Чья мысль душе твоей шептала?

      Марьяна сидела за барной стойкой с, так называемым, фейспалмом. Впутывать в это дело еще и директора ей не хотелось. Какой позор! Пару мгновений он даже не замечал, что та на работе присутствует, разглядывал бывшую Липовую. Хотелось спрятаться под баром и сидеть там, пока он не уйдет. Сейчас прозвучат, вероятно, не самые приятные слова. Если вовсе не увольнение по причине, к примеру, «порчи лица заведения». — Добрый вечер! — Обращался он очень осторожно. Был он из тех людей, что вылижет каждого вошедшего, лишь бы деньги платили. — Можете называть меня «Влад». Чем могу помочь?       Несколько раскрасневшаяся Алина забыла как показывать недовольство, злость. Тяжело сглотнув она принялась собираться с мыслями. Приятный внешний вид озадачил — думала, что встретит неотесанного мужчину в годах. — Ваши работники обижают вашего бармена — вот что! — Теперь, разумеется, наконец хозяин перевел свое внимание на Марьяну. Где-то в конце зала продолжали стоять официанты, переглядываться, волнуясь об исходах разговора. Она же, в свою очередь, казалась подавленной. Позы не сменила, стараясь показать лишь одно — ей, якобы, все равно. — А я такое не потерплю! — Я обговорю сейчас это с ними, они больше не будут вам мешать вам отдыхать! Прекратят перед гостями отношения выяснять. А я, в свою очередь, могу предложить вам любой десерт в подарок, чтобы загладить неприятные впечатления от посещения нашего бара? Вы, как я понимаю, тут впервые? — Он осмотрел ее с ног до головы, будто убеждая себя в том, что Алина не местная. Лицо абсолютно незнакомое. Тот же, видимо, всю жизнь провел в Магадане.       Она, тем же временем, замерла. Зачем-то даже заметила, что на руке его нет обручального кольца. Но это, конечно, совершенно не важно. Поразилась себе — ради чего рассматривает? Тут же хотелось потрясти разум, вернуться к проблеме. — Проблема не во мне, а в отношении персонала к Марьяне. Она мне пожаловалась! — Та продолжала закатывать глаза, надеясь что сейчас ее вызовет один из гостей. Но, к сожалению, коктейль никому не требовался. Время еще не то, ближе к ночи побегут. Пришлось терпеть, испытывать, в очередной раз, стыд — скоро это чувство потеряет всякое значение. — Она — моя родственница. — Вот оно что! Вы сестры? — Казалось, словно ответить ему больше, собственно, и нечего. Разумеется, вопрос был неуместен. Зачем ему это знать? Важно только лишь одно — у Марьяны проблемы. Их нужно поскорее решить! Заметив несколько обиженный женский взгляд на себе, решил, что Алину нужно как-то разговорить, успокоить. — В чем конкретно дело? Давайте присядем? — Давайте! — Предлагаю, за тот столик у окна!       Алина, вместе с Владом, удалились. Это было, в глазах Марьяны, поразительно глупо. Вопрос, все-таки, в ней! Разве не нужно ее вмешать в диалог? Но, возможно, так даже лучше. Вновь чувствовать себя школьницей и, стоя перед «взрослыми», жаловаться на коллег ей не хотелось. Если удастся без ее присутствия разобраться — вообще будет замечательно. Но, кажется, это невозможно.       Она прилегла на барную стойку, чтоб не видеть ни сотрудников, ни гостей. Чувствовала, как устала морально. Когда Лев был рядом, мысли противоположные имела. Сейчас, казалось, все опустело. И почему же так? Марьяна вертела пустой стакан в руке, думая скорее о нем, чем об оскорблениях. Понимая, что за пару дней расставания сильно соскучилась по Липовому, не могла найти в себе причину к этому. Привязанность — основное чувство. А оно ли только? Возможно, стоит копать глубже.       Марьяна не могла себе признаться, что чувствует ко Льву, как минимум, симпатию. Сказать, при том, могла бы чего угодно. Из-за насмешек со стороны четко знала, что разница в возрасте ненормальна. Этого, конечно, сердцу не объяснишь. И что оно вообще от нее хочет?       