Часть 7

      Хорошо все взвесив, Изабель поняла, что сейчас ее положение было не лучше: здесь не было ее свиты, не было послов из Империи, правда, толпы темных эльфов тоже не было, но это не меняло главного: в старой резиденции Туидханы девушка была пленницей. Для каких извращенных целей ее украли, даже Эльрату неизвестно, но она не могла больше оставаться тут. Раилаг как раз уехал в столицу а это значило, настала пора бежать.       Каковы были ее шансы? Ну, эльфы хорошо знали подземелья, Гончая — нет. Ее глаза привыкли к полумраку и дорогу найти могли, но уж точно не добраться до Когтя. А может, и не надо было идти до самой столицы, достаточно только найти выход? Где бы она не оказалась: в Ироллане, или Империи, ей помогут, как только узнают королеву.       За ней следил слуга, вот уж тоже проблема. Нельзя было просто так выйти, ведь обитатели подземного мира быстро вычислят человека. К счастью, обыскав покои, девушка нашла там один из трофеев Эрин — какую-то золотую маску, что скрывала лицо. В ней и с капюшоном на голову Бель вполне могла сойти за странствующую эльфийку. А то, что их язык плохо знает… Ну, притворится немой, эта дама умела играть на публику.       Итак, за три дня до возвращения Раилага, девушке таки выпала возможность сбежать. Когда та отправила слугу отнести очередное письмо Николасу (конечно, они врали и не доставляли посланий, подлые отсроухие отродья!), то быстро нарядилась в маску, накинув на голову капюшон. За день до этого королева взяла в покои меч, сказав, что ей так спокойнее. На гостью обитатели замка и так смотрели как на сумасшедшую, терять было нечего. И вот теперь она просто вышла к саду, тому самому, который рассматривала все эти дни. Как оказалось, грибы были не только большими, но и прочными — она смогла вскарабкаться на них, от самого маленького до высокого, и залезть на стену. От туда пришлось спускаться по корням, но это был хороший знак — над головой росли деревья, и не похоже, что мертвые с Эриша или гномьи сосны.       Однако, выход из подземелья еще предстояло отыскать, вот тут и начинались проблемы. Дороги Изабелла видела, вот только все они были одинаковыми, а указатели написаны на эльфийском. Девушка бродила, выходя на одни и те же тропы, бес знает сколько времени, а хватились ли ее слуги, кто знает? С каждым часом надежда постепенно угасала, казалось, хуже уже быть не может.       Только вот Гончая забыла, что вне городов обитает куча других существ. Так около дороги она нашла убитого ящера, и не успела даже подойти — посмотреть, от чего умерло животное — как на нее выскочил минотавр. Огромный кусок говядины с испещренным шрамами телом, волосатыми руками и копытами, обломанными рогами, бычьей мордой, в которой торчало окровавленное кольцо. Эта тварь несла с собой два тяжеленных топора и теперь намеревалась пустить их в дело.       Что бы сказал в такой ситуации Годрик — возможно, уже мертвый, как и Беатрис — но сейчас надо думать не об этом. Возвращаясь к главному вопросу: какой совет дал бы рыцарь? Ну, минотавр был большим и опасным, но плохо маневрировал. Меч Изабель, в куче со знанием магии, давали приемущество.       Как бы она не злилась на Раилага, он успел обучить ее одному простенькому заклятию магии призыва — огненной ловушке. Девушка использовала его, пока монстр подходил к ней, принюхиваясь. Ноздри его расширялись, громко вдыхая воздух, а на выдохе рот выдавал угрожающее мычание. Ловушек появилось всего трое — полное отсутсвие знания основ дало о себе знать — правда, видеть их могла только Бель, оставалось завести быка на одну из них.       