14. Охота начинается

Сет уже успел уйти домой. Дженсен его в этом не винила — он и без того очень неплохо справлялся со всем в ее отсутствие. Оставив ему на столе записку кривым почерком в надежде, что он сможет ее прочитать, когда вернется, — она поднялась в пентхаус. Шариф негодовал и метался по кабинету, разговаривая с кем-то — сложный день сегодня был у всех. Дженсен уловила самый конец разговора и остановилась, не желая привлекать к себе внимания — Хью, послушай меня, — возмущался Шариф. — Возможно, это не он вложил оружие в руки Сандерсу, но все началось именно с выступления Таггарта в ООН. — Уильям Таггарт — всего лишь ушлый политикан, — ответил ему кто-то. — Сами знаете, Дэвид. Голограмма Хью Дэрроу мерцала, словно пламя свечи на сквозняке. Его трость, опирающаяся на пустоту, казалась абсурдной — как символ власти, которой у него не было, потому что создатель имплантов по иронии судьбы оказался абсолютно несовместим с собственным творением. Дженсен кашлянула, выдавая свое присутствие. — И ради сохранения лица я должен слушать его бредни, глядя ему в глаза? — продолжал бушевать Шариф. — С улыбкой, — парировал Хью. — Обязательно с улыбкой. Голограмма обернулась и смерила Дженсен взглядом, будто сканируя на предмет слабостей, и кивнула Шарифу. — Позже поговорим. Дэрроу прервал звонок. Дженсен подошла ближе, не задавая лишних вопросов. — Вы хотели видеть меня? — невозмутимо спросила она. — Да. Как самочувствие? Дженсен чуть дрогнула — Шариф редко спрашивал о таких вещах. — Бывало и лучше, — пожала плечами она, уходя от ответа. — Послушайте, насчет Сандерса... — Я же дал тебе приказ разобраться... Босс не рычал, не ругался — словно отмахнулся от собственного приказа и спрашивал ее сейчас чисто для проформы. Она не пыталась оправдаться. — Так я и разобралась, — ответила она. — Он не знал ни про наши разработки, ни про хакера в своей команде. Нападение было организовано кем-то посерьезнее, и я бы очень хотела знать, кто на самом деле за этим стоит, чтобы прекратить это совсем. «Тайфун» искал как раз-таки модифицированный хакер, но его мы уже не допросим. Шариф поднял руку, останавливая ее, чтобы переспросить: — Ты уверена в том, что... — Полностью, — перебила Дженсен. — Я сама выдернула из него провода. Он медленно опустился в кресло, слишком крепко сжав подлокотник. — Полиция не дала нам взглянуть на тело, — сказал он. — Даже после того, как я пригрозил урезать их пенсионный фонд. — Значит, просто кто-то платит им больше, — констатировала она. Шариф немного подумал и тут же зацепился за новую идею. — У тебя есть там старые друзья. Как ты думаешь, кто-нибудь может пропустить тебя в морг? Дженсен чуть не усмехнулась: когда-то у нее были там знакомые, но, скорее всего, никого из тех, кому она могла бы довериться, там уже давно нет. — Смотря кто попадется. Вы же понимаете, что это не вполне законно? — Если у хакера были модификации, его нейронный узел поможет нам понять, кем он был. Дженсен прищурилась, ловя себя на мысли, как похож его тон на голос Хью минуту назад. Шариф заметил, как она колеблется. — У тебя есть какие-то сомнения? — Я оставлю их при себе, — ответила она. — А что со старым расследованием? — Замяли. Дженсен сделала вид, что ей безразлично. — Неудивительно. Дела интересным образом теряются там уже довольно давно, — она поморщилась от некстати нахлынувших воспоминаний. — В таком случае, нам нет смысла искать там ни дело, ни улики — прошло полгода, все давно уничтожено, если вообще было оформлено. Особенно, если им спустили какой-нибудь приказ. Она вздохнула, всем видом выражая, что незаконно полезет в полицейский участок только потому, что он об этом просит, она его предупредила и он согласился с возможными последствиями. — Хорошо, модуль, так