Волшебный, пусть и не прекрасный миг

      Дома Марьяна по новой — успел лишь Лев поставить сумки, как она кинулась его целовать. Это было, надо сказать, несколько дикое поведение. Тем более уж ей не свойственное! И, кажется, она однозначно намекала на продолжение, даже находилась вне терпения от этого. Но, разумеется, еще небольшой сладкий ужин ожидал их. Потом Марьяна планировала, как кажется очевидно, расслабиться иным способом.       С некоторой тревожностью и крайне вяло Лев отвечал ей, почти не чувствуя собственных губ, позабыв, как ими двигать. Поднялось давление, что-то пульсировало в голове и хотелось поспать — устал в самолете сидеть. Надо признать, даже разговаривать сейчас ни с кем не хотел. Но это стоило делать только ради приличия. — Я купила тебе тортик и испекла пирожки с яблоком! — Лев подозрительно, с недоверием, улыбнулся. Он был абсолютно не голоден, но знал, что Марьяна готовилась его встречать. Нельзя оставить это без внимания! Однако, стоит заметить — будь Инна на нее месте, та накрыла бы целый стол. Возлюбленная, видимо в силу возраста, об этом не подумала. Отчитывать ее, разумеется, за это не стал бы. Они медленно вошли на кухню и Лев, сильно вздохнув, рухнул на диван. Как хорошо дома! — Хочешь я включу твою любимую музыку на пластинках? Или пойдем посмотрим какую-нибудь передачу на телевизоре?       Приятно удивленный предложениями, он сильно засмущался. Этого только не хватало, бонусом к давлению! Но не отметить радушного приема никак не мог. Полноценно ощущал, как она с нетерпением ждала его возвращения. — Любимая! — Совершенно не стесняясь выражать свои чувства, воскликнул. — Хорошо знаешь, как я переношу эти перелеты, потому… надеюсь ты не обидишься, если я чутка перекушу этих дивных пирожков, моих горячо любимых сердцу, и прилягу? Все силы вытянул этот перелет!       Марьяна, разумеется, была не против. Хотя ее, надо признать, удивляло это — как самолет может утомить? Там ведь, всего то, нужно сидеть! Но, пожав плечами, не стала узнавать, решив понять это через сорок лет — в его годы. Во многих вопросах их взаимоотношений — верное решение.       Сладкий и такой неполезный ужин прошел за рассказами. Им обоим, конечно же, было чем поделиться. Но, по большей части, Марьяна слушала Льва. Он, собственно, мало где побывал вне санатория, поскольку, как успел пожаловаться, денег почти не имел. Но, однако, нашел время, зато, пообщаться и подружиться с другими, если можно так выразиться, пациентами. Как оказалось, он даже заякшаться с мужчиной, что поехал в санаторий с внучкой — она болела чем-то связанным желудком. Ей нельзя было молоко, яйца и даже хлеб! Потому, проникнувшись ее историей, Липовый периодически с той общался, даже ходил на площадку и играл. Так называемый «сопровождающий» был даже не против, нисколько не боялся за ребенка. Он периодически ходил в соседний парк, из желания посидеть в одиночестве, попить пива. Лев же, в роли няни, вновь чувствовал себя молодым, представлял, словно у него снова появился ребенок.       Затем он добавил, что посещал «клубешники» (снова перепутав как использовать это слово!) для пенсионеров. Конечно, по большей части санаторий наполняли дети и ветераны, потому музыку для них избрали соответствующую — старую, но зажигательную. Пить там, разумеется, кроме компота, кислородных коктейлей и минеральной воды ничего не давали. Но и без алкоголя там было очень весело, зажигательно! Говорил, жаль ему, что избранница не находилась рядом во время этих увеселительных мероприятий. Та, конечно, лукаво соглашалась. На деле же, конечно, счастье, не попасть на развлекаловку для стариков. — Очень вкусные пирожки! — Хвалил, запивая их чаем, Лев. Марьяна не ела, лишь влюбленно на него глядела. Ей нравилось, когда