Часть 10

      В одном их мысли сошлись: надо было пробраться к королевскому мавзолею так, чтобы никто не заметил. Ни Биара, ни ее ручные священники, никто не должен был знать об этой вылазке. Только вот Изабель хотела отправиться туда в свите мятежников — некоторые были готовы идти за ней хоть сейчас, Раилаг настаивал на том, что это парное задание, и лишнее внимание — даже от верных императрице людей — ни к чему.       — Что эльфу делать в месте упокоения людей? Это как-то… неправильно. — Стояла на своем девушка.       — Не обижайтесь, госпожа, но что-то мне подсказывает, что ритуал воскрешения тоже был не самым правильным вариантом. Возможно, проводить процедуру изгнания духа в подобном месте так же не лучший вариант, но разве у нас есть выбор?       — У меня есть. Я могу сделать это в одиночку, в конце концов, не вы венчались с Николасом, не вы его оживляли, это не ваша обязанность.       — Но что если силы вашей души не хватит, если призванный дух вырвется из-под контроля?       — Я справлюсь! — Раздраженно кричит Гончая. От одной мысли о том, что она неполноценная, хочется стукнуть эльфа, хотя если честно, не он же рвал ее душу… Скорее всего.       — Изабель! — Выдернув ее из пучины собственных эмоций, сын Туидханы переходит на спокойный голос. — Я не сомниваюсь в том, что вы и только вы должны отпустить его, но нам нужно предусмотреть все варианты. Я буду вашим защитником, а не исполнителем ритуала, просто на всякий случай.       — Хорошо. — Сдается Белла. — Можете сопровождать меня, только помните о границах. Если позволите себе что-то лишнее, будьте уверенны, в моей душе найдутся силы, чтобы дать отпор.       Ну, теперь им предстояло обсудить еще одну проблему: одежда. Эльф не хотел одеваться рыцарем, скрывая лицо под шлемом, ему было привычно взять свой наряд ассасина и воспользоваться тенями, чтобы добраться до гробницы. Изабель, хоть и понимала, что миссия эта тайная, намеревалась надеть доспехи и взять меч — почувствовав себя воительницей больше не хотела расставаться с этим чувством.       — Тем более, знаю я эти ваши «скрытные» наряды. Эльфы — все без исключения — бегают чуть ли не голышом, а я, между прочем, вдова, ни какая-то там… жрица вашего культа.       — Если наши ведьмы и позволяют себе излишества в одежде, то лишь для того, чтобы отвлекать врагов на поле боя. Они все равно не доживут до того момента, когда смогут кому-то рассказать. Но если говорить об ассасинах, их наряды — вне зависимости от пола — всегда максимально закрыты, так что вам не о чем беспокоиться.       — Дайте мне посмотреть на этот ваш наряд.       Оказалось, Раилаг не соврал — костюм наемницы больше походил на пустынный, только в пурпурно-фиолетовых тонах. Руки и ноги в облегающих тканях, халат (или как там правильно называлось у этих любителей скакать по теням) подвязывался поясом, а главное — лицо было закрытым, так что в случае обнаружения никто не узнает. Переступив через себя, правительница и на это согласилась, только меч свой оставила, уж с ним никакие остроухие соблазнители не разлучат!       Они выдвинулись вдвоем. То есть, дейсвительно вдвоем. За то время, что она провела в подземном замке, девушка хорошо научилась чувствовать присутвие ассасинов. Она точно не могла сказать, сколько их и где находятся, но понять, следит ли кто-то за ней… Кажется, этот навык пришел гораздо раньше, но пока что мозг не хотел этого вспоминать. Как бы там ни было, а никакой свиты у короля темных эльфов не было — на эту вылазку они отправились вдвоем.       Вновь выбравшись на поверхность Изабель больше не чувствовала счастья. После того, как она провела ночь в объятиях чужого мужчины, когда узнала о всем том, что натворила с Николасом, ей это место казалось чужим. Да, она здесь родилась и всегда будет тянуться к солнцу, но теперь… Будто что-то внутри и снаружи нее запрещало это делать, словно одна интрижка с эльфом делала ее не человеком и обрывала любые связи с Эльратом.       «Еще не поздно все забыть — говорило уставшее сознание, — вернуться в тот замок и провести остаток жизни в его обяътьях, не задумываясь о мятежниках и фанатиках лжекоролевы. Кто-то обязательно спасет Империю, просто это будешь не ты». Но королева не была согласна с этим голосом. Какими бы не были те воспоминания, они принадлежали ей, и без них порванная кем-то душа стала бы еще более ничтожной. Если Белла и позволила кому-то забрать частичку себя, то эту уже ни при каких обстоятельствах не отдаст!       Пара двигалась по ночам, используя такие тропы, какие не каждому жителю деревень были знакомы. Конечно, могли и по подземельям пройти, но Раилаг не хотел лишний раз встречаться с поданными. Они могли запросто найти для него новые проблемы, которые он, как правитель, должен был бы решить незамедлительно, а отпускать спутницу одну в дальнейшию дорогу («я буду непротив» — с ухмылкой говорила Бель) в планы остроухого не входило.       И вот наконец-то королевский мавзолей — величественное здание из бетона, перестроенное относительно недавно. Его венчает статуя императора Алекса Грифона, что сжимает в руках собственное сердце — артефакт, который остался после его вылазки в Шио. Конечно, быть такого не могло, потому что — супруг сам рассказывал — часть души покойника поместили туда, тобеж при жизни никогда правитель того артефакта не держал. Тем не менее, это выглядело маняще, гордо, а еще какая красивая легенда получалась. Ведь обыватели о сердце Грифона знали только то, что оно уничтожает демонов, ну а символом борьбы с ними стал тот, что довел свои войска до крепости Властелина (от одного этого имени в висках Гончей разыгралась кратковременная мигрень, так что она поспешила выкинуть его из головы).       Чтобы пройти туда, Раилаг отвлекает стражей темной магией. Точнее, создает парочку фантомов, за которыми рыцари будут гоняться. Они копируют самых быстрых ассасинов Игг-Шайла, так что шансы у стражей порядка невелики. Конечно, Изабелла уже была готова сразиться с ними напрямую, но ее спутник намекнул, что это не лучшая идея.       — Будто бы вы каждый день в мавзолеи вторгаетесь. — Прошептала Бель, как только они закрыли дверь.       — Ну, довелось ограбить ваш реликварий, чтобы забрать прах матери, так что опыт есть. — Как-то уклончиво ответил Раилаг. — Вот, возьмите, для ритуала вам понадобится кольцо изгнания. Тела покойного короля уже нет, так что просто используйте то место, где его воскрешали.       — Конечно. — Позабыв про недоволсьтво, отвечает Бель. Без свечей и дневного света внутренности мавзолея навеивают на нее чувство неизбежного, какой-то страшной беды. — Вы… не могли бы остаться тут, не влезать в наши с супругом разговоры? Если что-то пойдет не так, я позову.       — Само сабой разумеется, кто-то же должен следить за фантомами. — Эльф оперся о дверь, давая понять, что за ней не проследует.       Надев перстень (обручального у нее так и не появилось) королева двинулась вперед. Даже в полумраке, без тех символов, что их старательно отмывали слуги, она могла точно вспомнить, где именно лежало тело любимого, а теперь еще и делати ритуала. Воспоминания врывались в голову снова и снова, словно наказывая ее за то, что посмела вспомнить.       Эти знаки, отвратительные Эльрату, в самом сердце его святыни, запах тлеющего воска, напряжение в воздухе, которое можно было вдохнуть, как дым. Спокойный и уверенный голос Маркела, в котором иногда пробивались нотки «о, боги-драконы, как же я великолепен!», ее собственные всхлипы… Все это случилось тут, в самом центре. Теперь Белле предстояло высыпать круг из соли — на самом деле, когда-то ее добывали только шахтеры в одном единственном герцогстве, так что не удивительно, что это столь ценный в магии минерал — и стать за его пределы, чтобы прочесть слова упокоения трижды.       — Именем Асхи, девы юной, я зарекаюсь, что каждая душа, вне зависимости от возраста и способа смерти, имеет право на свободу. Именем Асхи, матери мудрой, реку, что любой, вне зависимости от того, как прожил жизнь, может вернуться к предкам и быть с ними. Именем Асхи, справедливой и беспрестрастной старухи, объявляю что душа эта отмучалась, и заслужила свой покой!       