модуль. Что-нибудь еще? — Пока все. Можешь идти. Дженсен кивнула и вышла из кабинета. Неясные связи между событиями и личностями продолжали ворочаться на уровне подсознания, и ей не давало покоя ощущение, что чего-то важного не хватало: как будто она собирала головоломку в темноте, а ключевой фрагмент намеренно подменяли чужие руки. На мгновение она задержалась у двери фойе, размышляя над полученными сведениями, и ее перехватили на выходе у штаб-квартиры. Дженсен с трудом узнала женщину, ждущую ее у самых дверей. — Миссис Рид? — Ада! — выдохнула та. — Пожалуйста, зови меня Кассандра. Вы с Морганом столько были вместе... Я как раз тебя ждала. Перед ней стояла мать, потерявшая сына. Дженсен подавила вздох, гася эмоции — пусть Морган и сам ушел от нее два года назад, он не заслуживал такой участи. — Здесь, снаружи? Зашли бы внутрь. — Не знаю. Наверное, я еще не готова, — голос Кассандры дрогнул, словно струна, натянутая до предела. — Ты здесь работаешь, но для меня это место, которое отняло моего сына. Дженсен машинально потерла шрам на запястье. Вернее, то место, где когда-то был шрам. — Я понимаю, о чем вы, — кивнула она. — Для меня тоже здесь многое изменилось. Позвольте спросить, зачем вы хотели меня видеть? — Да, конечно, прости, — выдохнула Кассандра, и ее дыхание превратилось в облачко пара, будто горе матери материализовалось в морозном воздухе. — Я здесь из-за Моргана, из-за того, что с ним случилось, точнее, из-за расследования случившегося. Если совсем просто, мне кажется, что-то не так с тем, как это дело велось. Дженсен чуть наклонила голову. — И вы хотите, чтобы я попробовала узнать подробности? — почти догадалась она. Кассандра кивнула. — Мой сын мне больше не позвонит, Ада, не спросит, как у меня дела, и я не спрошу его, как прошел его день, — она вцепилась в рукав Дженсен, словно в спасательный круг. — Его у меня украли. Возможно, все это не очень правильно, но все равно хочу знать, почему это случилось. Прошу, помоги мне выяснить, что на самом деле с ним случилось. Где-то за спиной завыла полицейская сирена, и красный отблеск пробежал по лицу Кассандры, превратив слезы в кровавые дорожки. Каждое слово отдавалось гулким эхом в висках. Миссис Рид взяла ее за руку. — Ада, пожалуйста... Убитая горем мать довольно неплохо держалась в отличие от Дженсен. Она вспомнила, как еще несколько недель назад стояла у зеркала, пытаясь склеить осколки своей ярости в подобие спокойствия. Тогда ей тоже казалось, что слез нет — они просто выгорели. — Миссис Рид... — Дженсен попыталась подобрать правильные слова. — Я все понимаю, но я не могу вам сейчас помочь. Правда не могу. Простите. Она мягко освободила руку, и Кассандра словно съежилась, будто у нее отобрали последнюю опору. Дженсен не оглядываясь пошла дальше. Правосудие им нужно искать не там, далеко не там... А Рид... Давай, Дженсен, лги себе, что это правильно, но тебе же так просто спокойнее, верно? Особенно, если ты сама своим упрямством дотянула ситуацию до того момента, когда ничего исправить уже нельзя. Она шла быстрее, будто физическая боль могла заглушить ту, что разъедала изнутри. Где-то в подворотне спорили подростки, рисуя на стене чей-то смеющийся череп. Рекламные вывески кричали ей вслед скидками на все подряд, а под ногами хрустело битое стекло. На мгновение Дженсен остановилась и обернулась: она все еще могла видеть силуэт миссис Рид на фоне огней штаб-квартиры. Женщина стояла неподвижно, словно памятник собственному горю, а ветер трепал ее волосы, будто пытаясь унести прочь. Чужая боль напомнила ей о собственных потерях, о которых она никому не говорила. Лгать себе, что все будет хорошо, теперь казалось долгом, как будто это могло облегчить и ее собственные страдания. Она со всем