Часть 9

      Изабель свернула свиток, отложив его в сторону, теперь она глядела на медальон. Волна желания и безумной страсти прошла, сменившись диким стыдом — как только посмела Гончая нарушить обет, данный супругу, как могла делить ложе с другим? Но, Ургаш бы побрал это чувство — с эльфом было хорошо, непередаваемо хорошо, будто бы в другом мире, где ничего кроме них двоих не существовало. Они лежали там ровно до тех пор, пока Белла сама не захотела встать, а тогда Раилаг коснулся ее — всего несколько раз — и платье снова висело на исхудавшем теле.       — Пожалуйста, сохрани это в тайне. — Обреченно попросила девушка. Она понимала, что теперь ее можно шантажировать, язвить каждый раз, когда она посмеет отказать ему в чем-либо или просто кинуть на растерзание толпе.       — Как вам угодно, миледи. — Он сказал это грустно, но во мраке, который потихоньку начал развеиваться, можно было увидеть довольную ухмылку. — Надеюсь, мое общество не принесло вам разочарований.       — Вы превосходно владеете любыми науками. — Не зная, как сказать это без пошлого подтекста, ответила Бель. — Но приличной даме далеко не все из них можно учить.       И вот королева снова сидела в замке, ожидая, пока Раилаг разберется с пришедшей сюда женщиной. Судя по ее внешнему виду — очень похожа на статуи, как с нее рисовали, то была хранительница закона. Пока они совещались, Изабелла снова и снова перечитывала свои воспоминания — от помолвки впредь до встречи с Маркелом, которую она записала по возвращении.       Может, девушка что-то напутала, исказила собвтенную память, не записала как надо? Ну не могла она быть такой глупой, вот так просто согласиться на общество некроманта, о котором муж говорил, что тот из его матери веревки вил. Или могла? Даже через пелену времени Бель чувствовала тогдашнее свое отчаяние, да и сейчас кинулась на остроухого соблазнителя, не особо думая о последствиях. То было не просто событие, а нечто неповоротное, что сломало жизнь и перевернуло мир с ног на голову. Сколько бы времени не прошло, Изабелла все еще пыталась найти какой-то выход, лишь бы оказаться в другой точке — ну не вдовой, что ни разу не была с мужчиной, и не предательницей, которая гуляла, пока супруг пировал с предками полде Эльрата.       — Ладно, — поборов желание снова перечитать записи, говорит она, — хватит себя накручивать! Когда мы с супругом встретимся на том свете, я ему все расскажу, и будь что будет. Но сейчас не нужно жалеть об ошибках — даже таких недавних, как эта с Раилагом, нужно сосредоточиться на вещах более важных. Империя… Во власти лжекоролевы. Нужно придумать план ее спасения, и чем меньше в нем будет темных эльфов, тем лучше.       К тому времени, как Раилаг позвал ее к себе в тронный зал, девушка уже все обдумала. Она пришла туда в короне и даже осмелилась надеть один из прикидов Эрин — тот стыдливый, в котором эльфийки щеголялии своими прелестями. Сама Бель от такого была не в восторге, но так нужно, чтобы добиться результата. Как она и ожидала, сын Туидханы был ошарашен, изо всех сил стараясь не пялиться на нее, в таком состоянии она диктовала условия, если не застесняется, конечно, тогда игра будет проиграна.       — Что же, вы меня выслушаете, король, или уже передумали? — Спрашивает она, сложив руки на груди. Так хоть немного можно прикрыть фиолетовый бюстгальтер. После этой встречи — обещает себе Бель — натянет то крестьнское платье и не снимет, если только ей не принесут нормальной одежды.       — Я никогда не отказываюсь от своих слов. — Переведя взгляд на лицо, отвечает эльф. — Какого рода помощь вам потребуется?       — Ваши информаторы — если в Игг-Шайле такие имеются — тут она позволила себе улыбнуться, подтрунивая пленителя-спасителя — пустят слух, что королева не настоящая. Без подробностей, просто, что ее подменили магией, ну тогда посмотрим, как это воспримит народ, и кто из них будет готов сражаться за истинную королеву.       — Ну а что, если никто? Вдруг они решат, что им не нужна никакая королева, а правит пусть кто-то третий, скажем, один из герцогов Империи, такой вариант вы рассматривали? — Все больше обретая ясность ума, отвечал Раилаг. Довольно непросто было одурачить темного эльфа.       — В таком случае, я обязуюсь подготовить трон для нового кандидата, как бы там ни было, самозванка пришла ко власти из-за меня, мне жее ее убирать. Ну а если королева не нужна там, — тут ее голос стал тише и вкрадчивее, — то я останусь здесь, если конечно правитель не пожелает отослать бесполезную аристократку прочь.       От того огня, что блеснул в его глазах, по спине пробежались мурашки. Теперь у Раилага была сотня, тысяча причин доказать ей, что людям никакая королева не нужна, ну а девушка должна была с удвоенной силой следить за достоверностью информации.       — Я сделаю все, что в моих силах, госпожа, даю слово. — Ответил он, встав с трона, медленно подходя к Изабель. — А до тех пор, пока Асхан стоит, здесь вам всегда будут рады.       Он оказался возле нее, взял за руку и поцеловал, как это сделал бы рыцарь. Белла, которая клялась себе, что такого больше не повторится, прильнула к губам эльфа и чуть не отдалась ему во второй раз, позабыв и про супруга, и про свой долг. К счастью, сам Раилаг ее остановил.       — Больше не играйте в такие игры, миледи, у меня ведь сотни лет опыта, условия изначально для вас проигрышные.       Стоит отдать ему должное: еще до первых новостей остроухий привез своей гостье несколько платьев и более привычные доспехи. Видя, как часто она тянется к медальону на шее, как переживает из-за этого, эльф сохранял дистанцию, ограничиваясь формальными беседами. И вот их теневая деятельность принесла плоды: люди действительно поверили в то, что на троне сидит лжекоролева, хотя многие из них плохо помнили настоящую Изабель, да и поступки у нее далеко не все были радужными. Тем не менее, они стали задаваться вопросом: по какой дороге идет Империя, если поводырь ложный? И наконец-то появились первые мятежники.       Их бунты Биара жестоко подавляла, говорили, даже отправляла на эти задания Годрика — ему, должно быть, было непросто все это терпеть, и еще сложнее понять. Вот почему он почти сразу оказался в заточении, передав эстафету дочери Фриде. К сожалению, на это королева никак не могла повлиять, а вот что было в ее силах, так это встретиться с группой отважных латников, которые решили отыскать ту самую, настоящую.       Они выбрали нейтральную территорию — лес около другого выхода из подземелья, куда Раилаг проводил правительницу лично. К тому времени она ехала верхом на лошади в доспехах — почти таких же, как были до всей этой истории и была куда более уверенна чем в день, когда очнулась в этом замке.       — Я буду следить, чтобы они на вас не напали, не беспокойтесь. — Заверлил эльф, оставляя на окраине насаждений.       — Лучше проследите, чтобы за нами никто не шпионил. — Стараясь сохранять равнодушие (теперь это было куда труднее), ответила лидерша.       Вот он, такой ответственный момент: она одна посреди поляны, жмурится от родного солнца, которое стало чужим за время, проведенное под землей, их пятеро, и все как один вооружены, окружили всадницу, кажется, будто бы сбить с ног хотят. Однако Гончая не спешит брать оружия, вместо этого подымая руку в приветственном жесте.       — Королева… я узнаю ее. — Шепчет один из латников. — И правда, похожа на ту женщину, которая вела нас на мятежных крестьян, что не хотели сражаться с демонами. Подумать только, сейчас нас в том же обвиняют…       — Мое место заняла узурпаторша, суккуба. Думаю, это более чем оправдывает ее странное поведение, в частности то, что нападения рогатых участились, как и рейды святой инквизиции на неверных. — Вместо ответа, сказала правительница. Она хорошо подготовилась, слушая доклады ассасинов вместе с королем — было непросто стоять около него, не поглядывая на задумчивые глаза и бездонно темные волосы.       — А я знал, — сказал другой, — знал, что вас подменили! Не мог император выбрать себе в супруги такую бездушную женщину.       — Приятно слышать заявления в преданности от образованных людей.       — Не только мы — есть еще крестьяне, лучники, даже рыцарь и мелкие аристократы, осмелюсь сказать, едва ли не треть Империи готова к битве. — Снова заговорил первый. — Только вот нам убедиться бы сперва, что вы — это точно вы, а не еще одна самозванка.       Неприятный, но ожидаемый поворот.       — Чем же мне доказать, что я — настоящая королева?       — Исправьте то, что сделала эта самозванка. — Не задумываясь, ответил воин. — После того, как императора Николаса подняли и упокоили, душа его осталась привязана к месту воскрешения — больше он не может вернуться к предкам, супруга короля должна помочь в этой беде.       — Верно, та, что желает зла Империи, оставила его скитаться, а настоящая должна освободить. — Заметил второй.       Стоило ли им говорить, что сама Изабель, скорее всего, и была воскресителем? Наверно нет — это погубило бы зарождающуюся надежду. Потому девушка приняла решение.       — Я выполню вашу просьбу, но в таком случае рассчитываю на сбор армии и ваше полное повиновение.       — Разумеется, миледи. — Хором сказали все пятеро.       Она пожала руку лидеру, после чего заговорщики разошлись. Раилаг настаивал на том, чтобы они как можно быстрее вернулись в подземелья — там было безопасно, но, как оказалось, и он был не всесилен.       — Я не воскрешал и не упокаивал короля, так что не знаю, где проходили ритуалы. Моя леди, — за такую дерзость она подарила ему полный злости взгляд, — вы должны вспомнить, где сделали это, только тогда мы сможем найти место и освободить душу усопшего.

***

      Изабель чувствует, что потеряла еще одно важное воспоминание, но сейчас ей надо вернуться сюда. Зал героев, место, где хоронят правителей и их ближайших родственников. Обычно это место великого покоя, где все заливает солнечный свет, а статуи предков выражают умиротворение и почтение. Именно здесь надо было оставить тело усопшего на сорок дней, дабы ангелы отпели его душу, сюда же порою заходили монахи, чтобы заглянуть в вечность.       Но сегодня у вечности совсем иное облачение. Темные силуэты, заженные свечи, грязная пентаграмма на белом мраморе. Недавно тело короля уже осквернили, забрав Сердце Грифона, теперь же собираются сделать это снова. И никто иной как сама Бель, с ее подручным — некромантом Маркелом.       Тело Николаса лежит на том же пьедестале, где о нем должны были заботиться высшие силы. Он сильно побледнел с их прошлой втсречи, превратился в обычную вещь, даже облаченная вуалью горя, Гончая боле не может видеть в нем любимого. «Но ничего, — заверяет себя она, — скоро все изменится, все будет по-другому».       — Осталось совсем немного, Ваше Величество. — Говорит некромант, поглаживая череп у себя в руке.       Ранее Годрик высказал предположение, что тот принадлежал покойной королеве, той самой, чью могилу кто-то обокрал, искалечив труп. Сама Белла слышала, как Маркел звал этот кусок кости «моя дорогая», но думала, речь тут скорее о жене или сестре. Императрица ведь тоже была вдовой, она никогда бы не стала крутить романы под носом у Николаса! Хотя, если посмотреть на это с такой точки зрения, бывший астролог то еще шоу устроил, собрав вместе не только возлюбленных, но и мать с сыном… В какой-то мере он был гениален, в какой-то — безумен, Гончую не волновало соотношение, главное — результат.       — Скорее, Маркел, скорее, я…       — Волнуетесь? — Сам заражаясь от нее тем непонятным состоянием, а может, вызывая его, спрашивает он.       — Боюсь. — Развеивает остатки сомнений королева.       