Часть 8

      Собрав все свои силы, Изабель вышла из комнаты и направилась к хозяину трактира. Она не знала, как скоо до графа новости дойдут, но уже не была уверенна, что это такая уж хорошая идея. Переступив через гордость, девушка сыграла максимально растерянную и напуганную, после чего спросила:       — Скажите, милостивый господин, а что же эта королева натворила после смерти императора?       Короткая пауза. Мужчина глянул на нее как на безумную, а тогда вспомнил, что эта женщина, теперь уж в простом крестьянском платье, ранее была пленницей у темных эльфов, и со снисходительным взглядом пояснил:       — Королева Изабель… Чего она только не творила. Сперва взошла на трон, хотя они с супругом даже не венчаны были — свадьбу демоны сорвали. Потом спуталась с некромантами, да так, что мы вернулись во времена Фионы — нежить тут как дома то прописалась, тьху! Сейчас ото режит усех направо и налево топором инквизиции сечет, всюду ей мерещатся эти рогатые, блаженная, не иначе! Як то все достало, а наследника нет — Андриас был, да его она же и убила, сказав, что во благо, для спасения Империи. Как по мне, так нема чего спасать, Грифон уже лежит мертвый со стрелой во груди.       — Нет, не говорите так! — С каждым словом все больше тревожась, не выдержала Гончая. — Он еще взлетит, ангелы не оставят свой народ.       — Вас не оставили, если спасли от эльфов. Может ото и нас навестят, неплохо бы было. — Чуть улыбнувшись, ответил трактирщик.       В покои правительница вернулась совершенно растерянной. Конечно, она сейчас не могла сидеть на троне, но и пропасть сразу после смерти мужа не могла. Получается, что-то из этого творила Изабель? Бегала за некромантами, поклонялась демонам? Она бы не сделала ни того, ни другого — это предало бы память Николаса. И теперь наконец в голову стрельнула еще одна мысль: король умер и теперь она, как достопочтенная правительница, должна носить черный платок вдовы. Со своих двадцати и до самой смерти — чувствовалась в этом какая-то несправедливость. Ну а как же Империя, как насчет наследника? Наверно, кузены, племянники, какие-то дальние родственники… Ну точно не то, о чем она подумала, за одну только мысль супруг бы ее казнил.       — Возьми себя в руки, надо что-то делать, но точно не идти к графу. Сперва… Наверно, отыскать единомышленников, собрать ополчение. Да! Надо узнать, кто готов пойти против власти лжекоролевы и уже с ними обивать пороги лордов.       От размышлений ее отвлек шум на первом этаже. Спустившись туда, девушка едва не обомлела: в таверну на границе Империи и Игг-Шайла заявился ее «спаситель» или «похититель», что правда, сама Гонча не знала.       Тут уж он не сильно походил на галлантного мужчину, скорее на жуткое проклятие, которое чернокнижник запустил под потолок. Обнажив клинки, Раилаг кидался на крестьян, вырезая их едва заметными касаниями, оставляя глубокие порезы, которые почти не кровоточили, зато протыкали органы насквозь. Говорили, так целует сама Смерть, так нападают дети Малассы…       — Ану хватит! — Став между ним и очередной жертвой, Бель обнажила меч. — Хватит ходить за мной по пятам и делать вид, что хотите мне помочь, я все знаю.       — Миледи, не стоит делать поспешных выводов. — Увернувшись от ее меча, отвечает эльф.       — Пока какая-то обманщина правит Империей, я сижу в подземелье, какие тут еще могут быть выводы? Я немедленно должна вернуться во дворец, исправить то, что она натворила, а не отсиживаться по подземельям.       Обойдя ее со спины, темный убивает крестьянина, и теперь снова скрещивает лезвия со своей гостьей. Какая же она норовливая, но если Белла и не помнила такого, он то точно должен был знать, что у Гончей характер не сахар.       — Не она — вы. Единственное, что сделала Биара — призвала сюда демонов, остальное, все, что касается некромантов, воскрешения это все — ваши решения, и только ваши.       — Биара, воскрешение? — Растерянная девушка теряет хватку, этого достаточно. Он выбивает меч, откинув его куда подальше, подходит к безоружной королеве, толкая ее к стене. Грубо, но оказавшись рядом, нежно кладет руку на плече, а второй защищается от кулака строптивой.       — Королева Изабель Грейхаунд, после смерти супруга вы воскресили его, после чего оставили правление нежити, уйдя в забвение от горя и шока. В таком состоянии вас и похитили демоны в плен, из которого мы отправились вызволять. Только вот Годрик и его друзья освободили не ту королеву — это была суккуба, я же нашел настоящую, и привез вас в безопасное место. Услышьте: вы сейчас даже меч не можете держать, не то что страной править, я знаю, каково это — быть не в себе и сидеть на троне. Мне лишь хочется уберечь вас, чтобы люди не доломали и без того сломленого человека.       — Ложь! — Закричала королева, позабыв где и в окружении кого находится. — Вы в очередной раз что-то придумали, чтобы заманить меня в ловушку, уже который раз все вокруг пользуются моей наивностью, надоело! Знаете что, хочу того или нет, я правительница, и я обязана с этим разобраться, а если нет… Если я сломлена и слаба, так значит умру, исполняя долг. Империи слабаки не нужны.       Говоря это, она вырывается из его хватки, да так сильно, что умудряется поранить ладонь. Раилаг благодарит Малассу, что не пропитал клинки ядом этим утром, после чего вынужденно убирает оружие, продолжая ее сдерживать.       — Мне ты нужна, любая. Не важно, что сломленная, не важно, что не помнишь, и все равно, сколько у тебя было парней, сколько ты прожила или проживешь, даже если ты уничтожишь весь этот мир, плевать. — Тут она замирает, устремив на него шокированный взгляд. — Изабель, я восхищаюсь тобой, твоим внутреннем пламенем, силой духа, которую никаким заклятием не забрать. Иногда ты можешь давать слабину, но я знаю, восстановишься. Если твое сердце этого хочет, даю слово: мы найдем верных старой Империи людей, соберем их вокруг тебя, устроим восстание против Биары. Только прошу: не спеши. Не нужно, чтобы очередное, самое темное воспоминание, подкосило тебя посреди битвы и умножило на ноль все старания.       — Ты знаешь, о чем говоришь. — Уже спокойнее отвечает правительница. — То, что называешь «самым темным», почему бы просто не рассказать мне?       — Потому что твой разум еще не готов, он сам должен справиться с этим.       Ее удары прекратились, и наконец эльф смог отпустить девушку не боясь, что ее нежная ручка заедет ему в глаз. Гончая снова — на добро или на погибель — доверилась своему единственному врагу-союзнику, и теперь была готова вернуться в подземелья, лишь бы только он не забыл о своем слове.       — Больше не сбегайте вот так, кто знает, какая тварь может на вас напасть? — Вновь перейдя на формальности, даже пропустив ее вперед к лестнице, предупредил Раилаг.       — Если будете от меня что-то скрывать или делать мне «во благо» за спиной — сбегу, не сомневайтесь. — Задрав голову, заявила Бель.       — Желчь Малассы, почему же все так сложно? Знали бы вы, как непросто было видеть всех ваших спасителей и врать что я не знаю, почему королева принимает такие взбалмошные решения, прятать вас от целого Асхана, и при этом справляться с государством.       — Так кто же вас просил? — Подождав его около входа, девушка схватила эльфа за руку, заставив посмотреть в глаза. — Если взяли в плен, так надо было не спрашивать, а раз заключили союз, то придется слушать.       — Я бы не смог держать в плену столь прекрасное и гордое создание…       В его голосе появилась какая-то растерянность, страх. Он чем-то напоминал Николаса, когда тот пытался сделать предложение, и все это только сильнее закрутило водоворот в голове. Ведь императора больше нет и она одна, на веки вечные обреченная ждать старости и смерти, дабы встретить супруга в зале героев, среди его предков. Но может, память вернулась не так быстро, как хотелось бы, возможно, она не сразу вспомнила любимого, тем более что он давно умер… Все это станет вполне разумным доводом вместо банального «я не хочу любить только раз и всего дважды поцеловаться».       — Значит, подчинитесь.       Не давая сыну Туидханы шагнуть к ящеру, девушка впивается в губы с поцелуем, буквально повисая на нем, чтобы эльф не мог вот так просто оттолкнуть. Он обхватывает ее талию, дабы Гончая не упала, а губы, они словно мята и лед, магия и туман, тьма и малая искра огня. Бель понимает, что не зря думала о нем время от времени, и, укуси она этот плод хотя бы раз, готова остаток жизни проходить монашкой.       — Миледи… — Тихо выдыхает он, а глаза вспыхивают каким-то нелюдским блеском, — что вы делаете со мной? Остановитесь, умоляю, ибо сам я не в силах перед вами устоять!       — Подчинитесь. — Повторяет она с лукавой улыбкой, отрывая ноги от земли.       Он подхватывает ее, относя подальше от лестницы. Всего пару шагов, а опьянел так, словно целый вечер распивал вино в компании знатной дамы! Сама Изабелла в шоке: разве она может так влиять на мужчину, тем более на эльфа? Это все кажется каким-то сном, она и правда думала, что оттолкнет, даже если бывают те соблазнительные нимфы-богини, королева ведь не одна из них?       Но как же Гончая ошибалась! Уложив ее на мховый ковер, Раилаг придерживает талию, а вторую руку опускает ниже, скользнув под крестьянскую юбку по обнаженной ноге. От его прикосновений кожа покрывается мурашками, а голова идет кругом. Она знает — достаточно только сказать, и все это остановится, он никогда не посмеет причинить ей вреда или насилия но… В этот раз не хочется останавливаться. Пусть это будет помутнение, затмение памяти, одна-единственная ошибка. Бель столько раз поступала правильно, жертвуя собой во благо, что один раз можно.       Остроухий целует не губы — щеки, затем шею, спускается к декольте, упиваясь ею, как вампир своей добычей. Его волосы мягким шелком чувствуются на обнаженных плечах, а рука уже скользит по завязкам платья, едва ощутимо ослабляя корсет с каждой секундой. Не теряя позиций — она ведь не просто кукла — бель расстегивает мантию, откидывая прочь, тогда снимает и рубаху, принимается за пояс, слыша, как где-то рядом упали клинки.       Начиная эту игру как что-то безумное, что, скорее всего, не зайдет дальше слов, спустя минуту они уже в нетерпении срывают одежду друг с друга, впервые придя к согласию в своих спорах. Он чувствует себя более уверенно, в то время как партнерша, позволившая себя раздесь, смущенно прикрывает шрам на животе.       — Миледи, один ваш вид затмит все три луны Асхана. — Бережно убрав ее руки, шепчет сын Туидханы.       Она успокаивается, расслабляется, доверяется, как и обещал, он не играет с ее довереем, лишь на секунду отвлекаясь, дабы наслать темную сферу на все подземелье — теперь даже в свете кристаллов их никто не увидит.       Бель никогда бы не подумала, что это может быть настолько приятно — ощутить кого-то чужого буквально внутри себя, к тому же не супруга, не благородного рыцаря, а какого-то темного эльфа, которого она же и соблазнила! Однако же, с каждым его движением стыд и сомнения все больше отступают, позволяя ей раскрыться на полную, повторять заветное имя раз за разом, пока в голове удовольствие не достигнет своего пика, рассыпавшись на мириады звезд.       А тогда один чертов звук — медальон упал на камень, и новое воспоминание врывается, в окурат подоспев к окончанию греха.

