Как ярко светит после бури солнце!

      Приезд гостей сильно повлиял на жизнь Марьяны. На работе все знали, что та ухаживает за «больным пожилым отцом» и потому часто отпускали со смены, а она, пользуясь положением, решила им злоупотребить. Теперь домой она не спешила, гуляла по улицам Магадана. Могла себе позволить. И нисколько не стыдно! Ей тоже нужно отдыхать.       Марьяна даже отправилась в двухчасовое плаванье на теплоходе по морю — экскурсовод рассказывал о северном крае, показывал берега. Но, к великому удивлению, без Льва все это показалось ей каким-то пресным. Вспоминала, как ехали вместе из аэропорта домой, разглядывали те же виды из автобуса — это было, казалось, вчера! Даже холодные воды, которое так к себе манили прежде, сейчас ее не радовали. И, все же, понять она не могла — почему так? Ко всему прочему, погода в тот день была мрачной.       Самое, конечно, тяжкое в присутствии новоприбывших — всеобщая осторожность к Инне. Алина тряслась, чтоб она никуда не ушла и не уехала, Лев переживал о том, что супругу может охватить агрессия, а Марьяна, кажется заняв более стойкое и гордое положение, призналась ее грязью поливать — не исподтишка, на постоянной основе. Сначала она сделала это случайно — пару оскорблений и унижений, пару случайных толчков и брошенных на пол ее вещей. Инна молчала — теперь вывести ее из равновесия, казалось, невозможно. Ее никто не защищал — оставшиеся двое делали вид, словно не замечали явных издевательств. Лев — очевидно почему, Алина — другой разговор. Она могла сделать выговор за порчу имущества или потасовку, но в словесные перепалки не лезла — понимала, что мать натворила непростительных вещей.       Потому, однажды вернувшись домой, Марьяна была не в настроении и, к ее счастью, рядом имелся человек, на которого все это можно излить. Алина, видимо, вышла за продуктами, а потому девушка решила — есть где разгуляться, никто спасать Липовую не станет. Ей хотелось напакостить по особенному! Но, застав на кухне жертву за вязанием, придумать пока не могла как это сделать. Эта беспомощность, обиженная жизнью гримаса лишь сильнее ее возбуждала.       На столе, к большому везению, оказались духи «красная Москва». Так что, долго не думая, будто случайно, Марьяна столкнула их на пол, и… какое счастье! Вдребезги! Как пахнуть будет на кухне! Долго придется вымывать, выветривать. Точно ребенку, захотелось ей улыбаться, пусть в душе за свое злорадство было несколько стыдно — понимала как плохо подступает. Мгновенно наступивший кашель Инны ее лишь раззадорил. Решила для себя, что это справедливо. Марьяна не из тех, кто после удара подставит вторую щеку. Считала, что карма пришла в ее лице. — Да, теперь тебе придется учится не только на людей кидаться, но и полы мыть! — Чувствовала себя отрицательным героем, но это лишь радовало. Все же, каждый человек, думала она, получает по заслугам. Но, надо признать, Марьяна играла с огнем. Однажды Липовая, возможно, снова захочет пустить вход свои навыки трепать волосы.       Сейчас, однако, она лишь вздохнула и прикрыла нос. Даже слово поперек не сказала. А ведь это были ее духи, не Алинины! Конечно, это неприятная картина для нее оказалась, но не слишком трагическая. Вероятно, Инна поняла, что споры ни к чему не приведут. Ради чего? Явно не из-за мужа.       Девушка хотела было пойти валяться со Львом в постель, смотреть телевизор, оставив на кухне Инну с этим едким запахом, но та ее остановила. — Я уберу, не переживай! — Ласково, точно издеваясь, обратилась Липовая. Выбора у нее, собственно, и не было. — Но, подожди. Кое что тебе приготовила! — Тут уж Марьяна напрягалась, начала подумывать что бы гадкого высказать женщине, чем можно от нее защититься, но мысль развиться не успела — из какой-то старой замызганной сумки та достала рыжую краску. Это было весьма неожиданно. — Заметила, у тебя очень сильно корни отросли. А ты все время на работе, некогда зайти купить, бедный ребенок! Возьми!       