Раньше ей казалось, что все так, как и должно быть, что это единственный, пускай и не очевидный способ. Вернуть Николаса так же, как когда-то он вернул Фиону, заглянуть в истлевшее лицо смерти, дабы вырвать супруга из ее цепких лап… А теперь на нее падает четкое осознание: злодеяние еще не совершено, но после него случится что-то безповоротное, оно еще не настало, но дороги назад уже нет.       — Почему? Не вижу причин для опасений. — Как тот, кто не раз проделывал подобные вещи, нарушая цикл Асхи, говорит бывший астролог.       Ему стоит только руку поднять и с неба срывается зеленый вихрь. На секунду он заполняет собою всю комнату, поглощает, грозясь все живое забрать на тот свет, а тогда вся эта безграничность — территория власти смерти — влетает в одно тело, что теперь кажется таким крохотным на алтаре. После двух месяцев неподвижного сна покойный король встает.       — Николас! Николас! — Толи от радости, толи от ужаса кричит Изабель. Она добилась своего, но теперь, кажется, стала такой же, как и Фиона, а супруг признавался, что временами ненавидел собственную мать.       — Что ты наделала! — Говорит он тихо, отстраненно, подобно лордам Эриша, — Я обрел покой. Я сидел перед Эльратом, рядом с предками, вне времени и пространства… Эти слова сильно ранят ее. Сперва осознание того, что Николасу было хорошо там, одному, пока она тут разгребала кучу мятежей, а потом понимание: он здесь, это ее любимый говорит, и слова его вовсе не благодарность.       — Ах, как это, наверно, было прелестно… — Потворствуя ее чувствам, говорит Маркел. И правда, хорошо ты там веселился, муженек, а о своей горе-супруге не думал?!       — А меня вырвали оттуда, как нерожденного младенца из чрева матери. Теперь я проклят, ты понимаешь? Я не могу вернуться! Моя душа проклята!       Ей хочется наорать на него, сказать, мол, по делом — возвращайся к своей такой же проклятой Империи и дай мне хоть одну ночь поспать со спокойной душой, выполни наконец свой супружеский долг, чтобы меня прекратили называть потаскухой невенчанной, покарай своих людей за то, что надругались надо мной. Только вот Белла — та девочка, которая росла с ним и лелеяла все эти годы, она и ее чувства берут верх над взрослой женщиной.       — Нет! Любовь моя, умоляю… Разве ты не чувствуешь?.. Посмотри на меня…       Эта же девочка говорит, что нет на свете такого ужаса, какого любовь не поправит. Один поцелуй — и он снова станет теплым, живым, заботливым, веселым. Одна клятва — и проклятие развеется, они еще вернутся к предкам, когда срок придет. Ведь это — временные трудности, стресс, непривычка… Маркел сможет все поправить, нужно только время.       — Я сомтрю… — Вставая с пьедестала, говорит он. — Така теплая, такая живая… С такой горячей кровью!       Как в той сказке про девочку и волка, чудовище обнажает зубы и надвигается на нее. Бедняжка Изабель даже двинуться не может. Это не просто труп мужа, в которого вселился гуль — это и есть ее супруг, что теперь жаждет смерти. За что? Она же просто… просто… Делала то, что он просил: заботилась об Империи!       — Николас! Николас!       — Довольно! — Эхом звучит голос некроманта. По одному его приказу вампир становится на колени, поток одержимых слов прекращается.       Собрав последние силы в кулак, королева идет к нему, касаясь лба — даже более холодный, чем после смерти. Нет, он не как Фиона — нежить, стопроцентная нежить, даже не некромант, просто душа, проклятая, одержимая кровью.       — Что случилось? Что пошло не так?       — В чем дело, Ваше Величество?       — Николас! Николас! Он холодный. Совсем холодный… — Его кровь больше не течет по венам, а сердце никогда не испытает прежних чувств.       С того самого момента мир скатывается в пропасть — нету больше ни зала, ни мужа-вампира, ни слов Маркела — а ведь он что-то потом говорил. Только пелена, серая пелена, отголосок той бездны, в которую она заглянула. И часть этой бездны осталась в душе согрешившей королевы навсегда.