Она обнажила меч, будто бы собиралась атаковать — конечно же, уловка. Заметив первое же движение в сторону рукоятки, бык понесся на нее, не замечая ничего на своем пути. Преодолев животный страх и желание стоять ступором, выставив острие вперед (так она убьет монстра, но он наверняка ее покалечит) девушка сделала выпад в сторону, и тварь пронеслась мимо, сотрясая громогласным «гуп» стены тысячилетних подземелий.       Таких маневров предстояло сделать несколько, чтобы завести минотавра на нужную траекторию. Во второй раз было не так страшно — враг пробежал чуть левее ловушки, в третий Гончая уже чувствала себя настоящим мастером такого дела, как поддразнивание быков и вождение их по кругу, если и было такое искусство, то точно не в Асхане.       Наконец-то с четвертой попытки бездумный монстр налетел на мину. Она знала, что должно случиться — точно не салют — но увиденное все равно шокировало. Раздалось финальное «му-у-у!», все внутренности твари разлетелись, испачкав мантию и маску. В нос ударил запах крови и сырого мяса, через одежду чувствовалось тепло недавно умершего минотавра. Первое, что захотелось сделать Изабелле — вырвать, и она не стала противиться, склонившись прямо над трупом ящера.       — О Эльрат, Эльрат, Эльрат… Какая мерзость… А запах как на кухне, будто бы все говяжьи блюда готовят их этих… Фу!       Отдышавшись, она конечно же отчистила мантию, как смогла, а тогда двинулась дальше, в надежде найти выход. Рано или поздно это должно было случиться: ей повстречался эльф, правда, почти слепой, тощий, словно всю жизнь прожил в темнице.       — Синитар, ты ли это? — Прищурившись, спросил отсроухий.       Вариантов тут было мало. Изабелла совершенно не знала, кто такой Синитар, как и когда он умер, но очевидно, что помер, раз его маска была в числе трофеев Эрин. Как бы там ни было, а этот товарищ мог найти выход гораздо быстрее, чем сама девушка.       — Я, а тебя какой черт принес? — Шепотом ответила королева, чтобы не выдавать голоса.       — О, ты совсем там рехнулся со своими драконами, я б и не узнал, если бы не маска, такое желтое пятно сложно не заметить. Эрхан, мы же вместе воевали против людей! Эти гады меня в темницу кинули, а тебе удалось сбежать, теперь вспомнил?       — То было века назад. — Симпровизировала правительница. — Я не могу помнить каждого, с кем доводилось воевать. Но если ты и правда так ценишь нашу дружбу, может, поможешь мне покинуть подземелье?       — Ты что ли снова собрался идти войной на Империю, а не подлизаешься ли к ним, как в тот раз? — Хоть эльф и был слепым, нож он вытащил довольно ловко. Рефлексы сохранились.       — Посмотри, что они со мной сделали. — Не выходя из образа, продолжила Гончая. — Никаких сделок на этот раз.       — Ладно, дело твое, старый пес. Выход-то в трех поворотах от сюда, а еще говорят, что я ничего не вижу.       Как оказалось, желанная лестница была так близко — надо было просто идти по тропинке, следуя одному и тому же слову на указателю, которое, по всей видимости, и значило «поверхность». Уже там они распрощались а эльф куда-то дреманул. Наверняка рассказать всем и вся, что его старый товарищ жив — ну и будет же проблем, если Бель решит в таком образе вернуться, других-то не проведешь! С другой стороны — а зачем возвращаться? Если Раилаг держал ее в плену, то встретятся они только на ратном поле.       