусмысленно вскрикнул он.       Вскоре снова дверь распахнулась и, к общему удивлению, к ссоре присоединилась Роза. Она, однако, выглядела вполне спокойно и тихо. Можно сказать, судя по ее мимике, поведению, она бы отлично подошла Льву — схожий, в некоторой степени, характер. Так подумала Марьяна, готовая была уже прогнать гостью каким угодно способом. Она начала раздражать одним ее ванильным и мягким видом, добрым лицом. — Милая девочка, ну зачем ты так с отцом? — Встряла, так глупо и неуместно, она. Хотя говорила тихо, ее услышали все. — Так, хватит уже мне мозги выносить! Я хотела как лучше! Живи как хочешь, папа, иди куда хочешь! Мне вообще поебать! — Марьяна уже не могла сдерживать всю свою нервозность, потому кричала, совершенно не думая о последствиях. Теперь все это было не игрой, не манипуляцией, а серьезным доведением до такого отвратительного состояния чужой женщиной. — Ну зачем такие слова использовать при взрослых людях? — Продолжала встревать хозяйка. Марьяна была готова попросить ее не лезть в чужое дело в крайне грубой форме. — Прекратите, я сказал, называть меня отцом! — На мгновенье Лев почему-то вспомнил, что работает, вообще-то, преподавателем. Там голос повышал в последний раз, казалось, около двух лет назад. Перекрикивания неведомым образом доводили его до трясучки. Наверное, дело в возрасте.        По лицу Розы стало понятно — она услышала лишь часть диалога. Удивление ее было настолько сильным, что казалось, словно она тоже актриса, которая переигрывает — глаза широко открыла, как и рот. Лев этого не видел, а Марьяна все сильнее хотела женщину вытолкнуть. Все больше понимала, как это бы не было печально, Инну. — Ладно, Лева, — такой же бледной, как от испуга, рукой она нежно поглядела его по плечу, чем слегка испугала. — Завтра поговорим лучше, хорошо? Я чувствую себя лишней. — Прости пожалуйста, мне очень неудобно перед тобой! — Внезапно сменил он тон на более приятный уху. — Я тебе все объясню завтра! — Хорошо, созвонимся!       Подсуетившись, они оба вышли из комнаты в коридор. Стало очевидно, что Лев решил проводить Розу из квартиры… или уйти с ней. Марьяна внимательно наблюдала за ситуацией и, сдвинув брови, ожидала возвращения «отца». Они еще недоругались! Он не должен уйти, так и не закончив перепалку. Потихоньку думала, что стоит сказать дальше, пока есть время об этом поразмыслить. А то, бывает, все наоборот — уже после ссоры всплывают мысли «нужно было по-другому выражаться!».       Но, однако, входная дверь закрылась, а к ней в комнату никто спешить не стал. Лев, если полагаться на слух, в квартире остался, но решил направиться на кухню. Это, конечно, Марьяну возмутило. Ей не хотелось заканчивать диалог без какой-либо точки. И, тем не менее, ее радовало, что Липовый, в конце концов, остался с ней дома. Добилась, пусть таким отвратительным поведением, того к чему стремилась. Правда сказать, несколько не так, как изначально все планировалось. Ругаться с ним не стоило, только лишь с хозяйкой.       Немного позлорадствовав, что удалось выставить Розу, Марьяна комнату решила покинуть. Так и хотелось вылететь со словами «мы еще не закончили!», но здравым смыслом понимала — не стоит. Кому вообще оно надо? Так будет только хуже. Но оставлять ссору просто так нельзя. Есть вероятность, что с утра, а может даже и не один день, будет молчанка. Это никому не нужно.       Она снова застала Льва, видимо, до сих пор голодного, с той несчастной зеленью. Все эти чужие продукты и блюда вызывали в Марьяне одно лишь отвращение. Она прекрасно понимала зачем все это делается. Женщины его поколения действительно считают, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Как же это глупо! — Почему ты не вернулся ко мне? — Поинтересовалась уже более спокойным тоном, что Липовому, конечно, понравилось. Продолжать кричать он был не намерен, но и разговор вести дальше, как казалось со стороны, тоже. Надоели перепалки, упреки. — Я уже все сказал, что хотел, — отвечал тихо. — Только стоит добавить — больше не буду отзываться ни на что, кроме имени и отчества. — Да почему?! — Все таки, она не выдержала и вскрикнула. Но никакого ответа не прозвучало. Он принял решение ее игнорировать, словно специально выводя на эмоции. Марьяна, надо признать, не видела никакой проблемы в том, чтобы продолжить обращаться друг к другу по-родственному. Ничего страшного не стряслось! Тем более, так удобнее, чувствуется, что они близкие люди. К тому же, окружающим не приходится объяснять лишнего. Одна маленькая ложь, которая абсолютно никому не вредит. — Пап, да что с тобой сегодня? — Лев неудовлетворенно покачал головой. — Влюбился что-ли? — Прозвучало это, как гром, среди ясного неба. — Ты бы сказал — я бы поняла. И не пришлось бы ругаться!       