Часть 2

      Уже открыв глаза она поняла: что-то не так. Это была не ее спальня, не гостевая комната Когтя или Йорвика, да и вообще не похоже, что девушка проснулась где-то в Империи. Источником света тут служили кристаллы, которые красили комнату в приглушенно-голубые тона. Стены из белого мрамора с черными прожилками, на подоконнике высечены узоры, а по обе стороны от дверей — драконы. Пол выложили серым камнем, от него исходил холод, единственным источником тепла был камин, и даже он не походил на таковые в имперских городах. На нем были знакомые барельефы, актеры, актеры… Что за актеры, откуда? Ничего в голове не было — провал. Что самое жуткое, Изабель знала, что знает, но никак не могла вспомнить.       Став на пол герцогиня обнаружила, что одета в простую белую рубаху. Где бы девушка не находилась, в таком виде ей нельзя было выходить в коридор! Благо, шкаф тут тоже имелся, и в нем были какие-то одежды.       Хотя, на деле они оказались не намного лучше рубахи — сплошные ленты, юбка длинная, только вот разрез до самой талии, и бюстгальтеры, больше похожие на нижнее белье, судя по украшениям были для ношения на виду. Из всего этого разнообразия выделялось нечто, похожее на синий халат, но не магический — с заостренными наплечниками а узоры на нем… Точно, эльфийские! Получается, Гончая находилась во дворце темных эльфов, а ведь театр Игг-Шайла был самым знаменитым в Асхане, вот откуда те барельефы. Только вот как Изабель угораздило оказаться тут, ведь она — герцогиня, а не какая-то там скиталица. Взяли в плен? Тогда где стража? Отправили с дипломатической миссией? Возможно, но в таком случае в шкафу была бы ее одежда, а не какие-то эльфийские платья.       Переодеваясь, гостья замка обнаружила, что тело покрывали бинты — очень сильно руки, местами ноги ниже колен, живот так же был обмотан. При движении раны отдавали ноющей болью — как синяки, ссадины или глубокие царапины, но проверять, как обстоят дела, не хотелось — если это сделал лекарь, пусть лучше он осмотрит раны. Только вот где его найти?       Размышляя над этим, девушка вышла в коридор, где так же никого не было. Она понятия не имела, куда идти и что делать, но найти хоть одну живую душу — лучшее решение в данной ситуации. Один поворот был идентичен другому, выглядывая в окна можно было увидеть мощенные камнем дороги, поросли грибов — как маленьких так и больших, до самого потолка — сталактиты и сталагмиты, все прелести подземного царства. Кстати, растительности на дорогах было много, не похоже, что тут часто ходили.       Одна из дорог вела к мосту, где даже оставались следы ног. Скорее всего, их оставила прислуга, может это ее крыло? Тогда там точно кто-то должен быть! Окрыленная надеждой, Изабель побежала вперед, как вдруг споткнулась о камень и полетела вниз. Переправа оказалась довольно узкой, а бортиков эльфы не любили — те портили архитектуру.       Гостья замка могла бы и в пропасть полететь, если бы ее не схватила чья-то рука. Незнакомец оттянул девушку к центру переправы, где та распласталась, как ребенок, который грохулся с табуретки. Конечно же, остроухий, но ассасин ли? Многие из них закрывали лица, как этот вот, ну а скромный плащ без излишеств и наличие только элементарного оружия — ножа на поясе — были признаками скорее мелкого лазутчика.       — Вы здесь гость, слуга, или хозяин? — Поспешив встать на ноги, спросила Изабель.       — Страж. — Спокойно ответил эльф.       — Я — герцогиня Гончей, и я требую, чтобы вы провели меня к своему хозяину.       — Господин и сам хотел бы поговорить с гостьей, он лишь ждал, когда та очнется. Только вот стоит ли идти к нему в дорожней мантии, когда вам оставили кучу красивой, парадной одежды?       — Вы это про те тряпки, которые ничего не прикрывают, к тому же прозрачные? Никогда не носила подобного и не собираюсь — я приличная дама, к тому же голубых кровей. Ведите, живо или…       Что? У нее тут нету свиты, нету меча, а если бы и был, стоит ли драться на мосту, с которого едва не упала? Гончая замялась. Она не знала, чем подкрепить угрозу.       — Ладно, дело ваше. — Уважительно, пускай и с раздражением, сдался лазутчик. — Идемте, вы оказались тут по воле господина, он и будет с вами разбираться.       