разберется. Рано или поздно, но разберется. Дженсен дошла до полицейского участка на автопилоте, пока гоняла по кругу одни и те же мысли. Она прошла мимо уличных танцоров в подземке, выписывающих пируэты под рваный бит, а на на плакате рядом мерцало: «Мы — следующая ступень эволюции». Ей свистнули вслед, но звук растворился в грохоте поезда, останавливающегося у станции. Из бесконечной карусели Дженсен выдернул звонок Шарифа. Вибрация в виске заставила вздрогнуть — она все еще путала реальное и цифровое. — Ада, ты уже достала нейронный модуль? Дженсен покосилась на полицейский участок — бетонный монстр с решетками на окнах. Где-то в коридоре мелькнула тень в форме, в которой она узнала сержанта Ковальски, который когда-то обещал «закопать ее так глубоко, что даже ИИ не найдет». — Босс, вы хотите, чтобы я совершила кражу. Из полицейского участка. Это. Займет. Время. Она едва сдержалась, чтобы не добавить: «Или вы забыли, как пахнет тюремная камера?» — Я дам знать, когда закончу. Отбой. План здания Дженсен помнила хорошо, даже слишком хорошо — каждый коридор, камеру, каждую пятую ступеньку на пожарной лестнице, которая скрипела громче сигнализации: чтобы пролезть в морг, не попавшись никому на глаза, придется потратить несколько часов, если она не сможет уболтать того, кого встретит в приемной, и ей придется лезть в обход. Полицейский участок пах кофе и отчаянием. Дженсен остановилась на пороге, осматривая знакомый холл. За стойкой приемного окна сидел Хаас. На стене за ним висела треснувшая табличка «Служим и защищаем», а под ней — слой пыли, будто сама идея закона здесь давно покрылась плесенью. С учетом того, при каких обстоятельствах они с ним расстались, было бы глупо рассчитывать его на помощь. Командир отряда, занявший ее место, был похож на развалину: мятая рубашка, под глазами синяки, как будто он спал в камере для задержанных. Дженсен оперлась локтями на стойку, привлекая внимание. Стекло между ними было захватано чьими-то жирными пальцами. Хаас еще не видел ее, поспешно заполняя какие-то бумаги. — Да-да, погоди секунду, — попросил он и через минуту поднял голову. — Черт, Дженсен? Она кивнула. — Хаас. Не ожидала встретить тебя здесь. Он посмотрел на нее со странной смесью удивления и презрения, задержался взглядом на ее руках и поморщился. — Да, походу, ты хорошо устроилась, не то, что я. Дженсен заметила, как он попытался высмотреть кобуру под курткой — старый рефлекс бывшего напарника. — У меня нет времени на твое нытье, — отрезала она. — Мне надо в морг. Он тут же сообразил, зачем она сюда притащилась, и начал играть в серьезного полицейского. — Да ну? Не знаю, что там за трупешник, но у меня приказ с самой верхушки — никого не пускать. Он наклонился ближе, и от него потянуло перегаром. — Два года от тебя ни слуху, ни духу, а теперь нарисовалась и сразу что-то клянчишь? — А что, надо было приказывать? — фыркнула она в ответ. — С приказами ты всегда успешно справлялся. Хаас ударил кулаком по столу, и пустая банка из-под энергетика упала на пол, закатившись под стул. — А ты святее самого Папы? Думаешь, мне это нравится? — почти рявкнул он. — Разуй глаза — быть командиром спецназа, а потом стать ничтожеством, дежурным на каком-то паршивом участке? Дженсен продолжала изображать невозмутимость: когда-то он подменял ее на штурме, а теперь его «трон» — это стул с оторванной подушкой и стойка с бумагами о мелких кражах. За те два года, о которых он говорит, он и сам ни разу не появился в ее жизни, более того, даже не вышел попрощаться, когда ее с треском отсюда вышвырнули. Зато не отказался от освободившегося вакантного места. — Вижу, что на моем месте ты не удержался. Думаешь, я знала, что ты здесь окажешься? — Дженсен подавила рвущиеся наружу