Липовый замер. На секунду ему показалось, словно все вокруг перестало существовать. А ведь он, как мы помним, в Тольятти утверждал об обратном! Тысячное подтверждение, что ложь не доводит до добра. Однако, догадаться, конечно, было бы не так сложно. Но, все-таки стоит признать, он не ожидал такого прямого вопроса. Что отвечать? Растерявшись, зеленое угощение наконец отложил. Но пока рот открывать не собирался — опять она неправильно обратилась!       Они посмотрели друг на друга, но совершенно с разными мыслями. Марьяне казалось, словно ее игнорируют от обиды, однако, не понимала, в чем ее причина. Совершенно несерьезными считала его просьбы. Ведь когда они помирятся, будут как прежде отцом и дочкой? — Да, это так! — Внезапно Лев снова заговорил громко. Он был крайне перевозбужден услышанным, а потому логика слабо задевала его мозг. Выражаться начал пользуясь только сердцем. — И очень давно! Как только встретился с вами — сразу нечто теплое зародилось в душе. Да, — делал акцент, пока Марьяна стояла в проходе пораженная и несколько раздосадованная услышанным, — я знал, что это просто чувство, которое скоро сойдет на нет. Но с каждым днем оно все сильнее и сильнее меня душило! А потому, собственно, все случилось в тот день, как случилось. Как вам ясно, признаюсь — соврал вам в Тольятти — я все еще люблю вас! — Образовалось короткое молчание. — Теперь мне так легко и хорошо на душе… хотя, разумеется, толку от того, что я больше не ношу эту тяжесть внутри себя никакого… — Заметив на лице ее некоторое недоумение, он продолжил свой монолог. — Но я всегда понимал, ни о какой взаимности речи идти не может. Так что, не считайте, что я пытаюсь вас добиться. Мне это не нужно.       Марьяна немного помолчала, поглядела, сама не зная в поисках чего, по сторонам, а затем наконец полноценно зашла на кухню — присела рядом со Львом. Его всего колотило — боялся, Как бы это признание не стало последним в его жизни. Давление подскочит и…! Зачем только это сделал? Та легкость вскоре улетучилась, обретая какую-то тревожную форму в груди. Никому от этой правды не проще.       Он представлял много раз различные непристойности с ее участием, семейную жизнь и даже самое обычное, но уже скрашенное взаимными чувствами, общение с возлюбленной. Но признание о своих страданиях, тем более на трезвую голову — никогда. А ведь он мог выразиться несколько точнее, приятнее уху… эмоции все испортили! Но, как бы то ни было, глядя на Марьяну, сейчас понять как она к услышанному относится не мог. Она старательно скрывала это, потому оставалась абсолютно невозмутима. Все равно — подумал.       Медленно, но с осторожностью, точно намекая на что-то, она снова, как в баре, взяла его руку и нежно погладила. Без слов, правда, от такого действия становится еще более напряжно. Лев смущено отвернулся к окну, за которым, уже так привычно, темно. Разумеется, заметив тревогу, решила успокоить его, пусть и таким неоднозначным образом. — Имела ввиду твою влюбленность в эту хозяйку! — Наконец, как-то даже счастливо, объявила Марьяна. — Что вы говорите такое? — Лев нервно, но все также нежно, обхватил ее ладонь. Хотелось ее расцеловать, но никакого права на это не имел. — Я остатки своей жизни ежедневно бросаю вам, Марьяна Сергеевна, под ноги… а вам хоть бы хны! — Ну, остатками, наверное, не так жаль разбрасываться? — Уже начала, откровенно говоря, грубить. Собеседника это окончательно вывело из себя, потому он, уже не выдержав, наконец метнул недовольный взгляд, отвлекся от разглядывания темной улицы. — Почему вы обо мне такого ужасного мнения?! Я не стал бы распыляться на вас двоих. Роза просто очень добрая и хорошая женщина, которой вы нагрубили ни за что, почем зря! Советую извиниться! — И все-таки, хотелось спросить кое что важное. — Почему мы вообще об этом говорим?       