ее посыпали добрыми словами за труд — это редкость. — Они возвращают меня в тот день, когда мы лепили их вместе! — И, дожевав, тут же добавил. — Я, кстати, недоговорил… уж никак, однако, не мог не отметить это замечательное блюдо! Остановился на минералке, заместо коктейлей. Да. Я привез тебе замечательную кружку в подарок! Она похожа на лейку, только маленькая и керамическая. Нам говорили, когда пьешь воду через нее, все питательные вещества под правильным углом заходят в организм. — Лев, это ж глупая реклама! — Все же, упрекнула его, улыбнувшись, и даже умилившись с его веры в такие посредственные вещи. — Нет! Она работает как соломинка, ко всему прочему. — Какую чушь только не придумают, чтобы срубить денег! — Лев неудовлетворенно покачал головой — ему казалось, Марьяна будет в шоке от такого приспособления, поразится также, как был поражен он, впервые о кружке узнав. — Но спасибо тебе за подарок! У меня тоже есть кое что для тебя. Но нужно будет подождать минут десять перед ним и… быть готовым морально! — К чему? — К шоку. — Ох… — Готов? — Нет. Давай немного позже потрясения? — Лев даже не догадывался о чем речь. Более того — думать у него, благодаря усталости, выходило с трудом. Сейчас возлюбленная напоминала ему ребенка, что просил с ним поиграть. — Я уже поел, теперь хочу полежать, посмотреть телевизор. — Пока ты будешь отдыхать я подготовлю подарок. — Хорошо, любушка…       Возвратившись в комнатку, присев на кровать, вздохнул — дома! Наконец-то! Давно, признался себе — здесь ощущал себя на нужном месте. Прежде казалось, это чувство осталось в родном уголке — в Москве, и никогда уже не вернется. Было уже даже, что поразительно, не важно, что квартира чужая и он остался совершенно без близких людей. Полноценно доверял Марьяне и рядом с ней, также считал, находится в родном уголке. Мысль, словно она однажды им насытится и уйдет к молодому юноше больше не всплывала. Прошлое потихоньку уходило от него — думалось, что вместе с новыми отношениями в будущем его ждет еще очень много интересного. Долго отрицал, что влюбленность в молодую девушку — это внутреннее желание самому вернуться в юность. Но сейчас, однако, решил, что это так и есть. Это очевидно, бегать от самого себя пора прекращать.       Он, конечно, волнительно ждал, что представит ему Марьяна, а пока решил потихоньку переодеться в домашнюю одежду, залезть под одеяло и попутно, уже в более теплой обстановке, достать из небольшой сумочки все, что привез. Вынул от туда кружку, пару магнитиков, несколько купюр и большого мишку. О нем совершенно забыл, хотя его, в самом деле, подарить хотелось сильнее всего. Игрушка показалась Льву похожей на любимую: маленькая, рыжая, с футболкой «я люблю Кисловодск». Определенно памятный сувенир.       Ко всему прочему, Льву нужно было еще кое что достать из сумки — тонометр. В санатории ему посоветовали, при возможности, купить маленький формат в виде браслета и всюду носить с собой. Но пока такой не приобрел — пользовался, по старинке, обыкновенным, со шнуром. Полагаться только на свои чувства, как делал он прежде, не стоит. Они, все-таки, могут обманывать — выпьет еще таблетку для понижения давления когда его, на самом деле, нет. Так что, пока Марьяна готовится представить сюрприз, решил им воспользоваться.       Но она, однако, в тот же миг явилась. И, при том, в поразительном виде. Лев успел лишь ахнуть! Вошла в красивом белом белье, в каких-то вульгарно-пошлых чулках. На фоне советской квартирки выглядела она как-то, можно даже сказать, несуразно. Не смотря на то, что тело ее было столь желанным, рассматривать его Липовый боялся, стеснялся. Такой открытости и привлекательности никогда не видал. Нужно было, при том, это как-то прокомментировать. Он сидел с приоткрытым ртом, глядя то на ее соблазнительные движения под звуки тонометра, то куда-то в сторону. Однако, никакого желания не испытывал, только шок.       