эмоции. — Да глаза б мои тебя не видели после того, как ты влепил пулю в лоб пятнадцатилетнему мальчишке. Но мне надо в морг. Так что валяй, открывай дверь и не стой на дороге, когда люди в опасности. Уэйн покраснел от злости. — Ты меня не запугаешь, Дженсен, ты мне больше не указ, — прошипел он. — Начальство хочет, чтобы таких, как ты, гнали от морга — значит, буду гнать. И если я пущу тебя, то я потеряю работу, а это единственное, что у меня еще есть. Дженсен посмотрела за его спину: на стене висел календарь с датой двухлетней давности — будто время здесь остановилось в тот день, когда их пути разошлись, а под ним — мусорное ведро и стол, на котором она разглядела кое-что интересное. Эта игра ей надоела — обвинять друг друга можно до бесконечности. — Уэйн. У тебя там в горе мусора валяется банка из-под нейролептиков, — она кивнула на открытый ящик стола, где среди бумаг виднелась оранжевая упаковка. — И ты знаешь, что они приравнены к наркотикам. Понимаешь, что это значит? — Они мне нужны, когда нужно поработать головой... — Хаас замер, поняв, что ляпнул лишнего резко побледнел. — Вот так, да, Дженсен? Ты меня сдашь? Она представила, как его уволят, как он будет сидеть в этой же приемной, но уже в наручниках, и почему-то это не принесло ей радости. Дженсен молча побарабанила пальцами по полированному дереву, намекая на то, что сейчас все еще его ход. — Хорошо, проходи, — сдался Хаас. — Но я это запомню. Обязательно запомню. Он нажал кнопку, и дверь в оперативную зону открылась. Дженсен отлепилась от стойки и, не удостоив его взглядом, прошла внутрь, где-то в глубине души жалея, что все вышло именно так. В любом случае, она добилась своего, и чем скорее она закончит, тем лучше: Уэйна все равно отсюда вышвырнут, когда узнают, кого и зачем он сюда впустил. В местном морге Дженсен была всего пару раз за все время работы, но хорошо помнила дорогу — направо от входа до конца коридора и вниз по лестнице. Внизу топтался скучающий охранник — он жевал жвачку, и пялился в экран телефона, где девушка в ярком бикини танцевала под музыку, которой здесь не слышали. Дженсен уже приготовила какую-нибудь интересную отмазку насчет того, что именно она здесь забыла, но тот не обратил на нее ни малейшего внимания. Она прошла молча мимо. За дверью морга ее ждали яркие лампы и холодные стены. В прошлый раз она приходила сюда в форме, а теперь кралась, как вор. Патологоанатом внутри явно кого-то ждал и очень сильно нервничал: его руки дрожали, когда он перекладывал инструменты, а на лбу блестел пот, хотя в помещении было не больше десяти градусов. — Давно пора, — встретил ее он, едва Дженсен переступила через порог. — Вы тот самый охранник, которого я должен был дождаться? Она на всякий случай молча кивнула. — Передайте Мэндерли, что записку я получил, когда начал вскрытие, — продолжил он. — К тому времени было поздно его зашивать. Дженсен не подала виду, что ждал он сейчас совсем не ее, и играла роль до конца. — Ладно. Так вы извлекли нейронный узел? — сухо спросила она. Патологоанатом указал на тело, покрытое простыней с бурыми пятнами. — Это было непросто, — сказал он. — Но учтите, я не смотрел. Я знаю, как вы, ребята, нервничаете, когда речь заходит о соображениях национальной безопасности. Он весь ваш. Как было сказано, я отделил узел, но оставил его внутри черепа. Теперь, если вы позволите, мне пора заняться бумагами. Он почти выбежал из комнаты, оставив дверь распахнутой. Дженсен прикоснулась к простыне, жесткой от засохшей крови, осмотрела тело — неудачливый хакер оказался совсем молодым парнишкой, которому еще жить и жить. Она осторожно вытащила окровавленную тонкую пластинку и сунула в карман, уже торопясь на выход. Кровь оставила на пальцах липкие следы Коп на выходе