27. Точки зрения

Система управления выбросила критическое предупреждение перед самой посадкой, и шаттл рухнул в воду, перевернувшись двигателями кверху. Дженсен отстегнула ремни безопасности и выбралась из кресла. Маленькое суборбитальное транспортное средство беспомощно раскачивалось на волнах, предлагая ей добираться до комплекса вплавь. Дженсен глубоко вдохнула и рванула гермодверь на себя. Ледяная вода хлынула в кабину, заливая экраны и панели, и Дженсен вдавило в стену, как тряпичную куклу. Она ударилась головой о кресло, и на секунду мир превратился в хаос из пузырей и глухих ударов по обшивке. Шаттл немедленно пошел ко дну, оставляя после себя лишь круги на воде. Дженсен вцепилась в проем переборки и с силой выдернула себя в открытое море, отталкиваясь ногами от тонущей капсулы. Волны били в лицо, пытаясь снова утянуть на глубину. Вынырнув на поверхность, она закрутила головой: совсем близко от нее возвышался плавучий геоинженерный комплекс, но каждый гребень волны отбрасывал Дженсен все дальше от него. Вода обманывала ее с расстоянием — до цели Дженсен добиралась в разы дольше: ледяная вода мешала дышать, а течение медленно сносило в сторону. За несколько минут борьбы со стихией, показавшихся ей вечностью, Дженсен продрогла насквозь и нахлебалась соленой воды. Одна волна накрыла ее с головой, и она, отчаянно барахтаясь, едва успела вдохнуть. Ей удалось ухватиться за металлическую конструкцию у борта комплекса, почти сминая пальцами сталь, и кое-как втянуть себя на платформу. Ледяной ветер тут же превратил мокрые волосы в сосульки и заставил свернуться в клубок. — Дженсен... Дженсен, как слышно? Притчард настойчиво вызванивал ее частоту, пытаясь хоть как-то наладить связь. Получалось посредственно. Дженсен выплюнула соленую воду и кое-как поднялась на ноги, едва не поскользнувшись. — Плохо. Я в Панхее, — ответила она. — От Шарифа или делегатов ООН есть новости? — Никаких. Вскоре после речи Дэрроу установку перевели в режим изоляции. Не пойму, жив ли там хоть кто-нибудь. Трансляция сигнала продолжается. Она побрела через широкую площадку ко входу в попытках укрыться от пронизывающего ветра. — Значит, остановим. Ты успел понять, где здесь центр вещания? — В нижней части установки, но из-за изоляции все входы перекрыты, — ответил Притчард. — Ты не сможешь туда спуститься, пока вручную их не отключишь. А изоляцию можно снять... дай мне минуту... да, из главного зала основной вышки. — Принято, — подтвердила Дженсен и спустя секунду добавила: — И знаешь, что? В аду чертовски холодно. Комплекс казался абсолютно пустым. С площадки Дженсен слышала только плеск воды о металл и треск воспламенившихся наружных кабелей. На платформе столяло несколько пустых неповрежденных вертолетов. Один из них все еще мигал аварийными огнями, будто звал на помощь. Столкнувшиеся друг с другом погрузчики и лужи замерзшей крови на главной платформе отчетливо свидетельствовали о том, что буквально полчаса назад здесь была бойня. На стене кто-то оставил кровавый отпечаток ладони, тянущийся к выходу. Дженсен осмотрела главный ангар, пройдя сквозь широко распахнутую дверь главного входа. Створки ангара кто-то заблокировал намертво, как и парадный лифт основной вышки. На панели управления красовалась пулевая пробоина — чья-то последняя попытка сбежать. Она воспользовалась техническим подъемником, предварительно выбросив из него часть самых тяжелых стройматериалов. В нем же Дженсен нашла кем-то оставленную электромагнитную винтовку широкого радиуса действия для усмирения толпы и пару зарядов к ней. Коридор, ведущий к панорамной комнате управления на самом верху башни, устилали трупы. Среди изуродованных тел Дженсен опознала только одно: Скотт, замещавший ее на роли личного телохранителя босса — вспыльчивый до безобразия, еще