Лев потихоньку начинал осознавать происходящее, сердце начинало биться в привычном режиме. Он, после прикосновений, отсутствия отвращения после признания, полноценно поверил во взаимность! Сейчас он решил, предпримет все что угодно, чтобы добиться ее. Не только готов на голове стоять, но и полноценно учиться на ней ходить, если это понадобится для достижения цели. Он мог упасть на колени прямо сейчас, позвать замуж и предложить разделить вместе все радости жизни. Ведь она, наконец осознал Лев, ревнует!       Конечно, другой разговор, нужен ли Марьяне вообще такой человек в жизни? Почти втрое старше! Он уже не подарит ей свой первый поцелуй, они не смогут завести ребенка, отправить его в школу и уж тем более в университет, не выйдет даже представиться своим родным и близким, как паре — это позор! Сложно будет, учитывая абсолютно разную физическую форму, планировать свидания и, как мы уже убедились, путешествия. У них, что по сравнению с вышеперечисленным почти ничего не значит, даже просто разные вкусы на музыку, еду и одежду. Одни сложности, словом.       Опечаленный в тысячный раз своей старостью, Лев снова отвлекся на улицу. Ну, почему он не может снова стать молодым? Как замечательно было бы выпить какую-нибудь таблетку и превратиться в привлекательного юношу. Осознавать, что ты увядаешь крайне больно, когда рядом с тобой расцветает любимая алая роза. Ему снова, как два месяца назад, захотелось разрыдаться, но он, конечно, этого позволить себе не мог.       Плавая в столь депрессивных размышлениях, Лев даже и не заметил, как Марьяна переместилась с дивана к нему на колени. При том, в абсолютно вульгарную, совершенно нескромную и, просто говоря, неуместную позу! Даже не боком! Они оказались лицом в лицу, от чего пришлось Липовому, на этот раз уж точно, отвлечься от улицы. Он залился краской так, как никогда ей не заливался, ведь стыд сейчас достиг пика. Осознание этого наводило на поразительно дикие мысли. Зачем она это сделала не понимал, но и не спешил сбрасывать с себя, или наоборот, распускать руки. Хотя, разумеется, природа его, пусть уже ослабевавшая, заставила вообразить, как было бы замечательно положить ладони к ней на талию. Словом, разум отказывался снова идти с ним на контакт. Но, все-таки, не смотря на столь интимную обстановку, он понимал, что речи о близости быть не может — возраст. Если в тот раз, скажем, прокатило, то сейчас это маловероятно. — Лучше сними пластырь, а то кожа под ним не дышит, — однако разговор Марьяна завела совершенно не романтичный, как бы этого не хотелось. Не дожидаясь ответа от «наклейки» избавилась. — Ну скажите мне, чем вам Роза не угодила? — И все-таки, набравшись сил, еще раз уточнил. Это было, разумеется, неуместно, но уши жаждали своего меда. А помимо того, ему сильнее хотелось наконец прикоснуться к ее молодой коже, лишенному дряблости телу, но продолжал себя сдерживать от столь несуразного желания. — Лев Артемович! — Только лишь сейчас перестала к нему обращаться на «ты», раз уж он попросил, но это ненадолго. Так, пару раз, может быть, назовет. Ради того лишь, чтоб потешить эго, сделать вид, словно согласна на поставленные условия. — Никто, ради меня, не делал всего того, что сделали Вы! Меня даже радует эта разница в возрасте — пацаны-ровесники думают только о себе! — В некоторой степени льстила, в некоторой — говорила искренне. В самом деле считала, что другие прежде сильнее ее и не любили, но есть ли в этом что-то положительное — точно сказать бы не могла. — Увы, на жизни склоне, сердца все пресыщенней, — Лев решил процитировать стихотворение Веры Инбер, тем самым намекая, что и ее сверстники однажды повзрослеют, будут смотреть на отношение к девушкам абсолютно иначе, менее эгоистично.       Марьяна, теперь уже понимающая, не как вчера, когда это было риском, что может целовать его, решила повторить недавний опыт. Разумеется, ответив, Лев о своих руках, которые так старательно контролировал, позабыл и они, точно самостоятельно, отправились изучать ее тело. Но, конечно, в приделах разумного — гладил ее по ногам, по столь желанной талии.       