После первого прочтения ничего не случилось, может, она где-то напутала? Тем не менее, девушка решила продолжить работу, ведь не зря же она проделала этот путь. И уже в момент, когда зачитывала второй раз, с краев круга начали подыматься крупицы соли, образуя завесу, а за ней появился дух — белый, с переливами голубого, словно паутиной перетянутый черно-зелеными нитями некромантии. Это был покойный император, который опорочил свое послесмертие бытием вампиром. Когда заклятие было дочитано дважды, он заговорил.       — Изабель, — этот голос был таким знакомым, но теперь звучал далеко и отстраненно, как эхо, — что же ты натворила? Сперва нарушила запрет, покинув летний дворец, из-за чего я вынужден был столкнуться с Аграилом, тогда воскресила, не посмотрев в сторону законов бытия, наплевав на волю Эльрата, позволяла Маркелу измываться надо мной, как будто я его игрушка, пока один добрый эльф не закончил моих страданий. А теперь хочешь вернуть меня к предкам, с чего бы это такая доброта?       — Потому что я люблю тебя, Николас. Все, что я не делала, хорошее, и плохое — по незнанию — было из большой любви к тебе.       — Если бы ты любила меня, то заботилась бы об Империи, как я тебе завещал, а не бегала бы за призрачными обещаниями некромантов!       Ноги начали подкашиваться, руки задрожали, голова пошла кругом. Конечно, она знала, что супруг будет не в восторге, и готовила себя к этому, однако же как было больно слышать холод в голосе некогда родного и любимого человека.       — Николас… Почему ты все время думаешь только о Грифоне, прямо как твоя мать?! Не ты ли говорил, что всю жизнь чувствовал себя потерянным и ненужным, потому что она, несмотря на всю любовь тебе, власти отдавала в два раза больше чувств? Как и ты в свои два года, я осталась совершенно одна — Годрик едва ли мог помочь мне пережить бунты, и если бы не Маркел, мятежники таки достали бы меня. Пока ты пировал с предками гордый тем, что погиб в бою, все те демоны, которые остались в Асхане, нападали на меня, я каждую ночь молилась, звала тебя, но не получала ответа — даже знака. Я не горжусь тем, что прибегла к некромантии, чтобы снова увидеть тебя, но ведь не на пустом месте же появилось это желание!       Призрак подошел к краю круга, за который выйти не мог. Лицо его выражало строгость и осуждение, будто бы сейчас в него вселились сотни архангелов и Эльрат впридачу. Не осталось в императоре любви к своей императрице, больше нет, и вместо бесконечной бездны раскаяния он получил всего лишь океан, к тому же не бескрайний, был там берег «в этом не только я виновата».       — Лучше замолчи, потому что я все о твоих желаниях знаю. Изабель, я же любил тебя — как сестру в несчастье и будушую супругу, как свою родную любил, только вот вместо меня ты слегалась с этим мерзким Властелином, твое чрево породило на свет темного мессию, умножив на ноль старания: мои и предков по борьбе с демонами. Ты возлежала с главным моим врагом, а тогда еще и с убийцей — или будешь врать, что не знала, кто такой этот твой Раилаг?       Девушка хотела уж ответить, но запнулась. Конечно, ее подсознание уже во всю кричало, кто заботился о ее ранах, разбирался в травах достаточно хорошо, чтобы отравить супруга, его второе имя было анаграмой, и только идиот мог не заметить этого, постоянно вспоминая этих двух. То, как он заботился о ней, сколько знал о прошлом королевы… И конечно же посох, от которого Раилаг попытался избавиться именно тогда, когда к ней начала возвращаться память.       — И после всего этого ты еще носишь мой подарок? — Возмущается дух. — Избався от него, Изабель, для меня он боле ничего не значит, как и твоя невинность, подаренная Кха-Блеку.       Вот тут уж она не смогла сдержать слез. Это… было правдой? То самое воспоминание, которое не хотел возвращать больной разум? Ниужели она — гроза демонов — и с самим Властелином, да еще и родила ребенка, который был послан, чтобы война Затмения длилась вечно? Нет, нет…       — Нет, не может такого быть. Каюсь, я изменяла тебе с темным эльфом, это была моя слабость, но с Властелином демонов? Никогда, слышишь меня, никогда!       — Стоит ли верить тому, кто уже раз предал? — Вместо утешения, ответил Николас.       Бедняга упала на колени, задыхаясь слезами. Самое страшное — она теперь никогда и ничего не сможет сказать наверняка о своем прошлом, потому что всегда есть риск, что какое-то воспоминание осталось забытым. Это звучит так нереально, и все же ей сказали, что герои пошли спасать Гончую из Шио, а если она была там, то и с демонами пересекалась.       — Прикуси язык. — Этот голос звучит необычайно властно, так он разговаривал с ассасином, перед тем, как кинуть его в жертвенную яму. — Изабель не виновата. Властелин избрал ее с самого рождения, хитростью и обманом заманил в ловушку. Пусть мне она отдалась по собственному желанию, Кха-Блек ее изнасиловал. Она не хотела рожать ребенка, не хотела оставаться в той темнице. Я видел, потому что сам отправился на ее поиски, пока остальные радовались возвращению «настоящей». Даже там, в глубинах ада со сломленной душой, она продолжала бороться, и я пришел, как ее луч надежды — ради нее последователь Малассы превратился в свет. А ты, что же ты сделал, чтобы пророчество не свершилось?       — Я боролся с демонами, рассчитывая на благонравие жены, и поборол бы их, если бы ты не…       — Да не смеши меня! Если бы не я, это сделал бы кто-то другой. Не сумел защититься от простого заклинания, думаешь, выстоял бы против самого Властелина? Поверь, я был далеко не самым сильным воином в его рядах.       Белла больше не могла этого слушать. Одно она поняла точно: если Николас и любил ее, то только до тех пор, пока она была герцогиней из книжки. Изнасилованная, проигравшая, уставшая, совершившая ошибку, она ему не была нужна. И от осознания этого любовь испарилась быстрее, чем от сотен выплаканных слез. Ему нужна была дама из баллады о рыцарях, а она была человеком.       — Ведь в мире нет идеальных людей. — Своим шепотом нарушив их громкую перепалку, говорит королева. — Поэтому забери свой обет, муженек, и ищи себе супругу среди ангелов.       С этими словами она швыряет в него подвеску, после чего повторяет заклинание в третий раз, не запинаясь. Николас продолжает разглагольствовать о том, как его жена не сохранила себя в браке, и что он сильно в ней разочарован, но это больше не имеет смысла. Она закончит то, что должна а дальше… Пусть эта чертова Империя разбирается с новой правительницей.       Дух исчезает, оставив их наедине. Гончая думает: «как я могла плакать за ним» и еще одно непрошенное воспоминание возвращается.

***

      Она выходит из своей спальни в придворном платье. Чувствует себя больной, ничтожной, слабой как никогда. Тот образ возлюбленного-вампира не отпускает девушки, приследует ее каждый раз, когда пытается заснуть, а во сне отрощенные клыки таки впиваются в плоть сло словами «ты такая горячая, такая живая», никогда она не отделается от того одержимого голоса. Возможно, некромант сможет помочь?       Думая так, королева идет к тронному залу. Она знает, кто там правит балом, и, если честно, ничего не имеет против. Если сама Изабель не в состоянии то кто же? Уж точно не тот, в кого превратился ее супруг ну а бывший астролог… У него уже есть опыт, как-нибудь разберется.       — … и не думаешь же ты, будто бы я позволю тебе… — Слышит она за дверью голос Годрика. Наверно, некромант решил позвать его к себе, после того, как кинул в темницу вместе с дочерью. Что-же, имеет на это право.       — А ты и не позволяй, чихал я на твои позволения! Короева — вот кто мне указывает, — толи от того, что знает о ее присутствии, толи искренне, но не к ней обращаясь, говорит Маркел, — и по ее воле я возглавляю Империю, не в первый раз.       — Мы тут вдвоем, незачем врать. Ты забирал их волю и подстраивал под себя. Все те случайности, как смерть Айдана или удачное воскрешение Фионы — все это часть твоей игры.       — Мои манипуляции не настолько совершенны, чтобы выстроить все три луны Асхана в ряд, а когда уж я ХОЧУ что-то сделать, будь то разорение могил или убийство Первого в Круге — будь уверен, все знают наверняка.       