10. О вреде подслушивания

Дэвид Шариф закончил чтение рапортов своих начальников безопасности и задумался: с одной стороны, все сходилось, с другой — в последнем инциденте оставалось еще слишком много белых пятен. Суть этих бесполезных бумажек он понимал, но и не отказался бы выслушать их авторов вживую. На мониторе мигал красный индикатор — канал экстренной связи между его начальниками безопасности был открыт уже семнадцать минут. Шариф потянулся к клавиатуре, подключился, сразу попав на середину отчаянного спора, и притих, услышав знакомый скрипучий смешок Притчарда. Инстинкт подслушивателя сработал мгновенно. Шариф на секунду задумался, прикидывая, стоит ли ему отключиться от звонка прямо сейчас и не вмешиваться в дела своих подчиненных или все же немного подождать. Любопытство пересилило: Притчард ожидаемо плевался ядом, Дженсен не отставала. — ...вот и вся твоя стратегия? Обмотать серверную колючей проволокой и молиться? — звенел в канале связи голос киберспеца. — Поздравляю, ты только что изобрела средневековую крепость. С поправкой на то, что осаждать ее будут ботнетами, а не требушетами. Шариф невольно прижал наушник плотнее. За шипением помех послышался глухой удар — похоже, Дженсен швырнула что-то тяжелое на стол. — А твои «ботнеты» разве не сгорели вчера вместе с резервным щитком? — ядовито осведомилась она. — Напоминаю: глушилка в секторе G-12 отключила не только хакеров, но и автоматику противопожарной системы. Три часа оперативники выгребали пену из вентиляции. Притчард фыркнул: — Пена лучше, чем взломанные сервера. Кстати, о физической безопасности… — его тон стал почти покровительственным. — Сколько дней тебе понадобилось, чтобы заметить поддельные пропуска у уборщиков? Месяц? Два? О, нет, прости — пока их фургон с «клининговым оборудованием» не въехал в шлагбаум, ты вообще считала это мифом! Шариф закусил губу, машинально сжимая в руке теннисный мяч. С одной стороны, его начала тихонько грызть совесть, когда он сообразил, что подслушивает совсем не тот разговор, который следовало бы: это не только ощущалось неправильно, но и противоречило его принципам руководства — открытости и доверию в команде. С другой стороны — ему было до чертиков интересно, куда эта ругань в итоге приведет. — Зато когда твои «гениальные» алгоритмы пропустили троян в систему жизнеобеспечения, — Дженсен говорила сквозь зубы, словно выплевывая каждое слово, — это мои люди два часа откачивали инженеров в кислородных масках! Ты хоть раз спустился из своей цифровой башни в реальный мир? Или твое эго не пролезает в лифт? Шариф резко откинулся в кресле, задев локтем чашку с кофе. Коричневая лужица поползла к краю стола, но он не даже не дернулся, чтобы вытереть ее, не в силах оторваться от того, что творилось сейчас в канале связи. Стереотипный спор — цифровая защита против живых охранников — вдруг обрел плоть и кровь, и пахло это все горелым пластиком и порохом. — Реальный мир? — сухо засмеялся Притчард. — Тот, где твои «железные замки» взламывают за три секунды с помощью дешевого EMP-девайса из интернета? Послышался щелчок зажигалки, долгая затяжка. Шариф взял на заметку, что кое-кто плевал на правила пожарной безопасности, но закрыл глаза на эту маленькую прихоть очень необходимого для компании сотрудника. — Я защищаю то, что нельзя увидеть. Ты же… — дымный вздох, — ...ты ставишь видеокамеры на дверь сарая, когда весь урожай уже вывезли через подземный тоннель. У всех систем безопасности в компании есть уязвимости, а ты продолжаешь настаивать на том, чтобы ставить замки на двери! Мяч с глухим стуком ударился о стену. Шариф поймал его на отскоке, сжав до хруста. — О, Боже, вот оно! — сарказм Дженсен чуть не расплавил динамик. — И ты считаешь, что постоянные уязвимости в киберпространстве лечатся простой рассылкой о политике хранения паролей, Притчард? Мы не можем закрывать глаза на реальные угрозы, которые возникают на физическом уровне! Шариф, уже чувствовавший себя неловко за