Плечи Марьяны, точно сами по себе, переведернулись. Она подумала для начала, что Инна могла краску подпортить, залить внутрь лосьон для бритья, например, но вскоре убедилась — пленка на упаковке говорит об обратном. Но, все же, принимать подарок от врага несколько опасно. Явно есть какие-то подводные камни. Напряглась, но замерла с ним в руках, выжидая нападения. — Че это за аукцион неслыханной щедрости? — В том же гадком тоне интересовалась Марьяна, продолжая с подозрением разглядывать коробку. Это, в самом деле, полезная штука. — Ну, во-первых так ходить уже просто неприлично, — школа этикета от Инны собеседницу не поразила, ведь эта фраза, в каком-то смысле, оскорбительна, — а во-вторых мне не сложно, она недорогая. Кстати, — продолжила копаться в сумке, и вскоре достала из нее синие вязаные носочки, — это тоже тебе! — А это в честь чего? — Уже менее злобно она взяла, видимо, ручную работу. Марьяна признала про себя, что это довольно мило, явно знак подлизаться. Кидаться оскорблениями теперь ей хотелось чуть меньше. — Пол холодный… Цистит будет! — Ну поржала бы, если я заболела бы. Зачем меня от этого спасать? — Ты возраста как мой сынок! Может, познакомитесь однажды, а у тебя болезни женские! Думаешь ему понравится? — Марьяна хотела съязвить, но эта фраза напрягла. Она уж наслышана о помешательстве Инны, вживую, однако, столкнулась с ним впервые. Решила, что сейчас гадость ей сказать будет излишне грубо. Поблагодарив, она кухню покинула. Теперь начало несколько беспокоить здоровье Липовой, но только лишь от мысли — вдруг однажды станет такой же?       Алина так и не узнала об инциденте с духами. Все отмолчались. А ведь, если бы увидела своими глазами — возмутилась! Но, однако, колкостей с пакостями, после этого случая, от Марьяны можно было заметить все меньше. Инна продолжила дарить ей мелкие, опять же обидные, подарки: тестер духов, гель для душа, тональник и, что крайне удивительно, виагру. Лев посмеялся, когда последнее увидел, но потреблять не стал. Все же, у него проблемы со спиной. Какие тут физические активности?       Так жили они целую неделю. Прошла она, не смотря на все опасения, очень даже хорошо. Никто не подрался! Поразительно! Все существовали, казалось, сами по себе. Иногда Марьяна с Инной цапались, но не сильно.       Однако, меж тем, поползли нехорошие слухи по Магадану о их семейке. Но об этом мы поговорим многим позже.       У всех сложилось друг к другу за это время какое-то свое, особенное отношение. Единственное, что не поменялось — общение отца с дочерью. Что сейчас — тоже самое было пять, десять лет назад. Алина, конечно, призадумалась о многом после того как Лев влюбился в молодуху, но не смогла забыть всего того, что для нее сделал. Пусть был, все же, скорее другом чем суровым отцом — но тем даже лучше. Обид дети на него не имели. Так что, мягкость его в очередной раз сыграла на руку. Ей, конечно, было неприятно видеть их вместе, а уж когда папа обращался к любовнице как «Марьяша» или каким-нибудь нежным словом — сразу всю перетряхивало.       Лев с Марьяной, уже явно переступившие порог сожительства, не могли проводить время наедине — вот что плохо. Их отношения не в состоянии дальше развиваться — рядом с родственниками это абсолютно невозможно. Липовый, однако, не чувствовал себя больше чужим для возлюбленной. Он часто вспоминал за эти недели восстановления об их близости в сауне. Поразительно! Они так и не обсудили все произошедшее. Теперь он, однако, решил, что это безмолвное признание взаимности.       