32. Пробуждение в клетке

Первое, что она ощутила — холод. Он пробирался под кожу, цеплялся за ребра, вытягивая из тела последние крупицы тепла. Дженсен застонала, пытаясь пошевелить пальцами. Тело окончательно разучилось реагировать на что-либо. Когда она наконец смогла открыть слипающиеся глаза, свет показался слишком ярким. Лампы дневного света гудели над головой, их мерцание отдавалось в висках вспышками. Голова раскалывалась — будто кто-то методично долбил по черепу изнутри. «Где я?» Белые стены. Металлический пол, отполированный до болезненного блеска. Воздух пах антисептиком и статикой. Дженсен попыталась приподняться на локтях, но тело не слушалось. Руки дрожали, когда она провела ладонью по груди, нащупывая знакомые ребра, ключицу, дула «Тайфуна»... Взгляд упал на запястье: рука обмотана жгутом проводов, подключенных к монитору с мерцающими графиками. Настройки имплантов сброшены до базовых, большая часть совсем отключены — ни привычного покалывания, ни щелчка оптического фильтра. Только пустота. — Двигаться не рекомендую, — прозвучал откуда-то сверху механический безэмоциональный голос. Дженсен резко повернула голову, и мир поплыл. В углу палаты под потолком медленно вращалась камера наблюдения, мерцая красным индикатором. — Ваши импланты деактивированы. Попытки сопротивления приведут к... — электронный голос не закончил фразу. Дженсен проигнорировала предупреждение, упираясь локтями в кровать. С огромным трудом ей удалось сесть, прислонившись спиной к стене. Графики жизненных показателей на мониторе заплясали — зеленые линии прыгали в такт ее учащенному пульсу. «Лаборатория. Или тюрьма». Память услужливо подкинула последний обрывок воспоминаний: взрыв, рев двигателей вертолета, переходящий в оглушительный грохот. Вспышка, искры, запах гари. Темнота. — Шариф... — хрипло прошептала она, сжимая виски. Головная боль нарастала, вытесняя мысли. — Проснулась, наконец. Дженсен подняла голову. В дверном проеме стояла женщина в черном костюме. Короткие рыжие волосы, лицо — будто высеченное из мрамора. Холодные глаза изучали ее, как образец под микроскопом. — Агент Торн, — представилась женщина, не дожидаясь вопросов. — Приветствую в мире живых, мисс Дженсен. Надеюсь, вы меня помните. Боюсь, ваше возвращение к жизни было... не самым комфортным. Ее губы дрогнули в подобии улыбки, но глаза остались ледяными. Дженсен вспомнила: Торн допрашивала ее после Инцидента, и тогда агент тоже играла в «доброго следователя». — Где Шариф? Торн усмехнулась, словно услышала детский лепет. — Мистер Шариф вне опасности. В отличие от вас. Дженсен быстро осмотрелась по сторонам, ища оружие, инструмент, что угодно: слева — стерильный стол с хирургическими инструментами, справа — шкаф с прозрачными ящиками, где мерцали ампулы с биолюминесцентной жидкостью. Но расстояние до них — три метра: слишком далеко, если от имплантов нет толку, а тело едва держится. — Вы пробыли в криокапсуле восемнадцать месяцев. Довольно долгий сон, даже для киборга, — Торн прошла в палату и остановилась у дальнего стола. — Ваши импланты частично отключены. Не пытайтесь сопротивляться — это бессмысленно. Вам повезло, что мы вообще разрешили нейрочип в активном режиме. Восемнадцать месяцев. Дженсен едва сдержала вздох. Притчард наверняка взломал все архивы в поисках ее тела или... сдался, решив, что она погибла. А компания? Все это время ее считали мертвой? И криокапсула. Ее не спасли. Украли? Что это за место? Камеры наблюдения в углах, лазерные датчики у потолка, система безопасности уровня военной базы. Но где-то должна быть слабина. — Ну и зачем вы