Нежный поцелуй на этот раз длился несколько быстрее, что поставило в тупик Липового. Ему показалось, словно его водят за нос, и даже несколько играют с ним. Успел лишь расслабиться, как процесс прервался. — Так, что же вы не отвечаете на мой вопрос? — Потому, несколько недовольный, напоминал о хозяйке в третий раз. Хотелось, невесть почему, чтобы Марьяна призналась, что тоже ревнует, несколько объяснила свои чувства и свое поведение. Действия, разумеется, о чем-то говорили, но слова тут были бы более уместны.       Конечно, Льву казалось, словно его признание — гром среди ясного неба. Дураком нужно быть, чтоб не понять, что им движет любовь, но он считал, словно прекрасно скрывается. Для Марьяны, конечно, услышанное не сюрприз, как упоминалось ранее.       Отвечать она, кстати сказать, намерена не была — вновь, не давая продолжать разговор, принялась целовать его. В тот же миг, сама не ожидая от своего тела, ощутила резкий выброс эндорфина, чего в предыдущие разы не было, день назад нутру ее все равно на любую близость было — происходящее стало приятным не только для Льва. Не понимая откуда появилось это тепло в конечностях, решила на этот раз подольше не отрываться, отвлечь внимание с Розы на себя. Раз уж, все не так плохо, почему бы и нет?       Собственно, увлекшись, приняла несколько поспешное и ни капли ни обдуманное решение — избавилась от кружевного бра, вытащив его из-под футболки. Но, благо, не додумалась до большего! Это было, скорее, флиртом, но выглядело со стороны как предложение перейти к действию. Наблюдать за реакцией оробевшего Льва куда интереснее, чем все остальное.        Лев, абсолютно не ожидавший такого развития событий запереживал. Ему казалось, словно происходящее было уже не игрой, а намеком на интим. Любой на его месте так бы подумал, очевидно. Конечно, нужно этого избежать максимально деликатно! В тот день, как и в предыдущий, организм его был ослаблен сильнее обычного, потому даже пробовать смысла не имелось. Ждать его будет абсолютный провал. Но это, конечно же, не главное. От происходящего ему было уже очень хорошо и больше ничего не было нужно — напрягаться, двигаться, будто ни к чему. — Марьяна! Я вас не понимаю! — Спустя пару секунд, когда дама сердца стала несколько настойчивее, он все-таки прервал поцелуй. Он был обязан остановить процесс, пока все на зашло слишком далеко. — Вы никак не отреагировали на мое признание, вопросы игнорируете, но с другой же стороны… с другой же стороны…       Она, все-таки просто резвясь, совершенно не желая близости в данный момент, решила позволить ему большего — с талии, направила руки его под свою одежду. И Лев, конечно, уже разгоряченный происходящим, потянулся в сторону декольте. Отвечать, собственно, снова не пришлось. Так, может быть, и перестанет задавать глупые вопросы. К тому же, у нее появилось время подумать над ответом.        Только лишь успел прикоснуться к груди, только принялся сжимать и вошел во вкус, как теперь уж Марьяна решила его остановить. Это было несколько обидно. Однако, этот момент наполнил его великим счастьем! Он и не думал прежде, что кто-нибудь однажды даст прикоснуться к этой, такой притягательной, части тела. Тем более уж любимая! Ведь, как мы помним, даже бывшая жена избегала на протяжении нескольких лет с ним темы телесной любви. — Пойдем снова полежим, поговорим о чем-нибудь личном?.. — Прекращать все эти ласки ему не хотелось, но и продолжать — тоже. Ответ не дал — еще не до конца переварил происходящее, не то, чтобы вопрос. — Пойдем…те… если вам, — делала акцент на местоимении, — так удобнее. — Мне всяко удобно, кроме вашей идеи приписать меня к кровным родственникам! — Но, наконец придя в себя, отпускал возлюбленную, глядел как она поднимается с него, направляется в комнату. Хотелось замереть, поразмыслить о том, что произошло секунду назад.       Лев крайне надеялся, что это не желание сменить локацию, устроить продолжение в более удобном месте, а действительно предложение поговорить.