Он знал, что все это было не просто так, чувствовал себя любимым, благодаря последующей заботе. Видно, слова оказались совершенно не нужны — Марьяна доказала все действиями. Даже тот факт, что засыпали они, словно муж и жена, в одной постели теперь уже ежедневно, о многом ему говорил. Нужно сделать предложение! Она обязательно согласится! Во всяком случае, в это он искренне верил. Его поколение было воспитано так.       Но, все же, Льва стесняли публичные проявления Марьяны. Когда он выздоровел, семья решила накрыть стол — отпраздновать это. Понадобился целый месяц, из которого дочь с женой провели с ним всего неделю. Как зря, все же, потратили они деньги на перелет! Они справились бы сами.       Ужин в тот день готовила большей части Алина, иногда присоединялся отец, но все-таки, с непривычки, не на долго. Инна с Марьяной посчитали, что будут лишними в этом. Не смотря на все это, блюд было много: начиная от оливье с крабовым салатом, заканчивая запеченой курицей с жареными шампиньонами. Недешево здесь тратиться на продукты, но, все же, один раз нужно отметить!       Собравшись вечером, который был на удивление для тех краев теплым, Лев сел на диванчике, разумеется, рядом с Марьяной. Она, тоже осчастливленная тем, что мучения ее наконец закончились, пару раз чмокнула его в щеку. Засмущавшись, лишь влюбленным взглядом ее одарил. Показывать свои чувства прилюдно! Да где это слыхано? Тем более при, пока еще действующей, жене! С ума сойти. Но, тем не менее, ему это было весьма приятно. В ответ никаких действий не последовало.       Приходилось Инне делать вид, словно не замечает происходящего. А как же иначе? Ревновать не стала бы — к супругу на данный момент лишь отвращение в душе носит. Она все чаще думала о том, что Марьяна возраста Никиты и, соответственно, не должна она никакие отношения иметь с ним. Это дико странно! Ненормально! А потому, неодобрительно качая головой, Липовая лишь нервно отпивала чаю, даже показательно похлюпывала. Размышляла она о том, что супруг на старость лет совсем с дубу рухнул, и, при том, про себя поражалась — почему, в таком случае, все считают наоборот?       Внутри Алины же чувства были противоречивые. Ей хотелось сказать себе, что любовь отца — не ее дело, но абсолютно не выходило. Он ведь ей не чужой человек. Видеть перед собой, однако, этого ей, как и матери, не хотелось — их нежности вызывали в ней вовсе тошноту. В самом прямом смысле этого слова. Все это неестественно и неправильно, считала она. Никак понять не могла Марьяну. Если раньше, в Самаре, Алина предполагала, что та, возможно, падкая на деньги, то сейчас окончательно предположение это отпало. Ради чего, в таком случае, ей возиться со стариком? Столько симпатичных парней вокруг! Но, пусть даже выскажет свою неприязнь, кто будет слушать? Какое вообще имеет право дочь возмущаться?       Ужинали они почти молча, иногда перекидываясь какими-то сухими фразами. Если Марьяна и Лев уж привыкли к безумию, что меж ними происходит, то все люди их окружающие — нет. Особенно дико звучало ее, до сих пор, точно нарочно проскальзывающее «пап», которое Лев, всей душой и сердцем, ненавидел. Конечно, сейчас его услышать можно было реже — старалась она следить за ртом, чтобы не отвечать на лишние вопросы. Даже удавалось их избежать — лишь из приличия гости не интересовались. Но сейчас, когда оно снова проскользнуло, Алина не выдержала. Ее переполняло отвращение от подобной болтовни, напоминающей ролевые игры, которая крайне сильно портила аппетит. — Да почему ты его так называешь? — Алина мгновенно отодвинула от себя тарелку, поняв, что еда норовит выйти наружу все сильнее. — Я без наезда спрашиваю, просто это так странно звучит!       