Часть 12

      В полете Изабель чувствует запах серы, жар, вот-вот готовый коснуться спины, смех суккубов и повизгивания бесов. Вот только сперва она замедляется, а тогда падает на каменный пол — чертовски больно в спине, дыхание превращается в прерывистый кашель. И все же она жива, может пошевелить руками и ногами, свернувшись в клубок, в конце-концов, она все еще в замке, а не в темнице Шио.       — Ты такой глупый, Аграил, — слышится голос Биары сверху, — она — использованый сосуд, больше никому не нужна.       — Если бы была не нужна, ты бы за ней не гонялась. — Он говорит это так, словно снова носит тот демонический шлем, так строго, будто верит в свои слова сильнее, чем в Малассу.       — Ты же знаешь, я люблю играть с ними, а у нас дома много места для игр. И для нее, и для ее ненаглядного ребенка!       — Мой дом — Игг-Шайл, а если ты так скучаешь за своим, так не переживай: скоро туда отправишься.       После этих слов слышаться какие-то звуки а воздух наполняется електрикой. Наверно, какое-то заклятие, которое отогнало проекцию, потому что больше они не говорят. Спустя какое-то время ее берут на руки, щекой (все, кроме головы, в доспехах) девушка чувствует мягкий шелк.       — Я… не могу идти… народ… рассчитывает на меня. — С тяжелыми выдохами говорит Гочная, сильно она ударилась.       — Они знают, что мы в союзе, я сказал, что позабочусь о тебе.       — Аграил, ты снова врешь?       — Раилаг, госпожа, на этот раз чистая правда — вы поправитесь и вернетесь к своим делам, а я буду вашим верным помощником, если вы позволите.       — Позволяю. — Шепчет она.       Тогда ее раскаленных губ касаются его, практически холодные. Какая-то маленькая часть хочет разорвать поцелуй, но остальная душа жадно впивается в них, словно прильнула к источнику посреди пустыни. Королева позволяет эльфу прижаться к ней, вдохнуть запах волос, на которых все еще остался шлейф портала, который раскрылся прямо под ногами. Он с трудом отрывается от правительницы, и в этот раз сам шепчет так, чтобы никто на свете не услышал:       — Мое Солнце, я был таким эгоистом. Когда прятал тебя от всего мира, когда рвновал к Николасу, все те годы, что следил за тобой, боясь нарушить приказ Властелина… Но сейчас я сделаю это для тебя, чтобы ты могла продолжить свою войну, потому что со своей я убежал.       Сев на колени, он положил девушку на себя, а освободившуюся руку на грудь — точно в центр. Она почувствовала, как ее тело наполняет невиданная энергия, древняя сила, кровь великих королей прошлого. А когда это все закончилось, отголосок ритуала оставался внутри Гончей.       — Твоя душа отныне полноценная, можешь смело двигаться дальше. Верни ее мне, когда собственная найдет дорогу домой, или не возвращай никогда. — Сказал эльф, а тогда открыл портал, что теперь держался всего несколько секунд. Они снова оказались в его замке, там, где Белле теперь хотелось сказать «дом».       Может, Изабелла заразилась этим от него, а возможно, была растрогана таким поступком, быть может устала биться, не видя победы, или просто устала — от всего, что случалось в жизни. Но она приняла решение передать управление мятежниками священникам — временно — и остаться в подземном дворце.       Вместе они пришли к выводу: где бы не находилась потерянная часть души, какими бы путями ее не вернули, чем больше Бель вспомнит, тем легче будет ее обнаружить. Раилаг взялся готовить зелья, которые помогали вернуть память — горькие, да и ингридиенты было достать непросто, она же ежедневно перебирала сотни и тысячи слов, перечитывала свои записи, не раз останавливалась на «демон», «Властеин», «плен», но никак не могла вызвать вспышки.       Партнер — если так его теперь можно было назвать (сам эльф наверняка непротив, но вот девушка сомнивалась, позволяя подобное только в мыслях) — не торопил с прозрением и не срывался на нее за то, что вспомнить не получается. Наверно, Беатрис и Годрик тоже не стали бы осуждать, но они точно давили бы на важность этого решения, так, будто бы сама королева виновата в своей амнезии.       