Марьяна подошла ближе, к кровати, уже несколько сомневающейся походкой и покрутилась. Ей явно не хватало комплементов, на которые Лев способен не был. Он лишь тревожно обнял мишку, сделав пораженное лицо. Это выступление лишний раз показывало разницу поколений: Липовому казалось, словно возлюбленная играет роль стриптизерши. А это плохо, это — распущенность! Ей же самой думалось иначе — для любимого человека, за закрытыми дверями, к тому же, показывать себя — это правильно. — Неужели тебе совсем не нравится, какое белье я купила? — Несколько переживая, точно желая убедиться в его чувствах, вопрошала. — Парни любят такое! — Конечно, Льву хотелось возразить — он уже давно не юноша! Но, понимая насколько неуклюже и без того ситуация выглядит, решил ее не усугублять. Пожал плечами, глядя на тонометр. — Я думала, ты будешь рад меня видеть! — Я рад, конечно, видеть тебя! Но, почему я должен быть рад… белью? — Последнее проговорил последнее слово шепотом, точно кто-то подсушивает их. — Потому, что оно меня украшает. — Ты видела когда-нибудь, чтобы бриллианты украшали какими-нибудь рюшками?       Марьяна несколько застопорилась от услышанного. Позже, спустя, буквально, пару мгновений дошло — Лев сделал комплемент. Потому, смутившись, она решила продолжить. Однако, на эротические движения ее уже хватало. Потому не так уверенно, как мгновенье назад, присела к нему поближе, переместиться хотела, как делала прежде, на колени. И хотя старалась она делать это с некоторой осторожностью — не вышло. В тот же миг давление перестало мериться, звук тонометра исчез и что-то хрустнуло под ней.       Поскольку впервые действовала она опираясь лишь на свое желание, крайне переживала показаться со стороны глупой, смешной. Одно, когда все делаешь продуманно, ради какой-то цели, и абсолютно иное, когда тобой движет любовь. Она опьяняет, буквально, путает ноги. Вскоре, Марьяна мгновенно поняла — представление не удалось.

— Осторожней, пожалуйста! — Лев сразу понял, что штур отошел от самого тонометра и потому, в страхе, чтоб тот не порвать, попросил остановиться. Попутно он, легко, почти даже случайно, коснулся руки возлюбленной, пока искал в одеяле провод. Дело свое, в тоже мгновенье, прервал. — Дома нет отопления! — Воскликнул он, точно понял это только сейчас. Отбросив все дела, снова полез в сумку, вскоре достав от туда один из тысячи свитеров — на этот раз изумительно белый, новый. Он, хотя и случайно это вышло, прекрасно сочетался с бельем Марьяны, с чулками, которые из под него выглядывали. — Ты вся холодная! — Пожаловался, а затем вытащил еще одну важную вещь — теплые носки. Она вздохнула, он — принялся натягивать их. — Ноги нужно всегда держать в тепле! С них идут все болезни. Тем более, ты — девушка. — А это тут при чем? — Тем не менее, забота Марьяне показалась приятной, хотя и не сильно уместной. Ее, в самом деле, немного потряхивает. Хотелось бы разогреться физической активностью, а не одеждой. Стопы, от овечьей шерсти, несколько покалывало. — Ну как? — Он немного смутился. — Ты детей хотела рожать, а если будешь по холодному полу в таком виде ходить — все явно себе отморозишь. — Я? Детей? — Говорила она это, на удивление, поражено. Не сразу дошло, что речь о той фразе, брошенной на эмоциях. — Ты сама сказала мне после морской прогулки, что хотелось бы тебе их, а со мной этого не выйдет… но, знаешь ли, мне в санатории сказали — на это есть шансы! Объяснили, что если мужчина здоров — он может стать отцом хоть в восемьдесят! — Лев был, надо признать, больше возбужден новыми для себя познаниями, чем видом возлюбленной. — И