Остроухий довольно быстро перемещался по лестницам и проходам, так что всего через пару минут они оказались в тронном зале. Конечно, «господин» не сидел на троне — так делают только тогда, когда идет запланированный прием. Он стоял чуть поодаль, отрабатывая какие-то приемы клинком. Было похоже на то, что здешний правитель владел фехтованием, хоть и не пользовался лезвием довольно долго.       Волосы этого эльфа были такие же загадочные, как он сам — толи синие, толи фиолетовые, длинные — у рыцарей таких не увидишь. Одежда была скромной, к счастью, не такой открытой, как та, в шкафу, и все же золотая брошь на левом плече и серебряный обруч с фиотеловым камнем намекали на то, что это далеко не мелкий разведчик.       — Леди… герцогиня. — Сообщил лазутчик. — Мадам, Раилаг, король Игг-Шайла, оставлю вас.       Не дав ничего сказать, провожатый исчез, оставив их наедине. На один миг в голове закричал жуткий голос: «меня похитил король темных эльфов, он заключил какой-то договор, и если люди его не сдержат, убьет!», но как только их взгляды встретились, он заткнулся. На девушку накатило чувство спокойствия, хорошо знакомое с детства. Может, они виделись раньше, или он даже приезжал в герцогство улаживать какие-то дела? Увы, ничего не помнила.       — Изабель, наконец-то вы пришли в себя! — Сказав это так, словно скинул с души камень, остроухий позволил себе улыбнуться. — Я не знал, сколько вы прролежите вот так, после случившегося.       — Так скажите мне, во имя Эльрата, что случилось? — Преодолев желание просто расслабиться и улыбнуться в ответ, выпалила девушка. На нее эти эльфийские чары не работали. — Я просыпаюсь непойми где, вдали от дома, вся в бинтах, рядом — ни души, и на кого же осталось мое герцогство? Скажите прямо — вы похитили меня ради выкупа, или взяли в заложники?       — Ни то, ни другое. Вы пережили много всякого, как оказалось, частично потеряли память. Может, расскажите, как сейчас идут дела в Империи, что последнее вы помните о своей жизни? Это поможет мне понять, откуда начинать рассказ.       — Ну… — Сдалась гостья, — В Империи Грифона правит Николас, он мой друг детства, мы готовимся к вторжению демонов, оно, по словам пророков, должно начаться через пару лет. Герцогство Гончей принадлежит мне, я пока что правлю с помощью регента — Беатрис — но с большинством вопросов уже справляюсь сама. Не думаю, что меня послали бы сюда как дипломата, у нее такое лучше выходит, я же не умею держать язык за зубами и подбирать слова.       — Хорошо, — загадочно ответил Раилаг, — значит, вот где мы остановились. Вторжение уже случилось, опасность миновала. Империя сейчас восстанавливается после войны. Раны на вашем теле, их тоже оставили демоны, мы помогали людям бороться с детьми Ургаша, вместе с Иролланом, Серебряными Городами и орками. Неравнодушные люди попросили меня присмотреть за вами, подлечить, используя свои вековые знания, уверяю, как только вы поправитесь, вас вернут домой.       — А как же Гончая без меня?! Единственный отпрыск древнего рода пропал, да поданные с ума сойдут, ранее я и на неделю ели как отпрашивалась, люди начинали волноваться, а тут непойми на сколько да еще куда — не в Коготь, а к эльфам в подземелья, что же…       — Изабелла, — прервал ее голос, что уже готовился перейти в крик, хозяин замка, — речь идет не только о физических травмах. Ваш разум поврежден, потеря памяти — самое безобидное, что случилось с вами за последний год. Как думаете, что почувствуют ваши поданные, увидев такую герцогиню — нервную, встевоженную, растерянную? Я правитель королевства, и я знаю, что в таком виде с поданными разговаривать нельзя. Я выступил поручителем, так как у меня есть этот замок, вдали от столицы, где никто не потревожит. Наш народ только начал налаживать дипломатию, мне невыгодно вас убивать. Вы проведете тут довольно много времени, не нужно начинать отношения с ругани. Может, вы бы не отказались от обеда?       — Только потому, что мне надо сберечь силы. — Нахмурив брови, предупредила герцогиня.       Обеденный зал имел необычный потолок с многочисленными каменными шипами, которые были похожи на капли, готовые сорваться прямиком на голову. Оторвав от них взгляд, гостья замка увидела парочку слуг, которые расставляли тарелки, но те быстро удалились, завидев их. Принесли не грибы, как она ожидала — тут было несколько мясных блюд, и даже луковый суп, приготовленный по рецепту из ее родных земель!       