то, что стал невольным, пусть и незримым, участником их ссоры, зажмурился от стыда: он знал, что они друг друга недолюбливают, но никогда не подозревал, что это приведет к такой перепалке. — Ты не осознаешь масштабы! — продолжил Притчард, повышая голос. — С киберсистемой этой компании могу справиться я и только я, а ты продолжаешь говорить о каких-то физических барьерах, как будто это решит все! — Да хоть трахни эту свою систему, меня это не касается! — не сдавалась Дженсен. — У тебя всего одна точка входа, и, прости, но это — ты. Производственные этажи отсекаются от системы одной-единственной глушилкой полностью вплоть до систем пожаротушения и вентиляции, а тебе самому не так давно едва не вышибли мозги на каком-то заброшенном складе. А теперь скажи мне, к чему это может привести? — Ты будешь тыкать мне этим полгода?! — прошипел Притчард в ответ. — Я тогда... Шариф вдруг осознал, что дышит ртом, как боксер между раундами. Кофе добрался до края стола и капнул на брюки. Он вскочил, зачем-то швырнув мяч в корзину для мусора — не попал. — Хватит! — рявкнул он в пустоту, но канал уже щелкнул сигналом разрыва связи. На столе осталась только липкая лужа, медленно стекающая к клавиатуре. Шариф уставился на экран, где мигало «Соединение прервано»: даже его знаменитая «политика открытых дверей» не предусматривала такого. Он представил их лица, когда объявит о внеплановых выходных — Дженсен с ее вечным «я потом отдохну», Притчард со своим «я без вас разберусь». — Охренеть, — пробормотал он, вытирая кофе с клавиш. — Выходные? Месячный отпуск. Каждому. По отдельности. *** Притчард ненадолго остановился в дверях кабинета Дженсен, обозревая хаос, который мог дать фору его собственному: пачки корреспонденции, стопки книг, россыпь отчетов на полу, пришпиленные там и сям листочки с пометками, исписанная вдоль и поперек доска, вводящая в откровенное недоумение: как она разбиралась в этих почеркушках? Бумаги громоздились хаотичными пиками, словно миниатюрные горные хребты, пересекаемые «реками» из кофейных пятен. Он не представлял, как Дженсен вообще ориентируется в этом бардаке. В углу печально чихал робот-пылесос, подавившийся важными бумагами. — Твоя система хранения? — Притчард запнулся о стопку папок. — Напоминает мой первый сервер после вирусной атаки. Сама Дженсен спала на диване, уткнувшись головой в локоть. Волосы рассыпались, вторая рука свешивалась почти до пола. По штаб-квартире в четыре утра кроме них слонялось еще несколько охранников. — Подъем, спящая красавица, — он поставил кофе на стол и щелкнул выключателем. — Вставай. Твой сраный модуль ожил, а я потратил на него последние нервные клетки. Дженсен вскочила так резко, что с полки с грохотом свалился справочник по баллистике. — Ты... — она зажмурилась, протирая глаза. — Мог бы предупредить голосовым сообщением. Или дымовым сигналом. Или... — Или оставить тебя храпеть до следующего ЧП? — Притчард поднял справочник, листая страницы с пометками «проверить на полигоне». — Трогательно. Дженсен выхватила книгу, швырнула на стол. — Ты мог бы быть чуть аккуратнее, — буркнула она. — Садист. Притчард приподнял бровь. — Не вывозишь переработку? — съязвил он. — Если так пойдет дальше, нам не нужна будет вся эта толпа охраны, а хватит лишь одной тебя в качестве местного привидения. Она вздохнула, пытаясь сосредоточиться. — И это говорит мне человек, который сам горстями глотает кофеин,— отмахнулась Дженсен, окончательно просыпаясь. — Хорошо, дай мне десять минут. — Еще немного, и ты начнешь разговаривать с пылесосом. Притчард начертил несколько стрелок на доске с заметками, которые, как ему казалось, имели смысл. — В Толедо ты зря каталась, все зацепки холостые. — И что ты мне предлагаешь, гадать на хрустальном шаре? Он шагнул назад, наступив на робота-пылесоса. Тот жалобно запищал, затягивая под себя карту с маршрутами патрулирования. — Гадалка из тебя получится, мягко говоря, херовая. — Хорошо, умник, — сдалась Дженсен. — твои