меня оживили? — спросила она, отслеживая каждое движение Торн. — Взрыв вашего вертолета выглядел крайне подозрительно, мисс Дженсен, — ответила та. — Но об этом позже. Торн махнула рукой, и дверь со скрипом отъехала в сторону, впуская двоих в медицинских халатах. — Сейчас вас ждет дебрифинг. Медики молча отсоединили датчики. Один из них намеренно дернул Дженсен за запястье сильнее, чем нужно — проверка на реакцию. Она встала, шатаясь, и вдруг почувствовала знакомый щелчок в виске — инфолинк активировался на долю секунды и тут же захлебнулся от помех. Глушилки. Связь возможна, если найти мертвую зону. Один из медиков поднял шприц с мутной жидкостью. Дженсен отпрянула, но второй схватил ее за плечо. Она среагировала автоматически — ударила его в солнечное сплетение. Медик выпустил ее и рухнул, хрипя. Другой замер, подняв руки. — Не советую, — Торн не шевельнулась, но прищурилась. — Седатив вам введут принудительно, если продолжите сопротивляться. Дженсен выпрямилась, игнорируя пульсацию в висках. — Хорошо, — она протянула руку медику, изображая покорность. — Но учтите — я запомню лица. Успокоительное подействовало: неприятные ощущения притупились, реакция замедлилась, но сознание оставалось ясным. Голова стала болеть меньше — на время. Тело по-прежнему не слушалось. Через два часа Дженсен принесли смену одежды и перевели под конвоем в другой блок. Каждый шаг отдавался глухой болью в ребрах — последствия «спасения», о котором так заботливо говорила Торн. Справедливости ради, ни наручников, ни ствола, упирающегося в лопатки, в этом небольшом путешествии не было, но ощущение тюрьмы не покидало Дженсен всю дорогу. Она шла медленно, анализируя окружение: камеры в углах, отсутствие окон, сканеры и цифровые замки на дверях. Дверь в конце коридора скрипнула, открывая за собой комнату с зеркальным стеклом во всю стену. — Садитесь, — приказала Торн, указывая на стул с ремнями. — Начнем с простого: что последнее вы помните? — Удар головой о стенку кабины. Где я? — спросила Дженсен, проходя к столу. Каблуки Торн глухо стукнули по полу. — Временный филиал МНБ. Вы здесь под защитой. — От кого? Торн проигнорировала вопрос, пододвинув ближе планшет с кадрами. На экране мелькнули обугленная кабина, обломки в воде. Дженсен заметила на кадрах что-то странное: тень, мелькнувшую за пределами разбитого иллюминатора. Торн быстро перелистнула изображение. — Мы пытаемся восстановить данные черного ящика. Возможно, вы поможете. Дженсен вздрогнула. Черный ящик? Помимо вертолетов, своеобразный «черный ящик» был имплантирован в череп каждого второго пилота Шариф Индастриз. Она медленно медленно отодвинула от себя планшет, посмотрела на зеркало на стене — одностороннее, определенно. За ними наблюдали, и она предпочла задавать вопросы, а не отвечать на них. — Восемнадцать месяцев, — холодно сказала Дженсен. — Вы украли полтора года. Зачем? Торн улыбнулась как преподаватель, терпеливо объясняющий урок. — Вы выжили. Это уже чудо. Взрыв вертолета... — она сделала паузу, дожидаясь реакции. Дженсен не пошевелилась. — Шарифа удалось найти сразу. Вас — нет. Ваше тело нашли в обломках через три дня. И, к сожалению, его пришлось основательно подлатать. Женщина напротив лгала. У Дженсен не было доказательств этому, но интуиция уже работала — слишком гладкие объяснения, как скрипт, заученный наизусть. — Мне нужен терминал, — резко сказала она. — Если хотите, чтобы я сотрудничала. На долю секунды Дженсен заметила на лице Торн гримасу раздражения. — Пока рано. Сначала — тесты, — отчеканила та, игнорируя ультиматум. — И не надо ломать комедию, мисс