Часть 11

      — Зачем ты это сделал? — Вместо «спасибо» говорит королева.       — Я считаю, обвинения в твой адрес не заслужены. Ты не виновата в том, что…       — А кто виноват? — Посмотрев на него пламенеющим взглядом, задает второй вопрос девушка. — Кто украл меня и чуть было не доставил Властелину, а потом убил супруга, лишив опоры, защиты? Я проявила слабину, обратившись к Маркелу, подставив себя и Империю под удар демонов, но мне бы в голову такого не пришло, если бы Николас был жив.       — Ему нужна была не ты, а прележная жена, просто так случилось, что ваш брак был выгодным. Изабель, ты же сама понимаешь — я вижу это по глазам — стоило только чему-то случиться, и он отвернулся от тебя.       — Может, так и должно было случиться, — вытирая слезу, отвечает Гончая, — но без твоего вмешательства. Скажи же наконец, почему ты так хочешь меня спасти, будто бы я даже не женщина для тебя, а дитя малое?!       — Да потому что я следил за тобой едва ли не с рождения! Миссия у меня была такая, уже в привычку вошло защищать, даже когда ты сама этого не хочешь.       — Так вот, не хочу. Я выполнила свое предназначение и теперь отправляюсь к мятежникам, чтобы повести их против лжекоролевы. Без тебя справлюсь, понял? Не нужно за мной присматривать и решать за меня с кем я буду. Уж точно не с тобой. Человек и эльф… Такого брака не одобрила бы даже твоя богиня, а в жалкие любовницы я не записывалась!

***

      Она ушла, и было такое чувство, будто бы шлейф огня тянулся за королевой. Он не посмел идти за ней следом и просто вернулся во дворец — назад во тьму, ко своим — Маласса бы их забрала — вечно важным и неотложным делам Игг-Шайла. Раилаг знал, что этот момент настанет рано или поздно. Еще с пеленок Бель терпеть не могла, когда кто-то приказывал или делал как лучше, не посоветовавшись с ней. Именно поэтому она влипала во всевозможные беды, от которых Аграил ее спасал, именно поэтому она была его солнцем. Даже совсем еще крохой — рядом с ней эльф наконец-то получал защиту и опору, будто бы малявка напрявляла его — тысячелетнее существо — на путь истинный. Невероятная женщина. Будь бы она эльфийкой, могла бы смело зваться названной дочерью Туидханы, мать бы обрадовалась такой подопечной, намного больше, чем ему.       Да, Раилаг был первенцем, но от того не менее ветренным. Он любил себя и свои занятия, а не народ, для которого постоянно надо выкладываться на максимум и чем-то жертвовать. Конечно, у старшего не было другого выбора, только стать королем. «Почему же я не родился бабочкой, или там цветком?» — размышлял эльф. Чем больше он пытался упростить жизнь, тем сложнее она становилась.