Империя… Уже по первому взгляду было понятно, что не Ироллан, хотя многие приезжие путали. Трава здесь была не такой зеленой, деревья меньше, да и потускнее, зато свет — сколько же света, солнечные зайчики куда не глянь. Свою песню напевали птицы, каких в землях Силаны не водилось, а на горизонте можно было увидеть крестьнские дома, и огромные поля пшеницы. Подумать только, одно такое поле могло накормить целую роту солдат, а ухаживала за ним всего всего-то семейка фермеров.       — О, дорогое мое королевство, как же я скучала за тобой! — Словами, переполненными любовью, молвила королева.       Она двинулась к первой же таверне, оставив свой прежний наряд, только маску сняла. Конечно, человек в наряде эльфа да еще и в крови минотавра выглядел подозрительно, но уж точно лучше, чем супруга императора в нижнем белье. Девушка не знала, с чего начать, и решила пока что не шокировать людей: просто узнать, как идут дела, а там помалу добраться до Когтя и наконец-то оказаться в объятиях любимого. Скажет ли она Николасу, что не только он был в ее мыслях под землей? Что темный ельф — пускай даже через обман и иллюзии — вызывал в ней отвратные их браку желания? Скорее всего нет. Плен сына Туидханы оказался сладким сном, в который облачился кошмар, она не хотела о нем вспоминать, в отличии от того, что теперь в ее голове было недоступным.       — Доброго дня всем подданым короля! — Бодро поздоровалась девица, и тут же словила на себе неодобрительные взгляды всех присутсвующих в таверне. Она ожидала подобного приема, но все равно что-то жуткое укололо изнутри, словно дверью ошиблась.       — И с каких это краев вы к нам такая? — Спросил крестьянин, что сидел к ней ближе всех. — Как смеете плевать на нашего правителя?!       — Я сбежала из плена темных эльфов. — Тоном «жутко извиняюсь», заговорила Бель. — Не знаю точно, сколько времени прошло, но когда я последний раз была на поверхности, это были добрые слова.       — Они были, — подтвердил другой, — только до того, как Николас Грифон скончался. Сейчас нашими землями правит безумная Красная Королева, и списывать все это на деяния ее супруга — все равно что плевать на его память.       — Не знала… — Растерянно ответила девушка.       В голове разбушевался настоящий вихрь. Николас умер, но как? Может, они что-то не так поняли, или его держат в плену? А как на троне может сидеть жена императора, если вот она, стоит посреди таверны? Разве что после ее пропажи Грифон второй раз женился… Нет, никогда бы не посмел! А что если он умер от тоски, пока обманутая Белла шагала во тьму за своим соблазнительным проводником, если ассасины переписывали ее послания, и привели правителя к гибели?       — Миледи, вы в порядке? — Теперь тот же завсегдатай стоял около нее, взволнованный. — Може то вам воды дать или что?       — Да, пожалуйста, позвольте мне присесть на минутку. — Пытаясь держать себя в руках, сказала Белла.       Хозяин таверны предоставил ей комнату, обещая позвать графа и сообщить о похищении гражданки Империи темными эльфами. Учитывая их перемирие, новость была не самой радужной. «Как мне представить вас?» — она не ответила, не могла собрать в кучу слова.       «Нет, нет, не смей, даже не думай!» — кричала ее голова. Вспоминать о таком, даже если оно было, не нужно. Это же так больно, так страшно, она не переживет! «Надо.» — твердо отвечала себе королева. Если она действительно хотела поправить свою жизнь, надо было вспомнить, как же умер ее супруг.