тронул ее за руку, и Дженсен напряглась. — Вы Дженсен, да? — спросил он. — Мне про вас рассказывали, вы были отличным копом. Хорошо, что вы отсюда свалили. Она чуть не фыркнула от неожиданности. Свалила? Скорее, сбежала, как крыса с тонущего корабля, прихватив с собой воспоминания о том, как начальник участка рвал ее отчеты о взятках. Даже если ее отсюда вышвырнули, это сделали очень вовремя, и теперь Дженсен ни на йоту в этом не сомневалась. Отойдя на безопасное расстояние для разговора, она прислонилась к стене, где какой-то анонимный художник изобразил плачущего робота, и вызвала Шарифа. — Босс, нейронный узел у меня, — доложила Дженсен. — Похоже, он модифицирован, что-то вроде жидкостного привода. Пусть Притчард посмотрит на него. — Нет, — возразил Шариф. — Не неси его сюда. Фрэнк все еще занимается диагностикой. Пока он не закончит, я не хочу рисковать, подключая что-то к нашей сети. Дженсен прикусила губу: его паранойя сейчас более чем оправдана. — Особенно, если в этом деле замешаны военнные, — буркнула она. — И куда мне его? — Отнеси узел к себе домой. Я скажу Фрэнку, чтобы он связался с тобой. Дженсен кивнула, хотя сомневалась в правильности решения. Добравшись до дома, она закрыла за собой дверь и включила освещение. Контакты полупрозрачной пластинки нейроузла на просвет не выглядели поврежденными. В надежде, что Притчарду удастся вытянуть из этого чипа хоть что-то, Дженсен сунула его в считыватель. Экран замигал, и компьютер чуть не ушел в перезагрузку. — Притчард, узел подключен, — сообщила она и, подумав, добавила: — Только не устраивай на моей локалке глобальный фестиваль хакинга. — Не мешай мне работать, — привычно огрызнулся он. На экране ее личного компьютера начали открываться окна, меняться строки кода. Дженсен плюхнулась в кресло и представила хакера в техлабе, окруженного десятками экранов — его личный цифровой собор. — Этот парень не сам застрелился, — задумчиво сказала она. — Его заставили. — Откуда узнала? — По глазам. Я не первый раз в жизни вижу людей, размахивающих пушками, — ответила Дженсен. —У него не было подготовки. Скорее всего, он работал не один. Взломом занимался кто-то, кого там не было. Притчард молчал примерно минуту, прежде чем согласиться с ней: — Именно. И, кажется, мне удалось его отследить. Заброшенный фабричный комплекс в Хайленд-Парк. Она резко оживилась. — Давай адрес. Если нам повезет, он может еще быть там. Каждый миг ожидания казался вечностью. Экран выдал координаты, а в груди что-то екнуло — знакомое чувство перед прыжком в пропасть. Дженсен быстро записала адрес, пока Притчард продолжал анализировать данные. Она сбросила линию с Притчардом, не прощаясь, когда на прием просигналил параллельный вызов, уже от Шарифа. — Дайте угадаю, босс, — начала Дженсен, опережая его возможную просьбу. — Вы отправляете меня в Хайленд-Парк? — Не сейчас, ответил он. — Фрэнк нашел причину неполадок в сети. Из Трущоб идет непрерывная передача сигнала. Дженсен даже не удивилась такому развитию событий — «борцы за чистоту» околачивались примерно в этом же районе, куда даже местная полиция последние годы боялась заходить. — С территории уличных банд? Ясно. Уже лечу. На ее памяти в Трущобах было сравнительно тихо всего один раз, когда Квинси перебил всех несогласных и сам начал управлять криминальной системой. Тогда улицы на неделю притихли, но тишина эта была мертвой и недолгой: после его скоропостижного ухода банды вернулись на территорию еще более обозленными, чем были, не стесняясь перегораживать въезды и открыто посылать служителей закона. Ближайший переулок, ведущий в Трущобы, закономерно охраняли от пришельцев, не выставив разве что транспарант. Стены здесь были испещрены пулями, а под ногами хрустели осколки стекла — типичные спутники неблагополучных районов. Дженсен сверилась по примерным координатам: нужная ей глушилка где-то недалеко, за стеной, на высоте примерно пятнадцати метров. Она прошлась по переулку взад-вперед, прикидывая, как пробраться на территорию: если охрана у входа не будет так активно крутить головами по сторонам, у нее появится небольшой шанс. Она перемахнула через контейнер, укрылась за бетонными блоками и, дождавшись, пока охранники отвлекутся на скандалящую за углом проститутку, скользнула дальше, чтобы обнаружить впереди только канализационный люк и полное отсутствие приличных дверей. Дженсен сдвинула крышку люка, понадеявшись на удачу. Канализация выглядела типичной канализацией: стены покрыты грязью и влажным мхом, а пол был неровным и скользким. Под ногами хлюпало нечто, во что лучше не всматриваться. Издалека слышались обрывки разговора, в котором кто-то упомянул имя Сандерса, и оно прозвучало, как проклятие. Дженсен свернула в сторону беседующих, стараясь идти как можно тише. За стеной курили трое, выглядящих как любители постить себя в сеть с оружием, но не имеющих ни малейшего понятия, как правильно это оружие держать. Первого, который топтался поодаль, Дженсен осторожно утащила за угол в мягком захвате. Устроив затихшее тело поудобнее на грязном полу, где ползали жирные тараканы, она присмотрелась к оставшимся, понимая, что драки не избежать. Второй охранник повернулся в ее сторону, и Дженсен аккуратно подобрала с пола металлический обломок, выждала момент, когда он снова отвернется, и в тот же миг бросила железку в дальний от себя угол. Звон металла о бетон прозвучал как выстрел. Оба обернулись на звук. Перемахнув через перила и чуть не поскользнувшись на слизи, Дженсен быстрым и точным ударом вырубила одного, и, после непродолжительной борьбы, — второго. На оставшемся пути до выхода наверх она больше никого не встретила. Дженсен поднялась по скользкой лестнице, и, балансируя, начала поднимать крышку канализационного люка. Металл предательски скрипнул. — Дженсен! Дернувшись от внезапного сигнала инфолинка, она чуть не уронила крышку люка обратно себе на голову. — Что случилось, Притчард? — отозвалась она, поспешно сдвигая крышку в сторону и выбираясь наружу на относительно свежий воздух. — Ты знаешь, зачем я с тобой связался. Дженсен попыталась угадать: она слишком долго копается? У них появилась еще одна проблема? Он заскучал в штабе без ее общества? Она выбрала самый предсказуемый вариант. — Сигнал, который сводит на нет все твои меры предосторожности? И, судя по его тону, она не угадала. — Он позволяет проникнуть в нашу сеть! — фыркнул он, явно пытаясь сказать что-то иное. — Пока он не отключен, ни о какой безопасности не может быть и речи! — Ради тебя — что угодно, — язвительно усмехнулась она. Притчард бросил трубку. Дженсен пролезла в разрушенное здание через дыру в стене. Кирпичная крошка посыпалась за воротник, когда она неловко задела стену, чтобы не попасться на глаза проходящему мимо оборванцу. Двое в соседней комнате были увлечены новостной передачей. Экран старого телевизора мерцал, на столе рядом валялись консервные банки с засохшими остатками еды и патроны, разбросанные как конфетти. Дженсен тихо прокралась за их спинами, стараясь не споткнуться о россыпь пивных банок. Одна из них покатилась, но она успела поймать ее ботинком, и те двое не обратили внимания на шорох. Спор перед телевизором не утихал. — У нас же было кабельное, — ворчал один. — А чего я кроме «Пик Ньюс» ничего найти не могу? — Все, что осталось, — ответил второй. — Тот чувак из «чистоты» забрался на крышу и сломал нам антенну. — Это кореш Сандерса который? И вы его подпустили к площадке? — Он сказал, что порнуху нам настроит. — И ты поверил? Ну