Раилаг приглашал на прогулки и обеды, несколько раз и на танцы, но Бель согласилась лишь единожды, предпочитая тренировки. Конечно, они и магию вместе изучали, вот только разные школы, от того могли просто сидеть рядом в библиотеке, не перекидываясь и словом.       Но ей этого было достаточно. Просто знать, что он рядом и не уйдет никуда. Хотелось бы, чтобы и на войне так же — ведь Гончая думала, они с Николасом будут сражаться бок-о-бок, а в итоге встретились лишь раз, когда тот умирал. Эльф заверял, что не оставит ее, хоть и сам понимал, что его словам веры нет — дважды сбегал от темных, однажды предал самого Кха-Блека, однако же сейчас пытался исправиться, и рядом с ней у него это получалось.       Очередная тренировка, магическая. Ради такого доспехи надевать не стали. Он атакует ее магией тьмы, она отвечает щитами из света, достаточно сильными, если сравнивать с результатом после пробуждения здесь. Наконец воительница решает перейти в атаку, ослепив его роем солнечных зайчиков (более безопасная версия темного ослепления, кратковременная). Потеряв бдительность, Раилаг оказывается полностью в ее власти, и девушка сама не знает, какой бес ее кусает, когда кидается на него и валит с ног.       — Значит, я победила? — Спрашивает Белла, устроившись поудобнее на оппоненте.       — Еще тогда, когда я впервые тебя увидел. — Улыбнувшись, словно мальчишка, отвечает древний эльф.       Она не выдерживает этой улыбки. Наклоняется и целует, от чего оба покрываются румянцем. В тот миг он деликатно кладет руки на талию, просто обнимая, но Гончая проявляет смелость, начиная расстегивать застежки на его наряде. В тот день она поняла, что траур по Николасу прошел, наконец-то все это осталось в прошлом и девушка готова двигаться дальше, в новые отношения.       — Раз уж я осмелилась украсть победу, то и эту ночь заберу. — Прежупреждает воительница.       — Раз уж я проиграл, могу только подчиниться.       Им было хорошо, хотя, признаться, немного неудобно на камне. Даже если бы какой ассасин и заметил парочку, то мигом удалился бы, скрывая недовольство. После такой ночи, вернувшись в свою комнату, Изабель спала как убитая. Увы, сны ее были совсем не радужными.

***

      Одно из первого, что помнит Белла — она находится в прекрасной комнате, похожей на магический дворец. Высокие своды, стены, выложенные мозаикой, решетчатые окна, будто бы по ту сторону пустыня Сахаар, но дым, который просачивается внутрь, выдает правду. На столе перед ней стоит лампа из разноцветного стекла, внутри нее, окрашивая все вокруг в радугу, пляшет огонек, сама девушка провела ночь на шелковой простыни, в постели, огражденной от мира балдахином. Но это все еще худшее место на земле, темница.       Ее доспехи валяются по всей комнате — мятые, небрежно снятые в порыве страсти, голова ужасно болит, половина лица покрыта засохшей кровью. Встретив Властелина, она ударила его, даже не поздаровавшись, и тот ответил тем же, после чего сжал руки на горле, для надежности. Последнее, что поняла королева, были его слова: видит Ургаш, леди Изабель, я хотел по-хорошему.       Она не может встать, так как все тело покрыто синяками а ноги и низ живота болят так, что остается только молиться о параличе. Осознав, что она, пусть и несознательно, отдала свою невинность убийце Алекса, в то время, как на небесах ее ждет супруг, Бель начинает посыпать себя всевозможными проклятиями. Она готова бежать от сюда, даже если для этого придется выброситься из окна, запереться в монастыре и до конца жизни молиться о спасении, вот только теперь другая мысль пронзает голову.       Раилаг, да и Файдаен что-то говорили о ребенке. Ее предназначение — родить темного мессию, один эльф хотел снять метку, другой — убить до свершения пророчества. Но если Властелин уже сделал свое дело, остается два возможных исхода. Либо она уже беременна, либо Кха-Блек еще вернется, и навряд ли от ее согласия будет что-либо зависеть.       