***

      Здесь, в окружении мятежников, Изабель забыла о своем недуге. Она была таким же солдатом, как и остальные, даже больше — лидершей, их лучем солнца, их надеждой. Раньше это вдохновило бы воительницу но теперь… Она не чувствовала себя избранной или особенной, не ощущала, что исполняет свое предназначение. Гончая делала то, что должна, но не из воли каких-то высших сил или по праву рождения. Должна, потому что сама напартачила, и вот теперь исправляла.       Удивительно, но первым местом, которое они брали, была Лунная Долина — там когда-то она начала свой путь как военачальница. Больше никаких взбунтовавшихся крестьян или случайно заблудших зомби. Теперь только новые красные войска лжекоролевы, а с ними сражаться — то еще удовольствие.       Они яростные, боевые, а те, что носят броню, уходят в глухую оборону, какую даже мощнейшие заклятия не пробирают. Чтобы победить таких, надо сперва отвлечь, потом обойти сзади, и только потом ударить — непростая задача, благо, Бель вспомнила опыт былых сражений, да и тренировки в подземелье не прошли даром.       Ей пришлось сойтись один на один со всадником, который величал себя рыцарем Изабель — какая ирония! Конечно, девушка вышибла его из седла, но при этом получила ранение, которым теперь занимался пристарелый священник, а не какой-то там горячий эльф.       — Ваше Величество, позвольте войскам идти впереди вас. — Говорил он. — Мы, хоть и со скорбью в сердце, переживем потерю воинов, но не королевы, вас нужно беречь, вы ведь займете трон, когда эта лживая мерзавка падет в гиену огненную.       Неужели, только поэтому о ней так печились? Хотя, если подумать, всегда так было — с самых пеленок девочку нянчили едва ли не всем монастырем только потому, что она была единственной герцогиней без наследников. Конечно, они еще не знали, что Изабель уже выбрала себе приемницу. Ею будет Фрида, которая, хоть и исполняла по началу приказы королевы, взбунтовалась и теперь считалась изгнанницей. Да, такая же преданная, как и отец, но в отличии от него не ослепленная своей преданностью. Она точно будет служить Эльрату лучше, чем сама Белла, ну а Гончая сможет уйти на покой, не боясь, что на нее снова упадет непосильная ноша.       Второй штурм проходит на Длинные Луки, и снова это дежавю. Когда девушка штурмовала замок впервые, там и укреплений-то не было, да и ее опыта не хватало, чтобы построить что-нибудь путное, хотя бы гильдию магов или арену рыцарей. Конечно же, новая власть все это поотстраивала — тут активно рекрутировали рыцарей и монахов, стрелков и… Серафимов. Да, не было привычных ангелов, и уж тем более архангелов, которые могли исцелять падших воинов. Были только эти твари с крыльями, покрытыми кровью, что посылали божественную кару на всех, кто посмел свершить убийство, и не только на чужих.       Эта битва далась непросто, хотя некоторых воинов они уничтожили прямо в караванах, на подходе к городу. Нововозведенные стены стояли под ударами катапульты, отдавая запахом серы, будто бы их демоны возводили, а с той стороны командовал Орландо — некий рыцарь, который и на рыцаря-то не был похож.       — Жалкие мятежники, сдавайтесь, забирайте свою лживую королеву и проваливайте в Шио, а мы будем спасены от демонов! — Закричал он, заметив, кто стоит во главе войска.       — Жалкими можно назвать только твои попытки воевать. — Заявила Изабель. — Можешь и дальше целовать копыта суккубе, кто громче всех кричит про ад, тот сам не без рогов.       В этой битве они, несмотря на приемущество в боевом духе и навыках, проигрывали. Враги давили числом. Как вдруг небеса разверзлись и на помощь прилетели ангелы — те самые, что покинули красную церковь с ее лживыми принципами. Только их крылья, мечи и магия воскрешения помогли одеожать победу, но многие люди таки отправились пировать с Эльратом.       Их хоронили со всеми почестями, правительница стояла на ряду со священниками, читая панихиду. Пока что она королева, и как королева Изабель проводит их в последний путь, ведь это тоже ее вина и обязанность.