Правительница остается под дверью, впервые со дня воскрешения проявляя в чем-то заинтересованность. В голову начинают стучаться и другие вещи. К примеру, то, что Фрида — кузина короля и ее лучшая подруга — сейчас сидит в темнице, или слова того чудака Раилага про то, что Властелин из-за нее начал войну. Впрочем, теперь, когда на страже Когтя стоит могучий вампир под управлением мудрого некроманта, такое не имеет смысла. Цель оправдала средства и развеяла угрозы.       — Ты уже даже не скрываешь, что надругался над ее телом, вот мерзавец! — Теряя самообладание кричит рыцарь. — А я помню, никогда не забуду, как увидел ее там — обезглавленную в собственной могиле, и это так ты отблагодарил Фиону за то, что остался жив.       — Посмотри-ка, он еще и жалуется. Дорогая, я конечно все понимаю, родня есть родня, однако же твой брат такой… упертый! — Рассмеявшись, заявляет Маркел.       Наверно, он как обычно достал свой череп — тот карманный артефакт в узорах, с которым время от времени разговаривает. Может, именно так некроманты мирятся со смертью, она не знает, но даже если и так, это полнейший бред. Маркел был в изгнании уже около полугода, когда осквернили могилу, он не мог появиться на территории Империи, а уж тем более пройти незамеченным через стражу.       — Негодник, прекрати это! — К злости домешивается ужас. Его можно понять, ведь отрубленную голову императрицы так и не нашли. — Ты же видишь, что она тебе не отвечает, просто оставь ее в покое.       — Не отвечает?! Да это ты не слышишь. Зря она так волнуется за тебя, возвращайся-ка в темницу, и не беспокойся: тебя накормят, с голоду не помрешь, скажи спасибо той, которая «не отвечает».       После этого за дверями загорается вспышка, вероятно, маг использовал телепортацию. Королева стучит в дверь и заходит, не дождавшись ответа. К ее огромному удивлению, астролог сидит не на троне, а подле него, держа перед собой любимый череп, с которым время от времени проводит заумные беседы.       — Моя госпожа, вам уже лучше? — Тоном, каким Беатрис спрашивала о ее здоровье, интересуется колдун.       — Отнюдь нет. — Говорит она, заняв свое законное место. — Меня все еще не покидают дурные ведения, а сколько времени прошло? Империи нужна королева, я должна как-то справиться с ними. Возможно ты знаешь средство?       — Могу устроить вам еще одну встречу с вашим горячо любимым супругом, из моего опыта, во второй раз не так-то страшно смотреть на ожившего мертвеца.       — Исключено! — Вновь слыша его дурманяще-хищный голос в голове, отвечает Белла. — А нет ли какого-то другого средства?       — Вы можете спросить у любого некроманта: неофитов закапывают на ночь в могиле, заставляют их часами беседовать с трупами и выходить в мир духов, только так вырабатывается бесстрашие перед загробным миром. Своему страху надо смотреть в глаза. Ну, можно еще просто свыкнуться с этим, на что уйдет куда больше времени.       — Империя, — переводит тему королева, — как она без меня?       — О, намного лучше, чем во времена мятежников. Все несогласные перекочевали к эльфам, их не так уж и много было… Некоторые герцоги все еще возмущаются, тем не менее, некоторые уже приняли новых соседей. Чего только стоят представители дома Быка — наладили торговлю с Эришем, многие некроманты заинтересованы в союзах, ваша армия крепнет с каждым днем.       — Да уж, кому как не бессмертному сражаться с демоном? — Задает Бель риторический вопрос. — Но навряд ли я смогу приветствовать живых мертвецов, после того, что случилось с Николасом…       — О, он уже привык. — Улыбается бывший астролог. — Охраняет всех нас, как и положенно королю, ну разве не чудно? Вам не о чем беспокоиться, моя королева, наш Грифон воистину бессмертен!       Ей становится легче от его слов, как бальзам на душу. Хотя нынешняя Изабель понимает все безумие той ситуации, она не может винить себя прежнюю. После потери супруга на горизонте появился кто-то, кто взял ответственность на себя, и вот к чему это привело. Хотел того или нет, Маркел преподал ей ценный урок: свои проблемы нужно в первую очередь решать тебе, а уж потом кому-то другому, да и те решат на свой лад.