Очевидно, правитель хотел, чтобы герцогиня села рядом, но она взяла столовые приборы и заняла место напротив, накладывая еду в тарелку так, будто его не замечает.       — Миледи, я не желаю вам зла. — Понимая, что та испытывает к нему не самые теплые чувства, сказал эльф. — Вообще-то, после обеда мне нужно перевязать ваши раны, так что прошу, одарите меня хотя бы каплей своего добродушия.       — Разве здесь нет целителя, чтобы он занимался такими вещами? — Ответила на это Изабель.       — В этом месте очень мало слуг, только самые верные, чтобы никому из наших не рассказали. У меня в подчинении несколько кланов, как минимум один считает, что вас нужно убить. По этой же причине я бы не советовал гулять за границами дворца в одиночку, но вы можете исследовать все здесь. Библиотека, сад, храм Малассы, жертвенная яма… В общем, есть на что посмотреть.       Остаток трапезы прошел молча. Непросто было есть зная, что над головой нависают шипы, а над будущим — тень неопределенности. И все же герцогиня заставила себя, так, словно в нее Беатрис вселилась! К тому же, когда гостья хотела выпить еще бокал вина, живот свело жуткой болью. Она бы подумала, что еда отравлена, если бы эльф не ел тоже самое, да и болело на месте, что туго-натуго перетянули бинты.       — Кажется, действие отвара проходит. Он держится сутки — лучшая микстура, какая у нас есть. Ваши раны… Не такие безобидные, как может показаться на первый взгляд. Пройдемте, я облегчу ваши страдания.       Пришлось согласиться. Не сказать, что это была худшая боль в ее жизни — когда в детстве сломала ногу, было хуже, только вот здраво мыслить в таком состоянии не получалось, а именно в этом сейчас нуждалась Гончая.       Конечно, ей предстояло раздеться, но не все так просто — неужели этот эльф (пусть даже король) возомнил себе, что будет вот так разглядывать голых девиц? Оставив его за дверью, Изабель разделась, оставив на себе панталоны и прикрыв грудь одной из тех тряпок, больше похожих на полотенце, чем на одежду. Только после этого позволила остроухому войти. Тот, к слову, не стоял статуей, а уже сбегал за отваром и мазями. Все ориентировались в коридорах, кроме нее, надо было исправлять это, раз уж предстояло тут побыть какое-то время.       — Что это? — Спросила девушка, поглядывая на настойку в черной бутылочке.       — Тот самый отвар, обезбаливающее. На вкус не самый приятный, иногда вызывает тошноту, зато работает долго и никаких других побочных эффектов не имеет.       — Из чего же он? — Не позволяя поднести это к своим губам, продолжила допрос герцогиня.       — Грибы. — Не реагируя на ее подозрительность, ответил король. — Тут из них и яды, и лекарства, и порой даже фонари делают.       — Вы их только на ассасинах проверяли? А как насчет людей?       — Среди них тоже было много подопытных, в частности, когда наши войска спустились в Шио — там все были свои, все стояли против демонов.       — О, — оживилась Изабель, — мне неприменно нужно узнать об этом, начиная от дня вторжения и заканчивая изгнанием последнего рогатого в преисподнюю.       — Я расскажу, даю слово, но сперва — раны.       Понимая, что не сможет насильно затолкать в нее лекарство, эльф протянул флакон и ложку изабель, показав пять пальцев. Правительница кивнула, отмеряв нужное число, после чего проглотила их почти мгновенно. Микстура была похожа на мятный чай, только горький: обжигала горло а тогда оставляла холодный след, от нее ноющая боль поднялась в виски, зато от других частей тела отступила.       Решив не шокировать гостьи, для начала Раилаг снял повязки с ног. Там не было ничего такого — просто синяки, возможно, местами растяжения. Для этих мест и нужна была мазь, чем-то похожая на настойку: она жгла кожу, оставляя чувство холода, по всей видимости снимая покраснения или… Признаться, Гончая никогда не разбиралась в травах, хотя монахи пытались научить ее азам врачевания.       