Дженсен. Вы же знаете, что мы все видим. Постарайтесь вспомнить что-нибудь еще... Торн наклонилась ближе, и Дженсен уловила запах миндаля. — Например, активировали ли вы систему «Тайфун», находясь на борту вертолета в небе над океаном? Дженсен расхохоталась от абсурдности обвинения. — Вы бредите. Я знаю, как обращаться с пушками. «Тайфун» был не заряжен. Так что... — она сама удивилась своей способности имитировать презрение. — Вспомнить, как я сама разнесла вертушку, я не смогу. — А вам не кажется, мисс Дженсен, — недобро прищурилась Торн, — что за вами тянется подозрительный хвост из разного рода инцидентов? — Мне кажется, что это ваше присутствие приносит мне неудачу, — холодно парировала Дженсен. Торн вздохнула и встала. — Жаль. Тогда мы продолжим завтра. Надеюсь, к тому времени ваша память... оживет. Обратно в первую камеру-палату Дженсен уже не вернулась. Ее провели дальше по коридорам, не давая толком осмотреться — охранник слева нарочито громко щелкнул затвором, когда она замедлила шаг. Дженсен молча ускорилась — все равно она сейчас не запомнила бы маршрут в точности. Она не видела вокруг ни одного видимого признака, что она здесь не единственная подопытная «жестянка» в здании, однако аугментированной охраны хватало с избытком. Стены новой камеры были окрашены в цвет бетонной пыли, вместо окна — узкая полоса бронированного стекла под потолком. Ее хватало только на то, чтобы едва пропускать тусклый свет, зато лампы светили ярко. Дженсен забралась на стол и встала на цыпочки, пытаясь что-нибудь разглядеть снаружи. За стеклом мелькали тени патрулей: черные силуэты в бронежилетах, оружие на ремнях. Территория за зданием напоминала пустырь — ни деревьев, ни машин, только колючая проволока и вышки с прожекторами. «Военная база? Секретный объект?» Она попыталась активировать оптический целеуказатель. Имплант дрогнул, выдав размытое изображение, словно камера с разряженной батареей. В глазах заплясали артефакты, интерфейс моргнул предупреждением в о том, что функция ограничена. Вздохнув, Дженсен спрыгнула на пол и переключилась на подробный осмотр своей новой комнаты-камеры. Дверь была гладкой, без ручки, с панелью биометрического сканирования серьезной модели. Имплант взлома выдал схему замка: многослойное шифрование, датчики давления, термостабилизаторы. Пытаться открыть такое без доступа к ядру системы и с ограниченной функциональностью основных модулей бессмысленно — куда проще пробить стену кулаком. Камера в углу щелкнула, поворачиваясь вслед за движениями, и мигнула красным индикатором. — Я не цирковая собака, — проворчала Дженсен, медленно отходя к столу и проверяя, насколько точно сенсоры следят за ней. Мебель здесь намертво привинтили к полу. Дженсен осмотрела столешницу — пусто, перевернула стул: никаких меток, царапин, даже пыли. Кровать с тонким матрасом, белое постельное белье. Вентиляционная решетка над дверью слишком мала, чтобы пролезть, и звук лопастей внутри говорил о системе фильтрации уровня биологической опасности. Выход отсюда только один — через дверь. Сквозь охрану. Дженсен села на край кровати, сжав виски. Головная боль нарастала волнами, будто кто-то водил магнитом вдоль нейронных имплантов. Торн даже не стала толком ее допрашивать, всего лишь показав пару размытых картинок и с порога обвинив в диверсии. Ложь. Что-то здесь было не так, и провал в памяти — между ударом о кабину и пробуждением здесь — не давал покоя. Воспоминания не возвращались, словно Дженсен упускала что-то важное. Она чувствовала это по тому, как отзывались мышцы, после того, как седатив прекратил действовать — неестественно гладко, словно тело получало нагрузку, а не лежало в криокапсуле. Вопросов становилось все больше. За дверью раздались шаги. Дженсен вскочила, прижавшись к стене. Голоса — мужской и женский, незнакомые. — ...