Она прекрасно понимала — дала ему надежды на будущее вместе. Нужно ли оно, при том — однозначно сказать не могла. Ту глупую фразу, брошенную о детях, браке, в серьез не рассматривала. Как изо рта вылетела, так и потеряла свое значение для нее. О потомстве, казалось, думать очень рано. Хотя, надо признать, в предыдущих отношениях Марьяне этого хотелось. Со временем создание семьи словно потеряло смысл, ровно как и само это слово. Длительное время ей казалось, что теплые родственные отношения бывают только в кино. Но жизнь с Липовыми заставила ее посмотреть иначе на ситуацию.       Марьяна тосковала и по своим, может и не самым лучшим, родителям. Пожалела даже, что тогда, в магазине, не познакомила папу со Львом. Может быть, действительно стоило всем вместе посидеть и выпить чаю? Маме вдруг понравился бы Липовый? Но, конечно, как его представить — другой вопрос. Отец с матерью, наверное, там переживают, или, вероятно, подали в розыск дочь. Молча ушла! Даже не предупредила! Глупо было бросить всех близких, надо полагать.       Вскоре разговор Алины с Владом подошел к концу. Он продлился, наверное, минут двадцать. О чем он был — издалека не слышно. Она, прощаясь с Марьяной только кивком с улыбкой, покинула с Владом заведение. Это выглядело, надо сказать, еще более странно. Куда они? Решил подвести до дома?       Марьяна, разумеется, сразу написала около-подруге в аську. Та, видимо увлеченная директором, не отвечала, в сеть не заходила. Волнение нарастало! В самом деле, весь рабочий день переживала за нее, как за самого родного человека. Такое чувство, довольно необычное и не очень приятное. Казалось, словно если с дочкой Льва что-то случится — больше в глаза ему смотреть не сможет. Была уже даже готова высказать свое негодование и даже поругать при встрече, но все-таки, разница в возрасте останавливала. Не имеет права ее отчитывать, вероятно.       Вечером, однако, Марьяна, встречала счастливую Алину уже дома, после работы. Благо, Влад ничего с ней не сделал! Разве что, чем-то сильно порадовал… Явилась та заполночь, веселая, но, при том, трезвая. Появление ее, ровно как и в бар, было очень шумным. Марьяна, уже практически дремала, даже подскочила в кровати, мгновенно оттолкнув подушку, которую так удобно, как Льва, обнимала. Она решила, однако, присмотреть за «падчерицей», убедиться в ее, в общем-то, вменяемости.       В коридоре оказалась Алина, все в том же домашнем виде, улыбающаяся, тыкающая в телефон. Мать, уже несколько часов как отправившаяся спать, внимание на возвращение дочери не обратила. Хотя и она, в том числе, отчитывать за подобное поведение не стала бы. Выросла дочка. — Ты че? — Шепотом возразила Марьяна, глаза которой к лампочке у входа еще не привыкли — последний час провела в темноте. — Инну Андреевну нельзя надолго оставлять одну! Тем более в чужом городе! — Наоборот здесь — можно. Она не дойдет до могилы Никиты, как минимум. Знает же, как далеко! — Щеки ее горели, но речь была вполне размереннной. — Пока знает… это же твоя мать! Почему я должна за ней ухаживать, пока ты где-то тусишь?! — Че за ней ухаживать? — Алина снимала обувь, на мгновенье, действительно, ощутив, словно снова ребенок и ее отчитывает мать. Как раньше. — Она, в общем-то, самостоятельная. Сама может приготовить себе поесть, сходить в душ. Уж совсем-то инвалидку из мамы не нужно делать! — У нее и так сын умер! — Марьяна поражалась самой себе. Она, разумеется, не должна была отстаивать Инну, но не сделать этого было бы бесчеловечно. Даже учитывая, что это бывшая супруга Льва — это, однако, все еще несчастная женщина. — Естественно она переживает, когда дочь задерживается! Она не могла ни есть, ни пить, ни спать, чтобы она смогла уснуть! Мне пришлось ее обмануть! — Как? — Я дала ей какой-то платочек и сказала, что это Никиты. Она почему-то поверила, и, расцеловав его, обняв, легла с ним. Поэтому, на кухню заходи осторожно. Это очень ее успокоило. Не понимаю, почему она раньше не носила с собой его вещи. — Потому, что у нас их почти не осталось. У многих семей после похорон принято раздавать вещи покойного — мы поступили также. Ну а те, что решили оставить на память, очень сильно мешали маме — она буквально не отходила от его игрушек, школьных дневников и все время плакала. Так что, было принято решение все это спрятать от нее до того момента, пока у бедной мамочки не закончится траур, — Алина немного погрустнела, и, вздохнув, казалось, вернулась в свою реальность. — Но ты, в общем-то, молодец. Платок она сможет всюду носить с собой, чувствовать его присутствие.       