Далее король обмокнул тряпку в другую жидкость и стал протирать ею царапины на руках. Те были такими мелкими, что не нуждались не в каких бинтах, но их было так много, что на душе становилось жутко. Да что же с ней случилось на этой войне, и где в это время была стража? Может, из-за чувства вины люди Гончей отправили свою правительницу сюда? Как бы там ни было, эльф бережно обрабатывал каждую ранку, касаясь едва ощутимо, чтобы лекарство не щипало. В его глазах промелькнула тень ужаса, печали, а руки чуть дрожали. Не доходя до груди — он точно хорошо понимал, что будет, если перейти дорогу норовливой гостье — остроухий наконец приступил к животу, и лучше бы Изабель туда не смотрела, но интерес взял верх.       Отвратительные швы покрывали все — от тазовых костей (белье пришлось чуть приспустить) до того места, где начинались ребра. Это были следы руки — пять полос, зашитых черными нитками. Только суккубы, ну или орки могли так поцарапать, хотя вторые вряд ли бы стали нападать на людей в дни вторжения демонов. Удивительно, однако когда эти раны промывали, несмотря на действие микстуры, девушка чувствовала боль — скорее душевную, чем физическую. Закончив с ними, Раилаг перевязал самую тяжелую рану, ну а ноги оставил заживать без бинтов.       — Выходит, вы делаете это не впервые. И давно я тут нахожусь?       — Около недели, вы были в полусознании. К счастью, этого хватило, чтобы есть, пить лекарства и набираться сил.       — А мы с вами виделись до того, как я попала сюда, возможно, на ратном поле?       — Конечно. — С легкой улыбкой ответил хозяин замка. — Вы так отважно сражались с демонами, что мне было страшно за собственную жизнь. Пусть некоторые более образованные в военном деле люди сочли вас неумелой, безрасудной, как по мне для девушки с таким опытом это было потрясающе!       То, как он ею восхищался, не могло не радовать. Хотя в родном герцогстве к Изабель относились с уважением, никто не рассматривал ее как воина, да и как правительницу так себе — с натяжкой. Она рада была бы доказать обратное, все время просила научить ее фехтованию и стратегии, на что старшие отвечали, мол, не время, в мирные деньки есть более важные науки. Ну, раз уж сам король, да еще и такой древний, сказал, что мастерство герцогини достойно похвалы, стало быть, она не подвела себя и постаралась как следует. Возможно, следовало показать ему, что после холодного знакомства комплимент хозяина замка встречен тепло.       — Я бы с радостью продемонстрировала свое владение мечем Его Величеству на тренировочном поле, когда мои раны заживут, а он того захочет.       — Была бы на то моя воля, я бы хоть целый день наблюдал за вашей грацией.       Взяв протянутую руку, Раилаг ее поцеловал — видать, знал уже об этикете рыцарей, так как ничего большего себе не позволил.       — Увидимся за ужином, миледи. Завтра я покажу вам замок, самые важные места, чтобы вы могли найти меня или слуг в случае необходимости, ну а сегодня отдыхайте, думаю, это был тяжелый день.       Эльф оставил гостью, которая вновь надела рубаху и легла в постель. Она хотела бы возвразить и отправиться гулять по коридорам, но сил и правда было немного, да и голова разболелась после той микстуры. Может, это только на нее так работало?       Лежа в полусознании (спать не хотелось) девушка думала о его глазах. Сколько нежности, сколько переживаний и заботы во взгляде. А если они… были рядом на поле боя, и даже не только дружили? Ну а вообще могла ли Изабель принять ухаживания от эльфа? Ну, запрета на такое не было, все же не орк какой-то, тем не менее наследникам и правителям полагалось вступать в браки с людьми исключительно из Империи. Гончая никогда бы не признала герцога-полукровку, с другой стороны, это же не ассасин рядовой, а сам король.       «Пожалуй, я могла бы позволить себе его поцеловать, но не рассчитывать на свадьбу» — пришла к логичному выводу правительница. Лорды и леди имели свойство крутить романы, но не могли свободно распоряжаться любовью, заключая союзы с кем попало. И все же, пока она здесь, пока людей нет, может… Стоит попробовать? Эльф симпатичный, да и к тому же почему бы не заставить Николаса ревновать? Он же говорил, что жениться, и это после всего, через что они прошли вместе! Ну и глупым же мальчишкой оказался император!       Думая об этом, Гончая сложила руки на груди, как вдруг пальцы нащупали что-то круглое. Это был серебряный медальон с изображенным на нем грифоном, он открывался, и заглянув внутрь, гостью замка словно молнией прошибло. Нежданно-негадано, к ней вернулась память, хотя бы какая-то ее часть.