Преодолев себя, Изабелла стает на ноги и тут же падает, чувствуя, как кровь стекает по бедрам, окрашивая ее рубашку (словно издеваясь, он переодел ее в нежно-белую сорочку) в алые тона. Гончая понимает, что больше не встанет, и ползет туда, к столу, к лампе. Схватившись за край, она подымается и роняет ту на пол, чтобы стекло разбилось на мелкие осколки. Один из них правительница хватает дрожащей рукой, поднося к горлу.       Она правда хочет сделать это, чтобы душа провела остаток вечности в Шио?       Она хочет раз и навсегда потерять свое место в раю, рядом с любимым?       Она вообще думает, что будет с герцогством, которое останется без правителя? А как же их с мужем Империя, как же верные друзья, которые на нее рассчитывают?       Плевать. Она должна помешать рождению темного мессии, любой ценой.       Но как только лезвие полоснуло по горлу рука замерла, а ненавистный демон появился за спиной. Он медленно обошел ее, пока Бель тщетно пыталась вырваться, после чего сел рядом, как отец, погрозив пальцем.       — Вы довольно глупы, миледи, но другую кандидатуру уже поздно искать. Прекратите эти происки, если не хотите остаток беременности провести в кандалах. — С этими словами он забирает стекло и касается ее шеи — не понятно, толи лаская, толи борясь с желанием удушить. Рана пропадает, оказалось, древний демон знает магию исцеления.       — Почему бы тебе не использовать для этого кого-то из демонопоклонниц, почему ты прицепился ко мне, верной слуге Эльрата? — Прикусив губу, чтобы не заплакать, спрашивает Бель.       — Потому что меня не волнуют ваши вера, чувства и желания, я просто достигаю своей цели, выбирая наиболее удобные варианты. Так что, мы поняли друг друга, леди Изабель, или же мне приставить к вам суккубов в качестве стражи?       Только не эти мерзкие девки, и главная среди них — та несностная хохотушка Биара. Ну почему, почему все эти герои не спешили спасать ее из ада, где, во имя всего святого, эти рыцари и эльфы были сейчас?!       — Мне тоже все равно, чего ты там хочешь. — Понимая, что никто ее не спасет, выпаливает Изабелла. — Но с тобой и с твоим родом — будь это даже мой ребенок — я буду бороться до последнего.       — В таком случае, ваши дни сочтены. — Спокойно и безразлично говорит властелин.       Остаток времени — она не помнила, сколько, но не больше трех месяцев — провела в окружении суккуб. Как и обещал Кха-Блек, они повсюду — даже в ванную — следовали за ней. Приносили еду и насильно кормили, могли вытащить из шкафа красивые наряды, предлагая принарядиться, иногда подшучивали, иногда пытались заговорить, но Гочная не давала им шанса. В конце концов, хозяин для рогатых останется хозяином.       Живот рос очень быстро, а когда ребенок подал первые признаки жизни все ночи Изабель проводила шепча молитвы: чтобы он задохнулся в утробе, чтобы она смогла вырваться и упасть на живот, чтобы во время родов что-то пошло не так. Но кажется, в таком месте как это Эльрат не слышит молитв.       Потому что мальчик родился здоровым, по крайней мере, так ей сказали, даже имя назвали — Сарет. Но самого ребенка девушка не видела, его унесли понимая, что мать может сделать с новорожденным. После этого роженицу — околоплотные воды все еще стекали по ногам — потащили к Кха-Блеку, ведь его не волновало, как она себя чувствует, когда надо было прикончить строптивую.       И вот королеву — как неожиданно — спасает Биара. Она врывается в тронный зал говоря, что ей сложно держать облик правительницы постоянно — а ведь поданные видят почти весь день. Ей нужно что-то больше, чем кровь девушки, нужна частица души. Подумав, Властелин соглашается — меньше шума будет в Империи и меньше людей будут готовиться к приходу мессии, ведь они думают, что «Изабель» выпила настойки и пережила выкидыш, мол, никакой мессия не родился.       К удаче или нет, но в случае смерти Гончей все части ее души полетят к Асхе, ведь девушка не лич. Потому Биара получает ее в полное свое распоряжение — Властелину Изабель больше не нужна — и отправляет ее к своим девочкам в цитадель.