Алина была довольна заботой, пусть и насильной, со стороны Марьяны. Та, кажется, может не только пакостить. У нее тоже есть большое сердце! И она, пусть и в редких случаях, может им пользоваться. То, что не оставила человека, которого, ко всему прочему, ненавидит, в беде — уже о многом говорит. Вполне хорошая партия отцу, не смотря на отвратительную разницу в возрасте.       Девушки, по инициативе Алины, обнялись. Та уверила, что все будет хорошо и поблагодарила за радушный прием. Ведь все же, Инну никто не ждал в Магадане, и потому, молодая хозяйка могла бы их обоих, опираясь на недосказанность, выставить. Марьяна лишь пожала плечами — у нее, как считала сама, и не было выбора. — Я буду скучать по тебе! — Заявила Алина, которая так и не взяла билеты до дома, поскольку весь день была увлечена отдыхом от всего, что навалилось на нее. Иногда, все же, можно позволить себе такую вольность. — Приезжай! — Тепло улыбнулась Марьяна. — Я надеюсь па… Лев, — теперь уже специально исправлялась, старательно избегая титула посмешища, который заслужила своими обращениями, — останется здесь работать. Кажется, у него уже даже появились друзья… Хотя и какие-то старики. Остается только найти другое место работы. — Папе нужно немного доработать, потом уже пенсия, и жить можно где угодно. И, думаю, ради тебя он согласится закончить здесь. Но нужно ли оно тебе? Нужен ли он тебе? — Конечно! — Возразила Марьяна. — Я ведь люблю его! — В слух призналась о том, чего самой себе сказать пока еще не могла. От того, мгновенно покраснев, потеряла дар речи. Продолжить не удалось. Было ли это правдой — не знала.       Алина, как и прежде ее не понимая, все же улыбнулась. В тот момент, казалось, она окончательно приняла ее за свою. Хотя, разумеется, все еще носила некоторую обиду в сердце за разрушение семьи. Но от обиды этой, разумеется, ситуация не изменится. Остается только принять нового человека. Правда, назвать ее мачехой, конечно, язык не поворачивается. Сестра — тоже не идет. Подруга — также. Как будто какая-то дальняя родственница, о существовании которой много лет не знала. Состояние, кратко говоря, пограничное.       Марьяне тоже не хотелось прощаться, но смолчала об этом, прекратила жаловаться на поведение «падчерицы». А как, все-таки, мечтала избежать одиночества, на время отсутствия Льва. Радует, что на несколько дней это удалось. — Вы тоже в Москву приезжайте, — отметила Алина, — там все папины родственники и, конечно, мы. Но, видимо, развод будет происходит вообще в Самаре… не знаю. Мне этот город абсолютно не понравился, как и папе, но мама его очень любит. Еще и эта квартира несчастная там стоит, пылится… в общем, видимо еще придется ему, а может быть вам вместе, потаскаться еще. Я сразу знала, что переезд ничем хорошим не кончится.       Марьяна кивнула. Ей казалось, это камень в ее огород. Ведь таким образом их встречи со Львом не произошло бы. Как сейчас ей, в том числе, не хотелось возвращаться в недавнее прошлое, в родной город. Те истерики от Паши, предательство Саши, плохой район и пьяный отец — вот, что осталось в воспоминаниях. Хотя, однозначно, Самара — место хорошее. Но, так сложилось конкретно в ее случае. Много неприятных моментов собралось воедино. — А все-таки, Влад этот ниче такой! — Подметила Алина. — Жаль, что мы больше с ним никогда не увидимся! — Затем она направилась на кухню, осторожно открывая скрипучую дверь, чтобы не разбудить мать. Марьяна замерла в непонимании. Что там было меж ними? Но, в прочем, это не важно. Главное — прекращение насмешек. Если удалось и можно жить спокойно — большое счастье.       