фаза три начнется после калибровки... — ...образец все еще нестабилен... Дверь открылась, в камеру вошел медик с подносом и в синем халате, не из тех, что были в лаборатории. На подносе лежали таблетка в блистере и стакан воды. — Примите это. Облегчит адаптацию после криосна, — сказал он, ставя поднос на стол. Дженсен не двинулась с места. — Где Торн? — Агент занята. Вам следует отдыхать. Она кивнула на таблетку: — А это что? Подарок за хорошее поведение? Медик нахмурился, поправил очки. В его глазах мелькнуло что-то вроде жалости, но оно тут же утонуло в океане инструкций. — Без этого вы будете чувствовать себя сильно хуже. Мы не можем рисковать. — Рисковать вашими вложениями? — усмехнулась она. — Скажите Торн, что я предпочитаю прямые переговоры. Без посредников. Он повернулся к двери, но Дженсен резко шагнула вперед, загораживая выход. — Сколько здесь этажей? Как называется объект? Камера в углу зажужжала, наводясь на нее. Медик потупил взгляд. — Я... не уполномочен... — А кто уполномочен? Агент? Командир объекта? Или те, кто за ними стоит? Медик попытался пройти мимо, но Дженсен схватила его за предплечье. Пальцы сжались чуть сильнее, чем нужно — тот вскрикнул. — Вы... вы не понимаете... — испуганно прошептал он, — здесь нет тех, кто задает вопросы. Только те, кто следует приказам. Дверь распахнулась с шипением пневматики. Двое охранников с тазерами взяли Дженсен на прицел. — Отойдите от персонала, — прозвучало из динамика над дверью. Она разжала пальцы. Медик вырвался, почти бегом покинув камеру. Охранники не опускали оружия, пока дверь не захлопнулась. Дженсен посмотрел на таблетку, взяла блистер, повернула на свет. Сквозь пластик виднелся логотип — стилизованная буква «Е» с волнами вокруг. Незнакомая фармкомпания. Она кинула таблетку обратно на поднос. «Образец. Калибровка. Фаза три». О ком они говорили? Подслушанные обрывки не складывались в мозаику, потому что в ней не хватало половины фрагментов. Дженсен снова забралась на стол, вглядываясь в пустырь. Прожекторы на вышках уже зажглись, яркие пятна поползли по внутреннему двору. Все не то. На мгновение свет упал на стену соседнего корпуса — огромную, без окон, с едва заметными вентиляционными трубами. Дженсен показалось, что свет прожектора выхватил эмблему на стене, но на таком расстоянии ее не разглядеть — то ли блики, то ли эффект от седативов. Камера в углу щелкнула, фиксируя ее реакцию. Дженсен медленно слезла и села обратно на кровать. Быстрого выхода отсюда она пока не видела. Ночь принесла с собой кошмары. Каждый раз, когда Дженсен закрывала глаза, взрывались гранаты. Дым, гарь, крики. Спецназ, Канада, 2019. Напарник, прикрывавший ей спину, внезапно захрипел — пуля пробила горло. Кровь брызнула на снег, алые кляксы на белом. Пальцы судорожно сжали ее рукав, прежде чем тело обмякло. Второй — рванулся за укрытие, но мина уже сработала. Осколки прошили тело, превратив его в решето. Кусок металла воткнулся в дерево рядом с ее головой, и Дженсен застыла, не в силах пошевелиться, пока радио в ее ухе визжало: «Отход! Отход!» Она проснулась, вцепившись в матрас, вся в холодном поту. Монотонно гудела вентиляция. Дженсен отдышалась и устало откинулась обратно на подушку. — Брехня. Всего этого не было. Эмблема на стене... Была ли она реальной? Дженсен зажмурилась, пытаясь восстановить образ, но вместо образа пришла только головная