предположения? Причард собрался было высказать все, что он думает о текущей ситуации в целом и о предположениях в частности, но не успел — ей позвонили. Слушать чужой разговор, конечно, было очень некрасиво, но его не гнали, и, кажется, в принципе забыли о его существовании. — Подожди, подожди, я за тобой не успеваю... — ее голос смягчился, став почти теплым. — Какая книга, какое банджо, ты о чем вообще? После чужого ответа Дженсен засмеялась, и Притчард невольно нахмурился — он никогда не слышал, чтобы она вела себя так легко. — Нет, не разбудил, все нормально, — ответила она невидимому, но, кажется, очень дорогому для нее собеседнику. — Давай по порядку, где ты ее нашел? Она несколько минут слушала чужой рассказ, едва заметно качая головой. — Боже, я же говорила, что дедушка завещал тебе одни головоломки... Нет, пересылать не надо, оставь у себя. Я же перекати-поле, и ты меня убьешь, если с ней что-нибудь случится. Дженсен медленно прошлась по кабинету и остановилась у стеллажа с книгами. — Хорошо, давай, — охотно согласилась она. — Страница пятьдесят один, двадцатая строчка сверху. Притчард так и стоял возле ее стола: такого моментального преображения Дженсен из сонной фурии во внимательного собеседника он еще ни разу не видел. — «Как во время землетрясения»... Ха! Ты все еще веришь, что это предсказание? Она стянула с полки первую попавшуюся книгу. — Твоя очередь. Да, я помню правила: три попытки. Дженсен положила книгу на стол, открыла страницу и пальцем отсчитала строки сверху. — «Свод законов Юстиниана состоял из нескольких частей», — еле заметно улыбнулась она. — Да, это «Римское право», а ты на что рассчитывал? На романтические стихи? Она притихла, слушая ответ, и внезапно нахмурилась. — Боюсь, не в ближайшее время. Я знаю, Вацлав, знаю... — почти извиняясь, ответила она. — Спасибо. Я обязательно прилечу. Только не могу сказать, когда. Доброй ночи. Дженсен задумчиво положила трубку. Притчард, до этого наблюдавший за ней с каменным лицом, медленно захлопал в ладоши: — Браво. Прямо театр одного актера. Это что, ваш шифр для свиданий? «Страница пятьдесят один, строчка двадцать» — звучит как пароль для влюбленных подростков. И кто он? Небось, красавец-интеллектуал с библиотекой и коллекцией антикварных банджо? — Отстань, а? — огрызнулась Дженсен. Она резко отодвинула стул, и робот-пылесос испуганно отъехал в угол. — Личная жизнь, Дженсен? — не унимался Притчард. — Неужели ты еще хоть на что-то надеешься? Хотя друзья обычно не звонят в четыре утра, чтобы цитировать законы Юстиниана. Может, он просто стесняется признаться в чувствах? Или ты? Дженсен досчитала до десяти, стараясь успокоиться и не вышвырнуть нахала из кабинета сейчас же, но уже через секунду резко ткнула пальцем в дверь: — Вали отсюда, Притчард. Прежде чем учить меня личной жизни, разберись со своими демонами. Или они уже съели твое последнее «спасибо»? Он фыркнул, отступая к выходу: — Как скажешь, принцесса. Но напоминаю: даже у перекати-поля есть корни. Рано или поздно придется остановиться. Дверь захлопнулась за ним. Робот-пылесос радостно заглотил упавшую закладку. *** Дженсен брала перерыв ближе к пяти вечера вместе с Малик — в это время в кафетерии обычно уже никого не было и ее любимое место у окна наконец освобождалось. Закатное солнце придавало вертолетной площадке особый шарм, а гигантские листья «тропического лопуха» — или как там правильно звали эту чудовищную пальму из оранжереи — отбрасывали на пол ажурные тени. Она всегда выбирала это место: во-первых, никто не видел, как она неэстетично жует круассаны, во-вторых... — Снова прячешься от человечества? Малик уселась рядом, поставив тарелку с печеньем. Каштановый хохолок дрогнул, когда она потянулась заправить за полку свисающий лист растения. — Ох, ненавижу эту зеленую тварь. Вчера опять в волосах запуталась. Дженсен фыркнула, но жестом попросила тишины: просто посидеть молча хотя бы пятнадцать минут, попить кофе, чтобы снова вернуться в этот производственный хаос. Ладно, хотя бы три. Три минуты покоя. Всего три минуты без тревог, докладов и... Дверь кафетерия распахнулась, впустив переливчатый смех. По смутно знакомым голосам Дженсен узнала двух девочек из отдела кадров. Она всегда считала, что HR-отдел — это не только место, где обсуждают кадровые вопросы, но и рассадник всевозможных сплетен: в разговоре этой парочки могут проскользнуть любые, даже самые фантастические домыслы. Дженсен невольно прислушалась к беседе. — ...