хуже Притчарда, но верный, и драться умел прекрасно. Здесь так и вышло: он отбивался до последнего, и все-таки выиграл Шарифу время, чтобы тот смог уйти. Дженсен осмотрела всех остальных: Шарифа она не нашла, Диану тоже. Двери во вспомогательные помещения не открывались, но чуть дальше за поворотом Дженсен нашла зал, откуда шел прямой репортаж до того, как обезумевшие люди разбили камеры. Она запрыгнула в разбитое окно и рванула к огромной консоли управления недалеко трибуны, ища кнопку полной разблокировки станции. Дженсен почти нашла ее, когда ее окликнули со спины. — Не стоит вам этого делать, мисс Дженсен, — спокойно предупредил ее Дэрроу. — Отключите режим изоляции — и все демоны этой станции тут же набросятся на нас. Она резко обернулась: автор этого хаоса сидел у стены и крутил в руках трость, наблюдая за ней со смесью гордости и обреченности. Ее выдержка автоматически куда-то испарилась. — Боитесь смерти, Дэрроу? — холодно спросила она. — Или последствий того, что натворили? Он нервно постукивал по трости, демонстрируя усталость, которую не скрыть даже железной волей. — О, я в курсе того, что я творю, поверьте, — ответил он. — И меня это не радует. Двадцать лет назад я подарил миру технологию имплантов. Я думал, что дарю ему светлое будущее, но оказалось, что я дарю ему средство самоуничтожения. Никакие законы и постановления ООН этого не изменят. Хью поднялся, опираясь на трость. — Там люди умирают! — едва не сорвалась Дженсен. — Сотни тысяч людей сходят с ума — из-за вас. И среди этих тысяч — потенциально — те, кто был ей дорог. Дэрроу медленно проковылял к окну, уставившись на плещущийся за вертолетными площадками океан. Дженсен понятия не имела, как меняются погодные условия в Арктике, но по виду неба над комплексом — начиналась буря. — Правда? — усмехнулся он. — Когда все кончится, иллюминаты не смогут контролировать таких, как вы, как они изначально рассчитывали. Никто не сможет использовать изобретенную мной технологию, чтобы превращать людей в нечто иное, что, как мы оба знаем, уже происходит. Она отошла от консоли, пытаясь понять логику человека, который единолично устроил ад на земле. — Вы возомнили себя Франкенштейном, убивающим свое чудовище, — парировала она. — Вообще-то, мисс Дженсен, я предпочитаю считать себя Дедалом, беспомощно наблюдающим, как его дитя падает в море, — возразил Дэрроу. Дженсен понимала, что он заговаривает ей зубы и тянет время, и лихорадочно пыталась придумать хоть что-то, что может остановить этот кошмар. — Я положу этому конец, сейчас же, — отрезала она. — Вы не сможете, — ответил Хью. — Сигнал генерируется центральным передатчиком этой базы. Система безопасности Панхеи запрограммирована защищать его. Она убьет вас прежде, чем вы сумеете подобраться. — Вы разработчик системы, Дэрроу. Вы знаете, как отключить ее. Хью в раздумьях тихо постучал тростью по полу. — Но не скажу. Можете считать это крайностью. Вы просто не понимаете. Чтобы пережить это столетие, люди должны выкинуть из головы дурацкие мысли о превосходстве и приготовиться к переменам, но для этого им необходим жестокий урок. Пусть прольется кровь. Дженсен стоило огромных трудов сдержаться и не свернуть ему шею прямо здесь. — Вы считаете, что человечество заслуживает наказания? — почти прошипела она. — Единственное, что понимают люди — боль? Когда все закончится, некому будет готовиться к переменам — ужас, который нам придется пережить по вашей милости, убьет в людях все человеческое. Вы пытаетесь оправдать геноцид. Дэрроу холодно усмехнулся, отмахиваясь от ее слов. — Это лучшее, что вы можете придумать? Посмотрите, что произошло с момента появления этой технологии. Прислушайтесь к голосу сердца — вы ведь тоже понимаете, что человечество катится вниз, разрушение идет изнутри, из-за таких, как