***

      Двери тронного зала закрылись, отставив всех снаружи. Там точили клинки верные королеве войска, пока мятежники зализывали раны. Признаться, она думала, что не справится, если бы на помощь не подоспел этот незнакомец… Что-же, теперь правительница была обязана выслушать гостя, хотя выглядел он скорее как безумный старикашка, а не великий мудрец.       — Говорите, да поскорее, у меня голова болит а еще осталась целая куча дел. — Сев на трон, говорит правительница.       — Это не займет много времени, миледи, ведь я тоже довольно занятой человек. — Ответил мужчина, сняв капюшон. Седые волосы еще сохраняли в себе последние волоски смольно-черного цвета, глаза уже растеряли молодецкий пыл, теперь они горели спокойным пламенем, что не грозилось обжечь каждого, кто посмеет притронуться. Тем не менее, гость был магом, стоило с осторожностью подбирать слова.       — Вы пришли сюда с земель магов, — начала Изабель, — почти без армии, да и в рядах ваших одни мертвецы. Некромант из Семи Городов? Вы там явно не почетным гостем были.       — Забавно. Я — изгнанник, что годами скитался в пустыне, вы — правительница целой Империи, но народ почему-то относится к нам одинаково. Вот и скажите, как так вышло, что люди не хотят видеть на троне благородную даму, которая — как я слышал — сражалась до последнего со своим супругом, а сейчас спасает королевство от демонов.       — Обо мне правда такое говорят? Удивительно. Все что от сюда слышно, так это недовольство тем, что я специально кинула на смерть мужа, чтобы получить его власть и стать единоправной императрицей.       — В таком случае, вы бы сперва поженились и прошли коронацию, а уж потом взялись бы за устранение. — Хоолодно заметил незнакомец. — Ну а что вы сами чувствуете после смерти супруга?       — Опустошение, обиду, крах… Он оставил меня наедине с огромным диким зверем — Грифоном, я совершенно не была к этому готова, даже герцогством не управляла, а тут на тебе — целая Империя! — Белла делает паузу, всматриваясь в некроманта. Мужчинина внимательно слушает, склонив голову на бок, как добродушный отец. Пожалуй, ему можно рассказать — ну а кому еще, если Годрик вечно занят, а родных у нее нет?! — Если бы только можно было все вернуть назад, я бы сама с радостью умерла бы за Николаса. Из него император был куда лучше.       — Ваше Величество, зачем же так спешить, умереть всегда успеете, но более того — никогда не поздно и с того света вернуться! — Ловко подмечает волшебник, оказавшись теперь еще ближе к трону. — Я мог бы помочь Империи, вернуть ее почившего короля, тем более что матушка вашего ненаглядного Николаса была моим самым близким другом. Можно сказать, в день его смерти я плакал за отца, который давно уже в лучшем мире.       — Друг Фионы? Стало быть вы — Маркел, тот астролог, которого так не любил мой супруг?!       — Он просто ревновал. — Не спеша ее исправлять, а пожав плечами так, словно не сорвал только что дипломатию, заметил некромант. — Ведь мы с Фионой столько времени проводили за работой, и ему казалось, что и живем в одной комнате. А у меня, между прочим, был свой город, да и вы, став правительницей, должны знать, что на собраниях героцоги далеко не чаепитием занимаются.       — Допустим, — сдалась королева, — он смотрел на вас глазами обиженного ребенка, но все же некромантия — дело запретное. Нежить восстает в виде ужасных гнилых трупов, я не хочу, чтобы Николас стал таким.       — Такую нежить подымают только аматоры, сами же некроманты проходят сложные ритуалы, дабы сохранить сознание и внешность. Это правда, что по Асхану ходит множество легенд о жутких гнилых зомби, но вместе с тем — и о симпатичных и вполне разумных вампирах. Все зависит от того, кто проводит ритуал, и какими средствами. Я мог бы помочь вам с возвращением супруга — всецело живым и здоровым, как некогда сделал с Фионой, важ муж должно быть рассказывал вам, что с ней случилось в Эрише.       — Ну да, его мать буквально с того света вернулась…       — И он никогда не упоминал, что я был там, рядом?       Надежда пробила купол мрачных мыслей и засияла с новой силой. А ведь и правда, как она могла забыть о волшебном возвращении Фионы? Если народ не знал, то уж в семье-то все о таком разговаривали. Она не просто обрела тело, нет, стала полностью живой — воссоединилась с любимым, родила сына… Это решило бы столько проблем: и с правителем, и с мтежниками, и с наследником. Но главное, это был лучший вариант действий чем просто отбивать атаки и ждать, пока люди смирятся.       — Вы правда можете вернуть Николаса, без подвоха? — Вглядывась в Маркела, спрашивает Гончая.       — Не все так просто. — Склонив голову, отвечает тот. — Для этого мне нужны могущественные артефакты, которые забрали себе маги. Сайрус… Довольно интересный персонаж. Вроде как герой на словах, но на деле может найти тысячу причин чтобы…       — Понимаю. — Прервала королева. — Если бы он таки отправил мне помощь, мы бы никогда не оказались в той ловушке. Я не буду против, если вы нападете на магов с моими легионами, делайте, как посчитаете нужным. Только чтобы в результате этих действий Николас вернулся к жизни. Король умер, а Империя медленно ползет за ним.