и я говорю: «Дорогой, это не кейтеринг, это мой макияж!» — визгливый голос заставил Дженсен непроизвольно сморщиться. Две фигуры в безупречных пастельных блейзерах HR-отдела, словно розовые фламинго в индустриальной пустыне, устроились у соседней стойки, не заметив соседок за ширмой из листьев. — Ты смотрела вчерашний эпизод? — первая девица щелкнула ногтями с блестками по стакану. — Когда Марко наконец признался Лючии в любви у фонтана? — Выдуманные страсти — для школьниц, — флегматично ответила вторая. — Вот наши «крестовые походы» куда интереснее. Дженсен замерла с чашкой у губ. «Крестовые походы» — так в офисе прозвали ее еженедельные стычки с Притчардом. — ...он же просто обязан сделать первый шаг! — не утихал визгливый голос. — Это же чистый... — Энрико Монтелли из «Страстей под оливами»? — вторая девчушка захлопала ресницами. Дженсен невольно втянула голову в плечи, будто готовясь к удару. — Лучше, намного! — чуть ли не шепотом призналась первая. — Ты же видела, как он вчера смотрел на нее в лифте! Глаза горят, щеки алеют... — Потому что она снова назвала его «цифровым пиратом» при всех, — фыркнула вторая. — Твой Притчард, милочка, скорее ге... — Да не может такого быть, — не сдавалась первая. — Это же очевидно. Ты только представь, как он через полгода сделает ей предложение. Он такой чувствительный, такой страстный. И она... она же просто идеал! Две звезды, столкнувшиеся в ночном небе! Кофе пошел не в то горло. Дженсен тихо захрипела, стараясь не раскашляться. Фарида, едва сдерживая смех, начала стучать подругу по спине. — Осторожнее, героиня ночных сплетен, — шепнула пилот. — Не задохнись до финальной серии. Дженсен едва не подавилась окончательно от усилий Малик и прикусила внутреннюю сторону щеки до боли. — ...чем станет делать предложение нашей леди-дракону, — продолжала HR-девушка, не замечая сиплого кашля за перегородкой. — Представь: он на коленях с кольцом, а она тычет ему в лицо уставом безопасности... Малик выронила печенье и вцепилась в край стола, трясясь от смеха. — ...и тогда он сорвет с нее этот вечный кожаный жакет, — голос сплетницы дрожал от восторга, — а под ним... Финиш. Это было выше ее сил. Свисавший лист, будто возмутившись, соскользнул с полки прямо на макушку Дженсен. Она сидела, уткнувшись лбом в столешницу, и дрожала то ли от кашля, то ли от хохота. — Все. Хватит, — Фарида выдернула из ее рук смятый бумажный стаканчик. — Давай доиграем в молчанку на лестничной клетке. — П-подожди, — выдохнула Дженсен, вытирая слезы рукавом. — «Сорвет жакет»... А если под ним бронежилет? Или, не дай бог, еще один жакет? Тихий смешок Малик превратился в истерический хрип. — Готова поспорить, к концу недели в чате появится фанфик «50 оттенков кибербезопасности», — простонала она. — Не смей скидывать мне ссылку, — кое-как отдышалась Дженсен. — Лучше сразу пристрели. Очевидным во всем этом было только то, что ближайшие несколько дней она не сможет спокойно смотреть Притчарду в глаза. Малик старательно кусала себя за палец, стараясь не сломать всю внезапную конспирацию. — Это мы хорошо зашли, — тихо сказала Дженсен, отодвигаясь от Фариды, чтобы та перестала стучать ее по спине. — А теперь предлагаю забирать кофе и валить отсюда, пока меня не перебрали по косточкам. Дженсен выпрямилась и попыталась вернуть себе невозмутимое выражение лица: ее отношения с Притчардом были сложными, если не сказать, очень сложными — Шариф уже не первый раз давал им непересекающиеся