***

      Сколько атак прошло по Данмуру? Она потеряла счет. Именно Годрик сказал, что город не выстоит без слезы Асхи, он же знал, как найти сокровище, однако поисками занялась сама Изабель. У нее было иное, совершенно чуждое юной воительнице желание: найти Аграила, наступить на хвост этому мерзкому ящеру, заставить пожалеть, что он поднял руку на Беатрис, и вообще, за то, что оставил ее в живых. Рыцарь спас королеву но сомнений не оставалось: демон вернется. Это на словах он хотел помочь, а на деле был слугой Властелина.       Неся завестную слезу, Белла пережила новое рождение. Она чувствовала себя сильной, мудрой, взрослой, наконец-то достойной супруга. А когда сокровище ставили на башне города, по ее собственным щекам покатились слезы.       Каждая волна демонов здесь — минус одна армия там, в далеких краях Империи, где сражается император. Пускай легионы казались ей неисскаемыми, Николасу, без сомнений, было вразы тяжелее. Тут королева в совершенстве овладела магией света, защитой и нападением. Священник был прав — не нашли еще учителя лучше, чем война.       И вот Единорог приносит ей тревожные вести: несмотря на всю мощь, что дает слеза Асхи, силы иссякает. Того гляди, следующая атака станет последней. Даже он не может сдержать рогатых: самое время просить короля о помощи. В тот миг Изабель чудится туман — едва уловимый шлейф обмана, не со стороны Годрика, конечно же. Но ведь Грифон не пошел самолично спасать супругу, значит, на то были причины. А теперь, если нет выбора, может, здесь все подстроено, как с той ловушкой? Белла делает глубокий вдох, дабы убедиться, что герцог не источает смрад серы и бесятины, а тогда принимает решение.       — Ступай, попроси короля о помощи. Только молю тебя: быстрее. Я буду держать город, пока это возможно.       — Не сомневайтесь, моя королева, не подведу.       Провожая дядю мужа, правительница чувствует укол страха. Ну вот, теперь она осталась одна, и даже не с демонами — Ургаш бы с ними — с Аграилом. Этим странным чудищем, что в одной руке держит оружие, занесенное над головой, а другой помогает подняться.       И все же, он не нападает, что вызывает новую волну сомнений. Ведь так же было и со Светлолесьем, когда город оставили для нее на блюдечке. Но ведь предводитель рогатых хочет захватить ее в плен, чтобы потом уговорить действовать сообща, а это такая хорошая возможность… А что если целью демона стала не королева, но сам король?       Эта мысль прошибает ее, словно молния посреди поля. Изабелла собирает отряд и несется туда, откуда должны идти войска мужа. Увы, она была слишком юна, слишком неопытна, слишком медленно соображала, чтобы понять это раньше. Но стоит ли винить себя? В конце концов, у Годрика за плечами была одна война, и даже он не предсказал подобного исхода.       — Миледи, что вы здесь делаете, кто остался в Данмуре? — Спрашивает герцог Единорога, встреча ее у самого гарнизона.       — Там охраняет наш верный рыцарь, я уверенна в его преданности. — Коротко отвечает правительница. — Данмуру ничего не угрожает, а вот Николас, он в опасности. Аграил… Это все была ловушка, чтобы схватить короля.       — Конечно, я рассматривал такой вариант. — Неожиданно отвечает воитель, заставл Гончую чувствовать себ недальновидной дурой. — Но без риска никак. Нам грозила гибель, а как бы там ни было долг короля — защищать поданных. Он идет во главе большой армии, все будет хорошо. Мы можем стретиться с ним всего за несколько часов — их легионы близко.       К тому времени, как они подходят к полю битвы — уже потрескавшемуся от демонической скверны, заволоченному парами серы — небо озаряют яркие вспышки. Бель знает: так работает Сердце Грифона, сколько бы там не было рогатых, оно одолет всех, до единого. Но почему-то тень сомнений не покидает воительницу.       — Скорее! — Кричит она, подталкивая Годрика, в какой-то момент он даже вырывается вперед.       На ратном поле нету ничего, кроме человеческих трупов. Смрад преисподней мешается с медным запахом и вонью паленой плоти. Хочется забиться в угол, свернуться калачиком и попросту разрыдаться — будто бы те времена, когда она была безмолвным младенцем вернулись. Тошнота подступает к горлу, но королева пересиливает себя, видя, что Годрик уже склонился над телом ее супруга. Кажется, еще живого…       Я неплохо разбираюсь в травах       Эти слова буквально вспыхнули в голове. Так он исцелил ее боль, но тем же способом мог и отравить. Аграил и его проклятый клинок… Он не похож на обычное оружие демонов.       — Николас! Николас!       — Изабель? Изабель!       Они выглядят так глупо, как в дни их невинных игр в рыцарей и принцесс (хотя, принцем был именно он). Эти клишированные крики кажутся не такими избитыми теперь. Конечно, они не раз притворялись, будто бы злой демон поранил императора, а спасет его только поцелуй любимой, но на этот раз сказки закончились.       Больше всего на свете она хочет взять его на руки, обнять, прижать к себе и успокоить. Попросить прощения за то, что втянула в это, что вообще посмела покинуть летний дворец. Только вот Единорог сдерживает норовливую воительницу.       — Леди Изабель… прошу вас. Не сомтрите… не нужно, чтобы он запомнился вам таким.       — О, любовь моя, что он с тобой сделал? — Опускаясь на колени, боязко касаясь горящих от жара щек (это не жизнь, а яд, что растекается по венам), восклицает жена. — Я пришла спасти тебя… и все погубила.       — Нет, любимая, не ты… — Успокаивает правитель. — Я сам. Империя… не осталось наследника… престола… — Каждое слово дается все труднее.       — Импери спасена, Ваше Величество. За это вас будут помнить вечно, как и вашего отца.       Он говорит это, чтобы успокоить умирающего, но признаться, Бель готова врезать любимому воителю здесь и сейчас. Король жив, да как ты смеешь такое говорить, зови лекаря, тупица! Империя… Империя… Разве сама она не говорила, что Империя важнее, чем король, как бы сильно кто его не любил? Да… Но правда оказалась несколько иной. Империя не согреет ее постель, Империя не выслушает ее слез, Империя… Да, она будет с Гончей до последнего, но этот союз не обещает быть ни радостным, ни счастливым.       — Империя… Годрик, поклянись…       — Все, что угодно.       — Королева Изабель… она будет править… помоги… защити ее…       Признаться, она думала, что проведет остаток жизни служа Грифону в качестве вассала. «Нет, Николас, я не могу, это слишком большая ответственность, даже тебя не уберегла, куда там до целого государства?» — хочет сказать Гончая, но не может. Не сейчас, глядя в угасающий взгляд, нету сил забирать последнюю надежду, то, за что он умирает.       — Но она не коронована… она…       — Клнянись!       — Клянусь, мой король!       — Николас! — Все, что остается от человека после его смерти, это прах в темноте да имя на плите, сейчас она взывает к последнему, не зная, за что еще схватиться.       — Изабель… Храни тебя Эльрат… Нас всех… — Такими были его последние слова. Годрик отстраняется точно в тот момент, когда душа покидает тело. Он вскакивает на ноги, подымая взгляд на окровавленное небо.       — Сначала отец, теперь сын… Во имя Света Эльрата, кого еще мне предстоит пережить? — Восклицает он с такой горечью, на какую только способен сдержанный рыцарь.       И сейчас Изабель понимает, что и ему было нелегко. Вполне возможно, так же Единорог узнавал о смерти Алекса, а ведь сестра его тоже была убита, да и жену отравили некроманты. Годрик пережил столько смертей, что с каждым днем существовать становилось все страшнее, но в тот момент… К Ургашу покатились все высокие чувства сострадания и милосердия.       — Ваш Свет! Ваш Эльрат! Где он был, когда убивали Николаса? Когда убивали Беатрис? — Выкрикивает правительница, наконец-то оторвавшись от тела супруга.       — Леди Изабель я…       — Королева Изабель! — Прерывает девушка. Она больше не пешка в этой игре.       — Леди, я… — Сохраняя остатки манер, роняет Годрик.       — Королева Изабель! — Остается на своем воительница.       — Ваше… Величество… Не надо… Я хочу сказать: не надо…       — Эльрат, если ты не слышал, услышь сейчас! Кровью моей семьи и моего любимого клянусь отомстить демонам — их Властелину, всему их племени и подлому убийце Аграилу!       Она говорит это, прижимая Сердце Грифона к груди, как некогда прижимала королева Фиона, получив известие о смерти супруга. Ее не волнует как и сколько времени на это понадобиться, каковы будут последствия, даже если вся Империя утонет в крови. Если дракон Света не смог с этим разобраться, она самолично возьмется за месть.