***

      Он сидит в тронном зале, впервые за долгие века чувствуя, как подземелье давит на него своими громадными сводами. Когда-то давно, еще совсем юный Аграэль (что гораздо ближе к его демоническому имени) ощущал тоже самое, зная, что никогда больше не увидит поверхности. Он даже не знает, хотел ли стать частью народа Малассы, или просто пошел за матерью, потому что она мать, и потому, что лесные эльфы все равно бы не поверили его «я тут не при чем».       Там, на поверхности, осталась Дейдра. Не омерзительная инквизиторша-некромантша, а его воззлюбленная, дочь герцога Оленя. Та, что после очередной ночи любви пошептала ему «мне было видение» и в деталях рассказала, как и какими путями они будут бежать от сородичей.       Аграэль поделился этим с семьей, ведь пророчества этой девушки не раз доказывали свою правдивость. Туидхана восприняла это как предупреждение, что помогло ей подготовиться и увеличить шансы своего народа на выживание, но вот Силсай и Менан… Кто-то из них, потому что оба посчитали, будто бы Дейдра сама делает пророчества, а не просто наблюдает их. Возможно, и оба — хоть один из них потом поддерживал брата, к людям близнецы относились презренно.       Эльфы пробрались в дом герцога, устроили там переполох и убили ее. Одну из двойняшек (было что то странное в том, что близнецы обозлились на близняшек). Герхард Волк тогда орал, мол Дейдра выжила, но прикинулась сестрой. Аграэль так и не решился проверить, ведь если это она была, как смотреть в глаза любимой после того, как фактически призвал ее смерть? Да и если младшие братья узнали бы…       — Раилаг!       Из размышлений его вырывает сестра. Единственная сестра, к тому же от другого мужчины, она никогда не вписывалась в их компанию, и все же была такой же частью семьи, как и остальные.       — Я провел собрание и поставил свои подписи в документах, чего тебе еще надо? — Отгоняя ее, как собственного ящера, когда тот выпрашивает угощений, спрашивает эльф.       — Я же вижу, что тебя что-то беспокоит, всему виною та человеческая девушка, верно? — Уже чуть тише говорит она.       — Почему это тебя волнует, я же хороший правитель. Или ты теперь решила мне рассказать, на ком жениться, скольких детей родить и когда умереть?! — Уже с раздражением отвечает король.       — Пусть этим хранительница закона занимается, она проводит всякие церемонии, я же твоя сестра. Мать всегда говорила, что мы должны держаться вместе, помнишь?       — Не мы первые нарушили эту просьбу. — Чуть слукавив, ведь он первый бросил всех, отвечает сын Туидханы. — Так что не напрягайся.       — И все же, мне известно, что ты падок на молодых герцогинь. В тот раз она убежала от тебя к герцогу Грифона, а теперь… Что-то не сложилось, — хитро улыбнувшись, подмигнула эльфийка, — кто знает, может, судьба милосердна к тебе? Пойми, я не хочу, чтобы ты позорил мать, но мне так же не безразлично твое счастье. Если тебе так легче, иди к ней, если умрет раньше тебя… Что же, у каждого из нас свои испытания.       — Ты… Правда считаешь, что я должен быть рядом?       — Сам вписался в ее судьбу, а теперь сбегаешь в самый трудный момент? Это дурная привычка, давай-ка от нее избавляйся.       — Что тебе известно о «самом трудном моменте»? — Вдруг оживился Раилаг. — Ты бы не стала говорить такое для красного словца.       — Только то, что мятежники привлекли внимание Аларика, а тот наябедничал королеве. Она знает, что настоящая Изабель должна остаться живой, но так же понимает, что нельзя вот так оставлять ее разгулвать во главе армии. Думаю, красная королева захочет вернуть ее в обитель суккубов, чтобы там лишить остатков разума. Ты же помнишь, наша трепетная знакомая не может противостоять настолько могущественной суккубе потому что…       — Помню! — Оборвал ее Раилаг. Он не хотел опять об этом думать. Властелин переиграл его, а все потому, что эльф пошел служить демону, сбегая от обязанностей короля.       — Ну так ты поможешь ей, еще разок, или твоя любовь уже испарилась?       — Сколько раз я говорил себе, что никогда больше…       — Лучше бы ты так к своим обязанностям правителя относился. Так уж и быть, я займу место регента, а ты собирай армию и спеши к Святопламени, именно там Биара планирует встретить свой оригинал.

***

      Она заскочила в город, стоило только катапульте снести ворота, и тут же увидела следы демонов — жар, почерневшую землю и остатки пламени. Не дожидаясь своих воинов, Изабель кинулась туда, оказавшись у подножия башни. Чувство прошлого — очень нехорошего — снова накинулось на нее, но девушка не стала предавать этому значения. У нее не было времени сожалеть, не было времени думать, только одно правильное решение: остаться тут и позволить рогатым улизнуть, или пойти туда и покончить с суккубой.       Оказавшись в башне она сразу узнала Биару, хотя та была похожа на других представительниц вида. Кожа темнее чем у остальных, словно пеплом вымазана, голову венчает шлем — она военачальник, а не соблазнительница, и конечно же копыта тоже в броне, ведь ими адские девы могут ударить.       — Это так мило, что ты решила прийти на эту беседу. Думаю, мужчины, а уж тем более священнки, нам бы только помешали. — Стоя к ней спиной, говорит она.       — Ты знаешь, за чем я иду, и я получу это любой ценой. — Грозно отвечала настоящая королева. — Что, Властелин не дал сесть на свой трон, так ты решила имперский погреть? Не тешь себя надеждами: Грифон скинет с себя эту заразу. Подбегая к ней Бель обнаруживает, что так называемая Биара — просто иллюзия, она растворяется, не оставив и следа. А вот голос, он продолжает литься на этот раз сверху.       — Ну что ты, птичке по нраву, когда кто-то едет на ней верхом. А уж теперь, после смерти потенциального короля и ритуала с Сердцем Грифона… О, дорогая, боюсь, Грифон уже не взлетит!       Ее смех атакует, словно лавина, звучит отовсюду, но в то же время самой суккубы нигде нет. Изабелла зажигает свет, чувствуя, что тот долго не прожержится — у нее попросту не хватает сил на долгоиграющие заклинания. Конечно же, враг об этом знает.       — Грифон не взлетит… — Повторяет Биара, — а вот ты полетишь в обратном направлении. Раз уж я сижу на твоем троне, неблагодарная девчонка, тебе самое место в Шио! — С этими словами земля под ногами разлетается, открывая черную прогалину в никуда. На этот раз точно дело рук демонов, а не какое-то там ветхое здание. Не успев даже закричать, Изабель летит вниз, а ей вдогонку срывается новое воспоминание.