вы, неспособных устоять перед соблазном и поиграть в бога. Понимаете, почему так важно уничтожить этот соблазн? — Таких, как я? Дженсен едва не задохнулась от возмущения: какой же он самовлюбленный, твердолобый, кровожадный идиот... — Я ничем не отличаюсь от вас, Дэрроу, — четко ответила она. — Я осталась человеком, равно как и все, кого вы сводите сейчас с ума. Представьте, как это выглядит с нашей точки зрения — вы убедили себя, что спасаете мир, но на самом деле просто вымещаете свою злобу. Хью ткнул пальцем в ее сторону. — Мне плевать, что вы думаете! — нервно ответил он. — Ваше тело легко принимает приращения, и это болезнь, которая разъедает вас изнутри и заставляет хотеть еще и еще. Мое тело полностью отвергает их, но желание иметь их ни на секунду не отпускает меня. Я вас понимаю, понимаю, на что готов пойти человек, чтобы получить то, что не предназначено ему Богом, поэтому мы должны пойти до конца. Дженсен оскалилась: он сам только что сознался во всем, приписал свои мысли ей, потому что сам не мог оказаться на ее месте. — Ааа, так вот оно что... — протянула она. — Вы завидуете, Хью. Создатель имплантов, которому по несчастливой случайности недоступна его же технология. Вот поэтому вы так жадно смотрите на мое железо, поэтому решили убить всех, чье тело не отвергает приращения. Просто из зависти. Думаете, если вы лишены будущего, то и остальные его не заслуживают? Дженсен грубо схватила его за руку и развернула к себе. — Откройте глаза — когда все это закончится, не останется ничего, кроме ужаса и беззакония, царящих в руинах городов, а вас проклянут. Тех, кто сможет выжить, ждет сегрегация, унижения, концентрационные лагеря, охота на ведьм и строгие ошейники — и, думаете, они простят вас за это? Это — их надежда, их дальнейшая жизнь? Разве так можно что-нибудь возродить? Хью не попытался вырваться, слушая обвинения и рисуя себе картины возможного будущего. На секунду он дрогнул, осознав, что не продумал значительную часть своего «гениального плана». — Нет, я не этого хотел... — тихо выдохнул он. — Боже, что я наделал... Что-то же должно было остаться... надежда на возрождение, потому что без надежды не будет ничего. — Вы сами ее только что уничтожили, Хью, — отрезала Дженсен. — Уже ничего не исправить, но дайте хотя бы остановить. Она брезгливо оттолкнула его от себя. Дэрроу обессиленно опустился в кресло и закрыл лицо руками. — Я дам вам то, о чем вы просите, мисс Дженсен, коды для отключения системы безопасности Панхеи, — простонал он. — Но все равно это будет очень опасно. Эта система — большая ее часть — автономна. И смертоносна. Думаю, вы поймете, когда увидите. Этой технологии не место в мире. Хью дрожал, словно пытался убедить не только ее, но и себя. К ее ногам упал небрежно брошенный карманный секретарь. Дженсен молча подобрала его, покрутила в руках и сунула в карман. Не обращая внимания на Дэрроу, она сняла режим изоляции с комплекса: что-то произошло, вся станция словно содрогнулась, завыли сирены, а свет мигнул. Бросив последний взгляд на неподвижно сидящего в кресле Хью, она вылезла обратно через разбитое окно, и почти сразу же за ее спиной раздался выстрел. Дженсен успела обернуться на звук и увидеть, как Дэрроу сползает с кресла, а темное пятно на стене за ним медленно растекается большой неаккуратной кляксой. Трус. Справедливости ради, Дженсен тоже боялась. — Притчард, режим изоляции отключен, возвращаюсь к ангару, посмотрю, открылись ли двери, — сообщила она, переключаясь с эмоциональных метаний на более важные задачи. — Кого-нибудь удалось найти? — Есть несколько слабых сигналов, но помехи слишком сильные, — ответил он. — Боюсь... Притчард непривычно замялся. — Боюсь, тебе придется действовать в одиночку, Дженсен. Дженсен не поверила сама себе, когда услышала в его