***

      Изабелла встречала короля, как и каждое лето, только вот теперь все было по-другому. Во-первых, они стали старше, так или иначе приходилось решать часть взрослых проблем, и времени оставалось мало — на дворе стоял последний день этого чудного времени года, а карета только-только подъехала к воротам. Во-вторых, герцогиня была одета в свое парадное платье, чего обычно не делала, встречая друга, да и серебряный обруч лежал в стороне, но сегодня венчал чело хозяйки земель.       — Дорогая моя правительница, не позволите ли вы мне переночевать в вашем прекрасном особняке? — Хоть и сломавшимся, но все еще сохранившим в себе интонацию задорного мальчишки, голосом, спросил Николас.       — Господин, люди ваших кровей всегда могут рассчитывать на мое гостеприимство. — Необычайно холодно ответила девушка.       Никто не понимал, что происходит. Вроде бы они не ссорились на прошлой встрече, да и вообще, кроме правителя и его кузины у Гончей не было друзей. Кстати, Фриды в этот раз тоже не было, она осталась в Когте, вместе с отцом (что когда-то стал регентом заместо сестры, но уже год как вернулся к обязанностям, навещая племянника не чаще раза в три месяца). Именно эта рыженькая бестия — к слову, очень активная, внимательная и не любящая хранить секреты — рассказала подруге о причине визита.       Бель спокойно следила за тем, как слуги раскладывают вещи, проводила короля в его покои и удалилась сразу, как только это позволили правила приличия. Она направилась в яблоневый сад, место, где навеки остались воспоминания из детства, те, что теперь были испачканы его поступком.       Здесь всегда было спокойно, особенно в тени самой старой яблони. Дерево располагалось неподалеку от кустов ежевики, где они часто прятались от старших. Однако порою девушке казалось, что не только дети знают о поляне внутри тех зарослей — тогда, как и в некоторые другие непростые дни — она могла Эльратом поклясться, что за ней кто-то наблюдает. Девушка могла чувствовать не только пристальный взгляд, но и эмоции, который тот выражал — порою радость, иногда печаль или беспокойство. Может, покойный Анатоль Гончий иногда спускался на землю, или ангел-хранитель пытался смягчить удары жизни?       — Изабель! — Подбежав как раз тогда, когда она села (чистым платьем на грязную траву), выкрикнул Николас. — Мы с тобой целый год не виделись, а ты вот так просто срываешься, даже не спросив, как у меня дела.       — Да я и так знаю, что все хорошо, лучше некуда. — Хмуря брови, выпаливает девушка. Может, она и не его кузина, но врать и притворяться так же не умеет.       — Послушай, я теперь Империей правлю, сам, без регента. Мне… Надо было свыкнуться с положением, а ведь еще вторжение демонов на носу. Прости, я так и не нашел времени приехать раньше, но иначе никак.       — Значит, времени не было? Но вот готовиться к большому празднику почему-то было. Фрида все мне рассказала — ты уже нашел себе невесту и во всю украшаешь Коготь к свадьбе. Ну, и кто же она? Дай угадаю — Орнелла — само обаяние, Ургаш бы ее побрал! Или может, леди Айрис — не из династии, и все же рыцарша. Может, тебе больше по душе дом Ворона, или хочешь взять кого-то из последних потомков Сокола? Конечно, ведь так будет лучше для Империи, ты теперь ей будешь посвящать свои победы, вышитый платок с ее гербом хранить в личных покоях, и стихи тоже своей невесте зачитывать станешь?       — Иза…       — … белла, — перебила его хозяйка особняка, — ваша улыбка мне заместо солнца, а красота затмевает лучших придворных дам, вы — мой невинный ангел, моя муза, только ваша нежная рука вела меня на турнирах и тренировках. Конечно, это все ты из книжек взял, или у дяди подслушал, только вот слова ничто, если не подкрепить их делом.       Она готова была его стукнуть, поверить не могла, что лучший друг дества — а может, и не совсем друг — пошел на поводу у этих советников, или кто там ошивался в столице, что подыскивали ему выгодную пару. А если вообще захотят сделать дипломатию с Серебряными Городами и пригласят волшебницу на трон? О, ей точно не сравниться в знаниях и силе с какой-то выскочкой из Аль-Сафира… Только вот вместо ругани с губ начали срываться слезы с глаз. Может, она никогда и не говорила о своих чувствах, но лишь от того, что дама ждет признания от своего рыцаря.       — Я думала, ты заберешь меня из этой клетки — любимой, полной хороших воспоминаний, но все же тюрьмы, — в наш дом, где я была бы хозяйкой, которая может ходить куда хочет и заниматься чем угодно, не спрашивая разрешения. Мечтала, как ты научишь меня пользоваться мечем, чтобы я могла вместе с тобой воевать против демонов, а ты… ты…       — Я решил, что мне надо жениться, хотя, признаться, для начала хотелось бы заработать славу, чтобы моя жена гордилась мной. — Спокойно ответил король. — В конце концов, одна нилепая случайность и род Грифонов прервется. Вот только никто не выбирал мне супругу. Воля правителя — закон, разве ты не знаешь?       — Значит, ты сам выбрал? — Утирая слезы, спросила Гончая.       — Да, и уже велел готовить все к торжеству. Но это, должно быть, было не лучшим решением, так как она еще не дала согласия.       — Орнелла, точно, она и танцует хорошо, и поет, и мечем владеет, ты же к ней направлялся?       — Вообще-то, — подойдя к подруге, от которой в такой момент мог и тумака получить, осмелел Николас, — мне не по нраву дом Быка. Хотелось бы разделить судьбу с той, которая меня понимает, знает, как тягостно бывает правление с малых лет, и, пусть не умеет еще сражаться, но несомненно станет лучшим воином, дай только ей возможность.       С этими словами он протянул ей медальон из серебра, с вырезанным на нем гербом грифона. Раскрыв украшение, Изабель увидела там портрет самого короля, а с другой стороны подпись «даме моего сердца». Конечно же, это было не кольцо, так как кольцами обмениваются на свадьбе, но даже такого жеста хватило, чтобы девушка поняла.       — Так ты… Приехал сюда что бы…       — Просить твоей руки. — Позволив себе улыбнуться, подтвердил правитель. — Орнелла, Соколы, вот еще… Ты бы может подумала, что я на орчихе женюсь?       — Н.нет… — засмущавшись от собственного невежества, ответила будущая королева. — Но мне бы тоже хотелось принимать какое-то участие в подготовке к свадьбе.       — Конечно, можем хоть сейчас поехать в Коготь и заняться этим.       Будущая семья обнялась, все еще не позволяя себе поцелуя. Первые разы в отношениях, это было что-то особенное, и Изабелла (она говорила об этом Николасу, кстати, под этой самой яблоней) мечтала, что ее первый раз — в чем бы то ни было — пройдет идеально, а уж второй или там десятый могут быть похуже.       Им предстояло выбежать на встречу Беатрис, которая, узнав о заключении помолвки, вздохнет с облегчением, приказать только что разложившим вещи слугам готовиться к отъезду, а глашатаям — разнести благую весть по герцогству. Напоследок Белла смотрит на терновник, туда, откуда за ней всегда наблюдала невидимая пара глаз. Наверно, это и было то предназначение, для какого готовили ангелы, вот только посланник неба — если он там есть — не выказывает радости.