между собой выходные среди недели, стараясь развести своих начбезов так, чтобы они не поубивали друг друга. Малик, будто прочитав ее мысли, подмигнула ей с хитрой улыбкой: — Об этом судачит половина компании, — добавила она масла в огонь. — Столько теорий уже придумали. Дженсен закатила глаза. — Не добивай, пожалуйста, — буркнула она. — Что дальше? «Клуб любителей папоротников» или коллекция носков с единорогами? Малик стряхнула крошки от печенья обратно в тарелку. — Знаешь, в офисных слухах есть своя прелесть, — парировала она. — Люди любят видеть в других загадку. Это вызывает интерес и обсуждения. Я бы на твоем месте просто смеялась над этим. — Да, но это не смешно, когда ты оказываешься в центре внимания. Дженсен, не привыкшая к типичным корпоративным играм, ощущала себя странно, досадно и неприятно одновременно. Малик взглянула на часы. — Давай просто сделаем вид, что ничего не происходит, — предложила она. — А сейчас, думаю, нам лучше уйти отсюда до того, как эти двое заметят нас и решат устроить допрос. Уверена, они уже строят планы, как встретить тебя в следующем коридоре. Дженсен бросила последний взгляд на перегородку, где вовсю кипели страсти: — Если хоть одна из этих идиотских теорий дойдет до Шарифа... — Расслабься, — отмахнулась Малик. — Завтра весь отдел будет обсуждать, как Стелла засветила переписку с бухгалтерией. — И почему я должна в этом участвовать? — простонала Дженсен. Малик распахнула дверь, выпуская их обеих из этого маленького корпоративного ада. — Потому что ты — живая легенда, — рассмеялась она. — А легендам положено обрастать мифами. Завтра принесу тебе химзащитный костюм. С фильтром от сплетен. — Лучше баллончик с краской, — пробурчала Дженсен. — Для стен в HR-отделе. Огромными буквами: «Они всего лишь коллеги». За их спинами раздался очередной взрыв девичьего смеха. *** Притчард продолжал выжимать хоть какую-нибудь информацию из модуля данных, который утащил из порта Клинтон. Экран мигал желтыми предупреждениями: Сетевая петля обнаружена. Перезагрузка... — Черт возьми! Третий раз на одном и том же проклятом алгоритме. Ты что, зациклился, как пьяный попугай? — проворчал он, обращаясь к машине. Экран внезапно погас, затем высветил его собственный IP-адрес крупными красными цифрами. — Блестяще, — Притчард ударил по клавише Delete. — Теперь я сам себе угроза. Кибербуллинг собственного ноутбука — новый уровень. Следующая строка заставила его прищуриться: — «Брайтвингл. Ремонт электромобилей и кофе навынос»... — он с силой потер виски, словно пытаясь стереть абсурд. — Серьезно? Ты сейчас меня троллишь автосервисом? Пальцы вновь забегали по клавишам. Enter. Ctrl+Alt+Del. Enter. — Последний шанс, железка, — прошипел он. — Или ты покажешь мне ядро, или я разберу тебя на запчасти. Притчард попробовал еще раз — следующая попытка вышла удачнее: он уткнулся в чужой файрвол, выпутался, зачистил хвосты, пролез чуть дальше и прогресс-бар наконец дрогнул. — Вот... — протянул он, — Где ты прячешься. Зафиксировав сигнал, Притчард потер затекшую шею, и дальше копал уже осторожнее, не нарываясь на крупные неприятности. Внутри модуля холодно звенела структура данных, скрывая в себе что-то важное. Файлы заблаговременно зашифровали, но Притчард не первый год работал с подобными вещами. — Шифр на AES-256? — сухо уточнил он. — Мило. А теперь давай-ка вспомним день рождения твоего админа... На экране появились строки с записями из криптографического журнала, множество датацентров, защищенных паролями, причем некоторые из них, похоже, были активны прямо сейчас. Внутренний реестр оказался переполнен конфиденциальной информацией — проектами, планами, даже изменениями в расписании работы службы безопасности. Один из проектов был отмечен как «Синие горизонты». Какие-то пакеты данных относились к осуществлению контроля над коммуникациями. Схемы и документация выглядели очень серьезно. Притчард активировал функцию записи, аккуратно перенося данные на внешний носитель, когда