словах что-то очень похожее на сожаление: ей уже приходилось осаживать его, грубо обрывать, просить перестать паниковать, но сейчас хакер сам на себя не был похож. Великий Притчард еще никогда так с ней не разговаривал. — Что это с тобой, Фрэнсис? — усмехнулась она. — Такое ощущение, что тебя это расстраивает. Дженсен представила его в затемненной комнате перед светящимися мониторами, и вдруг поняла: он боится не за себя. Если Притчард что-то и ответил, то за треском помех она уже ничего не расслышала. Главный ангар открылся, но, как и обещал Дэрроу, в комплексе начался зомби-апокалипсис. Запертые обезумевшие ауги — рабочие, ученые, репортеры — медленно разбредались по коридорам, спотыкаясь о брошенное оборудование. Женщина в разорванном лабораторном халате билась головой о стену, бормоча: «Выключите, выключите, выключите...» Бормоча и вскрикивая, они несли какой-то бред и сцеплялись друг с другом насмерть, если их пути пересекались с таким же бормочущим несчастным. Запах гари и металла смешивался с кровью. Дженсен прижала ладонь к носу, пытаясь не дышать слишком глубоко. Она упрямо пробиралась сквозь толпу под стеклощитом и старалась не паниковать. Кто-то схватил ее за лодыжку, Дженсен вырвалась, но вопли и топот преследовали ее, пока она не скрылась за углом. Ауги, потерявшие контроль, не осознавали, что происходит. Дженсен прекрасно понимала, что не может тратить время на помощь каждому, и, стиснув зубы, продолжала идти к центру вещания. До Притчарда она достучаться уже не могла, но поймала другую живую частоту. — Говорит Уильям Таггарт, — представился голос. — Если кто-то меня слышит, умоляю — помогите. Мы забаррикадировались в главной серверной. Многие ранены. Пожалуйста, спасите нас. Дженсен сверилась с примерной картой комплекса: серверные на плане комплекса находились на три уровня ниже главного ангара. Каждая секунда могла стоить кому-то жизни. Она посмотрела на продолжающую метаться толпу и попыталась поймать дополнительные сообщения, но частота заглохла. Она собралась с силами и бросилась в сторону двери, ведущей к лестнице, которая спускалась в нижние уровни. Лестничные пролеты были завалены обломками, а на перилах виднелись кровавые отпечатки чьих-то пальцев. Вокруг бесцельно бродило слишком много людей, и каждый становился препятствием. Дженсен прокладывала себе путь, стараясь не сталкиваться с потерянными в своих мыслях аугами, которые, казалось, впадали в ярость при малейшем столкновении с кем бы то ни было. Двери главной серверной осаждало около десяти человек: еще немного — и полотно не выдержит. Дженсен заметили. Первый ауг повернулся, вытаращился на нее и о чем-то протяжно завыл. Она успела выстрелить из электромагнитной пушки один раз, уложив отдыхать сразу пятерых аугментированных, и сцепилась с остальными врукопашную. Один из них, пониже ростом, вцепился в Дженсен строительным имплантом, похожим на захват-крюк, и чуть не не оторвал ей руку. Она с трудом вывернулась и использовала его же импульс, чтобы швырнуть противника в стену. Дженсен отбивалась, стараясь оглушить, обездвижить, но не калечить, ни в коем случае. «Они не виноваты, они не виноваты...» — повторяла она как мантру, ломая очередную руку с гидравлическим усилителем. Она решила проблему почти без крови, случайно сломав челюсть только одному, и бросилась к дверям. Таггарт в серверной встретил ее без особого восторга. За ним кучкой жались человек десять — кто-то плакал, кто-то молился, кто-то просто смотрел в пустоту. — Мисс Дженсен... — протянул он. — Какая ирония в том, что именно вы спасли нас от этих монстров. Дженсен с сухим щелчком загнала в электромагнитную винтовку последний патрон. — Монстров, Таггарт? — поинтересовалась она. — А может, людей? Людей, которые потеряли контроль над собой, потеряли