боль. Она взяла с подноса блистер, разломила его. Порошок внутри пах химической горечью, и Дженсен не рискнула его принять. Утро началось с визга зуммера. Дверь открылась, и двое охранников в черной униформе без опознавательных знаков жестом приказали следовать за ними. Дженсен встала, оценивая их: оружие — стандартные MP5, бронежилеты без логотипов, маски-балаклавы. Ни лица, ни имени. — Куда? — спросила она, но в ответ получила молчаливый толчок в спину. Коридоры стали лабиринтом из белого бетона: флуоресцентные лампы, отсутствие окон, двери с цифровыми панелями. Дженсен считала шаги, запоминая повороты: прямо 30 метров, левый поворот, два ответвления направо, лифт в конце. Лифт опустился на три этажа вниз в новый коридор, уже с металлическими стенами. На стене — следы царапин, будто здесь волокли что-то тяжелое и уронили. Мимо прошли двое не то медиков, не то лаборантов, толкая перед собой тележку с пробирками. Дженсен притормозила, пытаясь разглядеть маркировки, но охранник грубо пихнул ее вперед. — Здесь, — один из них указал на дверь с табличкой «Сектор B-4». Комната оказалась спортзалом-пустышкой: беговая дорожка, тренажер для пресса, маты на полу — ни окон, ни зеркал, зато видеонаблюдение в каждом углу. — Тридцать минут. Тренируйтесь, — буркнул охранник, запирая дверь. «Тренируйтесь». Им нужно, чтобы она была в форме. Планы на нее долгосрочные? Дженсен подошла к беговой дорожке, намеренно запустив ее на минимальной скорости. Пока полотно двигалось, она изучала комнату. Вентиляционная решетка над душем — слишком мала, под потолком датчики движения, ровный гул генератора где-то за стеной... За спиной раздался резкий звук — дверь открылась. В зал заглянул медик с планшетом: — После тренировки — анализ крови. — Как насчет анализа вашей совести? — огрызнулась Дженсен в ответ, но он уже вышел. Она продолжила бег, наращивая темп. Импланты вибрировали, прося большей нагрузки, но система не давала ускориться — дорожка автоматически снижала скорость, как только пульс поднимался выше 120. Ее поставили на строгий контроль. После душа — ледяная вода, никакой настройки — Дженсен повели обратно. По пути она заметила щель в двери с надписью «Техническое обслуживание» — внутри мелькнули серверные стойки. В следующий момент охранник загородил собой обзор. — Двигайтесь. Вечером, в камере, Дженсен закрыла глаза, восстанавливая карту в памяти: лифт, три этажа вниз, сектор B-4... Серверная где-то между медблоком и спортзалом. Если найти способ добраться туда... Дверь камеры снова щелкнула. На пороге — не Торн, а молодой медик с подносом еды: овощи, курица, стакан воды. Морковь была порезана слишком ровно, словно ее отштамповали на фабрике. Он не принес ни вилок, ни ножей. — Ужин, — пробормотал медик, ставя поднос на стол. — Подождите, — Дженсен встала. — Как вас зовут? Он потупился, поправляя маску. — Я... не могу... — Не можете или боитесь? — решила надавить она. — Они следят за каждым вашим шагом, да? Как и за моим. Медик вздрогнул, но продолжил молчать, покосившись на камеру в углу. Дженсен заметила, что он боится. — Вы знаете, что здесь происходит, правда? Знаете, зачем я тут? — Я ничего не знаю! — он выскочил из комнаты, хлопнув дверью. Дженсен вздохнула, разглядывая еду. Курица оказалась безвкусной, как будто ее вырастили в пробирке, а волокна не рвались, а расслаивались. Она отодвинула тарелку и плюхнулась на кровать. План формировался сам собой, обрывками, но для его реализации нужны время и возможность ударить первой. Серверная. Техническое обслуживание. Ключи у охранников. Лифт без биометрии. Дженсен повернулась