На следующий день, что немало важно, они закончились. Официанты косо глядели на Марьяну, переговаривались друг с другом, точно ее обсуждая, но в лицо — ничего. Ей было уже все равно на слухи, лишь бы сердце не терраризировали. Все время хотелось одного — наконец связаться со Львом. Душа тосковала и даже ныла без него.       А уж когда Инна с Алиной уехали… дома находиться Марьяне стало просто невозможно. Поговорить было не с кем, и хотя прежде в этом не нуждалась — сейчас томилась без внимания. Особенно не хватало ей Липового. Может быть, иногда ее раздражали его нравоучения, сопления или неуверенность, но, по большей части, без него оказалось куда печальнее. Могла бы связаться — проболтала сутки. Столько всего появилось, что можно рассказать! И так интересно его послушать.       Но, ко всему прочему, теперь Марьяна нашла время разобраться в чувствах. Решила для себя, что вполне себе можно попробовать отношения. Но… брак?! О нем Лев говорить начал очень рано. Все, что было между ними еще до него не дотягивает. Хотя, разумеется, времени тянуть тоже нет. Каждый год в их случае — радость. Так что, переживала она сильно.       К концу второй недели одиночества, у Марьяны начались обсессии. Она думала об одном — что, если со Львом что-нибудь случиться? Как ей жить дальше? С кем? И ради чего? Ради кого? Полюбит ли кто-нибудь ее также?       В мыслях всплывали тысячные варианты плохого развития сюжета. Воображала, словно тот мог получить сердечный приступ, попасть в больницу, подраться с кем-нибудь или что-нибудь похуже. Почему только в позу встал?! Почему отказался даже идти в салон сотовой связи?! И это, к тому же, даже не говоря о возможностях интернета. Да, он был очень слабый, но все же — был! Льву наплевать. Он оставался в прошлом. Как и все его поколение.       Это доказывалось и тем, что к Марьяне, пока он отсутствовал, стали приходить его «друзья», а Роза даже пару раз заглянула, по обыкновению, с едой. Говорить с ними всеми, правда, девушке было не о чем. Те все время что-то вспоминали, и ничего о современности. Они абсолютно из разных миров. Пару слов связать уже очень сложно. Соседи хотя и отмалчивались по поводу их разницы в возрасте, но явно косо смотрели. Вероятно, Лев попросил их тему эту не поднимать. А так, в общем-то, сверстники его разговорчивые, и не имеют каких-то «запретных» тем.       Так, скучно и нудно, прошли недели Марьяны без Льва. Но ко дню его возвращения она знатно приготовилась — купила торт, напекла пирожков с яблоком — такие же, какие однажды вместе лепили. Кратко говоря, решила устроить праздник. Очень переживала, воображая и то, словно его не окажется в аэропорту. Как отвратительно, все же, было уезжать без связи! Слов не хватает!       С трудом добравшись до места встречи, в аэропорт, принялась каждую секунду глядеть на табло с рейсами, в страхе пропустить Льва. Разумеется, далеко бы он не ушел, но хотелось встретить сразу с самолета. Тот, наверное, уже тоже с нетерпением ждет возвращения. И, не встретив любимую, вероятно, тоже примется паниковать. Марьяна решила в его возрасте такого стоит избегать. Так что, буквально не находила себе места, пока ждала посадки его самолета. Зал ожидания давил на нее в том числе и количеством людей рядом — куда все собирались?!       Тогда, сидя на полноценно занятой скамейке, она продолжала задаваться вопросом, что же, все-таки, к нему питает. Понять этого, до сих, никак не могла. Готова была расцеловать и уложить в кровать, но жить вместе… брак?! Это уже слишком серьезно. То, что Лев об этом говорил Марьяну пугало. Зачем оно ему надо — тоже не понимала. Но и обсуждать, собственно, они тоже этого не стали. Лишь тот краткий разговор о детях, даже несколько шутливый, заставил задуматься их обоих. По большему счету, никому оно не надо.       