разум? — По-моему, это моя реплика, — фыркнул он. — К сожалению, ваш уважаемый мистер Дэрроу решил присвоить мою идею и обратить ее против меня. В безумии и крови. Он предал нас всех. Уставшая до полусмерти Дженсен не нашла в себе сил, чтобы даже удивиться. — Так вы признаете? — тихо спросила она. — Вы участвовали во всем этом, с самого начала. — Бессмысленно это отрицать, — признал он, ни капли не раскаиваясь. — Но, что бы вы о нас ни думали, мы никогда не хотели запрещать импланты, мы лишь добивались регулирования правил разработки и законов, позволяющих удостовериться, что она используется на благо общества. — Для вас общество — превыше человечества. И кто же должен разработать эти правила? Где-то вдалеке грохнул взрыв, и серверная вздрогнула. Таггарт схватился за стойку, но Дженсен даже не шевельнулась, рассматривая выживших за его спиной: молодой инженер с перевязанной рукой, женщина в разорванном халате, прижимающая к груди жесткий диск... Все целы, никто не ранен, крови не видно. Таггарт зря тратит ее время. — Люди, обладающие мудростью, силой и упорством, — ответил он. — Проверенные выдающиеся лидеры... как вы, мисс Дженсен. Вы определенно заслужили право быть среди нас. Вам надо лишь воспользоваться этим правом. Учтите только, что без контроля не будет и свободы, лишь анархия. Вы знаете, насколько важен порядок. Дженсен едва не плюнула ему в лицо за такое предложение — он пытался ее купить, когда весь мир висел на волоске. — Мне слава не нужна, Таггарт, — огрызнулась она. — Я знаю, что между порядком и рабством есть разница. — Биочип не должен был обращать людей в рабство, — возразил он. — Он должен был ограничивать способности, чтобы люди не шли на массовые убийства, как происходит сейчас. — Просто поразительно, — съязвила Дженсен в ответ. — Как здорово, что сработал ваш план. Таггарт зло и разочарованно уставился на нее. — Говорите, что хотите, — он схватил ее за руку, не давая уйти. — В глубине души вы со мной согласны. Абсолютная свобода ничем не отличается от абсолютного хаоса. Обществу нужны рамки, если оно надеется выжить. И вы, мисс Дженсен, можете даровать нам эту надежду. Дженсен потянула руку на себя, пытаясь освободиться, но он не отпустил. — Отключите сигнал Дэрроу, потом помогите мне распространить сообщение, что после аварии в «Версалайф» мировой запас нейропозина был заражен, — потребовал он. — Выполните нашу просьбу, и вы обеспечите человечеству светлое будущее, всем людям, и с имплантами, и без них. В будущем, которое предлагает Хью Дэрроу, одной из категорий места нет. Она оскалилась. — В том будущем, которое вы действительно предлагаете, нет места никому. Дженсен рванула руку на себя. Где-то за спиной зашипел перегревшийся сервер, и она воспользовалась моментом, чтобы исчезнуть, пока остальные озирались по сторонам. После общения с этим человеком ей захотелось снова нырнуть в ледяную воду, чтобы смыть с себя всю эту мерзость. Даже сейчас, протискиваясь через узкий лаз в вентиляции, Дженсен чувствовала его липкое и грязное прикосновение. Она не могла поверить, что кто-то, кто так долго выступал за права людей, мало того, что оказался лживым двуличным ублюдком, но и опустился до такой степени, чтобы попытаться манипулировать ею такими низкими приемами. Частоту Таггарта Дженсен заблокировала сразу, как только выбралась из серверных. Сквозь треск помех пробился новый сигнал — слабый, но настойчивый: на границе доступности шла передача по еще одной частоте. Сигнал становился все более отчетливым с каждым шагом, приближавшим Дженсен к центру комплекса. Она наконец смогла разобрать слова и узнать голос. — Кто-нибудь, вы меня слышите? У нас тут есть выжившие. Мы закрылись в машинном зале. Пожалуйста, помогите. Шариф. Живой. Машинное отделение на планах располагалось еще ниже и дальше, но