Лев от нервов и неожиданного вопроса отбросил вилку от себя, а та, в свою очередь, громко стукнулась об тарелку. Знал ведь, что рано или поздно этот вопрос прозвучит! Зачем только согласился на эту чушь! Это ведь, в прямом смысле слова, безумие! Решил, пока Марьяна не наговорила чепухи, высказаться и признать как все было на самом деле. Пусть Инна думает чего хочет, но дочь, во всяком случае, не должна видеть в нем законченного извращенца. То, в чем оступился — влюбился в молодую девушку. Но он, в отличие от возлюбленной, не лез в какие-то дебри, не играл в «дочки-матери», предлагая примерить роль то отца, то дедушки, то друга, а то и вовсе любовника. Просто прогибался, шел на поводу. — Мы, для начала, всем незнакомым людям представлялись как отец с дочкой — чтобы не смотрели все на нас косо. А потом Марьяна просто привыкла! — Протараторил, крайне стесняясь происходящего. Боялся быть непонятым. — Нет, — Марьяна встряла, — это не так было. Ты забыл? — Она ощущала, как взглядом он просит прекратить очередной спектакль, но, девушка привыкнув к Алине с Инной, решила, что хочет быть с ними искренней. Почему бы, думала она, нет? — Я сказала, что ты мне как папа и начала тебя так называть. Мне до сих пор очень нравится, но раз уж тебе нет — пытаюсь отвыкнуть.       Алина с матерью переглянулись. Дочь подумала, что столько лет жила с человеком, о котором даже не могла бы такое подумать. Какой грязью, все же, он занимается! А если он, склонный к какому-то подобию инцеста, и с ней что-то представлял в голове? И хорошо, что Тема не видит его больше. Откуда только ноги растут к этому извращению? Неужели он был таким всегда? — Вы оба ненормальные! — Встряла Инна. — Ладно у этого, — кивнула она головой в сторону мужа, — мозги под старость лет поплыли. Ну ты то что? Молодая девка! — Алина полностью ее поддерживала, но бессловесно. — Не могу я больше молча смотреть на эти богопротивные взаимоотношения! Мерзко! — Она впервые проявила эмоции после того, как начала принимать таблетки. Может быть, появилась к ним толерантность? — Угомонись! — Марьяна за секунду завелась. — Я ничего не говорю тебе, про то, что ты ебанутая и живешь в своем мирке сумасшедшей! — С чего это? — Инне было неприятно видеть, что Лев больше за нее не заступается. — Вы обе хороши! — Алина не вытерпела. — Мы все тут, видимо, с приветом! Так что, давайте жить дружно! Нам не к чему друг друга оскорблять.       Ужин продолжился в тишине, но теперь уже с некоторым напряжением. Бессмысленный обмен оскорблениями закончился, как и прежде случалось, более ли менее спокойно. Марьяна с Инной, вероятно, никогда не поладят. Да им это, собственно, и не нужно. Они друг другу жизни порушили знатно.       Лев, с одной стороны, был рад, что семья теперь полноценно в курсе его отношений, но с иной стороны — некоторые вещи нужно держать в тайне. Эта — одна из них. Но, несмотря на всю странность происходящего, о любви своей ему хотелось заявить всему миру. А уж то, что он ее добился — лучше всяких побед. Волнения на счет возраста остались на месте, разумеется, но уже в меньшей степени. Пусть все идет своим чередом.       