***

      Лежа на этом чертовом пьедестале можно только смысл слов слышать, не разбирая их по отдельности. Если честно, Бель не верила в то, что на ней лежит какая-то там метка, но когда об этом заговорили сразу несколько героев (сколько существ ради нее покинули свои дела), девушка согласилась на ритуал.       Из-за той метки, что бы она не значила, тело налилось свинцом, и теперь она лежит там, как безвольная кукла. Белле не нравится чувствовать себя беспомощной, однако как иначе снять могучее проклятие? В любом случае, оно было с ней всегда и, каким бы тяжелым не был путь, от него надо избавиться.       Годрик переживает, сработает ли ритуал. Да, в его голосе — только волнение за саму королеву, и совсем чуть-чуть за Империю. Гончая знает, что он и жизнь готов отдать, лишь бы защитить ее, только ему одному может довериться.       Архимаг Зехир — уж не знаешь, чего ожидать от новоиспеченного правителя — переживает за сам ритуал, ведь только он имеет достаточно знаний, чтобы провести его, но никогда не делал ничего подобного. Возможно, где-то там затаилось волнение и за саму жизнь, но в большей мере — за технику и правильность выученных уроков. Безбожники-маги, они все такие… Но сердце этого не такое черствое, как у его отца. Изабель могла бы даже извинится за то, что Маркел сотворил с Сайрусом, не будь бы она сейчас в таком состоянии.       Файдаен, хоть он и светлый эльф, помышляет о темных делах. Все еще надеется пойти самым простым путем — просто убить ее, чтобы никаких пророчеств не сбывалось. Конечно, и его можно понять, что-то там о судьбе мира и мессии, но Бель не понимает. Это ведь ее жизнь, и не для того она столько раз избегала смерти, чтобы провалиться в ее бездну из-за глупых слов слепых братьев. К тому же, она не забыла, чем закончилась предполагаемая встреча с эльфами — ловушкой — так что ни доверия, ни симпатии к этому «герою» она не испытывает.       Раилаг — еще один участник ритуала, тоже переживает, почти так же, как Годрик, даже позволяет себе чуть больше синтементов. Но почему? Они знакомы в лучшем случае пару месяцев, а тут такие страсти! Однако, в его голосе, возможно, в его душе (в таком состоянии души слышать гораздо проще, чем голоса) есть и другое. Если рыцарь не допускает возможности гибели королевы, то темный эльф уже готов убить себя, если только что-то с ней не так случится. Она буквально может почувствовать его руку на своем лбу, хотя видит, что тот стоит рядом, не прикасаясь.       И наконец последняя участница ритуала — та эльфийка с кнутом, вроде как его помощница или советница, или кто у них там на этой должности. Она увереннее, чем остальные, полна энергии и сил, похожа на пса, который готовится к прыжку. «Нет, — думает Белла, — эта точно замыслила что-то недоброе, остановите ее!» — но в разгар ритуала глаза сами собой закрываются, а сил говорить уже нет.       Вдруг печать на ее теле тяжелеет, раскаляется, и остатки сомнений в том, что она была, развеиваются. Изабель чувствует, как проклятый знак подцепил коготь самого бога-дракона — точно не уверенна какого — как вдруг ее хватают на руки и забирают прочь, оставив метку, что становится все более невесомой, вместе с тем впиваясь в нее. Последнее, что помнит девушка — смех. Хорошо знакомый смех одной паршивой суккубы. Она так хорошо меняет облик, и для этого ей нужна всего капля крови.