дебил. Дженсен прижалась к стене, когда один из мужчин швырнул пульт в стену. Пластик разлетелся на осколки — еще один след бессмысленной злости в этом месте. Она осторожно пошла дальше, убедившись, что ее не заметили. В разрушенном лифте сняли перекрытия, но лестницы для обслуживания еще были целы. Ступени скрипели, где-то выше гулял ветер, завывая в разбитых окнах. Пальцы несколько раз скользили по металлу, и Дженсен дважды чуть не сорвалась. Знакомый писк оповестил ее о том, что следующий участок пути заминирован. На стене кто-то мелом нарисовал кривую стрелку, словно предупреждая о масштабе проблем. Дженсен присела у первой мины, осматривая ее — старая модель, выключается легко, сложно только подобраться близко, чтобы обезвредить. Она оставила весь ряд как есть: их наличие будет полезно, если придется резво уносить отсюда ноги. Единственная дверь на верхнем этаже вела на крышу, открывая вид на ночное небо. Глушилка крутилась на противоположном краю, мигая лампочками. Подобравшись ближе, Дженсен устроилась поудобнее и взялась за кодовую панель, надеясь, что никому не придет в голову заглянуть в этот угол, пока она занята. Где-то внизу грохнула дверь, но звук не повторился. На перебор узлов в нужной последовательности ушло чуть меньше тридцати секунд, зато с меньшим числом ошибок по сравнению с прошлым разом. Защита поддалась, и Дженсен выключила передатчик. — Босс, этот черный ход все еще открыт? — уточнила она, закрывая панель доступа. — Нет, — отозвался Шариф. — Отличная работа. Фрэнк только что сообщил, что все чисто. Пора найти мерзавцев, которые напали на нас. Фарида подберет тебя у глушилки, жди. Дженсен отошла в дальний угол, выбирая себе место потемнее. Со стороны Шарифа не выглядело логичным отправлять Малик прямо сюда, в Трущобы — у местных воротил могло найтись вооружение посерьезнее пистолетов. С другой стороны — если бы здесь сбили «пчелку», Шариф бы и камня не оставил от всего квартала. Совсем скоро СВВП Фариды приземлился неподалеку, сшибая листву с деревьев и поднимая тучу пыли. Дженсен по привычке прикрыла глаза, чтобы не ослепнуть от песка. «Пчелка» пахла маслом и перегретым металлом — Малик явно игнорировала все техосмотры. Дженсен едва успела успела вытянуть ноги, когда Малик сообщила, что уже идет на посадку. Весь перелет занял не больше двадцати минут, и им не удалось почесать языками и обменяться последними сплетнями до того момента, как Дженсен выбралась на бетон Хайленд-Парка. Фабрика выглядела давно заброшенной: на воротах висел замок, но он был перерублен, внешние стены облупились, а окна выбиты или заколочены старыми досками. Дженсен осторожно подошла ко входной двери, которая приоткрылась от легкого толчка. Груды строительного мусора, обломки мебели и остатки оборудования свидетельствовали о том, что здесь давно никто не работал. На пыльном полу выделялись четкие отпечатки ботинок — слишком новые для этого места. Какой-то внутренний голос подсказывал Дженсен, что все не так просто. Где-то внизу что-то шумело: во внутреннем дворе гудели моторы, крутились работающие прожекторы. Дженсен подошла к большому окну с видом на внутренний двор и осторожно осмотрелась. Вокруг грузовиков ходили люди в той же форме, что была и на тех, кто громил их лабораторию... И... Еще двоих Дженсен узнала сразу — громила с пушкой и тощая наемница с ногами-ходулями, двигающаяся как паук, готовый к прыжку. Она отошла от окна, стараясь не вспоминать ту стычку, окончившуюся полным провалом с ее стороны, и вызвала Фариду. — Малик! Выметайся немедленно! — Почему? — недоуменно спросила она. — Что случилось, Дженсен? Дженсен едва слышно выдохнула. — Они здесь. Наемники, которые убили Моргана и его команду. Малик ненадолго замялась. — Ты уверена? — Абсолютно.