к стене, притворившись спящей и прокручивая в голове варианты: завтра будет новый день, она узнает новые детали и заметит новые слабости. А пока у нее есть только тишина и жгучее желание выжить и убраться отсюда как можно дальше. Следующий день был похож на первый, лишь с той поправкой, что агент Торн перестала играть роль хорошего полицейского. Ее кабинет напоминал стерильную операционную: белые стены, металлический стол, экраны с мерцающими графиками. Разнообразия ради второй допрос она решила провести у себя. Дженсен сидела напротив в наручниках с системой подавления имплантов. Агент медленно расхаживала по комнате, стуча каблуками, и третий раз пыталась донести до Дженсен одну и ту же идею. — Давайте начнем с того, что вы отрицаете. На экране за ее спиной возникла запись: вертолет Шариф Индастриз в полете, затем вспышка, обрывки сигналов с камер спутников — замедленные, искусственно увеличенные. — Ваша система «Тайфун» могла создать импульс, достаточный для подрыва. Интересная технология, не правда ли? Дженсен безучастно смотрела на экран: на записи корпус вертушки разрывало изнутри, будто сдетонировала бомба. «Тайфун» не был защитным модулем — на полной мощности залпы шрапнели превращали тяжелых боевых роботов в кучи хлама. Разнести борт для него тоже не проблема, но Шариф как-то пережил залп, если верить словам этой рыжей. Торн давила на больное: записи были подделаны так искусно, что Дженсен даже на секунду усомнилась. Взрыв, темнота... А что, если... — Выключите мультики, — Дженсен наклонилась вперед, звякнув наручниками. — Если бы я хотела отомстить, я бы не стала ждать так долго. Вы же видели мое досье. Торн не моргнула. — У нас есть свидетели. Шариф... — она сделала паузу, — перед потерей сознания успел сообщить о вашем странном поведении. Еще одна ложь. Дженсен помнила Шарифа в тот момент: он крыл отборнейшим матом ООН, Таггарта, Дэрроу, правительство, самого себя — не мог поверить в итоги той конференции, и таким Дженсен его видела впервые. Если кто из них двоих и вел себя в тот момент странно, так это он. Торн усмехнулась и перемотала запись на кадр, где Дженсен входила в ангар за час до вылета: на видео ее силуэт казался чужим и угловатым, будто смонтированным из пикселей. — Вы хотели его убить, — заявила агент. — Оригинально, — протянула Дженсен, упираясь ладонями в стол. — Я все еще жду прямых доказательств. У вас есть что-нибудь, кроме этих мультиков. Или хотя бы мотив? — Ваш с ним контракт. И мы провели аудит вашей прошивки. В ней есть... лакуны, целые блоки кода, удаленные в день аварии. Как будто кто-то хотел скрыть триггер. Дженсен фыркнула, замечая край скрепки рядом с планшетом Торн: блестящий кусочек металла, забытый на столе. — Или что-то их стерло, — парировала она. — Взрыв, например. Или те, кто держит меня здесь, под капельницами. Торн нервно закрыла папку с документами — слишком резкое движение для человека, уверенного в собственной правоте. — Вы хотите сказать, что кто-то подстроил крушение, а мы подделали записи? — осведомилась она. — Ради чего? — Ради меня, — ухмыльнулась Дженсен. — Вы же знаете, сколько стоит моя кибернетика на черном рынке? Целый штат ваших крохоборов мог бы на пенсию уйти. На долю секунды Торн поджала губы, и за маской агента МНБ мелькнула тень того, кто прячется глубже. Дженсен хватило этого момента, чтобы поймать слабину: Торн не просто лжет — ее попросили лгать. — Вы страдаете от посттравматического синдрома, — Торн переключила экран на медицинские показатели Дженсен: скачущий пульс, активность миндалевидного тела. — Галлюцинации, паранойя... Вам нужна