Вскоре небольшое здание заполонила толпа людей, только что спустившихся с самолета — Марьяна кинулась его искать. Она не могла стоять на месте, выглядывать глазами — решила, невесть от чего, будто бегать более уместно в данной ситуации, в толкучке. Это было очень волнительно, возможно, не долго думала о своих действиях. Прежде никогда не приходилось за человека так судорожно переживать — где он, как он? С кем он? В десятках счастливых после отпуска и тех, кто возвращаться с него совсем на север и не желал, все искала Льва, толкаясь, так неэтично не давая пройти. Тот, как-то растерянно от количества людей, вовсе в них путался. Казалось, он даже и забыл куда идти. В первую очередь считал, нужно куда-нибудь забиться, перевести дух. — Папа! — Все же, вырвалось из Марьяны, пусть планировала это сдерживать. Лев, уже привыкший к этим глупостям, сразу глаза на нее поднял. Она, совсем не обращая внимания на окружающих, побежала к нему, в надежде наконец ощутить родного человека рядом.       Липовый был несколько ошарашен внезапными объятиями, очередными весениями на шее, что даже не успел поздороваться. Он замер, за тем шумно бросив сумку на пол. Разумеется, был очень рад увидеть возлюбленную, но ее внезапные поцелуи его поразили. Та, как и прежде, сначала активно целовала щеки, крепче сжимая его старческое тело, затем, также пошло и прилюдно, переходила в страстный поцелуй. Разумеется, осчастливленный теплым приемом Лев, также активно отвечал. Как приятно! Но длилось это, надо сказать, непозволительно долго. У него не хватало уж дыхания на подобные занятия и, ко всему прочему, на секунду ему показалось что она слишком настойчива. Точно ли трезва? — Ты так соскучилась? — Поинтересовался, заметив перед собой крайне красные щеки на бледном лице. — Да, очень! — Продолжила крепко обнимать, не желая отходить даже на миг от него. Льва это несколько напрягало — только полечил спину, и уже такое давление на нее. — Мы с тобой целых две недели не общались! — Зато нам будет с тобой что обсудить! — Он хотел отстраниться, совершенно пораженный напором. Но обидеть — ни сколько. — Как хорошо, что ты снова дома! — Она, разгоряченная встречей, снова бросилась целовать его в губы. — Марьяша, пойдем! — И Лев, все же, чуть отшагнул от нее. — Тут столько людей! Давай не будем им мешать? Все нежности и ласки потом — дома.       Она, тем не менее, совершенно не желала отходить. В тот же миг, точно алкоголь, влюбленность в голову ей ударила. Сама понять не могла что с ней. Почему организм так реагирует? И почему, собственно, отлипнуть сложно.       Хотелось взять его руку и не отпускать до самого утра. Но, учитывая, что Лев был с багажом, это бы не вышло. Он еще не успел отойти от отпуска, как его сбивает с ног внезапная тактильность возлюбленной. А ведь недавно она говорила ему — у нас нет будущего. Предупреждал ведь тогда, в сауне, что оно так. Разве он помолодел с того дня? Или похорошел после санатория?       Лев, уже окончательно забыв как нужно с ней себя вести, начал рассказывать о прекрасном времени проведенном на Кавказе. Жаловался, что ему не хватало денег на экскурсии и посещение разных исторических мест. При том, с замиранием духа делился посещением различных процедур, вкусом кислородного коктейля. Разумеется, фотографий он никаких тоже не сделал. Но слушательница, все равно, словно все мимо ушей пропускала. Ей важно было одно — вернулся! Все остальное переваривать уже будет чуть позже.       Домой они, конечно, в силу того, что денег у них было мало, а такси в те годы, как помним, вещь не дешевая, возвращались на автобусе. На том же, на котором впервые ехали по Магадану! От осознания этого, Марьяна даже улыбнулась. Ей полноценно начало казаться, словно она находится на своем месте, рядом со своим человеком.