вдруг экран загорелся красным предупреждением. — Вот блин... — прошипел он. — Не вздумай! Он стирал логи быстрее, чем система успевала их генерировать, все же зачистил хвосты за собой хвосты и оборвал связь. — Какой же... — Притчард встал, выдергивая из порта накопитель, — грандиозный бардак. Эту информацию следовало отдать Дженсен и надеяться хотя бы на холодный прием с ее стороны: Притчард уже понял, что она отходчива, но это не отменяло колючего послевкусия их споров. В последний раз наговорили друг другу всякого, больше двух часов споря на повышенных тонах за закрытыми дверями техлаба по поводу автономного резервного модуля управления и наблюдения за лабораторными помещениями, пока вконец охрипший Притчард не сдался. Капитуляция пахла жженым кофе и унижением. На следующее утро Дженсен заказала ему двойной эспрессо с запиской: «Чтобы связки не рвал впустую». Он тогда сгоряча ответил шоколадкой. Так они и работали — балансируя на грани между ненавистью и странной солидарностью. Итогом коллаборации стал вымученный компромисс — гибридная система с тройным дублированием, за которую Притчард до сих пор расплачивался бессонными ночами. Дженсен по второму кругу прочесывала схему доступов сектора разработки, подбирала коды, ломала блокировщики, присылала правки, и снова проверяла, проверяла, проверяла... Словно она ждала нападения и не могла предугадать точку удара. Притчард поднялся в ее кабинет, прихватив с собой часть свеженакопанных данных: сейчас Дженсен, полузакрытая мониторами, напоминала оператора зенитной установки — она всегда готовилась к худшему, словно уже завтра корпорацию возьмут штурмом спецназ и хакеры одновременно. Казалось, женщина собрала вокруг себя баррикаду из кофейных стаканчиков и папок с грифом «Срочно», а робот-пылесос, жужжа под столом, напоминал преданного пса у ног грозной хозяйки. Но с чем Притчард спорить бы не стал, так это с тем, что на своих подчиненных гнетущие ее мысли Дженсен не распространяла. Он так и не понял, как ей удалось этого добиться, но по большей части ее любили, в самом крайнем случае — относились с уважением. Под ее началом люди не просто терпели перфекционизм, а рвались в бой: может, из-за того, как Дженсен вчера прикрыла одного из своих людей перед Шарифом, взяв вину за сбой датчиков на себя, или потому, что после «инцидента в раздевалке» (никто не видел, как она сломала нос тому болвану из логистики, но все знали, за что именно) даже самые дерзкие предпочитали не проверять, где заканчиваются шутки. Несмотря на прямолинейность и иногда жесткие подходы, она всегда оставалась на стороне своего коллектива. Те, кто работали с Дженсен, знали, что она ценит честность и не терпит лицемерия. Задумавшегося Притчарда чуть не сбил с ног Симус, выскочивший из кабинета своей начальницы как ужаленный. — Я же это... — выпалил он. — Я ж парламентер! — Иди уже отсюда, парламентер, — строго, но беззлобно прогоняла его Дженсен. — Но я рассмотрю ваше предложение. Ничего не обещаю, но рассмотрю. Она заметила Притчарда и нахмурилась. Он присмотрелся к синякам от недосыпа, которые Дженсен старательно замазывала тональным кремом, но ничего не сказал. — Ты застрял в дверях или войдешь? — нетерпеливо осведомилась она. Притчард переступил порог, стараясь не наступить на разбросанные чертежи. — И как ты их терпишь? — спросил он. — Они учатся. Ошибаются. Становятся лучше. Мне не к чему придраться, — ответила она. — В отличие от тебя, я не заменяю людей скриптами. Притчард даже отвечать не стал на такую неудачную подколку. — Полагаю, ты с новостями? — спросила Дженсен. — Верно, — ответил он. — Я нашел след этого шутника. — Дай угадаю, намечается очередной «обычный вторник»? Притчард хмыкнул: рискованно, заносчиво. Типичная Дженсен. В их совместной работе был смысл — пока она громила врагов в физическом мире, его код сторожил цифровые рубежи. И хоть Притчард никогда не признавал этого вслух, без их совместной паранойи компания давно бы рухнула.