в этих ответвлениях встречалось намного меньше агрессивных пострадавших от сигнала. Дженсен спустилась по аварийной лестнице в относительно тихие коридоры, минуя труп техника с пустыми глазами. Шариф со своей группой выживших умудрился забиться в какую-то совершенно непостижимую глубь и забаррикадироваться в одном из залов. Дженсен протиснулась через хаотично сваленные друг на друга контейнеры. — Дэвид... — Ада! — Шариф вылетел ей навстречу, спотыкаясь о кабели. — Слава богу, ты здесь! У нас тут раненые, сначала надо вывести их... Глаза у него были бешеные, руки в крови. Дженсен взяла его за локоть и оттащила в сторону от людей. — Пока никого нельзя выводить, — четко сказала она. — Сначала мне нужно спуститься вниз и прекратить трансляцию Дэрроу. — Что такое? Зачем? Шариф действительно не понимал, что именно произошло. Дженсен попыталась мягко и кратко объяснить ему, что именно сейчас происходит и здесь, и во всем остальном мире. — Хаос, который творится здесь, творится везде, — тихо рассказывала она. — Иллюминаты создали биочип, который мешает людям использовать возможности имплантов, а Дэрроу превратил его в аварийный выключатель. Шариф посерел еще больше. Он ухватился за поручень, пытаясь удержаться на ногах. — Ох, боже мой, Хью... — простонал он. — Надо это исправить. Если люди поймут, что происходит, если они поверят, что этот хаос создан имплантами, такие исследования прекратят навсегда. С тех самых пор, как человек только выполз из океана, мы пытаемся получить новые возможности. Она попыталась возразить, но Шарифа несло дальше: — Технологии имплантов — это всего лишь последний величайший шаг на очень длинном пути, но мы даже не начали раскрывать ее истинный потенциал, — почти паниковал он. — Мы не должны допустить, чтобы страх нас остановил. Дженсен смотрела на него, почти не веря — вместо того, чтобы беспокоиться о том, что его наставник развязал братоубийственную войну, ее босса волнует только возможность дальнейшей разработки, а миллионы трупов и тонны человеческого горя — всего лишь сопутствующие потери. — Это ваши убеждения, Дэвид, — сказала она. — Не все их разделяют. — Но ты разделяешь, Ада! Я точно знаю, — выпалил он. — Если мы будем действовать сообща, мы изменим мир. Мы улучшим жизнь всех, но только если решим эту проблему... Дженсен молча наблюдала за ходом его мыслей. — После того, как ты остановишь сигнал Хью, надо всем рассказать... — Шариф на секунду задумался. — Надо всем рассказать, что во всем виноват «Фронт человечества», якобы их врачи создали вирус, воздействующий только на людей с имплантами. — Солгать? — уточнила она. — Так мы выиграем время, дочка, чтобы понять, как мы можем уничтожить биочипы иллюминатов и продолжить. Пожалуйста, Ада, доверься мне в этом вопросе. Она неопределенно кивнула, благодарная боссу хотя бы за то, что он не пытался ее открыто подкупить, и пересчитала всех, кого он смог забрать с собой в машинный зал. Многим требовалась помощь, но Дженсен пока не могла никого вывести наверх — слишком опасно. Не удосужившись попрощаться, она выскользнула наружу и снова забаррикадировала вход в машинное отделение, поставив контейнеры так, чтобы у тех, кто остался внутри, хватило сил разобрать завал, если с ней что-то случится. Дженсен всмотрелась в схему комплекса, полную белых пятен — все, что смог достать для нее Притчард, пока она пробиралась на вышку к Дэрроу. Она отметила на карте пятью уровнями выше грузовой лифт у внутреннего контура огромной шахты, предположительно ведущий в самый низ комплекса — чтобы поговорить со своим предположительно уже бывшим боссом, она дала лишний круг и потратила время и чужие жизни. Дженсен запомнила последовательность поворотов и подъемов до машинного отделения, надеясь, что на обратном пути сможет забрать отсюда всех.