помощь, которую мы можем предоставить. В обмен на сотрудничество. — Сотрудничество? — Дженсен фальшиво рассмеялась. — Вы хотите, чтобы я призналась в теракте, которого не совершала? Классика. Только обычно для этого пытают. Или это следующий этап? У нее получилось вывести агента из себя, но пользы это пока не принесло — Дженсен до сих пор не понимала, зачем ее вообще втянули в этот цирк. — Вам дали шанс, — агент приблизилась, опираясь на стол. — Через сорок восемь часов ваш случай — вместе с вами, естественно — передадут в Интерпол. Они не будут церемониться с предателями. — Предатель тут один, — Дженсен встала, несмотря на рывок наручников. — И он явно не я. — Я бы на вашем месте выбирала выражения, мисс Дженсен. — Значит, я — гений-одиночка, взорвавший вертолет, чтобы... что? Сбежать в ад? Торн не двинулась с места. — Сядьте. — Или что? Включите мне новую серию вашего шоу? — Дженсен шагнула к выходу, проверяя реакцию. Охранник за стеклом напрягся, приподнял шокер, словно предупреждая о последствиях. — Сядьте, — повторила Торн. Дженсен сделала вид, что подчиняется, и, возвращаясь к столу, мельком коснулась столешницы. Одно крохотное движение — и скрепка исчезла. — Вы не из тех, кто верит в совпадения, — прошипела Торн. — Вертолет падает, вы выживаете, все данные стираются... Слишком чисто. — Чисто? — Дженсен оскалилась. — Меня полтора года держали в морозилке, а вы говорите о чистоте? Торн не стала отвечать на выпад и наклонила голову, будто услышала что-то за дверью. Шаги за стеной? Сигнал, недоступный обычному уху? Она резко вышла, оставив Дженсен наедине с экраном. Тот продолжал показывать схему «Тайфуна», но теперь Дженсен заметила нестыковки: дата предполагаемого аудита — на неделю раньше крушения. Еще одна подделка — в эти даты она сидела дома и думала, как объяснить Шарифу, что собирается увольняться, и никаких аудитов не проходила. Агент так и не вернулась допрашивать подозреваемую дальше. Через полчаса Дженсен увели обратно в камеру. По пути она считала шаги, отмечая новые детали: на третьем повороте в стене трещина, спрятанная под слоем свежей краски. Вчера ее не было. Значит, здание старое, конструкции деформируются. Возможно, есть скрытые тоннели, вентиляционные шахты... Когда дверь камеры захлопнулась, Дженсен снова попробовала выяснить что-нибудь полезное у панели замка и попыталась пробить схему в лоб. Панель моргнула, но не открылась, имплант взлома дрогнул — слишком сложно. Однако где-то в глубине системы щелкнуло реле. Через пару часов, когда в камере погас свет, Дженсен достала украденную скрепку, разогнула, превратив ее в самодельную отмычку: не идеально, но сойдет. Она выждала еще полчаса и подобралась к двери. Камера следила, но алгоритмы реагировали только на движение. Медленно, словно обезвреживая мину, Дженсен вставила проволоку в еле заметную щель панели управления и нащупала контакты. Щелкнула искра, панель протяжно запищала, экран замигал ошибкой аутентификации. Камера пискнула, поворачиваясь в ее сторону. Дженсен вернулась к кровати и спрятала проволоку под матрас: отмычка сработает, не сегодня, конечно, но сработает. Вместо того, чтобы спать, Дженсен продумывала план из имеющихся деталей: расположение серверной, цикл патрулей каждые 27 минут, зона генератора. Завтра она проверит, как охранники реагируют на перебои с электричеством. План обретал форму: пока не идеальную, немного отчаянную, и с гарантированной пулей в лоб при неудаче. Но самое главное — агент, которая допрашивала ее, боялась. Кого или чего — это еще предстояло выяснить, но где есть страх, там есть и слабость.