Тем не менее, ход событий, он считал, пора бы поторопить. Иначе так случится, что Марьяна, грешным делом, может подумать, что Льву от нее нужно только молодое женское тело. Но ведь это не так! Даже если их возраст — огромная разница, а годы вместе, по сравнению с другими парами, значительно сокращены — не значит, что от счастья стоит отказываться. Пусть оно будет недолгим, но зато таким ярким! Да и молодым, к слову, судьба не всегда улыбается. Так что, пора бы действительно задуматься над тем, чтобы показать свои намерения. Размышлял он, как мы понимаем, об этом теперь уже постоянно. — Как хорошо, что я снова могу спокойно жить! — Лев решил поговорить о чем-то светлом, добром. — Я очень рад, что вы провели это тяжелое время со мной, родные мои люди! Давайте сегодня все вместе куда-нибудь сходим? — Ну куда ж мы бы делись, пап? — Улыбнулась Алина, пока аппетит ее, крайне медленно, возвращался на свое место. Тема, наконец, сменилась. — Мы же семья!       Марьяна не знала является ли эта фраза обращением к ней в том числе, или нет. Она чувствовала единение с Липовыми, но не понимала взаимно ли это. В отчем доме у нее редко спрашивали «как прошел день?» и «не устала ли ты?», никогда никто не встречал после работы — здесь это было нормой. Каждый день все больше и больше печалилась о том, что Лев ей не отец. Тогда, ради этой, самой обыкновенной человеческой теплоты, не пришлось бы ей, буквально, играть чужими чувствами, отдавать свое тело.       Она, на такой печальной ноте, принялась вздыхать, опускать взгляд и жадно кушать. Почему кто-то имеет и хорошего отца, и хорошего мужа? А у нее комбо! Это невозможно глупо. Как было замечательно, если бы Лев не питал к ней страсти, лишь родственные чувства. Сама же она уж запуталась как к нему относится, как должна относиться.       С одной же стороны, она верила в мистику — смена имени ведет к новой жизни. Так и вышло! Новая семья и новая судьба! Возможно, стоит радоваться. С иной — это не то, как задумала природа. — А можно я приглашу тебя одного? На свидание, — несколько сконфужено, но в надежде быть понятой, предложила Марьяна. Тем не менее Алина, сидевшая напротив, казалось, выражает положительные эмоции. Или это удивление? Марьяна замешкалась, несколько пожалев, что выразила свое пожелание. Но, в самом деле, давно этого хотела. Пока, ко всему прочему, морские прогулки стоят не шибко дорого. Видно, какая-то акция. Нужно скорее идти туда, иначе Лев может упустить, не ощутит те же эмоции, которые недавно испытала она!       Но он, желающий провести сегодня, все же, время вместе со всей семьей, в благодарность их помощи, посмотрел на Алину с Инной так, словно просил у них разрешения. Жене, казалось, все равно. Взгляд ее был пустым, все таким же «мертвым». — Пусть мама с Марьяной друг от друга отдохнут, — сказала Алина, — им полезно будет. А то, видишь пап, опять чуть не переругались. На прогулке вообще в клочья бы друг друга разорвали! — Ой! — Посмеялась Инна. — Да зачем нам это? Мы дружим с ней! Бывают недомолвки, но в общем-то… мирно живем! - Затем она, несколько раз потыкав курицу вилкой, томно добавила. - Мне вообще кажется, что Марьяна моя дочь. Так на меня в молодости похожа! - Все промолчали, поражаясь очередной догадке от Инны.       Она, разумеется, лукавила. Не хотелось нагружать семью пусть и очевидными проблемами, которые остальных касаться, собственно, и не должны. Инна терпела насмешки с издевками, но отвечала крайне редко. Ко всему прочему, Марьяна потихоньку переставала этим заниматься, приняв Липовую за, возможно, неприятную частичку своей семьи. Ей было жаль, как женщине женщину ее, но поступков прошлого забыть не могла. Как же страшно стареть!       На предложение Лев, однозначно, ответил согласием. Он не понял куда они собрались, зная лишь одно — стоит одеться потеплее. Во-первых — скоро осень, во-вторых — то, куда они направятся на свидание, теперь уж далеко не баня. На счастье! Однако, далеко от дома отходить, все же, не стоило бы. Вдруг спина даст о себе знать?