я смог ухаживать за той девочкой, а соответственно — еще на одной волне с детьми! Полагаю, тебя эти новости тоже радуют? — Я не, — хотела бы сказать, что не планирует рожать до лет тридцати — поскольку решила пожить для себя, а может и не делать этого вовсе, но выразилась иначе, — хочу пока никакого заводить. Может, потом… — Когда скажешь, любимая! Я обязан тебя осчастливить! — Ты осчастливишь меня, если будешь рядом. — Разумеется, буду! Хочу посвятить всю свою жизнь тебе. — Значит, ты переедешь в Магадан? Купишь здесь квартиру? Построим тут свое, маленькое и уютное, счастье!       Лев снова замолчал. Ему, как уже говорилось, совершенно не хотелось переезжать на север, ровным счетом как и заводить детей. А уж покупка квартиры — дело крайне серьезное. Его хотелось бы, конечно, отложить на самый долгий срок. Но, все же, мгновенье назад был готов жизнь отдать ради нее. Недвижимость — уж более того, в любви его, вещь незначительная. Недолго размышляя о собственных неудобствах, вскоре согласился. — Да, конечно, — сказал Лев как-то понуро. Он давно понимал, что ему придется скоро переехать, но крайне этого не хотел. Воображал, что Марьяна еще одумается, или магаданский край ей перестанет нравиться. К этому ведь, кроме полюбившейся ей природе, были все предпосылки возненавидеть его! — Но нам еще нужно время, перед тем, как покупать что-нибудь здесь! Вдруг через полгода надоест? Или еще что-нибудь стрясется? К таким решениям нужно подходить с умом. — Я понимаю, Лева. — Как ты меня назвала? — Инна научила меня, — иронично отвечала Марьяна, попутно ища под собой шнур. — Скажи еще раз! — Лев Артемович! — Вредничала, вновь включала тонометр, дабы тот, наконец, заработал. Липовый, не смотря ни на что, радовался некоторому сдвигу в ее сознании. Захотелось обнять возлюбленную и расцеловать, но сил на это, как ни печально, не было.       Таким образом, желание Марьяны к близости превратилось, в конце концов, к мерке давления. К этому, когда разница в возрасте сорок лет, все-таки, нужно быть готовой. Но и такое время вместе, в общем-то, их обоих устраивало. Никуда не спеша, в тихой, вполне домашней обстановке, переглядывались они наслаждаясь, даже и таким комичным, вечером.       День их продолжался также размеренно и плавно. Льву это особенно нравилось! Ему, разумеется, тоже интересно было, как Марьяне, познавать новое, посещать неизведанные места, но нуждался в этом гораздо меньше. Для каждого напряжного движения, казалось, обязательно нужна передышка. Так что, признаться честно, проводить время дома ему нравилось больше. На прогулку, если это дальше Розы, дальше соседней скамьи, уходить хочется все меньше. Хотя, как мы помним, после дней проверенных в квартире из-за ушиба, ему некоторое время хотелось быть где угодно вне квартиры. Сейчас все вернулось на круги своя.       Им обоим пусть и было очевидно, что жизнь Льва уже идет, все-таки, отцветает, казалось — для построения отношений, любви еще целая вечность. Столько всего им вместе еще предстоит познать! Марьяна призналась себе, что не хочет расходиться с ним, но уж в чувствах, наверное, никогда не разберется. Это, кажется, не имеет никакого толку. На других, как и ему, смотреть уже не хочется. Ко всему прочему, возраст ее избранника в данном вопросе плюс — ну, все же, к кому он уже уйдет? Разве есть такие же, как она, кто примет старика за любовника? Даже, что еще более необычно, сверстники казались ей теперь глупыми, непривлекательными.       Молча, не договариваясь ни о чем, оба решили просто жить. Плыть по течению и смотреть с чем еще, такая странная ячейка общества, вовсе может столкнуться. Ведь, помимо неудобств, разница в возрасте несет и свои плюсы. Но все это не так важно.       Спешить им было некуда.